Легенда о Чёрной Жемчужине

— На Тортугу! — упирался Джек. — Ларго-дель-Сур! — стояла на своём Пташка. — Куда мы идём? — Она поравнялась со своим старпомом и посмотрела на чистый горизонт. Джек встал с другой стороны от Бласа, а Анжелика — рядом с дочерью. — За Лухан, — кратко ответил он, сосредоточенно управляя кораблём. Попутный ветер ласково обдувал паруса, подгоняя его навстречу к любимой. — Это что, бунт? — возмутился Джек. — Это мой корабль! Я решаю, куда ему плыть! — Морская медуза. — Марисса устало закатила глаза и повернулась к Воробью. — Отец, мы заберём Лухан и отправимся на Тортугу. И ты останешься там, нытик! — Я нытик? — уточнил Джек, сузив карие глаза. Девушка смотрела на него точно такими же глазами, не прерывая зрительного контакта. Война взглядов продолжалась бы и дальше, но Анжелика встала между ними и громко рявкнула: — Прекратите! — Поведение Джека и Мариссы выводило её из себя. Раньше ей трепал нервы только Джек, теперь они искусно это делали на пару с Пташкой. Соревнуясь и споря, словно подростки, они постоянно подначивали друг друга и всячески задевали, выводя соперника на другой уровень ненависти. «Новый» Джек, как его называла про себя бывшая Тич, совсем не считал себя взрослым человеком и даже пару раз назвал её мамой, чем вызвал в ней бурю новых эмоций, как негативных, так и не очень. — Марисса, ну ладно он, ты-то будь мудрее. — Ладно, — покорно кивнула она, но, едва мать отвернулась, показала отцу язык, получив в ответ тот же жест. Пока они спорили, корабль был уже близко к заветному острову, на котором осталась Лухан. — Капитан, — задумчиво произнёс Блас, смотря на горизонт, на котором уже показались скалы Ларго-дель-Сур. — Да, — почти хором отреагировали Пташка и Воробей, подходя ближе к старпому, на что Анжелика устало закатила глаза. — Мы оставим корабль здесь, на случай если там засада. — Блас резко крутанул штурвальное колесо, и корабль начал разворачиваться. — Убрать паруса! — Убрать паруса! — хором повторили Джек и Марисса за Бласом. Ловкие матросы тут же принялись выполнять приказ. — Это не слишком далеко? — с тревогой спросила Мари у Бласа. — Если там засада, не будет шанса доплыть до корабля. — Зато у корабля будет шанс уплыть, — ответил Блас, фиксируя штурвал, после того как корабль развернулся полностью. — Нужно подготовить шлюпку, я иду на берег. — Ты не отправишься один! — возразила Мари. — Вот здесь я с ней согласен, — выступая вперёд, подтвердил Джек. Анжелика и Марисса одобряюще кивнули. — Я отправляюсь с тобой! — Что? — Женщины ахнули от услышанного. — А что? — весело усмехнулся Воробей. — Хоть это и не Тортуга, но там по-любому тоже есть ром и распутные девки, а на этом корабле и то, и другое закончилось! — Мистер Воробей, — обратился к нему Блас. — Я иду туда не развлекаться… — Капитан… — начал было Джек, но ему прилетело балкой по голове. Анжелика опустила импровизированное орудие на пол и проследила взглядом за тем, как её супруг опустился на пол палубы, теряя сознание. — Достал, — пожав плечами и отряхивая руки, объяснила она. — Мы отправляемся туда втроём, нужно переодеться. В случае чего представимся сбежавшими от пиратов пленниками. Пойдём. — Анжелика поманила дочь за собой, оставляя Бласа наедине с бессознательным Джеком. Эредия всё же прощупал пульс пирата, убедился, что тот жив, и принялся готовиться к выходу на берег. Он подозвал к себе одного из матросов, которому ранее дал указание. Тот притащил нечто похожее на два больших вентилятора. Блас одобрительно кивнул. — Для чего они, мистер Блас? — спросил он у старпома. — Чтобы ускорить ход шлюпки. — Но своей тяжестью они, наоборот, замедлят её ход! — Но за счёт вращения лопастей она будет плыть так, словно на шлюпке не один, а пять гребцов! — Блас открыто улыбнулся и подмигнул пирату. — И вы уверены, что это так? — Если честно, нет, — ответил он, надевая «колёса» на борта шлюпки. — Но придётся испробовать. Ещё несколько моряков помогли спустить шлюпку на воду, и Блас попробовал грести этими махинами. По началу шлюпка шла тяжело, но потом он приноровился, и вскоре лодка обогнула корабль целиком. — Работает! — радостно заключил он, стоя в шлюпке целиком мокрый и по щиколотку в воде. — Вот только воды много загребает. Матросы глупо над ним заулыбались, наблюдая за тем, как Блас вычерпывает руками воду из лодки. Ему сбросили ведро, и он гораздо быстрее выполнил начатое. Затем присел возле лопастей и опустил их ниже в воду. Лодка немного приподнялась, Блас крутанул рычаги, которые теперь тоже шли легче, и лодка плавно, словно на моторе, двинулась вперёд. Он остался доволен проделанной работой, а матросы в уважении зашептались, показывая пальцами на лодку и старпома. Блас поднялся обратно на палубу и обомлел. Перед ним стояли две дамы, по-другому язык бы не повернулся назвать. Обе в пышных платьях и корсетах, Анжелика и Марисса обмахивались веерами. Волосы были убраны в высокие причёски и спрятаны под аккуратными шляпками. — Прекрасно выглядите, дамы. — Блас поклонился и указал им на шлюпку. — Добро пожаловать на борт! Они спустились в лодке на воду. Но едва его днище коснулось воды, как Анжелика тут же оказалась снова на Жемчужине. — Проклятие не снято! — чертыхнулась она. — Мы справимся вдвоём! — утвердительно крикнула ей Марисса, и Блас принялся грести. Лодка шла плавно и быстро, буквально в десять минут они оказались на берегу. Он помог Пташке сойти на берег и осмотрелся. Вдалеке Блас увидел двух женщин с корзинами. Они шли медленно и о чём-то оживлённо разговаривали. В одной из них он узнал Лухан. Блас невольно залюбовался девушкой. Она была поистине прекрасна даже в этом одеянии. Несколько подвитых природой локонов выбились из-под чепчика, и ветер ласково играл с ними. — Лухан! — окликнул Блас её. Она оторвалась от приятной беседы и посмотрела на Бласа. Рядом с ним, обмахиваясь веером, стояла дама, в которой она с трудом узнала Пташку. Они уже поравнялись с ними, и Блас принял из её рук корзины, поставив их в шлюпку, то же он проделал и с корзинами Елены. — Нужно уплывать! — с вызовом произнесла Мари. — Я позову капитана и Томаса! — Лухан скрылась в пещере, оставляя Елену наедине с Бласом и Пташкой. — Сеньора Елена, — обратился к экономке Эскурры Блас. — Вы с нами? — О нет. — Она в ужасе округлила глаза и всплеснула руками. — Я боюсь воды! Спустя какое-то время из пещеры послышались шаги и приглушённые голоса. Вскоре из неё показались Лухан, Томас и Барбосса. — Гектор! — искренне воскликнула Пташка. — Вы живы! — А ты как думала? — грозно схмурил он своё лицо. — Все разговоры потом. — Эредия подтолкнул их к лодке, так как совсем рядом показалась охрана, их ещё не заметили, но до этого было недалеко. Они с Томми ловко развернули лодку в обратную сторону, и девушки забрались в неё. Барбосса проследовал за ними, потом Томас. — Плывите! — напомнила о себе Елена. — Я отвлеку их, сколько смогу! — Спасибо вам! — благодарно приобнял её Блас. — Вы очень храбрая женщина! — Спасибо, Елена! — стоя в шлюпке, крикнул Эскурра, чем привлёк внимание гвардейцев. Охрана тут же бросилась в их сторону — заметив это, Блас быстро запрыгнул в лодку, оставляя Елену одну на берегу, и начал крутить лопасти. От тяжести на борту шлюпка шла тяжело. Тогда Томас сел на другой край и принялся крутить одно из колёс, тем самым разгрузив немного Бласа, и за счёт этого шлюпка быстрее набрала скорость. Они видели, как схватили Елену, но помочь ей уже было нельзя: через пятнадцать минут они уже были на Жемчужине и был поднят якорь. Елену казнили на следующий день ближе к полудню. На пляже была выставлена постоянная охрана, а дом Эскурры отошёл во владения Бустаманте.

***

— Лухан, — попытался остановить девушку Блас, едва они ступили на палубу корабля. Но она откинула от себя его руку и ушла прочь. — Что-то она не больно рада тебя видеть, — ехидно сказала Пташка, подойдя к старпому. — Не понимаю… — Ге-е-ектор, — растягивая имя, спускался по лестнице Джек. — А ты постарел. — Да и ты уже давно не юнец, — сказал пират, сильно припадая на деревянную ногу. — А что с твоей ногой? — Ты что, издеваешься? — повышая голос, прорычал Барбосса. — Не обращай на него внимания, — попросила Пташка, передавая матросам корзины из шлюпки. — Он просто свихнулся. — Ну это не новость, — рястянулся в улыбке Гектор. — Джек даже сам не отрицает, что он безумен. — Вообще-то я вас слышу, — напомнил о себе Воробей, помахав говорившим о нём рукой. — Какая же ты умничка. — Марисса чмокнула отца в бородатую щёку и, что-то напевая под нос, покинула компанию двух бывших капитанов Жемчужины, ловко обмахиваясь веером. — Блас, — окликнул Томми старпома. — Спасибо, что вернулся за нами. — Я вернулся за Лухан, — кратко бросил он. Но, повернувшись к парню, крепко пожал его руку. — Ты спас меня, я тебя. Мы квиты. — Она считает, что ты влюблён в Пташку, — тихо сказал Томас Бласу, кивая головой в сторону девушки. — Дай ей время. — Время на что? — Разобраться в себе. — Всё было нормально, а потом ты с ней исчез. — Блас задумчиво смотрел на Томаса. — Откуда вы знакомы? — Она та самая девушка, — отведя взгляд в сторону, ответил Эскурра. — С пляжа. Та, что не назвала своё имя. — Я догадывался, — пряча эмоции, словно подтвердил Блас. — Между вами что-то было? — Да. — Спасибо за честность, — слишком сухо произнёс Эредия, развернувшись, но потом резко повернулся обратно и наотмашь врезал кулаком по лицу Томаса. Он пошёл прочь от того, кто так и не стал ему другом. — Луха-а-ан… — Ему было больно, дыхание сбилось, но Блас сдержал поступившие эмоции.

***

Лухан стояла, облокотившись о борт корабля, и задумчиво наблюдала за тем, как судно разрезало гладь синего моря. Её до глубины души тронул геройский поступок Елены, и она не могла простить себе, что оставила женщину одну на берегу, спасая свою жизнь. Ведь, если так посудить, кому она нужна, простая сиротка Лухан Линарес? Ни-ко-му. Блас? Более полугода назад они попали сюда. Волею судьбы пошли разными дорогами, точнее водами. Она пыталась, но не искала его. Просто надеялась и ждала. А он? Чем всё это время был занят Блас? Что между ним и Пташкой? Может, Лухан просто накрутила себя? А как она поступила с Томми? Вспомнив о парне, она густо покраснела. Нет, ей безумно понравилось проведённое с ним время, но она стеснялась себе в этом признаться и теперь не знала, что ей делать. Как после этого смотреть Бласу в глаза? В столь любимые глаза… — Мисс Линарес? — Из океана её мыслей Лухан вывел зов Барбоссы. — У нас тут голосование, как полноценный член команды и экипажа в целом не желаете присоединиться? Лухан едва заметно кивнула и подошла к собравшимся на палубе людям. Она всё ещё оставалась одета в платье экономки, поэтому, поймав на себе взгляды, почувствовала себя неуютно. — Что ж, — начал Гектор на правах старшего по возрасту. — У нас возник спор, кто из нас троих капитан: я, Пташка Мари или Джек Воробей. — Он поочерёдно показал на всех кандидатов. — Предлагаю проголосовать. Каждый вправе голосовать только за одного кандидата, также вправе воздержаться. Если же будет спорный вопрос, тогда голосование станет тайным, вдруг кто-то боится голосовать открыто. Если же и это не поможет, — Гектор внимательно обвёл взглядом всех присутствующих, — тогда будет брошен жребий среди всех, и тогда любой из вас сможет стать капитаном. Но! За себя голосовать нельзя! Мисс Линарес, вы ведёте подсчёт. Начинаем! Пташка вышла вперёд и гордо подняла вверх свой маленький и острый подбородок. Она лучезарно улыбалась и стояла, щурясь от солнца, держа руки за спиной. Поднятием рук вверх за неё проголосовали Анжелика, Блас и ещё семь матросов. За ней вперёд выступил Джек, за него проголосовали семь матросов и Марисса. Она не могла не проголосовать за того, кто был её героем долгие года, за своего отца. И последним вперёд вышел Барбосса. Вверх дружно поднялись восемь рук матросов, но Лухан попросила одного из них опустить ладонь: он уже голосовал за Джека. Также она сама и Томас прогосовали за Барбоссу. — У нас с Пташкой ничья, — выслушав результаты, заключил Гектор. — Прости, Джек. Воробей скрипнул зубами и, зло сузив глаза, сел прямо на палубу, скрестив руки и ноги. — Теперь тайное голосование. — Лухан взяла шляпу Гектора и треуголку Пташки. Положила их на бочку, стоявшую на палубе, и, быстро подсчитав, сколько примерно будет голосовавших, достала монеты из мешка, в котором хранились ценности семьи Эскурра. Пираты поочерёдно бросали монетки в шляпу капитанов, а Лухан старалась их подсчитывать. По итогу получалась ничья. Её голос был решающим, и она не собиралась менять своего мнения, поэтому с уверенностью положила монетку за Барбоссу. — Я тоже хочу проголосовать! — подал голос Джек. Он взял монетку из рук Линарес и забросил её в треуголку Пташки. Барбосса и Мари воздержались. — Счёт равный, — заключила Лухан. — Ну что? — поджав губы, произнёс Гектор. — Остаётся жребий. Так как мы все пираты и кодекс гласит, что каждый может быть избран. Начнём. Каждый пират старался не отличиться от другого и голосовал сам за себя. Лишь Анжелика и Блас по-прежнему проголосовали за Мари, а Лухан с Томасом за Барбоссу. Понимая, что они опять зашли в тупик, Джек улыбнулся, встал и назвал имя дочери. — Марисса, — выпалил он, удивив этим не только весь экипаж, но и себя самого. — Уж лучше она, чем ты, шкипер. Взгляды Джека и Барбоссы пересеклись. В самодовольной улыбке Джек выставил свои золотые зубы, на что Гектор лишь скривил лицо. — Общими усилиями, — запирая всё негодование в себе, подвела итог девушка, — капитаном Чёрной Жемчужины признаётся Пташка Мари. На лице капитана засияла открытая улыбка. Марисса бросилась на шею Бласа и расцеловала старпома в обе небритые щёки. Парень хоть и был рад за Пташку, но он увидел, как Лухан отвернулась. В её глазах блестели слёзы? — Лухан, — позвал он её, отстраняясь от объятий Пташки. Но Линарес наспех скрылась из виду, закрывая за собой дверь своей каюты. Оставшись наедине, она слышала, как он стучал по полотнищу двери, и по её лицу текли беззвучные слёзы. Лухан оставила все его попытки поговорить без ответа, молча глотая горькие слёзы. — Прости меня, — сказала она тихо-тихо. Лухан понимала, что он её не слышит, но ей стало легче.

***

Вечер наступил, склоняя яркое солнце ближе к горизонту. Матросы, стоя на палубе, пили остатки рома: они праздновали назначение нового капитана. Немой Коттон играл на гармошке, и пираты горланили песни и пьяно пританцовывали. Пташка, стоя с Бласом на капитанском мостике, наблюдала за разгулявшимся экипажем. — Я не понимаю, что происходит с ней, — жаловался Блас Мариссе. — Она была такой нежной в доме Томаса, а сейчас даже в глаза не смотрит. Лухан поднялась на палубу и грустной улыбкой поприветствовала веселившихся пиратов. Томас подошёл к девушке и что-то ей сказал, они громко рассмеялись и принялись танцевать что-то навроде польки. Блас ревностно вцепился в штурвал. — Может, проблема не в тебе, — предположила Марисса, — а в нём? Посмотри, как они смотрят друг на друга, между ними определённо что-то было. — Замолчи. — Слова капитана больно ранили самолюбие Бласа, ведь Томас уже это подтвердил. Он отпустил колесо штурвала и спустился по лестнице, направляясь к танцующим. Он резко схватил Лухан за предплечье и оттащил от Томаса. — Мы должны поговорить! — Пусти! — Она попыталась вырваться, но Эредия держал её слишком крепко. Он потянул Лухан в заднюю часть корабля. Когда они наконец остались одни, он поймал её взгляд. — Что у тебя с Эскуррой? — Что? — только и смогла переспросить она. — Лухан, за что ты так со мной? — Блас отпустил её руку. — За что? — Её глаза вновь заполнились слезами, но она постаралась сдержаться. — Ты предложил мне стать своей девушкой, а сам… — А сам что? — перебил он её. — Что сам, Лухан? Я искал тебя. Я потерял всякую надежду, что мы ещё когда-нибудь увидимся вновь! — Именно поэтому ты завёл себе подружку? — Ты о Пташке? — Блас устало потёр переносицу. Да, он виноват перед ней. Поймёт ли она? — Прости. Да, я виноват, но я… — Виноват… — эхом повторила Лухан. — Как просто! Виноват! — Что у тебя с Эскуррой? — Лучшая защита же нападение? — Мы любовники! — Лухан пихнула Бласа плечом и отправилась к веселящимся пиратам. Она демонстративно обняла Томми за шею и поцеловала его. Видя это, матросы громко заулюлюкали и засвистели. Блас прошёл мимо них, засунув руки в карманы. Он снова встал возле Пташки. — Я же говорила… — Да! — громко рявкнул он. — Да, ты права! Что ты ещё хочешь?

***

Они более трёх суток добирались до Тортуги. Блас был готов покинуть корабль ещё раньше, но осознавал, что на шлюпке он не протянет долго. Чтобы видеть Лухан и Томми как можно реже, он отсыпался днём, а ночью вставал на службу. Эта ночь не стала исключением. Он стоял у штурвала и с наслаждением вдыхал свежий и морозный воздух. Ночь была довольно холодной, и Блас пожалел, что вышел наверх в одной рубахе. Он услышал позади себя осторожные шаги и резко оглянулся. Перед ним стояла Лухан. Она замерла, поняв, что её заметили, и опустила глаза в пол. В её руках был плед. Собравшись с духом, Лухан всё же дошла до парня и осторожно опустила покрывало на его плечи. — Поговорим? — Ты вроде всё сказала? — уточнил Блас. Она протянула ему открытую бутылку вина, и он взял её, жадно отхлебнув. Благодаря пледу и напитку по его телу пробежали согревающие мурашки. — Спасибо. Они оба замолчали. Он смотрел в темноту горизонта, а она — в его широкую спину, скрытую под покрывалом. — Блас. — Лухан дотронулась до него и почувствовала, как он вздрогнул. Он повернулся и посмотрел в её глаза. От его взгляда она смутилась и опустила свой взгляд в ноги, стараясь показать, что там очень интересно. — Я знаю, это не оправдывает мой поступок. Но я была пьяна. — Ты хочешь сказать, что каждый раз, как выпьешь, будешь спать с первым встречным? — Блас явно переигрывал, за что и получил звонкий удар ладонью по лицу. — Не строй из себя святого! Ты тоже не в монахи постригся, коротая ночи в постели Пташки! — Лухан. — Блас отошёл от штурвала, притянув девушку к себе, обхватил её за плечи руками, кутая в плед, и поцеловал, едва коснувшись её губ. — Оба хороши. Ты простишь меня? — А ты? — А я просто люблю тебя… — Блас вновь поцеловал её, но на этот раз не мимолётно, и она ответила, а он углубил свой поцелуй, притягивая девушку ближе в свои объятия. Они оба дрожали то ли от холода, то ли от возбуждения. — Земля! — раздался громкий голос матроса со смотровой мачты. — Впереди земля! — Тортуга, — вместе сказали Блас и Лухан, оторвались от поцелуя и улыбнулись друг другу.

***

— То есть как я не могу сойти на берег? — возмутился Джек. — Я сам себе хозяин и вправе решать, что могу, а что нет! Пират показушно прошёлся по лестничной доске вниз, но, едва он коснулся носком сапога причала Тортуги, его тело вновь оказалось на борту корабля. Он озадаченно оглянулся по сторонам, изучая смотревших на него моряков. Зло улыбнувшись, скаля зубы, он вновь пошёл по доске, но всё повторилось вновь. — Какого морского дьявола здесь происходит? — выставляя золотые коронки, скривился Джек. — Почему я не могу покинуть корабль? — Пророчество, Джек, — словно малышу, напомнила Анжелика. — Мы не можем покинуть корабль, пока не снято заклятие Дальмы. — Дальмы? — переспросил он. — Она же простая ведьма! Не в состоянии она запереть меня, словно зверушку! — Он вновь попробовал спуститься на берег, но силой пророчества был возвращён обратно. — Хорошо, что там с вашим пророчеством? Джек, качаясь, прошёлся по палубе и ловко запрыгнул на бочку, на которой ранее было проведено голосование за капитана. Закинув ногу на ногу, он обхватил своё колено руками и сделал вид, что готов слушать. Барбосса победно хмыкнул и подошёл ближе к пирату. — Про твоего первенца, Джек. — Пират указал на Пташку. — Она должна освободить тебя, пролив кровь создателя. — Что за бред ты несёшь? — Воробей соскочил с бочки и, размахивая руками, прошёлся по палубе. Он резко замер и бросился в капитанскую каюту. Матросы озадачено заоглядывались, но молчали. Но Джек не вышел обратно ни через минуту, ни через пять. Пташка с Анжеликой отправились проверить Джека, Барбосса проследовал за ними. Недолго думая, Лухан и Блас решили присоединиться. Томас ревнивым взглядом проводил пару. Но остался стоять с матросами, что начали весело перебрасываться шуточками. Когда Пташка распахнула дверь каюты, она обнаружила Джека сидевшим за столом и смиренно попивающим вино. Он поднял на дочь взгляд и отсалютировал ей серебряным кубком. — Всё это тщетно, — причмокнув губами, произнёс Джек, наблюдая за тем, как вслед за Пташкой показались остальные. — Пророчество. Я не помню, что говорила эта ведьма! — Он хлопнул ладонью по столу, чем опрокинул кубок с вином, разливая напиток на бумаги, лежавшие на столе. — У нас есть часть того, что ты помнишь, — разумно напомнил Гектор, пожимая плечами. — Преданный первенец у нас есть. — Он рукой указал на молчавшую Пташку. — Вчера было полнолуние, сегодня будет то, что ты говорил, когда старая луна обнимет новую… — Когда молодость обнимет старость… — поправил его Джек. — Словно новая луна предыдущую… — Вот, — обрадовалась Анжелика, но снова поникла. — Но что-то изменилось! Корабль больше не зависит от Джека. — Ты о чём? — переспросил её Барбосса. — Когда вы были на берегу, — пояснила Марисса, — в борт корабля ударила мощная волна. Отец из-за этого потерял память. — Она кивнула на Джека. — Но корабль остался невредим. Что-то изменилось с этой волной. — На суше тоже была тряска, — задумчиво произнёс Барбосса. — Камень, — слишком тихо сказала Лухан. Она поймала на себе несколько удивлённых глаз и повторила: — Я разбила камень Галилео. И он, словно ударной волной, сбил меня с ног, и я потеряла сознание на некоторое время… — Ты создатель! — счастливо прокричал Джек. — Раз ты освободила корабль, значит с твоей помощью Пташка освободит меня! Он был настолько рад своему открытию, что даже встал из-за стола и принялся расхаживать по каюте, широко махая руками. — То есть я должна убить Лухан? — переспросила Мари. В каюте повисла тишина. Блас крепче сжал в объятиях дрогнувшее тело девушки. Но капитан корабля упрямо тряхнула головой: — Какая-то ошибка в вашем пророчестве! Присутствующие вновь замолчали, а до Бласа вдруг дошло. Он достал с кармана пожелтевший листок. Пираты с любопытством склонились над столом, куда он припечатал на стол свою давнюю находку. Сойдутся воедино день и ночь, ~~~ ~~~ ~~~ ~\\~, словно новая луна предыдущую. Лишь кровь ~~~ первенца спасёт пленника, заточённого \\\\ и тех, кто искренне ~~\\ ~~~. Но это не подвластно без рубина, в коем бьётся кровь создателя, построившего тюрьму для пленника. Сплетясь, ~~~ ~~~, воедино, дадут свободу заблудшей душе. Будь он жив или мёртв. Лишь ~~~ первенца и создателя. ~\\~~. — Откуда это у тебя? — спросил Воробей. — Нашёл, — пожав плечами, честно ответил Блас. — Я, кажется, вспомнил, — хмуря лицо, едва слышно произнёс Джек Воробей. Он прошёлся по каюте взад-вперёд и так ещё пару раз. Несколько раз потёр подбородок и, остановившись у окна, громко и чётко сказал: — Сойдутся воедино день и ночь, когда молодость обнимет старость, словно новая луна предыдущую… Лишь кровь преданного первенца спасёт пленника, заточённого собственноручно, и тех, кто искренне возжелал его… Но это не подвластно без рубина, в коем бьётся кровь создателя, построившего тюрьму для пленника… Сплетясь два сердца воедино, дадут свободу заблудшей душе… Будь он жив или мёртв… Лишь любовь первенца и создателя… Вовеки. Он говорил с большими остановками, и правда вспоминая пророчество. Договорив его, Джек замолчал. Он также оставался стоять повёрнутым к окну, остальные молчали и думали каждый о своём. Из раздумий их вывел негромкий стук в дверь каюты. Она отворилась, и в проёме показалась голова Томаса. Он глупо улыбался. — Заходи, красавчик, — пригласила его Пташка. Парень прошёл в каюту и, проходя мимо стола, заметил жёлтый кусок бумаги. — Откуда это здесь? — спросил он у собравшихся, поднимая со стола листок с неполным предсказанием. — Я взял его в твоём доме, — пожал плечами Блас. — В одной из книг Галилея. — Да кто такой этот Галилей? — воскликнул Джек, наконец отойдя от окна. — Учёный, — как бы между делом ответил ему Гектор. — Ну-ка, милый мальчик, расскажи-ка нам, пожалуйста, что ты знаешь? — Эта история, — охотно начал Томас, — произошла с предком моей матери. Тем самым Галилеем. С годами это стало просто сказкой и легендой, но её продолжали рассказывать детям перед сном. — Он вдруг грустно улыбнулся, видимо, вспомнив что-то. — Я потомок великого учёного. Дед рассказывал, что учёный был не в себе, он рассказывал о какой-то ведьме, что требовала от него построения корабля, но он был далёк от этого. Но однажды она получила, что хотела, и исчезла вместе со всеми набросками о корабле, оставив взамен «red ruby»… — Я разбила его, — перебила его Лухан. — Прости, я не знала, что он твой. — Ничего, я не зациклен, как предки, на его наследии, — пожав плечом, посмотрел Томас на девушку и продолжил: — Он пытался восстановить то, что делал для той женщины, но у него не выходило. И в конце концов он решил, что это было временным помутнением рассудка. — Так что мы имеем? — поглаживая бороду, сказал Барбосса. — Первенец. — Он указал на Пташку. — И потомок создателя. — Он перевёл взгляд на Эскурру. — Я пытался разбить камень, — влез в его вывод Блас. — У меня не получилось. Значит Лухан имеет какое-то отношение ко всему этому, не просто так у неё получилось разбить его. — Угу, — буркнул Гектор. — Какое? В каюте вновь повисла тишина. Было слышно, как гогочут пираты на палубе и капуцин Джек копошится на своей полке. Джек Воробей, устав думать, махнул рукой и прошёл к столу, налил себе ещё вина и сел. — Мы не там ищем, — улыбнулся он, смотря на Лухан. Он снял с ремня компас желаний и открыл его — традиционно его стрелки не могли найти себе цель. Закрыв крышку, Джек кинул его Лухан, и девушка ловко его поймала. — Подумай, что ты хочешь больше всего? — Чтобы всё это закончилось, — не раздумывая, ответила Лухан. — Хочу оказаться дома. — Под словом «дом» она подразумевала двадцать первый век. — А для этого тебе нужен создатель! Открой крышку! — Джек, — опережая девушку, сказала Анжелика. — Мы уже знаем, что создатель Томас… — Томас, — упрямо перебил её Джек, подходя к жене. — Потомок учёного, дорогуша. А вот кто построил корабль, мы так и не знаем! — Даже если так, — упиралась она. — А причём тут она и твой компас? — Он был с ней, когда она появилась здесь! Смекаешь, о чём я? — Джек, ты что, всё помнишь? — Лицо Анжелики посмурнело. Джек глупо улыбнулся и пожал плечами. Следом Анжелика, размахнувшись, припечатала ему звонкую пощёчину. — Хватит меня бить по лицу, — отходя от неё, возмутился пират. — Я ещё не отошёл от осознания, что женат! Он залпом осушил вино из кубка и слишком громко поставил его на стол. Обезьяна Джек вновь зашуршал на своей полке, привлекая внимание пирата к себе. — Угомони свою мартышку, Гектор. — Доставая из-за пояса пистолет, Воробей шмальнул по обезьянке, но та проворно сососкочила со своего места и умчалась прочь. В её лапках был смятый в комок листок. Достигнув своего хозяина, капуцин сел на плечо Барбоссы и противно зашипел на Джека. Гектор забрал из его лапок бумажку и развернул. — Что там? — Первая капитанша Жемчужины, — разворачивая к остальным листок, пояснил он. — Исабель Фара, испанка. — Интересно, — задумчиво произнёс Блас. Поняв, что является тем, на кого сейчас все смотрят, он продолжил: — Она очень похожа на мою мать. А Фара — её девичья фамилия. — Теперь стало ещё непонятнее, — сказала Лухан и открыла компас. Его стрелки крутанулись несколько раз и остановились, указывая на Бласа. Она отошла в сторону, пару раз меняя направление компаса, но стрелки упрямо показывали курс на Эредию. — Похоже, она не просто просто первый капитан, она создатель… — Что ж, — перебив девушку, сказал Барбосса. — У нас имеются два потомка, один учёного, другой создателя, также у нас есть первенец Джека. — Он поочерёдно показал на Томаса, Бласа и Пташку. — А ещё у нас отсутствует камень, что она разбила! — напомнила Марисса, тыча пальцем в Лухан. — В пророчестве чётко говорится о рубине! — Я… — начала было оправдываться девушка, но Джек, что уже успел убрать на место оружие, подошёл и крепко приобнял Лухан за плечи. — Разбив камень, она спасла Жемчужину от разрушения! — чётко проговорил он. Лухан удивлённо посмотрела на него. Ей безумно льстило, что сейчас он заступился за неё перед Пташкой. — У нас вопрос, как исполнить пророчество, а не кто виноват! — В нём, в пророчестве, в смысле, — тихо сказала Линарес, — говорится о крови, мы не знаем, что это значит. Но можно попробовать смешать вашу кровь, может что и произойдёт. Пираты переглянулись между собой, но попробовать всё же решили. Пташка Мари первая полоснула ладонь над серебряным кубком, в который тонкой струйной натекла алая кровь. — Ай, как же больно, — недовольно проговорила она, пряча свой клинок обратно в ножны и заматывая руку в белую ткань. Блас кивнул Лухан и надрезал руку, несколько капель упали в чашу, и он передал нож Томасу. Эскурра тяжело вздохнул, но надрезал кожу на ладони, наблюдая за тем, как несколько капель падает в бокал. Джек нетерпеливо принял из его рук кинжал и с силой провёл по ладони. Алая струя полилась в кубок. Он наспех отдал клинок Лухан и выхватил из её рук кубок. Воробей скорым шагом проследовал из каюты и, пересекая палубу, ступил на лестничную доску. Джек, раскачиваясь, спустился вниз, но, едва носок сапога коснулся причала, он вновь оказался на корабле. — Ай. — Ожидавшая совсем другого Лухан укололась лезвием клинка, что держала в руках. Алая струйка потекла по металлу, смешиваясь с кровью, что уже успела забагроветь. Остриё тут же засияло, и в небе сверкнула яркая молния. Вокруг резко потемнело, освещая всех находящихся на корабле лишь светом, исходившим от клинка…