Совращение Небес: Разоблачение демонов и богов

***

— К-капитан! Вы верну- — Тс-с-с! Пролетая над Мондштадтом, Кэйа впервые в жизни заметил, что с высоты город выглядит совсем как голова дракона. Но эта мысль ненадолго его заняла, ибо Моракс вдруг спикировал прямо в воду — правда, почему-то, не поднял тучу брызг, а мягко спружинил о сине-голубую поверхность, словно кто-то превратил Сидровое озеро в огромного гидро слайма — но Кэйа всё равно уже успел мысленно составить завещание. Впрочем, он начал его составлять, едва почувствовал тепло солнечных лучей Тейвата. Понимание, что свет этот ненастоящий, как и весь небосклон, ситуацию не улучшило: кожа начала зудеть, а воздух будто бы наполнился кислотными испарениями. Однако ранее, в подземелье… у той статуи, перевёрнутой вверх ногами, Кэйа едва не расплылся: ему одновременно сделалось и больно, и хорошо. И очень захотелось усилить оба эти ощущения, несмотря ни на что. Бездонная чёрная пропасть звала его, а Кэйа наслаждался одной только мыслью, как долго и мучительно будет падать в неё… «Если бы Тарталья меня не ударил… Бр-р-р!» — Капифан? Ваша пофяфка… Они подошли к городу, дождавшись вечера и накинув холщовые плащи — Альбедо создал их довольно тёмными и длинными, с объёмными капюшонами — однако, чтобы пройти ворота, Кэйе пришлось показать своё лицо. Конечно, можно было бы прошмыгнуть а-ля некий Полуночный Герой… но о нём-то все знают и, заметив перемахнувший через городскую стену огненноволосый силуэт, вряд ли станут поднимать тревогу, а вот четверо закутанных в плащи вторженцев точно вызвали бы переполох. Жаль, один из постовых оказался слишком громким — его удивление срочно потребовалось приглушить, заткнув парню рот. — Не нужно шуметь, — подходит Альбедо ко второму дежурному, приподняв капюшон. — Мы ещё на задании, и наше возвращение… — …должно остаться в тайне? — заканчивает за него менее впечатлительный постовой, приглушив голос, но старательно вытянувшись по струнке. — Так точно, капитан! Можете быть спокойны! Я буду нем, как рыба! Кэйа косится на первого парня, которому зажал рот, дожидается подтверждающего кивка и только тогда убирает руку. — Всё? — подаёт голос Тарталья. — Или автографы ещё раздадите? Кажется, он решил, что тоже может выдать себя. — В-вы?! — тут же вновь задыхается от изумления только что отпущенный постовой. Если память Кэйе не изменяет, именно этот парнишка стоял на воротах, когда менее полугода назад Одиннадцатый Предвестник прибыл в Мондштадт в поисках Дилюка и стыренного им Глаза Бога. Неудивительно, что он узнал Тарталью. Но зачем же так орать? Кэйе приходится повторить процедуру запечатывания чужого рта. — Здесь всегда царит такая суета? Моракс вальяжно проходит мимо вслед за Тартальей, и Кэйа в очередной раз чувствует необычный запах: как высоко в горах во время грозы, когда вокруг одни только скалы и ни единой зелёной травинки. От Тартальи тоже тянет чем-то похожим, но намного тоньше… Что ни говори, а этот «Моракс» — точно фальшивка. В нём нет ничего от Гео Архонта, кроме внешнего сходства, и дело не только в запахе, но и в мимике, и в том как он движется, и как говорит… — …господин Альберих? Кэйа ловит на себе обеспокоенный взгляд обернувшегося Альбедо. Похоже, он единственный, кто ещё остался за воротами. — Иду. Почему-то первый сделанный шаг бросает тело в холод, а второй — уже в жар. Губы вновь пересыхают, в уши вторгается навязчивый гул… Ко всему можно привыкнуть, только, похоже, толку от него уже никакого. «Вот дерьмо…» — А мой наточить сколько будет стоить? — …разве ты сам точить не умеешь? — Ничего ты не понимаешь: одно дело, если наточу я, неумеха, и другое — если сам мастер Вагнер! «Так вот о какой суете упомянул псевдо-Моракс?» Тряхнув головой, Кэйа заставляет себя сосредоточиться на обстановке — несмотря на поздний вечер, город кажется неспокойным: одну улицу перекрыла череда из телег с бочками и мешками, от которых пахнет мукой и вяленным мясом, вокруг же разносится приглушённая ругань возничих, а в другой стороне у орудующего огромным молотом кузнеца собралась толпа стражников. Парни как-то слишком уж возбуждены — скорее нервные, чем радостные. Кэйа пил с каждым третьим из гарнизона и уж точно перебрасывался словом с каждым вторым, так что узнаёт ребят под командованием Герты, капитана шестой роты, ответственных за логистику и снабжение, то есть, за закупаемое у населения продовольствие и всё в таком духе… С чего вдруг снабженцы озаботились состоянием своих мечей? Если пускают их в ход, лишь охраняя амбары от ленивых голубей, да любопытных слаймов? Не то чтобы Кэйа относился снисходительно к их службе, просто это подозрительно. — Есть идеи? — косится на него Тарталья, тоже остановившийся в шаге от светового пятна вокруг фонаря. — Есть. Надо бы навестить действующего магистра… — Хорошая мысль, — Альбедо поправляет капюшон и отступает в сторону перекрывших улицу обозов. — Мне как раз нужно заглянуть в Орден. — Встретимся в таверне? Алхимик кивает. И сливается с темнотой. А Кэйа, обернувшись, замечает, что Тарталья всё ещё пристально на него смотрит: — Уверены, что вам стоит пить в таком состоянии, Ваше Высочество? — В каком состоянии? Бесит. «Не надо мне показного сочувствия». Обычно так смотрят на калек, помочь которым не может даже Собор — Кэйа видел подобные взгляды сотни раз, только раньше они были направлены не на него. — …никаком. Ладно, пошли. «Какая честь: обо мне волнуется сам Одиннадцатый Предвестник, Архонт Неизвестно Чего…» А вообще, Тарталья ведёт себя странно. Он ведь только что проявил участие, верно? Вот бы понять ещё, что творится у него в голове… О чём они говорили с Люмин? Почему она их отпустила? Дилюк заикнулся при Тарталье о спасении мира, но, видимо, забыл, кому тот служит. И что если Царица каким-то образом проиграет, под ударом окажется родина Одиннадцатого Предвестника и его семья… если она ещё жива, конечно. «Братец, ты идиот» То, что они целый месяц провели бок о бок, ещё ничего не значит. Это было лишь вынужденное перемирие… которое вот-вот треснет по швам. Ранее был шанс заручиться поддержкой настоящего Гео Архонта, рассудительного и явно обладающего обширными знаниями о Селестии… но Тарталья вернул поддельного, который теперь от него не отлипает и даже запахом своим пропитал… Девять из десяти за то, что они оба встанут на сторону Царицы. Скоро Тейват содрогнётся. Одним лишь мечом и запасом провизии Мондштадт не спасти… Другое дело, если заранее присоединиться к потенциальному победителю, завоевать доверие и возможность влиять на решения относительно своего региона… Таков был план. Но похоже, Кэйа потерял для Ордена всякую ценность. Тем более в текущем состоянии… Что он может им предложить? Снова Альбедо в совокупности с философским камнем? Нет. Сначала надо бы выяснить, что задумал Тарталья. «Сложно ли его напоить? Теперь, когда он стал архонтом?» Не спеша шагая по мостовой, Кэйа припоминает, что как-то пытался провернуть этот трюк на одном подозрительном барде… но совершенно не помнит, чем эта попытка закончилась — как и Розария, тоже принимавшая участие в той операции. — Вот мы и пришли. Очередной поворот. Таверна. Кэйа едва не задыхается от внезапно нахлынувшего волнения. Возможно, именно это и называется ностальгией? Выставленные на улице столики, тёплый свет фонаря, освещающий тысячу раз выбитую и поставленную на место деревянную дверь, зазывала Паттон, уже целую вечность отрабатывающий долг, пожелтевшие объявления и оплавленные следы на камнях мостовой… «Хотелось бы верить, что я вижу их не в последний раз». Верить легко. Обманывать себя — тоже. Кэйа пытается держать спину прямо и прятаться за улыбкой, но губы приходится сжимать теснее обычного. Когда солнце (точнее, то, что все привыкли называть «солнцем»), скрылось за «горизонтом», ему стало немного легче — будто в наглухо запертой комнате наконец выключили печку и приоткрыли окно, но слабость с каждой минутой всё больше завладевает его телом. Если ничего не изменится… — Добро пожаловать, — не особо приветливо и не без настороженности встречает их бармен, не узнав из-за плотных плащей. — К сожалению, все столики заняты, но- Чарльз осекается, когда Кэйа приподнимает капюшон. И тут же продолжает: — …на втором этаже есть пустующая вип-комната. Почему бы вам не подняться туда? «Странно, нас как будто бы ждали…» Родившийся в животе холодок быстро распространяется по внутренностям, леденя кровь и странным образом заставляя вспотеть. Вряд ли Энзо заявился сюда, ведь они виделись не так уж давно, а значит… значит… — Премного благодарны. Тарталья спокойно направляется к лестнице, и Моракс молча следует за ним, словно привязанный. Кэйа тоже заставляет себя сдвинуться с места, хотя ноги отказываются куда-то идти. Если подумать: единственный правдоподобный вариант — это ждущий там, наверху, Дилюк. «Лучше бы ему не видеть меня… помрёт ведь от беспокойства». Средний вдох, медленный выдох. Обогнав архонтов, Кэйа направляется к комнате, где обычно отдыхает братец, когда не хочет возвращаться в поместье или на винокурню. — … За дверью слышны голоса. Дилюк не один? Или там всё-таки не Дилюк? Кэйа совсем не торопится стучать, пытаясь расслышать, о чём идёт речь — только вот по ту сторону уже установилась гробовая тишина. Скрип. Приближающиеся шаги. Дверь открывается изнутри. — Цел? — Твоими молитвами… — М-м-м? — раздаётся заинтересованное за спиной Дилюка, и тот отходит в сторону, демонстрируя своего гостя. «Ну конечно, героям ведь нет ни минуты покоя…» Венти окидывает всех внимательным взглядом бирюзовых глаз, которые просто не могут принадлежать подростку… однако принадлежат. И вдруг обманчиво юный бард сощуривается, уставившись на Кэйю. Тут же тело окутывает прохладный воздушный поток. Похожий на сквозняк ветерок проникает прямо под кожу… нет, даже глубже… даря ощущения чистоты и свежести… Но лишь на мгновенье. Взгляд Венти тускнеет — похоже, он хотел развеять тьму внутри Кэйи, однако попытка закончилась неудачей. Ну конечно, разве проблемы хоть когда-нибудь решались так просто? — Кхм, — прикусив уголок рта, Венти переводит взгляд на Тарталью. — Мне кажется, или вы кого-то потеряли? — А ты откуда знаешь? — кажется, Тарталья узнал барда, несколько месяцев назад напоившего Гео Архонта, и настроение его резко ухудшилось. Зато псевдо-Моракс вдруг хмыкает: — Барбатос? Склонив голову к плечу, самозванец смотрит на Венти с таким видом, будто увидел одновременно что-то очень милое и очень забавное. «Так я был прав?» — Я тебя знаю? — не моргнув глазом, вызывающе вскидывает подбородок бард… нет, Анемо Архонт. Кэйа натыкается на взгляд Дилюка, но лицо братца, как обычно, ничего не выражает. Ну или пытается ничего не выражать, однако в его плотно сжатых губах и чуть подрагивающих нижних веках отчётливо темнеют настороженность и беспокойство. — Может, не будем стоять на пороге? — устало предлагает Тарталья, пока его старшие собратья сверлят друг друга глазами, и, растолкав Дилюка с Барбатосом, нагло вторгается в комнату.