Совращение Небес: Разоблачение демонов и богов

***

Чайльд много раз видел эти особенные комнаты «для своих» — как на постоялых дворах, так и в тавернах, где вообще не предполагается предоставления ночлега, однако некоторым клиентам всё-таки дозволяется оставаться и проводить ночь в довольно комфортных условиях. Что же до вип-комнаты в «Доле Ангелов» — сначала она показалась довольно унылой, но попав внутрь Чайльд чувствует странное умиротворение. Словно вернулся домой. Создать уют всего лишь с помощью старенького дивана и жаровни на чугунном треножнике — это надо ещё постараться. Чайльд предпочёл бы камин и шкуру медведя на полу, но так тоже сойдёт. Конечно, здесь имеются и другие предметы мебели: вроде почти не видимого в темноте шкафа или придвинутого к окну кресла — однако первыми в глаза бросились именно диван и жаровня… ну, может быть, ещё столик с двумя пузатыми бокалами и одной квадратной бутылкой. «Вискарик, значит, распиваем?» Не успевает Чайльд протянуть руку, как рядом материализуется Кэйа, хватает початую бутылку и присасывается к ней, словно измождённый путник, на последнем издыхании пересёкший пустыню без капли воды. Впрочем, не так уж и далеко от истины такое предположение… так что Чайльд даже не злится, лишь наблюдает, как быстро пустеет бутылка. Когда же Кэйа наконец отлипает от стеклянного горлышка, интересуется: — Ну как? Полегчало? — О, да-а… Кэйа и правда порозовел, словно молоденький поросёнок, лиловые глазки его заблестели, а на губы вернулась более или менее расслабленная улыбка. — Как ты? Дилюк пытается не выдать беспокойства, но кого он обманывает? — Жив — и хорошо, — отстраняется от подошедшего брата Кэйа. Чайльд же оглядывается: Моракс и Барбатос всё ещё стоят на пороге. То, что этот мелкий бард и есть Анемо Архонт, Чайльд узнал за несколько секунд раньше, чем прозвучало его настоящее имя, ибо Моракс сначала мысленно поинтересовался, почему Бог Свободы такой жалкий. «Жалкий — не жалкий… но при виде Венти у меня и правда не появилось никакого желания померяться силой…» — Он из другой временной линии, — решает Чайльд прояснить ситуацию и прервать уже затянувшуюся игру в гляделки. — Чушь, — тут же реагирует Барбатос, презрительно фыркнув. — «Чушь» здесь только одна, — сузив глаза, холодно отзывается Моракс. — И я вижу «её» сейчас прямо передо собой. Чжун Ли никогда и ни с кем не разговаривал так угрожающе, по крайней мере, на памяти Чайльда. Но воздух вокруг этого Моракса сейчас готов заискриться от напряжения. Чего он завёлся? Или объяснение про временные петли — действительно чушь? Но где тогда правда? — Маленькая такая «чушь», — тем временем медленно продолжает Моракс, и фиолетовые тени в уголках его глаз темнеют до черноты. — Я бы даже сказал «осколок чуши»… — Ну хватит обзываться! — неожиданно отступает Барбатос. — Уже и пошутить нельзя? Он вроде бы ухмыляется, но никто не присоединяется к веселью: если это и правда была шутка — то не очень смешная. Впрочем, улыбка на лице барда быстро сменяется не менее притворным ужасом, когда тот замечает пустую бутылку в руке Кэйи: — Ха? Ты всё выпил? — Это не последняя бутылка в таверне, — резонно замечает Дилюк. На что Барбатос согласно кивает: — Ну раз сам хозяин таверны сегодня так радушен… сбегаю-ка я к Чарльзу лично и выберу, что получше. Моракс провожает эксперта по выпивке разочарованным взглядом и всё-таки заходит в комнату. — Разве с вами не должно быть прекрасной дамы? — его вопрос адресуется Дилюку. И Чайльд вспоминает о Скирк. — Она… не пошла с тобой, да? — Она… покинула этот мир. В красных глазах хозяина таверны застыла печаль. Чайльд окунается в неё с головой. В груди что-то сжимается, мешая вздохнуть, так что приходится сделать усилие и прочистить горло ненатуральным кашлем. Только после этого возвращается способность говорить. — Понятно. Никто не задаёт странных вопросов и не лезет с сочувствием. Хотя чему тут сочувствовать? Чайльд не видел учителя почти десять лет — и совсем не скучал. Так с чего бы ему вдруг расстраиваться из-за известия о её смерти? Тем более, что она… «Значит, я всё правильно понял, и там, на Меловом Плато, ты действительно собиралась позволить монстрам растерзать себя… Почему? Неужели твоя жизнь была настолько невыносима?» [Каждый сам выбирает свой путь, Аякс. Не грусти.] — Тц. Отстранившись от Моракса, попытавшегося похлопать его по спине, Чайльд плюхается на середину довольного узкого дивана, где более или менее комфортно могли бы устроиться только двое, но теперь по бокам осталось слишком мало свободного места. — А где Дотторе? Слышал, его вы тоже с собой прихватили? — Сбежал. Дилюк отходит к окну. Свет от жаровни почти не достаёт туда, но если присмотреться, можно увидеть, с какой силой его пальцы стиснули спинку мягкого кресла. Однако как только пересёкший комнату Кэйа плюхается в это кресло, рука Дилюка перепрыгивает на его плечо. И тут же отдёргивается, словно обжегшись. «Что ж, время идёт, а наблюдать за этой парочкой всё так же забавно…» [Завидуешь?] Чайльд морщится, когда Моракс прогулочным шагом обходит диван и присаживается на пухлый валик-подлокотник — весь такой важный и степенный, почти настоящий. — Так ты вышел из Бездны где-то недалеко отсюда? — возвращается Чайльд к разговору. — Нет, я вышел в Снежной. — И как ты так быстро добрался сюда? Использовал телепорт? — Да. А что? Действительно, ничего… наверное. Чайльд бросает взгляд на Моракса, но тот гипнотизирует угли в жаровне, словно впервые за сотни лет увидел огонь. «Обиделся, что ли?» — Да так… Бух. Ногой распахнув дверь, в комнату вваливается Венти, прижимая к животу сразу пять бутылок. Может, архонт из него и никудышный, а вот собутыльник… весьма расторопный и предусмотрительный. — Ну что? Отметим встречу? — Барбатос, как много вы знаете? — подаёт голос Кэйа. — Зови меня «Венти»… — пожимает узкими плечами бард, позволяя ветру аккуратно расставлять бутылки. — Рагнвиндр рассказал о ситуации в общих чертах. Этот же ветер приносит из шкафа дополнительные бокалы. — Хо-о, — саркастично восхищается Моракс. — Даже так можешь? В ответ Барбатос одаривает его кривой полуулыбкой. И наполняет один из бокалов — для себя. Похоже, обхаживать остальных Анемо Архонту не с руки, но Чайльд не гордый — может налить себе и сам. Кэйа также решает покинуть кресло рядом с окном, подхватывает непочатую бутылку игристого красного и, не забыв про бокал, втискивает свой зад рядом с Чайльдом, тем самым оттеснив его в сторону Моракса. — Так понравилось это место? — У окна дует, — вяло отзывается Кэйа, аккуратно наполняя свой бокал. Белые тонкие пальцы дрожат… словно у старика-пропойцы. — Братец, ты ведь угощаешь? — Угощаю, — доносится сдержанное от окна. После чего Дилюк степенно приземляется в опустевшее кресло. А Чайльд вздыхает и откидывается на спинку дивана — затылок уже после пары глотков потяжелел, и жутко захотелось закрыть глаза. — Итак, что вы намерены делать дальше? — интересуется Барбатос, повиснув в полутора метрах над полом, словно разлёгшись на невидимой перине. — Мы должны выяснить, что происходит, и помешать произойти худшему, — после паузы отзывается Дилюк. Значит, он ещё не выкинул из головы эту идею? — Что могут сделать мелкие сошки? — отмахивается бутылкой Кэйа. — Другое дело вы, уважаемые архонты. Может, просветите о своих планах? — За других не скажу, — тяжко вздыхает Барбатос, раскачивая бокал и омывая стеклянные стенки кроваво-красным вином. — Но лично я слишком слаб, чтобы что-нибудь сделать… И косится на Моракса. — Почему бы не заняться тем, чем хочется? — пожав плечами, отзывается тот. — И правда, — легко соглашается Кэйа, уже в третий раз наполняя свой бокал. — Кому вообще нужно это спасение мира? — Мне нужно, — мрачнеет Дилюк. — Тебе нужно — ты и спасай, — уже без улыбки процеживает Кэйа сквозь зубы. Его раздражение кажется странным. Разве этот парень совсем недавно не заявлял, что сделает всё, лишь бы спасти как можно больше людей и положить конец войне? Или ему просто зазудело поспорить? — А вы, господин Одиннадцатый Предвестник, что планируете? Чайльд не ожидал подобного официоза от Анемо Архонта и чуть не подавился вином. — Давайте рассуждать здраво? — вмешивается Кэйа. Развернувшись боком, он закидывает руку с бокалом на спинку дивана, при этом почти обняв Чайльда и теснее прижавшись к его ноге бедром. — Ну что мы можем придумать? Устроить покушение на Царицу? «Совсем страх потерял?!» — Только через мой труп, — сухо заявляет Чайльд. — А на Первого Предвестника? — тогда, прищурившись, предлагает уже прилично набравшийся каэнриахец. Его бедро буквально пылает, да и сам Кэйа весь раскраснелся. У него лихорадка? Одна идея глупее другой. И всё же Чайльд задумчиво протягивает: — Хм-м… На Педролино? Педролино был тем, кто вручил Чайльду Глаз Порчи на церемонии посвящения… и тем, кто попытался образумить его во время ритуала на Драконьем Хребте… или то был Пульчинелла? Воспоминания не особенно чёткие, но в любом случае Чайльд никогда не испытывал тёплых чувств ни к одному из Предвестников, считая одну половину из них старыми развалинами, а другую — сумасшедшими лицемерами. Тук-тук. На стук Дилюк молча направляется к двери. — Не помешаю? Это вернулся Альбедо. Однако быстро же он уладил дела с магистром. — Проходи. — Приветик, — взмахивает бокалом Венти, продолжая парить в воздухе. — Проведал малышку? Альбедо застывает, уставившись на барда, после чего косится на Дилюка. Тот кивает. — М-м-м, да, спасибо, у Кли вроде всё хорошо… — в конце концов, потоптавшись, Альбедо заходит в комнату и скромно прислоняется к стене возле жаровни, окидывает всех присутствующих изучающим взглядом, явно заметив отсутствие пары человек, но вопросов не задаёт. Зато Кэйа ещё плотнее прижимается к Чайльду, пытаясь снова наполнить свой бокал. При этом часть вина проливается им обоим на колени. — Тц! В мгновения ока подлетевший Дилюк отбирает у него и бутылку, и бокал, после чего профессионально наполняет последний вином ровно на треть. Чайльд же нехитрой стихийной манипуляцией избавляется от пятен — при этом даже не оставив влажных следов на одежде. Но тут же замечает пристальный взгляд Барбатоса… взгляд этот проходится по его поясу, словно в поиске чего-то. Неужели Глаза Бога? «Мда-а, раздобыть себе, что ли, потухший? Думаю, я смогу заставить его светиться…» — Так о чём это мы? — тем временем, получив бокал обратно, вздыхает Кэйа. — Ах, да, покушение… Альбедо, вот скажи, кого нам нужно убить, чтобы они перестали бодаться? — «Они»? —недоуменно поднимает брови алхимик. — Бездна, Фатуи и Селестия? — Они-они. Они самые. — Вряд ли убийство их лидеров что-то изменит, — угрюмо заявляет Дилюк, всё ещё продолжая стоять у дивана, словно официант, готовый в любой момент подлить клиентам вина. — Разве что лишь отстрочит решающую битву. — Что Бездна, что Фатуи… — кивает Альбедо. — Эти организации, словно простейшие организмы. Обезглавливание их не убьёт и, уж тем более, не уничтожит их мотивы. Если кто-то и может что-то предпринять… Красноречивый взгляд алхимика проходится по Барбатосу, Чайльду и Мораксу. — О, совсем забыл! — вдруг округляет глаза Барбатос. — Скоро же состоится тайное собрание архонтов. Ребятки, не хотите присоединиться? — Тайное собрание? — Простите-простите, совсем замотался… Ну так как? Это будут первые посиделки за пятьсот лет!