Necrosis

Я открываю глаза и понимаю, что я в аду. В этот раз у меня даже нет передышки, и я смотрю прямо на свою жертву. Хотя, может, жертва все-таки я. Напротив меня мужчина — у него мрачный вид, и мне уже хочется спрятаться. Мы сидим в ресторане за столом, а на мне такое короткое платье, что я вряд ли смогу пошевелить ногами. Новая я красивая — я смотрю на свое отражение в ноже. А мой новый принц в костюме — прямо как с обложки журнала — говорит: — Заказывай все, что любишь. Тон у него равнодушный, а выражение лица суровое, как будто он прячет нож за спиной. Хоть мы и в общественном месте, вряд ли это далеко от истины. Я заглядываю в меню — один бокал вина как моя выручка за день. Чтобы нормально поесть здесь, мне пришлось бы пахать месяц. Я не свинья на убой, поэтому отвечаю, что обойдусь салатом. Самым простым и самым дешевым. Невозможно сориентироваться, если ты в сознании минуту, поэтому он смотрит на меня, прищурившись, и говорит: — Что-то не так? Я молчу, потому что не знаю, что именно может быть не так. Разве что, то, что на мне платье без бретелек, и я чувствую себя голой. Я хлопаю нарощенными ресницами и опускаю глаза, потому что он смотрит на меня, как на проститутку. А может, ей я и являюсь. Сегодня я стану одной из сотен пропавших девушек, которую никто не ищет, потому что она никому не нужна. А в новостях через три года скажут нечто вроде: «В болоте было найдено тело женщины». Тело женщины — это все, что от меня останется. — Слушай, Рэй, — говорит он и откладывает меню, а я радуюсь, что теперь я не «малышка» и не «сука». — Я уже довольно долго терплю твои игры, хотя ты просто морочишь мне голову. Отвечай здесь и сейчас — ты уйдешь от него или нет? Я смотрю на свои руки с чудовищно длинными ногтями и вижу кольцо на безымянном пальце. А даритель кольца, видимо, не он — судя по контексту и недовольному лицу. Я чувствую себя школьницей, которую вызвали к доске, а она не сделала домашнее задание, и вообще ее вчера не было. Если я брошусь на него со столовым ножом, меня сразу арестуют? — Вы еще не поженились, — продолжает он, пока я держусь за нож. — Ты не можешь принять решение, поэтому это придется сделать мне. И тут он хватает меня за руку, срывает кольцо и бросает на пол. Никто не обращает на нас внимания — видимо, ресторан слишком дорогой, чтобы замечать подобные выходки. — Ну вот и все. — Он самодовольно улыбается, пока я туго соображаю. Эта дамочка, кажется, уже нехило напилась, потому что мой новый возлюбленный скачет у меня перед глазами. — Ты же ждала, пока я сделаю это, правда? А уверенности ему на занимать, в отличие от меня. Настроение сегодня — быть стертой с лица земли. — А ты долго ждал. — Моей фантазии обычно хватает только на то, чтобы со всем безропотно соглашаться. У меня никогда не было желания писать сценарии — мне больше нравится просто смотреть. — Теперь мы сможем быть вместе всегда. — Звучит как диагноз. — Завтра поедешь и соберешь свои вещи. Но я тебя предупреждаю… Если он снова что-нибудь тебе сделает, я его убью. И это не шутка, Рэй. — Кто уж станет шутить такими вещами. Я знаю это по собственному опыту. — Попробуй только мне не сказать. — Я скажу. — Хотя я вряд ли когда-нибудь еще увижу своего жениха — уже бывшего. Он, довольный моим ответом, держит меня за руку и смотрит в глаза так долго, что я отворачиваюсь первой — хотя меня таким не напугать. Я отворачиваюсь и представляю, что сегодня не буду убита. Мне приходится изображать светскую беседу, когда приносят еду. Это — пик моего актерского мастерства. Есть трудно — совершенно нет аппетита, а еще этот тип, несмотря на свой угрюмый вид, поглаживает меня по руке. У меня бегут мурашки по коже, и я, вместо того, чтобы есть, только перемешиваю еду в тарелке. Наконец, мы выходим из проклятого ресторана. Он придерживает меня за талию и даже открывает передо мной дверь, пока я с трудом ковыляю на шпильках. Платье на мне такое узкое, что я боюсь, что оно вот-вот лопнет по швам. Все в ресторане провожают нас взглядами — наверное, и впрямь думают, что я проститутка. Мне приходится держаться за него, и я понимаю, что у него есть пистолет. Но быть застреленной это еще не самое страшное. — Что, теперь ты вся моя? — насмешливо говорит он и сажает меня в машину. Я не могу устоять на ногах и заваливаюсь на сиденье, как после ночи в ночном клубе. Сколько же выпила эта вешалка? Платье задирается, и я с ужасом понимаю, что на мне нет трусов. Потом я снимаю туфли, бросаю на пол крошечную сумку, в которую не поместилось ничего, кроме телефона, сигарет и презервативов. Мой будущий муж — или сутенер — садится за руль, а я лезу в телефон. В последних вызовах есть «Любимый» и «Занзас». Логично предположить, что любимый уже никакой не любимый, поэтому я меняю номера телефонов местами. Он забирается на сиденье, а потом приближается ко мне так резко, что я боюсь, что он поцелует меня. Он так близко, что я невольно вжимаюсь в сиденье и закрываю глаза, но он всего лишь пристегивает ремень безопасности и садится обратно. — Ты, кстати, обещала, что бросишь, — говорит он сухо, потому что мое скромное барахло вывалилось из сумки. — Я предупреждал, что не позволю тебе больше курить. По крайней мере, в моем присутствии. — Не пойман — не вор, — говорю я то, что сказала бы обычно. Сегодня у меня будет оправдание на случай, если мое поведение покажется ему странным — я пьяная. Сколько же этот подлец налил ей? — Ну смотри. Если поймаю, узнаешь, что будет. Он отъезжает от ресторана, а я достаю сигарету и говорю насмешливо: — И что ты сделаешь? Сегодня я — авантюристка, и настолько пьяная, что даже не чувствую, что нахожусь в этом теле. Будто я единственная подружка без пары, сижу между ними сзади и думаю — черт, лучше бы я вызвала такси. Но все-таки я не подружка главной героини, которая будет убита так быстро, что никто даже не объявит ее в розыск. Я главная героиня, которая будет умирать медленно и мучительно. А он говорит уже жестче: — Не провоцируй меня. Чтобы спровоцировать их, нужно всего лишь дышать, поэтому я задерживаю дыхание и убираю сигарету. Ему, в общем-то, повезло, что я не курильщица, иначе я бы так просто не сдалась. А он выхватывает у меня пачку сигарет и выбрасывает в окно. Глупо было ожидать, что такой бесстрашный тип, как он, испугается получить штраф за мусор. — Мы едем домой? — спрашиваю я, потому что мне не по себе от гнетущей тишины. Он не запер двери, и в любой момент я могу выпрыгнуть из машины на ходу. Но для начала нужно разведать обстановку. — Да, к нам домой, — безучастно отвечает он, как будто уже догадался, что в его девушку вселился призрак. — Может, ты отвезешь меня ко мне домой? — Нет. — Я и не надеялась, что он тут же развернется. — Я хочу домой. Мне нужно все обдумать. — Я ерзаю на сиденье и пытаюсь спустить платье, больше похожее на вытянутую после стирки майку. — Ты уже все обдумала, — заявляет он тоном, не терпящим возражений. — Я серьезно. — Я тоже. — Он даже не смотрит на меня, хотя мы на светофоре. — Тогда я ухожу, — говорю я и поджимаю губы. Я не собиралась раскрывать свой план, но всему виной, видимо, бутылка вина, которую вылакала эта девица. А вдруг мерзавец что-то подсыпал? Как всегда, мне достаются самые трудные задачи, а условия для их выполнения просто невыносимы. Я успеваю только схватиться за ручку двери, как этот сукин сын откуда-то достает наручники и сцепляет наши запястья. Я тупо смотрю на него, потому что ожидала, что он будет угрожать пистолетом, но все любопытнее, чем казалось на первый взгляд. Скучно точно не будет. У него такой невозмутимый вид, как будто происходит что-то обыденное. Наверное, они занимаются сексом, когда она прикована к изголовью кровати, а до меня, как обычно, поздно дошло. — Помнишь, что я тебе сказал в нашу первую встречу? — Вопрос с подвохом, поэтому я молчу. — Что, если ты сама придешь ко мне еще раз, я тебя уже не выпущу. — И что было потом? — говорю я, забыв, что я и есть главная героиня. Но он не замечает, как странно это звучало, видимо, привыкнув к пьянству своей подруги. — Ты пришла. Но я отпустил тебя, потому что ты сказала, что вернешься. Вот бы все так вели себя. Вот бы все сходу рассказывали историю своей жизни, чтобы я хотя бы знала, за что умираю. Вероятность угадать только пятьдесят процентов, но я все равно говорю: — И все-таки я не вернулась. — Не нужно много ума, чтобы понять эту дамочку. — Я тебе поверил, Рэй. Я правда хотел поверить, хотя, ты знаешь, у меня всегда были проблемы с доверием, — вдруг пускается в откровенности он. — И я знаю, что у тебя была причина не прийти, но это ничего не меняет. Ты не пришла. Как бы там ни было, я тебя больше не потеряю. — Будешь держать меня на привязи? — Даже не притворяйся, Рэй. Не надо, — резко говорит он. — Ты тогда всю ночь просидела возле меня, пока я спал, хотя я приковал тебя наручниками. Если бы для тебя это было слишком, ты бы сбежала без оглядки. Все постепенно становится на свои места — девушка тоже не совсем нормальная, иначе она бы не попала в такую затруднительную ситуацию. Главная злодейка вынуждена играть роль главной сумасшедшей. Впрочем, кто я такая, чтобы ее судить? У меня ведь тоже не все дома. — Я дал тебе шанс. Но ты им не воспользовалась, — говорит он. — Ну а ты помнишь, что было, когда ты меня приковал? Я не умею общаться с нормальными людьми, но это умение мне ни разу и не пригодилось. Я научилась читать их, как открытую книгу, поэтому задала вопрос издалека, как будто я тоже помню, что тогда было. — Ты кричала и плакала, била меня своими маленькими ручками. — Он улыбается, как будто это смешно. — Еще пыталась кому-то позвонить. Наверное, своему подлому женишку. Поэтому мне пришлось сломать твой телефон. — Ему пришлось. Ну да, у него не осталось абсолютно никакого выбора. Не выдержав, я смеюсь от безысходности, открыв рот. Ведь это сон, и можно вытворять все, что угодно? Так сказала Ай. Он не улавливает моего мрачного настроения, ведь его девушка психованная. Наверное, они тогда неплохо повеселились. — Хотя ты испугалась, — продолжает он. А я удивляюсь — неужели у девицы показались проблески рассудка? Впрочем, у каждого свое понятие нормальности, а я всего лишь ханжа. — Ты подумала, что я тебя изнасилую и убью. Но, Рэй… — Он опять улыбается, но от этой улыбки веет жутью. — Ты в моих руках маленький котенок, но неужели ты правда думаешь, что я причиню тебе вред? — Сложно поверить в обратное, когда прикована наручниками к мерзавцу. — Я боюсь остаться один, Рэй, особенно после того, как открылся кому-то. Я боюсь, что меня предадут. Но вид у него такой, как будто это я заставила его говорить, поэтому я молчу в ответ. К тому же, все плывет у меня перед глазами, и я боюсь ляпнуть какую-нибудь глупость. Сегодня я актриса без опыта работы, которая заявилась на съемки пьяная и под кайфом. Ему приходится отцепить наручники, когда мы подъезжаем, но я и так не собираюсь бежать. Бежать некуда. Я — мышка, которая смирилась. В дом ему приходится тащить меня, потому что меня так развезло, что я, с трудом выбравшись из машины, падаю на асфальт. Кого мне жаль больше девушки, так это Занзаса — ну и девица ему досталась! От количества выпитого ей алкоголя я уже почти ничего не соображаю и хочу спать. Я только надеюсь, что меня на начнет рвать. Пока он несет на руках свою принцессу с раздвинутыми ногами и задранным платьем, я говорю: — Ну? И что мы будем делать? А он отвечает серьезно: — Трахаться. Если еще минуту назад я хохотала, распластавшись на подъездной дорожке, то теперь впервые за сегодня я понимаю, что уже пора бы проснуться. Пока мы заходим, я незаметно щипаю себя за кожу, но этот трюк такой же дешевый, как и мое платье. Когда мы заходим в дом, я хочу первым делом умыться ледяной водой, но, поскольку сегодня свидание моей мечты, он вместо кофе наливает мне еще вина. Немудрено, что в таком убитом состоянии она забыла о том, как была прикована наручниками, и всерьез посчитала, что влюблена в этого негодяя. Я неприлично быстро осушаю бокал, но он не смотрит на меня в недоумении — наверное, уже привык к подобному поведению. Я пью и надеюсь, что вырублюсь во сне. По крайней мере, в тот момент, когда он повалит меня на кровать. А еще украдкой осматриваю дом и рефлекторно составляю план побега, хотя сил бежать у меня нет. Он не запер дверь на ключ, и забор не закрыт тоже — наивный влюбленный уверен, что девушка его мечты не сбежит. На виду ножи и тяжелые предметы. Можно хотя бы попытаться отстоять свою честь, если от нее еще что-то осталось, хоть я и чувствую себя убогой и опущенной. — Ну что, пошли спать? Я пытаюсь выкроить еще пару минут до исполнения приговора, поэтому говорю: — Сначала мне нужно в туалет. Меня сейчас стошнит. Он хмуро косится на меня и отвечает: — И почему ты так напилась? — Он рассматривает меня так, что я чувствую себя голой. Впрочем, ведь я и так почти голая — на мне ничего, кроме платья. — Он опять распускал руки? — Я молчу, потому что не знаю ответ на такой сложный вопрос, и он, приблизившись ко мне на диване, добавляет сурово: — Говори. — Он ничего не делал. — Я терпел только ради тебя, Рэй. Но я могу не выдержать. Я могу избавиться от него так, что никто даже не будет его искать. Ты меня знаешь. — И даже очень хорошо, — ворчу я и встаю. Я не знаю его, но знаю многих похожих на него. — Где здесь туалет? — Я закрываю рот рукой и еще произношу комичное: — Ой. Сегодня я актриса, которая забыла, что она на съемках. Будто я всего лишь студентка на курсах актерского мастерства, из-за которой постоянно приходится делать новые дубли. Он смотрит на меня, как на идиотку, но говорит, тем не менее: — Ты больше не будешь столько пить. — Рядом с тобой у меня больше не будет причин напиваться, — говорю я, залпом осушаю бокал и горжусь своей находчивостью. Он ничего не пьет, а я пью за очередную неудачу. Подумав, я добавляю: — Ты больше не один. Ведь у тебя есть я. Хотя прозвучало это нелепо, он смотрит на меня с нежностью и добротой, а потом еще берет мои руки и целует их. Не такая уж и плохая я актриса. Он так и не сказал, где туалет — наверное, решил, что это шутка. Поэтому я заглядываю во все двери, но на первом этаже туалета нет. Потом поднимаюсь по лестнице, но тут со мной случается новый казус — заплетающиеся ноги не слушаются, и я валяюсь на ступеньках какое-то время, прежде чем встать. Мой принц возится на кухне и не видит меня. Наконец, я запираюсь в туалете и понимаю, что мне даже нравится этот мерзавец — он даже ни разу не обозвал меня и не ударил, звал только по имени, а еще не целовал и не лез в трусы, которых на мне нет. Как мало нужно для счастья! Пьяная до безобразия девица еще легко отделалась. Меня не тошнит, но все-таки я сижу в туалете в надежде проснуться. Умываю холодной водой лицо и шею — самый верный способ взбодриться. Но лучше не становится, поэтому я выползаю из укрытия — тут все равно нет окон, — и, конечно же, Занзас стоит у двери. — Тебе полегче? — говорит он, собрав руки на груди. Выглядит недовольным, но мне уже не страшно. — Я сонная. Если не терпится, то сегодня тебе придется справляться самому, — отвечаю я и, чтобы не засмеяться, зажимаю себе нос пальцами. Я надеюсь, что это выглядит так, будто я чихнула. — Ну или я просто буду лежать, а ты делай, что хочешь. Я не выдерживаю и смеюсь в полный голос, а потом чувствую, как краснею. Еще ни разу мне не было так весело на грани смерти, потому что еще ни разу мое тело не было в таком печальном состоянии. Наверное, он думает, что я настоящая сумасшедшая. — Обойдусь, — едко отвечает он и круто разворачивается. — Тебе надо проспаться! Он идет по коридору, а я невольно думаю — я спаслась? Но он останавливается, берет меня за руку и тащит в спальню. Но и там ничего не происходит, потому что он говорит: — Я устал. Ты ложишься или нет? Я лезу в постель, потому что не хочу знать, что будет, если я не послушаюсь. От моей решимости бороться остались только воспоминания, а еще это просто сон. Ведь правда? — Будешь спать в одежде? — Он странно смотрит на меня, а потом лезет в комод и кидает мне свою футболку. — Твоя любимая. Я переодеваюсь под одеялом. Даже если это не мое тело, это не значит, что я хочу, чтобы незнакомец видел меня голой. Незнакомец не обращает на меня внимания, потому что раздевается сам. Потом выключает свет, лезет ко мне в постель, крепко обнимает сзади, но все еще ничего не происходит. Я смотрю в темноту, не моргаю и жду, когда начнется ужас. И вот он лезет рукой ко мне в трусы, точнее, туда, где они должны были быть, но по-прежнему ничего не происходит. Он просто, по-хозяйски держит там руку, еще и говорит: — Спокойной ночи. Я чувствую себя обманутым зрителем. Словно пришел в кино на ужасы, но во время просмотра оказывается, что фильм с элементами черного юмора, и ты смеешься в те моменты, когда должен бояться. Я лежу и думаю — что будет, когда я засну во сне? Хотя тяжело представить, чтобы кто-то заснул в таком положении. Он больше не шевелится и дышит ровно, прижавшись носом к моим волосам, а я все смотрю в пустоту. Наконец, я начинаю трезветь, хотя это казалось невозможным. Умереть сегодня уже не получится, и я думаю, что мне нужно заснуть. Но Занзас тяжелый и горячий и держит меня так, будто знает, что я сбегу — как уж тут заснуть? А потом я открыла глаза и поняла, что вырубилась прямо в парке на пробежке. На часах восемь — не так уж и рано, но другие бегуны даже не обратили внимания на упавшую возле скамейки девушку. Заснула — с кем не бывает? Я встала и отряхнулась — прошло около получаса. Отпила воды из бутылки и постаралась прислушаться к пению птиц, хотя все еще было чувство, что я без трусов. Так дальше продолжаться не может, но кто знает, сколько мне осталось до момента, когда я окончательно сойду с ума?