Не убоюсь я зла

Рваные клочья тумана плыли, цепляясь за колышущиеся пожухшие травинки, время от времени скрывая высокую фигуру конного рыцаря, неподвижно стоящего на вершине холма. Ветер развевал тяжелый белый плащ, а на груди великана виднелся красный крест. Гвинет помогла брату подняться, и вдвоем они припустили через луг к могучей фигуре храмовника. Они бежали изо всех сил, спотыкаясь в жесткой траве, падали, поднимались, снова падали и поднимались. А потом фигура на холме двинулась им навстречу. Гвинет повернулась, бросив быстрый взгляд через плечо, и едва не упала. Зря повернулась, ох, зря! Кошмарные лица мертвых были слишком близко. От ужаса перехватило дыхание, да еще ветер донес омерзительный запах гнилой плоти, заставив желудок свернуться в комок. Что-то противно взвизгнуло над головой, Гвинет успела увидеть, как великан на коне натягивает арбалет. Причем, насколько можно было видеть, натягивает его без рукояти! Столь невероятная сила пугала, но еще больше пугали умертвия, восставшие из могил и пожирающие живых. Свистели стрелы, вонзались в чудовищные рожи. Мертвые падали нехотя, словно силясь удержать даже ту тень жизни, что тлела в них. А рыцарь протянул ручищу в латной перчатке, сгреб перепуганного Тика и усадил перед собой, а затем помог Гвинет забраться на конский круп. Его конь, громадный и мощный, под стать хозяину, развернулся и понес их через поля к высившемуся на холме замку. Гвинет судорожно вцепилась в пояс рыцаря, молясь про себя Лесному Владыке. Она знала этот замок, который внушал тревогу всем в округе. Замок Ноттингем, обитель жестокости и тьмы. Ноттингемскому шерифу принадлежала ее деревня, которой больше не было. В отчаянии и страхе она прижалась лицом к спине рыцаря, крепче цепляясь за его пояс. Лучше уж жестокость, лишь бы не жуткие мертвые пальцы, разрывающие плоть.