***
31 марта 2022 г., 22:16
Эдварда Тича больше не существовало. Не было на месте того, кем является Черная Борода. Он исчез.
— Иззи, черт тебя подери! — Черная Борода вскакивает из кресла, сразу же выхватывая клинок из ножен и поднося его к горлу подчиненного, — Мне кажется, мы это уже обсудили, — он немного наклоняет голову вбок, пока в темных глазах плещется дьявольское пламя, — нам нужно в Нассау. Мне плевать на то, кто там и что там.
Достаточно мгновения, чтобы перерезать глотку Иззи. Достаточно мгновения, чтобы залить тут все кровью, но оба знают — это лишь угрозы. Дальше они не пойдут.
— Хорошо, Босс, Нассау, — выдыхает мужчина даже с неким восхищением в голосе. Конечно. Сам Черный Борода. Не Эд Тич, который даже не думает о том, чтобы поступать как пират. Черный Борода. Гроза морей. Легенда. Покровитель. Кровожадный пират.
— Вали отсюда, пока я тебя не прирезал, ублюдок, — мужчина выпускает из пальцев чужую одежду, убирая клинок на место. Все же, несмотря на то, что Стида не было на корабле несколько месяцев, угроз и того отвратительного пьяного поцелуя он Иззи простить Тич не мог — да и не очень и хотел.
Стоит двери закрыться, как он осторожно приваливается бедрами к рабочему столу, задумчиво поправляя перчатки на пальцах.
***
— Серьезно, так по-злому? Что с тобой, Эд? — Стид сидит на диване в одной из своих любимых рубашек, покачивая ногой в такт волнам. Он не изменился. Такой же подобный кремовым мазкам художественного масла на картине. Такой же теплый. Такой же неземной, как закатные кучевые облака. — Проваливай. — взрыкивает Черная Борода даже не поднимая взгляд, — я не хочу тебя видеть. В ответ слышна лишь усмешка. — Ну, милый, правда, то, что ты убил меня не значит, что смог окончательно избавиться от меня. — Боннет осторожно поправляется, с интересом разглядывая все вокруг, в том числе и старого друга с черным макияжем. — Вот именно, — мужчина сжимает челюсти, в мгновение выхватывая нож и кидая его прямо в Стида, – я убил тебя. Лезвие втыкается прямо в дерево старого стеллажа с тихим позвякиванием. Черная Борода рвано выдыхает, расхаживая по кабинету. — Ты в любом случае не существуешь, Стид. Так что, будь добр, сделай милость, отвали. Боннет не отвечает. Делает глубокий вдох, поднимается, подходя к стеллажам, где когда-то были книги. Проводит призрачной ладонью по дереву, внимательно изучает царапины и слабо усмехается, когда доходит до ножа, все еще подрагивающего в дереве. — Может быть, но, — Стид слабо качает головой, — ты ведь продолжаешь меня видеть, так? Значит я зачем-то тебе нужен… Он поворачивается к напряженному до предела Тичу, через мгновение получая нож в район сердца. Ну, скорее в дерево, у которого он стоит. И для него это примерно около сердца. — Убирайся, — порыкивая шипит Черная Борода. Его силуэт на фоне окон выглядит еще более угрожающе, страшит. Через несколько секунд он остается один. Опадает на кровать и лишь долго наблюдает за водой в окно. Отвратительные чувства мешаются в нем и мешают ему. Но он не слабак. Он обязан быть жестоким и сильным. Он обязан быть Черной Бородой, а не слабохарактерным Эдвардом Тичем. Последний навряд ли смог бы сделать хоть что-то дельное. Он не смог и с командой управиться, не говоря о боях. Так что последний, кто сейчас может остаться из этих двух сторон одной монеты, так это…***
— Эд? — после Нассау, когда корабль уже отплыл, последнее, что хотел видеть и слышать Черная Борода — это гребанное видение. Неприятные воспоминания о последнем убийстве в порту накладывались на чувства, которые испытывает новоиспеченный изменник после того, как посмел впервые перейти грань и все же осознать степень своей неверности по отношению к чистому, почти непорочному партнеру — или не очень партнеру. Когда Иззи как обычно вывел Черную Бороду на эмоции, навряд ли тот мог подумать, что через мгновения после взаимного плевания ядом, помощник более чем нагло уцепится за чужую жилетку, притягивая к себе и крепко целуя капитана с явным эффектом неожиданности. Это был позор. Не для Иззи — нет, тот был более чем доволен своей выходкой, которая мало того, что заставила Эда отпрянуть через мгновения, сразу же отпустив шею подчиненного, — но вот для Тича… Тот был не просто шокирован. Тот видел отблеск знакомой тени у шкафов и прекрасно понимал, что это значит. Через мгновение в паре сантиметров от лица Иззи воткнулся нож и то, кажется, было лишь удачей, что он не прошил ему глаз или череп. — Ты опять, да? — рычит Тич с явной долей усталости, кидая взгляд в сторону прижавшегося к дверному косяку призрака. — Я же уже сказал — проваливай отсюда. Мне плевать, что ты умер там. Съебись. На самом деле, в некоторой степени, Черная Борода жалеет, что ножи выложены на столе. Он собирался их наточить, но в итоге лишь медленно ходит по комнате, стараясь ни в коем случае не смотреть на картину маяка — единственное, что осталось от Стида. — Умер? — Боннет недоуменно смотрит на пирата. Они оба изменились. Определенно оба изменились. У Эдварда под глазами темные тени, на лице черная краска, а в карих глазах уже нет бликов знакомого закатного солнца — лишь горькая и печальная тьма. У Стида же наоборот — немного обросшие светлые волосы, рубаха свободнее и удобный красный жилет, а в глазах так же блещет море. — В каком смысле «умер»? — А ты не знаешь? — цедит Тич, останавливаясь и с явной злобой смотря на Боннета. — Ну конечно, сложно что-либо знать, когда твои мозги вынесены на ботинки мимопроходящего человека, да? Мне даже не жаль. Стид делает глубокий вдох, пытаясь отвести взгляд от Эда, но тут же натыкаясь на пустые полки для книг. Ни одной. Только пара следов от ножей в дорогом дереве. Их никогда там не было. — Мы подделали мою смерть, — Боннет рефлекторно пытается отступить чуть назад, когда видит, как сжимаются челюсти пирата. Именно поэтому он говорит чуть тише, настороженней. Пока Тич — загнанный зверь, лезть не стоит. — Хэй, все хорошо, я тут, Эд. — Не смей называть меня «Эдом». — через пару мгновений капитан корабля хватает Стида за грудки, прижимая к стене, едва ли не в шаге от того, чтобы придушить его на месте. — Я Черная Борода, а ты мертв, Стид. Я выстрелил тогда, в Нассау, ты умер. Тебя здесь нет. — Нет, для меня ты Эд, — Стид честно пытается проглотить ком в горле, даже не пытается защищаться, лишь принимает свою участь, — мне безумно жаль, правда, прошу… — Ты мертв, — вторит Черная Борода, лишь посильнее вжимая свое же видение в стену, — ты лишь призрак! — Эд, — Стид рвано вздыхает, испуганно смотря на чужие руки и видя злость и горе в темных глазах, — если бы я был призраком, ты бы смог вжать меня в стену? — тихо интересуется он, пытаясь говорить как можно более успокаивающе, — я жив, я тут. — Ты в любом случае бросил меня, ублюдок, — фыркает мужчина, разжимая пальцы и позволяя Боннету встать на пол, при этом сам делает шаг назад, заранее кладя ладонь на пистолет. — И очень об этом сожалею, — откашливается Стид, потирая место, где в первую их встречу была затянута веревка. — Я ждал тебя! Ждал, мудак ты недоношенный, несколько часов! — Черная Борода пытается уйти, но через мгновения Боннет хватает его за руку. Опасный шаг, но он должен стоить того. Приходится на это надеяться, потому что Тич пытается выдрать руку, пусть и шокирован. — Мне жаль, бесконечно жаль. — выдыхает Стид. Нужно говорить, нужно заинтересовать. Тич понимает, что не может выдрать руку, поэтому лишь отворачивается и опускает голову, прикрываясь волосами. — я не мог так просто уйти, но я сбежал, я свободен теперь. Мы поговорили с Мэри и пришли к выводу, что мертвым я намного полезнее, так что мы подделали мою смерть, а теперь я тут, я готов пойти за тобой на край света, если позволишь. — Ты врешь, — рычит Черная Борода, уже не пытаясь вырваться, лишь прикрывая глаза с усталым выдохом. — Нет, Эд, не вру, я многое понял за последнее время, — едва ли не умоляет Стид, — и главное из этого — я тебя люблю. — Не ври! — капитан вырывает руку из чужих ладоней отстраняясь и выхватывая пистолет из кобуры, — Ты лжец, Стид! Жалкий лжец. Ты просто сбежал, никчемный ты трус! Стид замирает, испуганно смотря на Эда. У того в глазах уже скапливались слезы, которые он смаргивал, целясь Боннету в лоб. — Я не вру, Эд. С чего бы мне врать, ну скажи мне? Я тебя люблю. Всегда любил, но я не знал, как это понять. И, если ты хочешь выстрелить мне в лоб, то давай, сделай это, но… знай, что я тебя не бросал, что мне бесконечно жаль. — Заткнись, — по щекам Тича текут слезы, смывая краску с челюсти, — просто нахер заткнись, ублюдок. Он опускает пистолет, который изрядно дрожит в руке, а после никнет головой, чтобы не показывать слез. — Прости, — выдыхает Стид, с осторожностью обнимая плачущего Тича, — я тут, Эд. Все уже хорошо. Капитан не двигается. Осторожно засовывает пистолет в кобуру, позволяет себя обнять и утыкается в плечо, пачкая краской жилет и рубашку Боннета, прижимающего его к себе и целующего в копну спутанных волос. — Я тебя люблю, Эд, — выдыхает Боннет. — Ты маяк, Стид. Я разбился о скалы, на которые ты меня завлек своим сиянием, ты понимаешь? Я тебе доверился. Я, блять, любил тебя, слышишь, мудак? И ты предал меня. — Это не правда, дорогой, — шепчет Стид куда-то в волосы, едва справляясь со слезами, — Но я тут, все уже хорошо… Они молчат около минуты. Тихо позвякивают канделябры, слышны голоса на палубе и постепенно успокаивающееся сопение Эда. — Стид? — шепчет Тич куда-то в плечо Боннета. — М? — Я люблю тебя. Пират усмехается. Расплывается в улыбке, мягко прижимает к себе капитана ближе. — А я тебя, Эд. — Мне жаль, что так все вышло. — где-то в голосе Эда слышится ужасная боль. — Все уже хорошо. Уже хорошо.***
Примечания:
Мне очень жаль.
