Таблица умножения

-Каждое утро в нашем заведении начинается одинаково! – громко продекламировал взъерошенный после сна Артур, заходя на кухню. На диване, в непонятной позе под одеялом и пледом, спал Марк. Артур резко выдернул из-под головы Кондратюка подушку, на что парень что-то невнятно промычал. -Вставай, а! – Артур нарочито громко поставил стакан на стол и налил себе воды, -Вот сдался ты мне. С Трусовой спи, я тебя больше не пущу на свой диван посреди ночи, надоел, - причитал Даниелян, продолжая возиться с утренней рутиной. Марк измученно промычал, уткнувшись лицом в диван. -Если тебе не дает Сашка, и правильно, кстати делает, молодец девчонка, это не значит, что я жду тебя с распростертыми объятиями у себя, - не унимался хозяин убежища Марка. -Господи, да ты замолчишь уже или нет, - отчаянно проговорил Кондратюк, пытаясь разлепить глаза. -Можно просто Артур, к чему такие фамильярности. Я, конечно, хорош, но Господом Богом можешь меня не величать пока! Марк закатил глаза. Сил на ответный виртуозный стеб у него в 6:37 точно не было. Он молча встал с дивана, отобрал у друга из рук стакан воды и под неимоверные возмущения вслед поплелся в ванную. -Все свободны, рыбки мои ненаглядные! – крикнула у бортика Светлана Владимировна. Тренировка закончилась после обеда. -А вас, Бульба, я попрошу остаться, - с усмешкой сказала Соколовская, наблюдая за Марком. Он закатил глаза: -Вы никогда не простите мне ту стрижку, да? -Никогда, зайчик! – усмехнулась тренер. Она любила Марка. Любила его творчество, открытость, честность и порядочность. Он отвечал тем же. Очень теплые отношения между учеником и тренером. -Скажи, милый, мне нужно приватизировать Сашку Трусову у Этери и сделать штатным наблюдателем здесь, чтобы ты прыгал стабильно? Марк сдержано выдохнул. -Светлана Владимировна… - начал фигурист, но был перебит. -Никаких «Светлана Владимировна»! Я буду прямые трансляции вести с твоих тренировок и Трусову подключать, тебе перед ней стыдно попой лед протирать. А то ты после тех соревнований, на которых Сашка у нас тут волосами своими ярче всех прожекторов светила, четверной нормально мне так и не прыгнул ни разу! И не надо мне ничего отвечать сейчас! Иди отдыхай, свободен, - Соколовская по-доброму взъерошила волосы Марка и ушла с катка. Кондратюк еще минуту постоял в своих мыслях и устало побрел в раздевалку. Взял телефон, телеграм взрывался. «Господи, ну что там опять?» Открыл чат. Брови медленно поползли вверх. «О-х-у-е-т-ь» Открывает диалог с Трусовой. Марк Кондратюк «Сашка, меняй срочно фамилию на Спирс или там Портман, смотри сама, что лучше звучит» Ответ приходит незамедлительно.

Саша Трусова

«А что моя прозаичная славянская уже вообще не катит?»

Марк улыбается. И скидывает 5 секунд видео, где их поймали в камеру в процессе прогулки по Тверской. Марк Кондратюк «Очень даже катит, как и ты свои программы – виртуозно и безукоризненно. Но папарацци нас ловят уже даже так, нужно соответствовать» И опять этот подмигивающий смайлик. Саша раз 17 пересмотрела этот коротенький отрезок видео. Она, конечно, мягко говоря, удивилась. Ее пугала порой собственная популярность. Вроде бы, всю жизнь к этому шла. Впахивала с детства как проклятая. И народная любовь – логичное последствие яркой спортивной карьеры. Но Трусова как будто до конца не могла договориться с собой. Не могла заставить себя так же непоколебимо и безупречно держаться на публике и под камерами, как та же Щербакова. И плохо себя представляла в амплуа Медведевой, которая профессионально блистала в СМИ. Саша понимала, что стратегически, скорее всего, она поступает сейчас неправильно: и надо бы на пике своей карьеры подстелить себе соломку из медийности, потому что спорт не вечен, и пока о ней все знают, надо нарабатывать публичный статус в информационном пространстве. И она старалась, правда старалась. Давала какие-то интервью, встречалась с поклонниками и училась принимать свою публичность. Но до конца побороть смущение и неловкость так и не получалось. Трусова злилась на саму себя, все ведь прекрасно понимает, окончательно переступить этот блок не может. Саша держала телефон с открытой перепиской в руках и не знала, что ответить.

Саша Трусова

«Офигеть. Дожили»

Только и смогла выдавить из себя она. И смайлик с удивленными глазами. Марк сидел в раздевалке и улыбался. Ему почему-то было ужасно смешно и хотелось балбесничать. Марк, в отличие от Саши, к публичности относился спокойно. Он уверенно держался под камерами и не тушевался на публике. Наверно, потому что не боялся сам себя и своих эмоций. Не пытался держать все под контролем и легко принимал альтернативное его представлениям и планам развитие событий. «Я могу как-то влиять на ситуацию? Нет. Ну а что я тогда буду волноваться?» Саша так не умела вообще. Малейшее отклонение от четко прописанного плана в ее голове и мир как будто становился опасным и потихоньку начинал рушиться. Трусова плохо умела расслабляться, а контроль отпускать – так это вообще что-то на грани фантастики. Марк получал удовольствие от жизни, делал то, что ему нравится и по-честному, вообще не особо парился. Саша ставила цели, достигала, ставила еще, прыгала выше головы, а удовлетворения по итогу не получала. Перегорала. Срывалась. Потому что проскакивала в погоне за достижением процесс, ожидая результата. А результат без удовольствия от процесса – пустота. Марк сидел в раздевалке на слегка пошатывающейся скамеечке с развязанными шнурками на коньках и читал комментарии под их с Сашей видео. Чего там только не было. Раз 7 их уже поженили, один раз спросили, когда Трусовой рожать, и примерно 894 раза в различных вариациях продекламировали, что они красивая пара. Марк смеялся. Как он сам обычно выражается: «угорал» - это будет более точно отражать всю суть ситуации. Собрался, сел в машину, включилось радио. Подозрительно знакомый голос доносился из динамиков. Разговор про собак. «Трусова, ты везде» - мысленно улыбнулся сам себе Марк. Достал телефон, снял кружочек в телеграм, где махал ручкой на фоне Сашиного эфира по радио. Ему нравилось провоцировать. Нравилась реакция людей на его откровенный стеб. Его вообще в целом, если выражаться честно, прикалывала вся эта ситуация с публичностью и известностью. Он грамотно высмеивал некоторые теории общественности. Марк медленно бродил по магазинам в своих мыслях. Выбирал подарок племяннику. Понятия не имел, что дарить мальчишке, всю голову сломал. В очередной раз достал телефон, чтобы посоветоваться по этому поводу с мамой, как ему на глаза попался кричащий заголовок. «Кондратюк и Трусова: когда уже будет признание?» И несметное количество их совместных фото и видео разных периодов. У Кондратюка в голове что-то щелкнуло. Он молча оставил тележку посреди магазина. Вышел. Вызывал такси. Как-то раз он невероятным образом достал через знакомых адрес Саши. После Олимпиады отправил ей огромный ярко-рыжий букет и рисунок с запиской. «Мне плевать на официальный медальный зачет. Ты была лучшая. Только такие как ты меняют мир» Саша тогда ничего не ответила и не написала. Она отчаянно соскребала себя с асфальта, пытаясь понять, как вообще жить дальше. Он знал. И ничего не ждал в ответ. Марк сел в подъехавшую желтую машину с нужным ему номером. -Если будет возможность, пожалуйста, можно побыстрее, я очень спешу, - вежливо попросил фигурист. Водитель молча и одобрительно кивнул. Но побыстрее не получилось. Московские пробки показали себя в ярком свете. Марк наблюдал, как зажигалась столица, через грязное окно. Когда уже будет весна? Он хотел как можно скорее ее увидеть. Он не думал. Не думал о том, что она может быть не дома. Не думал о возможном присутствии ее семьи. Не думал вообще ни о чем. Отключил мозг. Иначе он бы не решился. «Просто бери и делай. Всё» Такси медленно подъехало к пропускному пункту загородного поселка. На удивление парня, шлагбаум спокойно открылся. А он уже придумывал наполеоновские планы, как пробраться через охрану. Вышел из машины. Встал у забора. Выдох. Еще секунда. Звонок в дверь. -Кто там? – послышался логичный Сашин вопрос через домофон. -Открывай, – чуть осипшим от волнения голосом проговорил Кондратюк. Саша оцепенела. Несколько секунд пыталась осознать, но не добившись успеха, нажала на кнопку. Калитка открылась. Саша приоткрыла входную дверь и вышла в домашних шортах и короткой черной футболке на порог. Поежилась от ветра. Те секунды, пока Марк шел от калитки до дома, преодолевая всего несколько метров, Саша успела испытать все возможные в мире эмоции. От страха до предвкушения и наоборот. Фигурист неумолимо приближался ко входу в дом с очень сосредоточенным лицом. -Ты чего здесь де… - не успела договорить Трусова, как холодные мужские руки взяли ее за талию и буквально затащили в дом. Саша не успела вообще ничего понять, как Марк, прижав ее к стене, обрушился обветренными с мороза губами, на нее. Секунда, вторая. У Саши подгибаются ноги, но Кондратюк держит крепко. Кружится голова. А он целует. Отстраняется. Сашины глаза по 5 копеек и совершенно ошалевший взгляд. Он смотрит на нее чуть сверху, тяжело дышит и отчаянно пытается заставить сердце биться не так быстро. -Т.. ты чего? – не узнав сама свой охрипший голос, шепчет Саша. -Ну а чего они все? Пусть хотя бы повод будет, - прожигает взглядом Марк. Эти секунды лицом к лицу кажутся ему вечностью. Саша смотрит все так же ошалело. А потом, сама не зная, откуда в ней столько смелости, тянется к губам Кондратюка и робко касается их. Марк облегченно выдыхает и чуть ослабляет хватку на талии, забыв, что уж очень крепко сцепил руки. Нежно увлекает Сашу в поцелуй, аккуратно и бережно, касаясь своими губами ее. Непроизвольно чуть поглаживает пальцами кожу на спине между шортами и неприлично короткой майкой. Саша аккуратно кладет руки на его плечи. Марк отстраняется первый. Дышать уже вообще нечем. Она смущенно отводит взгляд вниз. Он прижимается своим лбом к ее. Никто не знает, что говорить. Только тяжелое дыхание и звон в воздухе. Саша очнулась: -Снимай куртку, пойдем в дом, - говорит она раскрасневшимися губами и аккуратно тянет за воротник его черную куртку вниз. Он цепляет ее за предплечье, не давая двинуться. Она вопросительно смотрит еще затуманенным взглядом. -А надо что-то говорить сейчас? – с непонятной эмоцией полушепчет Марк. Саша отрицательно качает головой: -Да нет. Зачем? И правда, зачем? Марк мысленно соглашается. Саша мимолетно проводит пальцами по его ладони. Щеки красные. Пытается не смотреть в глаза. Смущается. -Снимай куртку, проходи, - повторяет фигуристка, аккуратно выбираясь из цепкой хватки парня. Тот кивает и раздевается, следуя за Сашей на кухню. Она ставит чайник. -На улице опять такой дубак, будешь чай? -Буду, - на автомате соглашается Марк. Саша поправляет волосы, убирая от лица, шуршит упаковками сладостей на кухне. Марк стоит, облокотившись на дверной косяк. Наблюдает. Мысли все в разные стороны, сам ничего не понимает. Медленно подходит ближе, опирается на кухонную столешницу рядом с девушкой. Она поднимает на него взгляд и понятия не имеет, где она опять берет эту смелость. -Поцелуешь еще раз? – не узнав свой голос снова, спрашивает она. Уголки губ Марка стремительно ползут вверх. Улыбается. Как Чеширский кот. Сердце Саши падает с четверного тулупа в пятки. Быстро и гулко. Она уже собирается все переиграть и сделать вид, что ничего не было от страха. Но он подходит ближе, аккуратно берет ее лицо в свои ладони, большим пальцем поглаживает румяную щеку. -Конечно поцелую – шепчет он, приближаясь к губам Саши, -И не один раз. И целует. Медленно, осторожно, нежно. Стараясь не пугать напором. Аккуратно цепляется за ее губы и поглаживает пальцами шею. Саша вообще не соображает. Голова натурально кружится хуже, чем после самого комбинированного вращения в середине программы. Цепляется за его толстовку, судорожно сжимая ткань, чтобы хоть как-то устоять на ногах. Он чувствует, что у нее подкашиваются ноги и перехватывает за талию. Держит. И изо всех сил старается не позволить себе лишнего, касаясь голой кожи на пояснице. Отстраняются друг от друга. Саша рефлекторно прижимается щекой к скуле парня и гладится. У Марка перехватывает дыхание от щемящей нежности. Ну как можно быть такой сильной и такой трогательной одновременно? Трусова – феномен. Марк целует в висок. Прижимает к себе ближе. -И что теперь делать? – тихо шепчет в ухо Кондратюку Саша, обжигая дыханием. По телу парня бегут мурашки. -Ну, сейчас – пить чай, - улыбается ей в волосы Марк. Они весь вечер провели вместе. Нужно было учиться взаимодействовать по-новому. Притираться, привыкать. Саше было сложнее. Марк понимал и готов был дать ей столько времени, сколько понадобится. Сидя на диване перед телевизором, по которому фоном шел какой-то глупый фильм, и невзначай касаясь коленками, Марк показывал Саше фотки со вчерашней прогулки. -Вот эта вообще классная! – улыбнулась Саша, пока парень листал фотопленку. -Эта? – уточнил он, показывая ту, где они почти в обнимку стоят у светящегося ГУМа на Красной площади. Трусова положительно кивает. Марк смотрит на нее. И у него загораются хитрые искорки в глазах. Чуть склоняет голову на бок и продолжает смотреть. -Что? – удивленно вскидывает брови Саша. Кондратюк молчит и продолжает смотреть смеющимся взглядом. -Ну что, Марк? – уже сгорает от нетерпения девушка. Марк залезает на диван с ногами и приближается к девушке. -Устроим фурор? – заговорчески предлагает он, подмигивая. -Как? -Давай телефон! Саша недоверчиво смотрит на Марка. -Ну давай-давай! Трусова протягивает айфон парню и продолжает недоверчиво наблюдать. -Сейчас как выложим эту фотку одновременно, будет просто взрыв! – воодушевленно говорит он, уже перекидывая фотографию Саше. Парень переводит взгляд на нее и ни с того ни с сего вдруг спрашивает: -А в Бауманке учат таблицу умножения? Саша смотрит на него с недоумением: -Нет, Марк, ее изначально там нужно знать. -А, да? Ну и ладно, - делает вывод фигурист и возвращается к своему занятию по выводу публики из равновесия. Трусова улыбается. Смешной. Смотрит на него и невесомо проводит пальцами по его предплечью. Пусть будет так.