Легенда о Чёрной Жемчужине

Лухан, не отрывая взгляда, смотрела на мерцающий клинок. Что-то изменилось внутри неё, она чувствовала это. Свет, исходивший от клинка, манил её, словно мотылька. Пираты обступили её вокруг, оглядываясь по сторонам и пытаясь понять, что происходит. Вновь сверкнула молния, вслед за ней прогремел громкий раскат грома и пошёл сильный дождь. — Лухан, — позвал девушку Блас, но она продолжала смотреть на руку, в которой держала клинок. После очередной вспышки молнии среди толпы моряков прошёл удивлённый шёпот. — Джек, ты всё же нашёл способ снять заклятие, — широко улыбаясь, сказала появившаяся из ниоткуда Тиа Дальма. — Калипсо? — не веря своим глазам, произнёс Барбосса. — Мы же освободили тебя? Почему ты… — Я просто воспоминание, — всё с той же улыбкой ответила женщина, даже не посмотрев в его сторону. — Джек, ну что же ты? — А? — сделав вид, что не понимает, о чём идёт речь, произнёс Джек. — Я же твоё воспоминание, — хмыкнула Дальма. — Значит и отвечать буду только на твои вопросы. Дождь прекратился так же быстро, как и начался. Стало светло, выглянуло солнце и подул нежный ветер. Джек подошёл ближе к женщине и дотронулся до неё пальцем, но плоти её не ощутил. Она была словно призрак. Он брезгливо улыбнулся и вытер палец о рубаху. — Что я должен спросить? — Ну, как минимум, почему она. — Тиа кивнула на Лухан. — А что она? — переспросил Воробей. Он внимательно посмотрел на девушку. Клинок перестал мерцать, и Лухан наконец опустила руку. Заметив на палубе незнакомую женщину, она сразу поняла, кто это. Незнакомка была полной копией Тиа Дальмы из фильмов о пиратах. — Усни, — шикнула Дальма на девушку, и обмякшее тело Лухан начало оседать на пол. Блас ловко поймал её, не давая упасть, и унёс в каюту Пташки, аккуратно уложив девушку на постель.

***

— Что ты с ней сделала? — тревожно спросил у Дальмы Джек, проследя взглядом за тем, как Блас уносит девушку и скрывается с ней в капитанской каюте. — Она спит, — загадочно протянула Дальма. — Пусть увидит истинные лица тех, кого считает друзьями. — О чём это ты? — уточнил Джек. — Тебя только это волнует? — Спроси про пророчество, — подсказала Пташка, нетерпеливо переступая с одной ноги на другую. — Пророчество, — кривя губы, повторила Дальма и внимательно посмотрела на девушку. — А она твоя копия. — Так что с пророчеством? — напомнил Воробей Дальме, отвлекая её от созерцания Мариссы. — Вы и правда наивно полагали, что преданный первенец — она? — Указав головой в сторону Пташки, женщина грудно рассмеялась. Она обошла Джека вокруг и остановилась возле Анжелики. — Она не мать твоего первенца. Та, кто была предана, уже носила ребёнка под сердцем, когда ты сложил пророчество. — В смысле сложил? — удивилась Анжелика. — О чём ты? — переспросил озадаченный Воробей. — Вспомни, Джек! — Дальма дотронулась мокрым пальцем до его лба, и глаза мужчины закатились. Он опустился на колени и крупно затрясся.

***

— О, да! — удовлетворённо произнёс Джек, когда девица, с которой он познакомился пару часов назад, профессионально ублажала его. Девушка на секунду остановилась и посмотрела на пирата. — Не останавливайся, милая. Он опустил голову женщины обратно и снова закатил глаза, испытывая удовольствие. Девушка вновь остановилась, отбрасывая его финал обратно, и он раздосадованно поднял и развернул её к себе спиной, наклонив к стене. Подняв кверху пышные юбки её платья, он пристроился позади и принялся грубо иметь девушку. От её глухих стонов и тонких стенок её лона он быстро достиг желаемого, извергая семя внутрь девицы. Покинув теплоту её тела, он надел штаны и поднял с земли початую бутылку рома. Отхлебнув напиток, он с довольной ухмылкой наблюдал, как девушка отряхнула подолы платья, опуская их и скрывая под ним свои стройные ножки. На её лице было смущение. Словно это не она несколько минут назад ублажала его ртом. Глядя на неё, можно было подумать, что она из благородных. — Ты ведь правда заберёшь меня с собой? — с надеждой спросила она, отказываясь от протянутой им бутылки с ромом. — Выпей, — настойчиво сказал Воробей. Он проследил взглядом, как она приняла бутыль из его рук и едва пригубила напиток. Она сразу скривила лицо. — Конечно, цыпа! Перед глазами девушки мелькнуло разгневанное лицо отца. Она счастливо улыбнулась — она верила пирату. Уж лучше шлюхой на корабле, но подальше от него… Это лучше, чем в рабынях у родного отца. — Мне нужно отлучиться, — улыбнувшись, сказал Джек и вновь вручил ей бутылку. Стоя с ней в руках, она прождала его до темноты, но капитан пиратов так и не вернулся за ней. Через несколько месяцев она узнала, что беременна.

***

— Меня зовут Тиа, — услышала она, рыдая на полу после очередных побоев отца. В этот раз он узнал, что его дочь понесла от неизвестного. Девушка испуганно обернулась и отползла от незнакомой мулатки к стене. — Я здесь, чтобы помочь. Ребёнок. Женщина указала на округлившийся живот девушки, к которому она тут же приложила руки, словно пряча ребёнка. На этот жест Тиа лишь улыбнулась своими тёмными губами. — Кто вы? — едва слышно спросила она у неизвестной. — Я — Тиа Дальма, — вновь представилась мулатка. — Ведунья. Я могу тебе помочь с твоей дочерью. — Дочерью? — эхом повторила она. — Откуда вы знаете, что там дочь? Девушка вновь обхватила живот, пряча его от своей гостьи. Только теперь она делала это осознанно. Дочь, у неё будет дочь. И пусть тот пират обманул её. Но у неё будет дочь! Дитя не виновато, что её родители эгоисты. Она хотела лишь свободы от отца, а он — снять напряжение, но ребёнок есть. Маленькое сердечко стучит в её утробе. — Ты правда поможешь ей? — с надеждой спросила девушка у ведуньи. — Да, — честно смотря в её серые глаза, ответила Тиа. — Судьба твоей малышки уже решена. Таков уговор с Джеком. — Джеком? — уточнила девушка. — Ты знаешь Джека? Он вернётся за мной? Это его… — Я знаю, — перебила её пустую болтовню Дальма. — Именно поэтому я здесь. Она приложила красный рубин, что держала в своей руке, к груди девушки и напитала его энергией, исходившей из неё. Девушка чувствовала, как её покидают жизненные силы. Но она почувствовала долгожданную свободу, падая на пол и теряя сознание. Но перед тем, как окончательно покинуть мир живых, она услышала громкий плач ребёнка и, закрывая глаза, увидела, как тёмная комната озарилась красно-рубиновым светом.

***

Джек резко открыл глаза — на какую-то долю секунды они сверкнули ярко-алым оттенком. Его перестало трясти, и он, поднявшись на ноги, встряхнул головой. Он молчаливо посмотрел вокруг. И нервно усмехнулся. Собрав всё своё самообладание, он повернулся к ведьме. — Мисс Линарес — моя дочь? — спросил он, ища девушку глазами в толпе. Но он лишь наткнулся взглядом на озадаченных Анжелику и Мариссу. — Верно, Джек, — похвалила его Дальма. — Именно её мать ты предал, пообещав увезти с собой от избивавшего её отца. Ребёнок, страдавший ещё до своего рождения, был надёжно спрятан в другом тысячелетии. Но сила пророчества привела её к тебе. И только её любовь способна освободить тебя. Вот только можно ли простить предательство? Джек смотрел, как улыбка Тиа Дальмы стала ещё шире. Почему-то ему стало гадко. Такое с великим пиратом случалось крайне редко. И вот сейчас он пытался понять, что это. Угрызения совести? А может жалость? Джек вдруг осознал, что сиротка Линарес могла бы прожить совершенно другую жизнь. Могла расти рядом с ним, он бы тогда не рассказывал ей истории, которые она так любит слушать, она бы прожила всё это вместе с ним. Но он и правда предал её. Он не просто бросил очередную девку, он предал мать и своего ребёнка. — Лухан — его дочь? — брезгливо сморщившись, уточнила капитан Пташка у Дальмы. — Она даже не похожа на папу… — Она похожа на свою мать, — ответил ей Джек, смотря на девушку совсем другими глазами. Он едва улыбался, в уголке его глаз заблестела маленькая слезинка. Впервые за всё время Марисса назвала его папой. Обычно это было «Джек», «отец», да как угодно, но папой впервые. Справившись с эмоциями, он продолжил, обращаясь к «воспоминанию»: — Как мне заслужить её прощение? — Ты сейчас серьёзно? — вновь возмутилась Пташка. — Моё прощение тебе было не нужно, а у какой-то девицы… — Мари, — позвала её Анжелика, не давая ей договорить и прижимая к себе. — Успокойся, девочка. — Да пошли вы! — буркнула она, вырываясь из рук матери и покидая палубу. — Она поймёт, — сказала Анжелика Джеку. — Дай ей время. — На что пират кивнул и снова посмотрел на ведьму. — Удачи, Джек, — сказала Дальма, растворяясь в воздухе, словно мыльный пузырь. — Сука! — ругнулся Джек. — Чёртова сука!

***

Блас уложил безмятежно спящую Лухан на постель капитана. Он не хотел выходить обратно и оставлять её одну. Они и так слишком много времени были по отдельности. Блас взял её маленькую ладошку в свои руки и, осторожно поглаживая, рассматривал черты её лица. На нём выступил испуг. Это встревожило Бласа, и он попытался разбудить девушку. Тщетно. Он брызгал в лицо девушки водой, тряс её за плечи, но она не просыпалась. Не на шутку испугавшись, он хотел было выйти на палубу, но едва успел подойти к двери, как Лухан слабо застонала. — Лухан! — в тот же миг бросился Блас к ней. — Слава Богу! Я так испугался! — Джек… — ошарашенно сказала она, ловя взгляд Бласа на себе. — Лухан, — он вновь позвал её, убирая пряди волос с её лица. — Я… — бессвязно начала она. — Джек, он… Дверь в каюту резко распахнулась, и на пороге возникла Пташка. Ловя на себе взгляды старпома и Лухан, она молча прошла к столу, на котором стояла открытая бутылка рома. Взяв в руки сосуд, жадно отхлебнула алкоголь и громко бахнула бутылью о стол. — Ненавижу! — громко воскликнула она и бросилась на Лухан. Несмотря на то, что Блас успел перехватить её, она успела вцепиться пальцами в кудри Линарес и с силой потянула на себя, брыкаясь, словно рыба в сетке, в руках старпома. — Я убью тебя, сука! Блас с силой оттолкнул разбушевавшуюся капитаншу от себя. Встал между девушками, раскинув руки в стороны, так как Лухан, которой выдрали клок волос, тоже поднялась с кровати и сжала кулаки. — Какого чёрта происходит? — привлекая к себе внимание девушек, воскликнул Блас. — Я! — топнув ногой и глядя прямо в глаза Лухан, крикнула Мари. — Я дочь Джека! — Да что с тобой? — вновь ловя Пташку и ставя на пол, удивился Блас. — Кто сомневается? — Я дочь Джека, — раздался тихий голос за его спиной. Он обернулся, удивлённо разглядывая Лухан. — Я преданный первенец. — Ты сука! А не первенец. — Капитан Пташка Мари вновь сорвалась с места, бросившись на девушку, но была так же поймана старпомом. — Чёртова морская дьяволица! Откуда ты взялась? — Мари, — позвала её Лухан. — Для тебя, морская улитка, я — капитан Пташка Мари! — гордо вскинув подбородок и смотря всё с той же злобой, перебила она Лухан. — Как же я тебя ненавижу! — Это ваше право, капитан Пташка Мари, — смело ответила ей Лухан, сквозь глаза смотря прямо в душу. — Но я не выбирала себе эту судьбу. Не я выбрала себе в отцы его. И тоже не рада, что ты являешься мне сестрой. Но ненависть здесь — слишком яркое чувство. В каюте воцарилась тишина. Блас, стоя словно меж двух огней, сдерживал двух девушек, готовых растерзать друг друга. — Он мой отец, — словно доказывая сама себе, Пташка крепко сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу своих ладоней. — Мой! — Я не выбирала! — горячо повторила Лухан. — Но он и мой отец. — Ради чего спорим? — спросил Джек, вольготно пройдя в каюту и беря бутылку со стола в руку. Он хлебнул напиток и просмаковал его, громко причмокнув от удовольствия. Он чувствовал себя более чем хорошо. — Дочка. Обе девушки, стоявшие по обе стороны от Эредии, повернулись к Воробью — заметив это, он улыбнулся. Поставив бутылку на стол, подошёл к дочерям и указал старпому, стоящему между ними, оставить их. Но Блас лишь обогнул Лухан и встал позади неё, готовый в любой момент к новой атаке Пташки. — Мари, — обратился он сперва к капитанше. За её спиной, в дверях каюты, показалась Анжелика. Она ободряюще кивнула супругу и встала у стены, пропуская в комнату Барбоссу. — Я виноват перед тобой не меньше, чем перед мисс Линарес, но мы с мамой сделаем всё, чтобы ты смогла простить меня… нас. Анжелика подошла и сзади приобняла дочь за плечи, сняв с неё треуголку и нежно прикоснувшись губами к её макушке. Марисса по-детски улыбнулась и растворилась в материнских объятиях. — Лухан… — начал Джек, подбирая слова и смотря в серые глаза Линарес. — Дочка, я… Я не знаю, как могу оправдаться перед тобой. И возможно ли это? Но я со всей ответственностью заявляю, что даже не подозревал, что всё может быть именно так. Я же просто хотел отдохнуть. Смекаешь, о чём я? — Джек. — Лухан впервые назвала капитана просто по имени. Она не понимала, как теперь вести себя с ним. Она почувствовала, как Блас положил свою тёплую ладонь ей на плечо в знак поддержки. И, ощутив в себе уверенность, она улыбнулась, ловя от Джека ответную улыбку. — Я не собираюсь сказать, что прощаю тебя. Потому что тебе нужно не моё прощение. И ещё одна причина, почему я не скажу этого, — я не злюсь на тебя. — Лухан положила свою ладонь поверх руки Бласа. Словно переведя дыхание, продолжила: — В моей жизни было многое. Как хорошее, так и плохое. Но я рада, что всё было именно так. Благодаря всему этому я имею то, что у меня есть. Я могу быть благодарной, а не заносчивой. Я ценю то, что имею, и не гонюсь за тем, что не может быть моим. И я могу с честью сказать, что счастлива. Счастлива, что именно ты оказался моим отцом. Как бы там ни было, у меня нет ненависти к тебе… папа… Джек с озорным взглядом наблюдал за говорившей девушкой, и по окончании её речи его улыбка стала такой широкой, что в тусклом отражении его коронок можно было смотреться, как в зеркало. Поддавшись чувствам, растроганный пират притянул к себе Линарес и крепко обнял её, надёжно пряча в своих руках. Прижавшись к груди новообретённого отца, девушка почувствовала лёгкость. С тёмных ресниц пирата соскользнула скупая мужская слеза. Соединившись со слезой девушки, вспыхнула яркая искра, свет которой осветил всех присутствующих в комнате.

***

Держась с Анжеликой за руку, словно подростки, они сбежали по лестничной доске. Достигнув причала Тортуги, пират подхватил смеющуюся женщину на руки и поцеловал. — Земля! — оторвавшись от поцелуя, счастливо произнёс он. Поставив супругу рядом с собой, Джек махнул рукой на Жемчужину. — Я больше не пленник! Милая, мы свободны! — Печально, что Джо нет с нами, — тихо сказала Пташка, ступив на берег. Однако это привлекло внимание родителей. — Не грусти, малышка, — призвала её мать. — Мистер Гиббс наверняка в лучшем мире. — Я тоскую по нему, — проскулила Мари. — Скучаю по тому, как он называл меня птенчиком. Девушка грустно всхлипнула и уткнулась носом в грудь матери. Анжелика ласково обняла дочь, она посмотрела на Джека, чьё выражение лица сменилось и теперь тоже выражало грусть. — Пташка, — позвал он Мариссу. Девушка подняла взгляд на отца и, смахнув с лица слёзы, улыбнулась. — Гиббс был замечательным человеком. Он воспитал из тебя замечательную женщину и пиратку. Не грусти, птенчик. — Отец, — благодарно сказала она, обнимая Джека. — Спасибо. — Капитан, — раздалось позади них. Она обернулась. Джек и Анжелика тоже посмотрели. Лухан осторожно ступала вниз по лестнице, за ней следовал Блас. — Так сложилась судьба, что мы с вами сёстры. Я не претендую на сестринскую любовь. Но мне не хотелось бы, чтобы вы ненавидели меня. Две сестры, поравнявшись друг с другом, внимательно смотрели глаза в глаза. Пара серых и пара карих, они словно вели молчаливую войну между собой. Гордая капитанша согласно кивнула и заключила Линарес в кольцо своих рук. — Ну что же, сестрёнка? — подмигнув, произнесла Марисса. — Может быть, мы и подружимся. Лухан в ответ приобняла Пташку, и девушки дружно засмеялись. Джек обнял обеих дочерей. Именно сейчас он испытывал полнейшее спокойствие. Его заточение окончено — он больше не узник Чёрной Жемчужины. Его любимые женщины рядом. Его верная и строптивая спутница жизни, его Анжелика. Их взрослая дочь, такая сильная и смелая, капитан Пташка Мари. Мисс Линарес — та, что должна ненавидеть его. Но она великодушна, у неё чистое и открытое сердце, она приняла и смогла простить ошибку пирата. Лухан отстранилась от родственников и счастливо улыбнулась, глядя на них. Она почувствовала на своём плече руку Бласа. Она понимала, что её жизнь никогда не будет прежней. Теперь всё будет по-другому. Навсегда.

***

Матросы Жемчужины знатно отгуливали в местном баре на Тортуге. Повсюду звучали громкий смех и пиратские завывания песен. Джек с Анжеликой отплясывали посреди толпы. Пташка пыталась разъяснить Томасу правила пиратского кодекса, а парень с интересом слушал её. — Хочешь, уйдём отсюда? — тихо спросил Блас, встав позади Лухан. Он прижал её к себе за талию и провёл губами по её шее, вдыхая нежный аромат любимой. — Хочу, — тихо сказала она, повернувшись к нему лицом и улыбнувшись. Они сбежали, держась за руки. Их путь освещала лишь молодая луна, что зависла на небосводе. Где-то рядом с ней яркой вспышкой моргнула красно-рубиновым светом маленькая звёздочка. Она погасла слишком быстро, оставшись никем не замеченной. — Люблю тебя, — счастливо произнёс Эредия, утыкаясь носом в шею Лухан и оставляя влажную дорожку поцелуев от её груди до шеи. Они лежали, зарывшись в сено, и Лухан улыбнулась ему в ответ. — И я. — В моменте ловя губы своего любимого мужчины, она зарылась тонкими пальцами в его отросших волосах. Аккуратная борода нежно шекотала кожу девушки, вызывая в ней особые ощущения. — Очень тебя люблю. Воздух вокруг них стал вязким и тяжёлым. Окружённые алым сиянием, они растворились в воздухе.

***

— Сеньор Эредия. — Его облили водой и принялись хлестать по щекам. Слабо простонав, он открыл глаза и зажмурился от яркого света ламп. — Что с вами? Вы в порядке? Администратор ресторана была не на шутку встревожена. Поняв, что мужчина пришёл в себя, она принялась приводить в чувство его спутницу. Блас нервно поднялся с пола и прижал к груди Лухан. Девушка медленно открыла глаза. Перед её глазами всё плыло, она не могла поверить, что они снова оказались в том ресторане. Рядом больше нет ни пиратов, ни Джека с Пташкой. А может, это был только сон? Но Блас, державший её в своих руках, был одет в старинную одежду, и волосы его были той же длины. Осмотрев себя, Лухан поняла, что на ней одно из платьев Анжелики. Значит, это был не сон. Она встала на ноги, крепко держась за руку Бласа. — Пойдём отсюда, — сказал он Лухан и потянул её из уборной комнаты ресторана. Не удостоив администратора даже взглядом, он сказал ей через плечо: — Запишите все расходы на мой счёт. Он вёл девушку за руку. Люди, сидевшие за столами, с любопытством смотрели на них. Лухан стряхнула с волос веточку сена и стыдливо улыбнулась им. Почему-то ей было всё равно. Она была счастлива. Уже сидя в машине, они громко рассмеялась. Посмотрев друг на друга, они обнялись, он едва сорвал поцелуй с её губ. — Надеюсь, мы больше никуда не переместимся? — серьёзно спросил Блас, ловя её взгляд. — Надейся, — засмеялась Лухан и поцеловала своего парня. Он поднял крышу кабриолета, и машина резво помчалась по дорогам Буэнос-Айреса. Каждый думал о своём, но одно волновало их — что будет дальше? Смогут ли они теперь не растерять то, что обрели? — Прошло более семи месяцев, — задумчиво произнесла Лухан и посмотрела на Бласа. — А здесь словно ничего не изменилось. Блас взял в руки свой телефон с панели автомобиля и посмотрел на экран. — Ты права, — подтвердил он. — Сегодня тот же выходной. Странно. — Что теперь будет? — Ты о чём? — всего на секунду оторвавшись от созерцания дороги, спросил Блас у девушки. — О нас… — опустив глаза на свои руки, тихо произнесла Лухан. — Что будет с нами? — Всё будет хорошо! — словно обещая, сказал Блас. Он отпустил одну руку от руля и взял в неё ладонь Лухан. — У нас с тобой всё будет хорошо!

***

Три месяца спустя. Солнце, пробиваясь сквозь плотные занавески, ярким лучом скользнуло по белым простыням огромной кровати и зайчиком прыгнуло от дуновения ветра на подушки. Девушка, что проснулась от поцелуя солнечного друга, открыла глаза и счастливо улыбнулась, посмотрев на лежащего рядом парня. Они с Бласом вот уже два месяца как живут вместе. Через пару недель они поженятся. Многие не понимают, почему всё так скоро, но они знают, сколько прошла их любовь. Она провела ладонью по щеке Бласа, убирая с лица чёрные волосы, которые он решил не состригать. — Доброе утро, любимая. — Потянувшись, он привлёк её к себе. Блас с любовью поцеловал сладкие губы девушки. — Моя Лухан. — Твоя… — подтвердила девушка. Поцелуй немного затянулся. Мужчина сжал рукой ягодицу Лухан, плотно привлекая её к себе. Он отстранился от её губ и спустился к груди, слегка прикусив острый сосок, он услышал возбужденный стон. Тело девушки содрогнулось, и она подалась навстречу его умелым ласкам. Обхватив его плечи руками, Лухан перевернула его на спину и склонилась, ловя губами мочку его уха, проведя по ней острым языком, она почувствовала, как кожа парня покрылась мурашками. — Что же ты делаешь со мной? — довольным голосом спросил Блас. Он вновь перевернул девушку на спину, сбрасывая её с себя на мягкую перину кровати. Он ловким движением стянул с неё кружевные трусики и проник в неё пальцами, заставляя изогнуться. Слабо застонав, Лухан охотно отдалась ласке его рук. Понимая, что этого им мало, Блас развёл её бедра в стороны и пристоился между её ног. Он осторожно наращивал темп внутри неё, доводя обих до сладострастного пика. Когда Лухан громко застонала в истоме, прижимаясь к обнажённой груди Эредии, он поцеловал её в губы, заставляя погаснуть стону в их устах. Они ещё какое-то время лежали в объятиях друг друга, слушая, как стучат их сердца. Тишину их идиллии прервал дверной звонок. Нехотя Блас поднялся с постели, оставляя девушку одну. Надел на бёдра шорты и отправился в прихожую на звук звонка. Незваный гость был крайне нетерпелив. — Это правда? — раздался женский голос, едва щёлкнул дверной замок. Лухан поднялась с постели и начала одеваться, внимательно прислушиваясь к голосам внизу. — Мы три года встречались, но я так и не дождалась от тебя предложения. А тут с какой-то сироткой! Блас, меня не было в городе всего пару месяцев! — Прости, друг, — раздался мужской голос. Было слышно, что мужчины поздоровались между собой, пожав руки. — Я не смог её остановить. — Мия, — обратился к девушке Блас. Лухан отметила про себя, что даже и не знала, что они встречались. Хотя блондинка с братом всегда были рядом с ним. — Ты прости, что вот так получилось. Но это был очень долгий месяц. Лухан хмыкнула, глядя на своё отражение в зеркале. Она прекрасно понимала, что Блас имеет в виду их приключения с пиратами, никак не время отсутствия девушки. — Пабло, ты это слышал? — обратилась Мия к брату. — Долгий месяц! И ты нашёл утешение в постели сиротки?! Лухан стало обидно до глубины души. Как может эта истеричная красотка говорить о ней в таком ключе? Собрав все эмоции в кучу, Лухан покинула спальню, выйдя к гостям. — Сиротка тебя прекрасно слышит, — сказала Лухан вместо приветствия. — Я убью тебя, шлюшка! — Мия кинулась в атаку, но была перехвачена братом. — Да что ж меня все убить-то хотят? — Она посмотрела на Эредию. — Похоже, я сорвала Джек-пот. Блас довольно хмыкнул и приобнял Лухан. Они вместе посмотрели на брыкающуюся в руках Пабло девушку. — Мия, прости, — искренне произнёс Блас, смотря на бывшую. — Но у нас всё равно ничего бы не получилось, ты слишком хороша для меня. А вот сиротка Линарес предназначена мне свыше. Лухан чмокнула его в небритую щёку и протянула руку Мие. Девушка слегка опешила от поступка библиотекарши, но всё же протянула свою ладонь, в ответ сжав тонкие пальцы. Брат отпустил её и тоже поздоровался с Лухан. — Пабло Бустаманте, приятно познакомиться. — Он приобнял сестрицу за плечи. — А это моя близняшка Мия Бустаманте. — Очень приятно, — честно ответила девушка. — Лухан Линарес. Через какое-то время они сидели в гостиной и пили чай, весело смеясь и подшучивая друг над другом. Мия всё ещё дулась, но, немного пообщавшись с девушкой, прониклась к ней уважением, сделав вывод, что они вполне могут дружить. А с Бласом у них и правда были больше дружеские отношения. Ярко вспыхнул сапфировый свет, и за их спинами что-то громыхнуло. — Морская улитка! — ругнулся пират, возникший в комнате. Он помог подняться с пола девушке и посмотрел на сидевших в комнате. — Отец? — удивилась Лухан, увидев пред собой Джека и Пташку. — Что вы тут делаете? — Я бы сама хотела это знать. — Мари огляделась по сторонам, на несколько секунд задержав взгляд на Пабло. — Где это мы? — Что это за рыжая пташка? — тихо спросил Бустаманте на ухо у Бласа. — Ты даже не представляешь, на сколько ты близок к истине, — ответил он, загадочно улыбаясь. — Пташка! — хором сказали Эредия с Линарес, заключая девушку в объятия. — Как мы сюда попали?