Не убоюсь я зла

Мир приходил в себя. Темный прах, оставшийся от живых мертвецов, унесли дожди, смешали с землей. Крестьяне снова возделывали поля, а торговцы время от времени заезжали в Ноттингем, где воцарился покой и мир. Спустя несколько недель здесь сыграли сразу три свадьбы, две из которых были господскими, да и третья не прошла незамеченной. Гай Гисборн женился на леди Линдабелл из Кортни, Роберт Локсли взял в жены прекрасную Мэриан Фицуолтер, а юный Джеффри обрел свое счастье с Гвинет. Джеффри с Гвинет, получившие собственную комнату на втором ярусе донжона, почти не разлучались, тогда как в господских спальнях царила совсем иная идиллия. Если слуги и замечали ее, то нимало не смущались и не волновались. Одну из спален заняли прекрасные дамы, вторая же осталась во владении рыцарей. Лорен де Монфор уехал сразу после свадебного празднества, увозя с собой изрядный запас золота, которого должно было хватить до самой Святой земли, куда звало его сердце. С Гаем и Робином, а также с их новоиспеченными супругами он простился с безграничной любовью и теплотой. Он также благословил юную Гвинет, плакавшую от печали перед этой разлукой, и ее юного супруга. — Отныне совсем иные узы связывают всех нас, — сказал Лорен, когда перед его отъездом все участники последних событий собрались в покоях Гая. — Это странные узы, но они неразрывны. Я благословляю вас всех в той мере, в какой это дано мне. И всегда буду любить и сохраню в своем сердце память о вас. Это было странное объятие, в котором участвовали все, невзирая на происхождение и титулы. Словно они впрямь были единым целым и частями чего-то поистине великого. И они знали, что даже когда уедет тот, кто соединил их, эта связь не исчезнет. Месяцы сменяли друг друга, жизнь потихоньку налаживалась, и вскоре мир полностью очистился от останков мертвечины. *** Утро только рождалось в розовом сиянии, когда Гай проснулся. Робин еще спал, уткнувшись ему под мышку и тихо посапывая. Откуда-то доносились звуки, разбудившие Гая. Он натянул штаны, прошел к столу и плеснул в лицо водой из тазика для умывания, чтобы прогнать остатки сна. Снова послышался звук, а за ним другой, от которого вдруг быстрее забилось сердце. Набросив камизу и плащ, Гай вышел из спальни и направился к комнате слуг. Перед дверью, не решаясь войти, метался Джеффри. Гай ободряюще сжал его плечо. — Судя по детскому плачу, все уже свершилось. Они вошли без стука, и Гай увидел бледную, растрепанную и мокрую от пота Гвинет, над которой склонилась пожилая женщина в чепце повивальной бабки. На руках у нее попискивал крохотный младенец, ярко-розовый и мокрый, с уже обрезанной пуповиной. — Дочка у тебя, Гвинет, — улыбнулась старуха, осторожно укладывая дитя на грудь матери, — да какая хорошенькая! Ох, господин, да что же вы... да как же можно! Джеффри метнулся к жене, глядя счастливыми глазами на малютку, которая пищала от негодования. Но в теплых пеленках она быстро успокоилась. Гай тоже приблизился, с удивившим его самого волнением коснувшись груди девочки. — Мы скоро уйдем, Има, — по щекам Джеффри катились слезы. — Ох, какая ж красотка! Вся в маму! Он повернулся к Гаю, который молча смотрел на Гвинет с младенцем. — Милорд, не знаю, могу ли я просить... Знаю, мы вам не ровня, и не будем никогда, но... я бы хотел, чтобы вы дали имя моей розочке. Прошу вас от всего сердца, сэр! Гай коснулся сморщенного лобика. — Адалин, — его хватило лишь на одно слово. — Ох... — Джеффри улыбнулся сквозь слезы, — как же вы узнали, милорд! Гай поднял на него глаза, чувствуя, как исподволь в душе рождается настоящий ураган. — Это имя матушка моя носила, — сказал Джеффри, обнимая своих женщин. — Господское имя... Она хоть и от крестьянки родилась, но отцом ее был знатный господин. И хотя дочку не признал, но имя ей дал. Так и я... Хотя матушка никогда имени отца не называла. Видать, Матерь Святая надоумила вас, милорд. — Красивое имя, — сказал Гай, касаясь губ успокоившейся малышки, — ей подходит. С этими словами он вышел из комнаты, кутаясь в плащ и чувствуя, как покой нисходит на взволнованное сердце. Робин уже успел умыться, одеться и раздувал огонь в камине, подкармливая его лучинами веточками растопки. При виде Гая он поднялся и шагнул навстречу, притянул его к себе. — Ну что там? — Девчонка, — буркнул Гай смущенно. — Шут с ней, пошли завтракать. Судя по звукам, Белл уже вовсю хозяйничает. Они спустились вниз и действительно застали леди Гисборн и леди Локсли в общей зале. Дамы командовали слугами, накрывавшими на стол. Их особое положение постепенно становилось все заметнее, тем более в просторных домашних платьях. Но они выглядели вполне довольными своей судьбой. Гай понимал их. Не будь толков насчет их будущего потомства, они с Робином вовсе предоставили бы леди друг другу. — О, вот и наши супруги пожаловали, — хихикнула Линдабелл, поворачиваясь, чтобы подставить мужу лоб для поцелуя. — По счастью у нас уже все готово. Мэриан смотрела на нее с безграничной любовью, но с удовольствием подставила лоб своему супругу. Робин ухмыльнулся, отодвигая тяжеленное кресло, чтобы она могла без помех сесть, не потревожив округлившийся живот. — Садись и ты, — сказал Гай, обихаживая свою леди и подставляя ей кресло, но Линдабелл только тряхнула роскошными кудрями. — Сейчас, муж мой, только отправлю слуг с едой и питьем для Гвинет. А ты садись, я скоро присоединюсь. На мгновение Гаю вдруг пригрезилась высокая фигура в плаще рыцаря Храма. И снова Нити обрели зримый облик. Лорен был прав, судьба не просто свела их. Она соединила их нерушимыми узами, дававшими силу каждому. Она привела в Ноттингем того, кто был его кровью, и того, кто был его жизнью и единственной любовью. Гай посмотрел на Робина, подливающего вина в кубок Мэриан. И вспомнились слова о том, что есть божественность, и что есть истина. Робин обошел кресло Мэриан и положил руку Гаю на плечо. — Садись. Леди Белл уже идет. У тебя такое лицо, словно ты вдруг узрел Бога. Гай улыбнулся, на миг отвел глаза, потом снова посмотрел в самое любимое лицо. — Я его вижу перед собой, — сказал он, удостоверившись, что поблизости нет слуг. — Ибо что есть Бог, как не любовь, Робин? Это, пожалуй, единственное место в Библии, с которым я согласен.