Исайя

      В пустоши на высоком пологом холме стоял разрушенный город. В ходе недавней войны город несколько раз переходил из рук в руки между врагами и несколько раз разорялся и сжигался, кем-то в ходе отступления, кем-то из-за страха перед обескровленным городом. Когда война окончилась, от города остались лишь пыльные руины, окружённые осыпающейся в нескольких местах стеной. Дорого было б наполнение города новой жизнью – так он и остался никем не призренный.       Тем не менее, когда каждый второй человек на свете не имеет дома, даже такое место может стать временным пристанищем, пусть в этих стенах никогда и не соберётся столько людей, сколько в них жило до войны. Хаб. Так звали этот город.       По длинной разгорячённой солнцем тропе поднималась девушка на холм. Она тяжело дышала и держала рот открытым, иначе сухота больно резала горло; пыльная серая рубаха облипла мокрые опущенные плечи. Поднявшись, девушка уронила руку на катаны, что висели на поясе. Тяжело вздохнула. Чёрный глаз зацепился за кривенькое здание из песчаника – одно из немногих восстановленных строений – над входом висела вывеска «BAR». Девушка сглотнула.       Напротив бара, через замусоренную обломками, каменной крошкой и бесформенным мусором, который раньше мог быть мебелью или чьими-то вещами, дорогу, стоял покосившийся ничейный сарай без крыши. - Она зашла, - низким медленным голосом сказал грузный юноша. Его Кожухом звать. - И что ты можешь сказать про неё? – на проеденном молью одеяльце на кучке мягкого мусора лежал бледный парень с крючковатым носом. Родители прозвали его Шило. - Она короткая, но ноги у неё длинные. Волосы чёрные, и… - Это бесполезные детали. Что скажешь про её вещи? – Кожуха перебил русый почти безбровый парень, сидящий на обломке песчаника. Он почёсывал костяшки левой руки. Имя его – Кастет. - Одежда вряд ли что-то стоит. В рюкзачке у неё быть может и есть что-то ценное. Мечи вот точно дорогие, даже по рукояткам видно. Хоть и грязные, переплетены они как надо. - Значит, брать, - ответил Кастет, - значит так. Кожух, сейчас ты пойдёшь за ней и предложишь ей поработать на медном руднике. Помнишь? «Рудник», за северными воротами. - Не думаю, что она клюнет. С чего это кому-то звать женщину руду копать? - Так скажи, что рабочих не хватает, вот и берут всех желающих, - сказал Шило, - или у тебя есть план получше?       У Кожуха не было другого плана. Потому он пошёл в бар. В нос закрался запах мяса, шипящего на сковороде, и влага выпаренной воды. За высушенными до сера столами сидело несколько бродяг, парочка лысых - беглые рабы видать – говорила о том, чтобы махнуть в южные Союзные Города, ещё парочка бестолковых людей неопределённых положения и дела шёпотом обсуждали свои неопределённые дела. Кожух отметил, что наёмщик Гончих, который пригласил его и сотоварищей в банду за плату, уже ушёл из Хаба. За стойкой сидела та самая девушка и жадно осушала бутыль воды.       Юноша водрузился на стул за стойку рядом с девушкой. Тем временем хозяин бара подал девушке отварного рису с ломтиками жаренного мяса. Слюна непроизвольно склеила горло Кожуха, и он поперхнулся. - Желаешь чего? – спросил бармен. - Не, я просто посидеть.       Бармен прищурился, а затем просто пожал плечами и сел на табурет. На мгновение Кожух почуял, как на него из-под лестницы посмотрел бугай-стражник. - Ты не из здешних? – не томя себя, спросил Кожух у девушки.       Теперь поперхнулась уже девушка. Её осунувшееся лицо, вытянувшись, ненадолго застыло, а затем девушка улыбнулась. - Город-то в руинах. Думаю, тут все не из здешних, - голос девушки был слабым и сиплым. - Я имел в виду, что ты издалека. Ты держишь сейчас куда-нибудь путь? - Чувак, ты сейчас задаёшь ну очень подозрительные вопросы, - мечница улыбнулась из-под прищура. - Да нет, это не то, о чём ты могла подумать! Я работу хотел предложить, - на одном дыхании выпалил Кожух. - М-м? -Медный рудник здесь есть. Не хотела бы поработать? За плату, разумеется. - Кто ж такую работу женщине предлагает? Да и не помню я, чтоб здесь рудники были. А есть ли? – спросила задорно девушка у бармена. Мужчина покачал головой. - Это не официальный рудник. Мы с друзьями его открыли, нам рабочих рук не хватает. - А, низовая инициатива! А что, вполне можно. В таком случае, путь я никуда не держу, так что согласна. - Да быть не может… - подумал Кожух.       Они вышли, и Кожух направился к северным воротам. - Мы разве не через южные пойдём? - Нет, зачем нам через южные? - Я по той тропе от Скуина пришла и там я видела богатую медную жилу. - Мы на севере копаем, там тоже ничего жилка. - А копать надо на юге! Вот там жила, а не жилка. - Но мы уже выбрали жилу…       Девушка подхватила Кожуха за руку и потянула к себе. - Пойдём, я покажу! Ты просто не знаешь, о чём говоришь, посмотришь сначала, а там уже решишь, чья жила богаче, - девушка широко улыбнулась, - выбирать же надо лучшее, не так ли?       Кожух согласился. Они вышли за стены и пошли по тропе с холма. Вскоре они свернули на пыльную тропку на запад, тогда у юноши резко подскочило сердце, забилось оно с такой силой, что артерия громко била под ухом. «Мы же хотели вывезти её за город, какого чёрта я поплёлся за ней? Я же совсем один! Ой, беда-беда, это ж она меня кокнет, как мы её хотели кокнуть!». Кожух шёл позади мечницы. Они приближались к красно-фиолетовым лесам Тщеты, откуда доносилось пение и верещанье птиц. Кожух подобрал по дороге камень с ладонь размером: «Надо лишь хорошенько замахнуться…» - вдруг девушка встала, как вкопанная, и резко развернулась; рука с камнем спешно нырнула в карман брюк. - Мы пришли! – мечница показала на углубление в склоне. Оно было высотой с полтора человеческого роста и шириной чуть поменьше, жила краснелась на солнце, вокруг углубления лежали красно-жёлтенькие осколки и обломки с чёрными прожилками. У Кожуха широко раскрылись глаза, ведь он никогда не видел такой богатой залежи самородной меди. – Ну как? Думаю, побогаче вашего. - Да как плюнуть. Подожди тогда, щас я друзей позову.       Кожух скорым шагом дошёл до северного нагорья, где в засаде сидели его товарищи. - Идиот! – вскрикнул Кастет. – Какая разница, где рудник богаче? Это был лишь повод! Наплёл бы, что у нас ещё больше и привёл бы сюда, так нет же! А теперь мы её упустили. - С другой стороны, - вмешался тихим голосом Шило, - нам ведь неважно, где её грабить. Главное, чтоб никто не видел. Можем и туда пойти. - А если она уже ушла? Или того хуже, сама нас поджидает? - Есть только один способ узнать наверняка.       Кожух отвёл Кастета и Шило к тому руднику. Их жертвы не было. - Проклятье! – шипел Кастет. – Она свалила. Кожух – ты идиот. - Мне казалось, что она поверила мне.       Кастет схватил за грудки Кожуха и чуть ли не поднял здоровяка над землёй. - Поздравляю! – лицо Кастета налилось кровью. – Тебя надули!       Вдруг кусты ниже по склону зашуршали. Товарищи пригнулись и приготовились бежать. Из-за зарослей вышла девушка. На плече она несла кайло, придерживая руками в перчатках. Девушка подняла квадратные очки на лоб и помахала высоко поднятой рукой. - Что такое? Дерётесь?       Кастет отпустил Кожуха. - Н-не дерёмся. У него клещ рядом с горлом был, надо было снять аккуратно. - Это хорошо, что снял. А то парень хороший, грустно было б, если б умер, а я и имени его не узнала. Кстати об этом, - девушка прикрыла глаза и кивнула, - Исайя, очень приятно.       Товарищи назвали Исайи свои имена. После скорого знакомства Исайя осмотрела товарищей, бровь девушки подскочила, а затем обе брови наехали на глаза. Мечница подошла почти вплотную к Кастету и вонзила кайло в землю. - Не поняла, а где ваши инструменты? - Э… нет у нас, - не думая, ответил Кожух. - Как это нет? - Не купили ещё, - поспешно вмешался Кастет. - То есть как это не купили? А работать чем? - Мы только решились начать дело, - решил выручить товарищей Шило. - И даже не подготовились? А уже людей нанимаете. Ну вы даёте! Ребят-с, да вы совсем бестолковые. Будь вы бандитами, чес-слово, даже старушку бы не ограбили. Повезло вам, что я подвернулась. Ты! – Исайя показала на Шило. Юноша невольно выпрямился, вслед за ним выпрямились и его товарищи. – Иди к основанию этого ската, там улей роев есть. Купи у жуков на вас по кайлу, паре перчаток и очки, возьми ещё у них тачку, не таскать же руду на себе. - В смысле, роев? – губы Шила скривились, как у брезгливой аристократки. – Может, купить в другом месте? - Ишь, как скуксился. Будто девственно невинный паладинчик. Улей тут рядом, в отличие от других мест, где можно купить инструменты. Не боись, здешние трутни гораздо приятнее тех, что ошиваются в Шо-Баттай. Они те ещё торгаши, обласкают тебя похлеще бордельных девок. - Не думаю, что у меня хватит денег на инструменты. - Так у вас и денег нет? Окран милостивый, ну даёте, - Исайя сняла с плеч рюкзачок, достала оттуда две связки монет и протянула их Шилу, - держи, тут катов 1600, должно хватить. Должны будете. А теперь марш! – Исайя скомандовала неожиданно громким и твёрдым голосом, так что Шило тут же побежал исполнять её волю. Затем мечница показала на Кастета, - ты! У вас хоть какие-то деньги есть? - 456 катов. - Боже, какие ж вы бедные, - буркнула под нос девушка, - ты идёшь в Хаб, купи там солонины и воды, да по одеялу каждому, самые дешёвые покупай. Понял? Тогда марш! – Кастет тут же поспешил обратно на холм. – А ты! – Исайя подняла кайло и протянула его Кожуху. – Начинай копать. Я пока хворосту на костёр соберу. За работу!       Когда вся компания вновь собралась у рудника, близился уже вечер, и рудник игрался жёлто-красным светом. Оставшиеся два товарища и Исайя взялись за кайла, и загудела работа. Наперебой бились клинья об породу, молодые рудокопы вкладывали каждый мускул в удар, ведь иначе жёсткая медь не поддавалась. Пыль и осколки летели от каждого удара, лишь очки спасали глаза.       Когда солнце почти село за горизонт и птицы смолкли, а Хаб уже чёрной тенью нависал на востоке, Исайя вбила кайло в землю, положила на обух сильные руки и скомандовала: «Отбой! На сегодня всё».       Товарищи тут же побросали инструменты, где стояли, и аккуратно, стараясь не напрягать разгорячённых мышц, уселись на землю. Их лица кривились от усталости, Кастет запрокинул голову и тяжело дышал – Исайю это забавляло. Девушка вытерла пот со лба, встряхнула пыльные волосы, разожгла костёр, а затем…никто не помнит, что было затем. Стоило товарищам только прилечь на землю, как их мгновенно разморило.       Новый день, новое утро, солнце светит за холмом и птицы верещат в фиолетовом душном лесу. Вновь кипит работа. Исайя загружает добытую руду в тачку. - Вы пока тут работайте, а я откачу медь в Скуин. Там есть магазинчик, где её можно сбагрить по хорошей цене. - Может, пойти с тобой? – спросил Кожух. – А то вдруг на тебя нападут. - Нет-нет, не отлынивай. Я сама. К тому же, я опытный бродяга, чуть что, - Исайя хлопнула себя по бедру, - меня и клювастая тварь не догонит. Мечница укатила на юг, в Скуин. - Чёрт, как она отдаётся работе… Всё тело болит, - заныл Кастет. – Реально поверила ведь. Но пора кончать. Устроим засаду? - Не стоит, - ответил Шило, - если она не увидит нас издалека, сразу чего заподозрит. Лучше ночью её шлёпнуть. Главное не переусердствуйте на работе, чтобы не заснуть, как вчера. - Может, не надо шлёпать? – вмешался Кожух. – Нам же только вещи её нужны. Просто заберём и дёру. - Что-т ты быстро размяк, малыш, - съязвил Кастет. - Но в принципе он прав, - начал рассуждение Шило, - мы хотели её убить, так как считали, что только так можно забрать вещи. Но сейчас она так доверяет нам, что даже спит рядом без опаски. Так что можем и просто забрать.       Парни продолжили работу без особого усердия. Через два часа вернулась Исайя. - Что ж, первая партия пошла хорошо! Денег как раз хватило, чтобы возместить ваш долг, так что не злитесь, но вы пока в нуле, - девушка хитро улыбнулась из-под прищура, - но чтоб вам не было совсем грустно, я кое-что прикупила. За свой счёт, разумеется, - из тачки Исайя достала закрытые керамические тарелки с варёным солоноватым рисом и толстыми ломтями зажаренного на огне мяса с прожилками, а также пару бутылей хорошего жгучего рома. Товарищи были приятно удивлены, а Кожух без задней мысли осыпал Исайю благодарностями, после чего и Кастет с Шилом были вынуждены сказать сухое спасибо.       Отобедав вчерашней солониной, работа возобновилась и шла она легко: с севера накатили облака и в самый зной спрятали землю от жгучего светила. Работа продолжалась до первых красных лучей на западе. Пока юноши отдыхали и потирали намозоленные руки, Исайя собрала хворост и развела костёр. Девушка раздала уставшим рудокопам тарелки с рисом, откупорила бутыли рома и только потом села у костра. - Эх, хорошо. Так бы всегда жить, не правда ли? Ха-ха, по мордам вижу, что не согласны со мной. Кружки купить забыла, так что ром пейте так, осторожно только, он весьма крепок.       После тяжёлого дня товарищи в доли минуты всосали рис с мясом, запивая солёную еду ромом, с которым мир сильнее наполнился красками розово-красного заката. Кастет разлёгся на своём одеяле и смотрел за плывущими облаками, Шило не сводил глаз с пляски пламени, Исайя с закрытыми глазами сидела у костра, уперев локти в ноги и положив голову на руки. Она широко улыбалась. Казалось, будто она дремлет и видит хороший сон. - Слушай, а откуда у тебя столько денег? – поинтересовался у мечницы Кожух. – Ты ж и инструменты нам купила, и еды, даже на ром хватило. Исайя немного помолчала, а затем вальяжно ответила сипящим голосом. - Рыбачка я. Уловы крупные делаю в реке, что недалеко отсюда в Болото течёт. Тем и живу ныне. - Так и поверили, - будто в дрёме сказал Кастет. - Чес-слово, - девушка широко расставила руки, - вот такеного самурая выловила! А он дорогого стоил. Точнее, его вещи. - Чё? – Кастет уселся на одеяле. – Самурай не рыба вовсе! - Да ну. А что есть рыба вообще? - Плавающее создание, которое живёт в воде.       Исайя подняла взгляд к небу, а затем закивала головой. - И правда, не рыба. В той реке он не жил уже. Получается, не рыбак я. - А мародёр.       Девушка поджала губу и насупила брови: не нравилось ей это слово. - А самурай уже приплыл мёртвый? – присоединился к разговору Шило. - О-о, а это очень интересный вопрос! – Исайя бросила на юношу по-злобному хитрый взгляд. Шило тут же протрезвел; это был очень необдуманный вопрос. Исайя засмеялась. – Да не парься. Он погиб ещё до того, как приплыть сюда. Не я ж его убила. Куда мне тягаться с самураем!       Ночь опустилась. У рудника трещал костерок. По лбу спящего Кожуха полз муравей. Шило же забрался на валун, подальше от земли, и уснул, укутавшись в одеяло. Исайя спала на камнях под одеялом; камни она предварительно укрыла опавшими листьями и травой для удобства. Лишь Кастет не спал.       Парень аккуратно обошёл девушку. Мечи лежали у Исайи под рукой, под одеялом. Рюкзак же был под головой. Парень несколько раз обошёл вокруг Исайю, но так и не понял, как стянуть по-тихому оружие. Решил бить. Мальчишка поднял с земли кусок руды, прикинул, как нужно ударить.       «В голову. Бить – так только в голову! Нужно решить всё одним ударом, - юноша вскинул руку и замер. – А если неудачно ударю? Если не убью? Она ж достанет короткий меч и убьёт меня. А затем и Шило с Кожухом, - Кастет взял своё одеяло, - так и надо. Одеялом задушить. Медленно смотать ей голову, и тогда она ничего не сможет! – Кастет прикинул, как задушить Исайю, но его мысль сбилась другой. – А если она нащупает меч? До того, как задохнётся? – Юноша схватил снова кусок руды. – Решено! Пока буду душить, буду бить, чтобы наверняка!»       Взгляд юноши скользил по длинному лицу девушки, застревая то на пышных чёрных бровях, то на поджатых потрескавшихся губах, иногда взгляд сползал на белую вытянутую покрытую гусиной кожей шею. Кастет замер с одеялом и куском руды в руках. Ему казалось, будто он простоял над телом девушки целый час. Затем Кастет вздрогнул – на него смотрела пара глубоких, чёрных глаз, в которых танцевало маленькое отражение костра. Он не заметил, когда Исайя проснулась. Как долго она смотрит на него? - Прости, если разбудил, - прошептал Кастет, - не привык я спать на камнях, вот и не могу уснуть.       Исайя едва заметно улыбнулась. - Ничего. Если хочешь, можешь мне на ноги лечь, - у Кастета раскрылись глаза и тут же покраснели уши. Исайя улыбнулась шире и оттянула левую щеку, - не боись, жирка у меня немного имеется – об кость не ударишься.       Кастет лежал на ногах девушки. Он едва укрыл себя одеялом: ему в нём было жарко. Над юношей блестел звёздный купол. Сердце его колотилось, и теперь он точно не мог уснуть. - Исайя, почему ты согласилась с нами работать, если у тебя имеются деньги?       Девушка лежала с закрытыми глазами и тихо ответила, не открывая их. - Я бродяга. Так что деньги никогда не будут лишними. Другой вопрос – почему вы работаете именно здесь, одни? Это ж покинутое место. - Деньги нужны. - Почему тогда не работаете где-нибудь ещё? Где побезопаснее. - Много денег нужно. Горбатясь на кого-то, многого не поимеешь, а для хорошей жизни надо много.       Исайя тяжело вздохнула. - Что? Чего вздыхаешь, я чего-то не то сказал? - Я ничего такого не говорила. Нет, хотеть жить хорошо – нормальное человеческое желание. Приложить его только, к сожалению, негде, - с печалью сказала девушка, - вам бы в Святую Нацию уйти. Свободному мужчине там живётся небогато, но хотя б безопасно и относительно надёжно. - Не-е, мы оттуда и ушли. Мы ещё молоды, если когда нам и рисковать, и строить свою жизнь, то это сейчас.       Исайя усмехнулась и запустила холодную руку в русые волосы юноши. По спине Кастета пробежали мурашки. - Вы хорошие парни. Правда. Мне было хорошо с вами. А ещё вы бестолковые. Без обид, - Исайя усмехнулась, - в свободном мире вас используют и надуют. Хорошо, если не убьют. Впрочем, решать вам. Ещё бы стоило слушать бездомную бродяжку!       Разговор стих сам собой. Кастет с Исайей лежали под звёздным небом, где висели большая горящая зелёным тусклым светом планета и её маленький белый спутник. На земле плясали тени от огня, а юноша думал, быть может, действительно, осесть ему где-нибудь. Если Исайя пойдёт с ним, он готов жить и не богато – так он думал в то мгновенье. Последней его мыслью было – надо завтра предложить ей.       Новый день, новое утро. Громкий хлопок будит товарищей, и Исайя твёрдым голосом командует: «За работу!». Работа продолжается. С приходом полудня Исайя загружает тачку рудой и говорит ребятам, что после Скуина зайдёт в Хаб купить еды, после чего прощается. Ребята немного ещё поработали, а затем взяли перерыв. - Тебе тоже перехотелось грабить её, Кастет? – голос Кожуха вырвал Кастета из грёз о мирном и весёлом будущем. - Да. Я предлагаю просто закончить сегодня и взять у неё нашу долю. - Раз уж вы так порешили, то и я согласен, - сказал Шило, - а то она что-то увлеклась. Не хочу бить руду до конца своих дней.       Парни долго отдыхали. Они ждали Исайю и еду. Но девушки всё не было. Тогда Кастет забеспокоился, не случилось ли чего, и они пошли в Хаб искать свою ненаглядную спутницу. - Как это…ушла? – после слов бармена у Кожуха вытянулось лицо. Кастет же упёрся взглядом в пол, будто что-то в нём оборвалось; пропало его будущее. – А давно…ушла? - Полтора часа назад где-то, - бармен что-то искал на полках стойки, а затем достал три миски риса с мясом и бутылку рома, - вот, она купила. Просила вам отдать. Отдаю. - Погоди-погоди, а куда ушла? Через какие ворота? – вмешался Кастет. - Такого не ведаю, - развёл руками мужчина, - не имею привычки задавать ненужные вопросы. - Она что-нибудь сказала перед уходом? - Да нет, вроде. Хотя погодите-ка, - бармен достал из кармана клочок бумаги и отдал Кастету. Юноша торопливо развернул его, но там было лишь какое-то название, - она сказала, что это магазин в Скуине. Мол, он вам нужен.       Товарищи вышли из бара. - Полтора часа назад, - прошептал Шило, - получается, она последнюю тачку не отвозила в Скуин. - Пошли, - сухо сказал Кастет.       Через час они были в Скуине, в городе шеков. Они отыскали нужный им магазин и зашли. Несколько робея перед продавцом-шеком, Кастет подошёл к прилавку, за которым сидел пожилой сиреневокожий шек со спиленными рогами. - Д-добрый день. Мы тут по поводу катов за руду. Мы товарищи Исайи. Она тебе медь привозила последние пару дней.       Шек прищурился, смерил Кастета взглядом глубоких глаз, блестящих под сведёнными ороговевшими бровями. - Не припоминаю, чтобы кто-то продавал мне медь в последние дни. - Как это? Но ведь?.. - Вот, - Шило прервал Кастета и положил на прилавок кусок руды, который лежал у него в кармане, - такую руду мы копали. Наша подруга точно отвозила её Вам.       Шек достал очки и, прищурившись, внимательно рассмотрел кусок руды, а затем потянулся и тяжело вздохнул. - Это не медь, а никелин. Даже не медная руда. Одним словом – мусор, - шек развёл руками, - простите, гладкокожие, но, кажется, над вами просто очень не смешно пошутили.       Товарищи вышли из магазина потерянные. - Может, вернёмся домой? – простонал Кожух. – Ну её, эту свободную жизнь. - Ты шутишь? – спросил Шило. – Вернёмся из осквернённых земель, так нас паладины на костёр бросят.       Кастет нервно посмеялся и поднял глаза к небу, к плывущим и вихрящимся под солнцем тёмным облакам. - Мы бестолковы, парни. Если нас бросят в костёр, то даже это дело не выгорит.