owchoice

каждый год я видел его летом в окне напротив дома моей бабушки. мы были знакомы в детстве, но со временем здороваться перестали. я все ждал, когда он скажет мне одно единственное "привет", а я улыбнусь в ответ, говоря точно такое же "привет". прошло столько лет, а я все пытаюсь дождаться этого слова. мы виделись исключительно летом потому, что я всегда был в городе, в последние классы переехал обратно, а затем и он поступил, тогда видеться мы стали еще реже. я приезжал сразу же, как начнутся каникулы, а он сначала к середине июля, а затем вовсе в только в августе. моя бесконечная влюбленность, которую я еще не осознавал шла слишком мучительно, и казалось, не собиралась уходить. мне 9 рики приносит вечером карты своего покойного дедушки, потрёпанную жизнью и уже практически не годную для игры, по вмятинами и перемешанным картам из другой колоды можно было сделать вывод, что они уже совсем старые. мой друг плоховато читал так как был младше год(ладно, совсем не оправдание, он просто плохо читал), поэтому я принялся совместно с фонариком разбирать крошечные буквы, а затем зачитывать их вслух. мы пытались разобраться, вроде в не очень сложных правилах, но играли, кажется, совсем неправильно. — вы чего тут делаете, малышня? - я увидел его улыбку, сверкающую в темноте. для меня она была будто звезда, ярче всех остальных. нишимура потер переносицу и заныл о том, что ничегошеньки не понимает, а я тихо засмеялся, встречаясь взглядом с уже взрослым парнем - ему было 14 лет, но выглядел на все 18 и мыслил так же. — карты значит. а не поздно ли? вон уже стемнело, а вы сидите, родители ругаться не будут? и правда, я совсем засиделся и забыл про родных. мне стало даже немного стыдно, но мое любопытство, когда он взял карты, перемешивая их словно магическим способом, в миг возрасло. его длинные пальцы, ловко передвигали карты, то и дело меняли их местами, а мы с рики заворожено, смотрели на это. мы сидели в парке, где сейчас уже совсем не осталось людей, но и найти нас было сложно, ведь ива закрывала нас от всего внешнего мира. маленькие веточки, иногда, касались нас и вызвали приятные мурашки. было совсем не страшно, ведь отсюда было видно все и вся, но не видно нас самих. это было наше место в котором мы находились большую часть нашего времени. как сейчас помню, мы играли в разные игры и представляли себя дином и сэмом винчестером. я естественно брал на себя роль дина, но знаете, этому придурку, купившему мятные сигареты она подходила немного больше, он был словно его копия. он курил их постоянно. — ничего сложного, у нас есть четыре масти, видите? сердечки - это черви, перевёрнутые черные сердечки - пики, а вот эти ромбики - бубни...так, как бы объяснить...цветочки? — цветочки? — да-да, малыш, цветочки, черные цветы, их зовут трефы. — два черных, два красных. — верно. теперь я перемешиваю карты, достаю верхнюю карту, вроде, восьмерка черви, а на нее всю колоду. она является козырем, значит в игре черви смогут побить любую карту. мы начали вместе играть, я даже умудрился пару раз выиграть. мой рот жил будто отдельно от меня, растягиваясь в улыбке сам с собой, лишь от мимолётной похвалы или просто взгляда. его сверкающие хитрые глаза, смотревшие в мою, пока маленькую душу. тогда я совсем не понимал, как сильно в них влюблюсь, как сильно буду желать того, чтобы они смотрели так только в мою сторону. рики жил не далеко, поэтому быстро побежал в сторону дома, где на тот момент царил траур. нишимура всегда молчал о своей боли, даже маленьким все равно держал все в себе. помню, как вчера, день, когда он рассказал мне о том, что его любимый дедушка умер. бедный рики плакал несколько часов, находясь рядом со мной. я не мог представить насколько больно терять близкого тебе человека, но чувствовал чужие эмоции всем своим телом. рики не хотел идти домой, ведь дома его начнут жалеть, напоминать и плакать, а он хоть и маленький, но лучше пойдет посмотрит мультик, возможно, будет плакать от скорби на середине, но к концу успокоится и уснет. мы пошли аккуратно к моему дому, который находился в двух кварталах от парка. я наблюдал за тем, как он пытается зажечь сигарету с каким-то мятным вкусом? я никогда не чувствовал такого приятного запаха, хотя все равно эта едкость существовала. мой отец курил что-то более тяжёлое, а вообще почему людям нравится курить? сколько лет прошло, а ответа я так и не нашел, хотя пробовал, но в моих воспоминания все ещё есть его краткое объяснение. — почему ты куришь? - как был наивным маленьким мальчиком, так и остался. грустно это. — чонвона, вот смотри, есть у тебя...скажем, бревна на спине и ты из-за них встать не можешь, убираешь одно, а кто-то уже положил на тебе два. я курю и сжигаю их, конечно, на мою спину их кладут все больше, ведь вырубка лесов никогда не прекратится, всем деньги нужны, за то лично для себя я все сжег. — но как одна маленькая сигарета может все сжечь? — мал, да удал в тот момент я почувствовал себя его главным фанатом, ведь я хотел мыслить так же красиво. я совсем не понимал о каких брёвнах он говорит, да и когда вырос , понял, что в сравнениях он был не очень. означало ли сжигание бревен, то что он сжигает свои проблемы? или может становится безразличным к ним? все делала одна маленькая сигарета. мне 12. я уехал в город на три года и из-за этого мы с рики начали видеться все меньше. мне правда было грустно, ведь там я не смог найти близкого своей душе друга. нишимура обещал познакомить с кем-то из его класса, а меня поглощала какая-то ревность. это же мой лучший друг, вдруг, переводясь обратно буду один? на нашем месте была кучка взрослых подростков? как глупо звучит, да, с фантазией, чонвон, у тебя было не очень. они посмотрели на меня таким убийственным взглядом, будто я зарезал всю их семью. пошли первые смешки, а маленький я продолжал стоять и молиться чтобы рики с сону шли как можно быстрее. громкая музыка била по ушам в этом месте, но они даже удосужились сделать ее потише чтобы я что-то сказал, а мне было страшно находится рядом с моей любимой ивой. — тебе чего, мелкотня? - глаза у этого парня были словно огненные. спустя семь лет я узнал, что вся его агрессия это все сексуальное насилие отца, которое, к сожалению, енмин не смог побороть, а затем умер от передоза. грустная у него история, я даже не обижаюсь на него за все эти побои на своем лице, ведь жизнь его наказала сильнее всего. — это..наше место! - я правда тогда думал, что мой писклявый голос и мое "наше место!" сможет исправить что-то, но в ответ услышал только смех. рики пришел в тот самый момент, приведя мальчика с милой улыбкой и невероятной аурой. он был на год старше и это все было конечно круто, но против шестнадцатилетних подростков число тринадцать ничего не означало. — было ваше - стало наше - никогда не понимал как джису смогла попасть в шайку наркоманов. — валите отсюда - енмин как лев, готовый разорвать свою жертву смотрел именно в мои глаза. — с таким удовольствием я могу сделать так же - в моих воспоминаниях поступок сону все ещё кажется очень геройским и правильным, тогда я понял, что рики нашел достойного друга. он взял сумку, ничего не подозревающей джису и высыпал все на землю, забирая от туда какой-то дешовый блеск для губ. — было ваше - стало наше. — ах ты. - енмин ощетинившись, направился прямо на меня, готовясь уже ударить, но чьи-то нежные руки прижали к себе так крепко и поглаживали по волосам успокаивающе. моя тревога прошла, когда передо мной явился он. я прижимался спиной к плоскомому животу, ведь только до него и доставал. кто же знал, что через каких-то шесть несчастных лет я буду прижиматься к его груди и чувствовать дыхание на своей коже ближе, чем это возможно — пак чонсон! - они шипели словно гиены на короля льва. стук моего сердца был сравним с часами в бабушкиной комнате, такими громкими и время там шло слишком быстро. я сдержал желание схватится за его руку из-за огромного страха, что сейчас меня ударят и потом я стану объектом школьных издевательств. рики тоже был напуган, хотя не показывал это, а вот сону был спокоен, как удав. этот человек никогда не переставал меня удивлять своей внутренней сдержанностью. внешне был таким милым, солнечным, но какая же огромная сила воли в нем таилась. лишь спустя год после знакомства я узнал, что ким перевелся в деревню из города, где процветал буллинг, поэтому сону научился себя защищать и не боятся травм. я хотел быть таким же, но в итоге был трусом, который всегда молчал. как же я ненавидел эту черту в себе, особенно в тот самый заветный момент. — чего тут происходит? - его руки покоились на моих плечах, аккуратно разминая их. я чувствовал себя защищённым, с ним можно было не бояться ничего и это я понимал еще в детстве. — не твоего ума дела, иди куда шел, папин сынок! - мне были непонятны все эти слова, лишь через пару лет ко мне пришло осознание насколько болезненным было это прозвище. у него была достаточно богатая семья по деревенским меркам, они имели статус, который требовалось поддерживать, но его отец явно перебарщивал с критикой в сторону своего сына. — нет, ребят, так мы диалог не построим. чего над детьми то издеваетесь? он ниже и младше тебя на целых четыре года, а ты с ними тягаться решил? соперника себе достойного не нашел? ну так давай со мной, я с удовольствием подерусь с тобой или испугался уже? — а папочка ругаться не будет? — если я тебя не уложу на лопатках, то точно поругается вот он - мой пример для подражания. он был для меня важной частью и я хотел быть на него похожим. именно из-за него я пошел на тхэквондо, ведь хотел так же круто уметь стоять за себя и своих близких. он столько раз выручал меня, когда я только учился, а потом видел, как я защищаю себя сам, и готов поклясться, ради восторга в его глазах я жил. помню поглаживания по голове и громкое "чувак, да ты вырос, ты молодец". — пошлите - так просто. он так просто взял и выгнал их с нашего места. рики вздохнул полной грудью, я буквально слышал, как у него перехватывало дыхание. — спасибо, конечно, но не стоило и сами бы справились. - буркнул себе под нос сону. — да, вышли бы инвалидами, если бы вообще вышли - мне стало даже смешно с этого высказывания, и ему тоже было смешно. этот прекрасный смех заставлял мое слабое сердце биться чаще. — если будут лезть, обращайся, обязательно помогу. - он потрепал всех нас по голове, задерживая свой взгляд на мне, а затем произнес. — не бойся, старшие тоже бывают не правы и ублюдками, знаешь ли тоже бывают. отвечай, ответишь пару раз и отстанут, а если руку поднимут, то значит слабые и глупые, особенно они, поверь, я дружил с ними и крупно пожалел. эти слова имели огромное значение для меня, я проникся каждым словом, а потом мои глаза увидели шприц в дереве. мне 15. каким же я был идиотом, господи, спаси от самого себя. всю жизнь меня дразнили из-за моего маленького возраста, но в тот год я вырос и стал не таким мелким, как раньше, даже вытянулся, на меня начали обращать внимание девушки. вообще меня никто никогда не интересовал, были какие-то мимолётные симпатии. нравилась мне одна девочка из начальной школы, вроде хаен ее звали. она отдавала мне яблоки, которые давали нам на завтрак и говорила, что раз я мужчина, то фрукты мне нужны чтобы быть крепким. еще джуен, она старшеклассницей была, вечно курила в туалете. не знаю почему она мне нравилась, на ее лице никогда не было эмоций, лишь один раз я увидел, как искренне она умеет смеяться. после этого момента вся моя симпатия прошла, ведь смех был не над чем-то, не смешная шутка, ситуация, а девочка с круглыми очками и веснушками на носе. я всегда умел анализировать людей, но мои детские влюбленности были в тех, кого я не мог прочесть и за частую все они были ужасными людьми. с самого первого дня лета, я ждал лишь одного человека. человека, который курил мятные сигареты. каждый вечер я ждал, что как обычно после гулянки он пойдет домой и я смогу первый раз попросить его поговорить со мной, но этого не произошло. рики уже начинал шутить про то, что я сталкер, и честно говоря, так себя и чувствовал, но мне хотелось совсем немного внимания, хотелось услышать его взрослые размышления о жизни, хотелось какого-то напутствия. шел июль, я точно был уверен, что он приедет в июле, но дождался я его лишь в августе. пока мое сердце жаждало поделиться душевным изменениями, взрослением, он вырос и стал настоящим мужчиной. представьте, час ночи, а я все сижу на старом покрывале, расстеленном около дома на траве, жду. вообще в это время я никогда не спал, поэтому с удовольствием проводил его на улице. уже холод начинал покрывать мое худощавое тельце и я собирался идти домой, но около моего дома показалась знакомая фигура. в нос ударил знакомый запах, а уши будто были набиты ватой. — и вот охото тебе сидеть тут жопу морозить? - бухтел как старый дед, в нем этого не отнять. — привет - глупо выдаю я. — привет, чонвон. - имя помнит, хорошо. — чего тут сидишь то? а вдруг маньяк какой-нибудь ходит, не страшно тебе? — не страшно, кому я нужен? - я продолжал издавать нервные смешки после каждого предложения. совсем разучился говорить с ним. — ну вот ты со мной сейчас говоришь, а вдруг я педофил какой-нибудь? — ты меня часто спасал не для того, чтобы в итоге стать педофилом, я так думаю. - в меня будто тысячу гвоздей забили. хотелось ударить себя по лицу от этой дебильной фразы. — никогда не доверяй никому, никогда не будь уверен на все сто, хоть на девяносто девять, но не сто, даже близкие люди могут оказаться маньяками, убийцами, да кем угодно. - я завидовал его жизненному опыту. — в этом есть смысл. — конечно есть, чонвона. я могу сотню раз тебя спасти, а потом воткнуть тебе нож и в спину, и в сердце, и в голову, тогда все забудится, понимаешь? он был прав в каждом слове. помню противное ощущение глупости и фраза, которая, как мне казалось, была переполнена фанатизмом от него. я не хотел никогда признавать того, что для меня он и в правду был словно известная личность, последняя заезда на тусклом черном небе. — понимаю. - он наконец-то докурил сигерету и кинул ее куда-то в траву. — ну молодец, умница тогда. - я сильно вздрогнул, когда его рука вдруг крепко обняла меня за плечи. было очень тепло. — такой большой стал, признавайся, девушка уже есть? ты, наверное, популярен, как я в свои годы, красивый и романтичный, девушкам такие нравятся. — нет, совсем нет, хен. — или тебе парни нравятся? этот вопрос поставил меня в ступор в тот момент. я не знал, как отвечать, ведь не думал о своей ориентации серьезно. енмин часто распускал разные слухи о моих предпочтениях в прошлом и это очень влияло на отношение других ко мне, но так как я уже знал, как заступаться за себя, то ему всегда прелитало. сону и рики, когда подрасли тоже стали острыми на язык, поэтому никогда не упускали возможности сказать пару едких слов. все было взаимно, мы портили друг другу школьную жизнь. я тогда впервые начал рассматривать парней, как своих партнёров. еще мешал факт родителей, которые не могли воспринимать однополую любовь, они родились в деревне, где это не могло восприниматься хорошо. — не думал об этом. — в отношениях тоже никогда не был, не целовался, про секс даже спрашивать не буду. я другим был, легкомысленным. — откуда ты... — да у тебя на лице написано, что ты девственник. — я считаю, что пятнадцать лет это не тот возраст, когда нужно прыгать в постель, да и вообще отношения мешают учебе. - он хрипло захохотал на мое высказывание, а меня аж дернуло от испуга. — малыш, ты совершенно прав, но когда влюбишься, то тебе будет плевать на все свои правила, принципы. мне так мама говорила. — хен, а ты любил когда-нибудь? — нет, наверное. — но у тебя столько девушек было. — с чего ты взял? — да по школе с тобой многие ходили, директор кан тебя застукал с...джиын? — чонвона, запомни одну важную вещь на всю жизнь и повторяй моих ошибок. любовь длится не один день, они долгая и тягучая как болото, а рядом со мной было много девушек и ни одну я не любил. они все были мимолётным увлечением, я был честен в своих намерениях, в своих действиях. всегда в самом начале говорил "мы сделаем это потому, что ты хочешь, но никакой ответственности за твои чувства брать не буду", кто-то давал пощечины и уходил, кто-то был согласен на все, пропуская мимо ушей, а кто-то был таким же, но одноразовые связи не есть хорошо, лучше все по любви, поэтому делай все, как сердце говорит, а не член. — твой подход лучше, чем давать ложные обещания, а потом ломать. — возможно, но потом секс стал чем-то грязным и я не знаю как люди занимаются этим с любовью, но могу быть уверен, что эффект совершенно другой. — ты прав, все с человеком, которого любишь становится особенным. — тебе же пятнадцать, да? — а тебе двадцать, да? — пять лет разница. у меня в твои пятнадцать первый секс случился и это было неплохо? — хен, ты бисексуал? — да, мой первый раз был с парнем...с другом давним. — мне только девушки нравятся, но к парням отвращение не имею, за то моя семья имеет. — чонвона, выбирать надо сердцем. не важно, парень или девушка, если ты любишь человека и он тебя, то вы должны быть рядом. вот знаешь, есть такие книги, где герои расстаются из-за этих рамок, потом живут всю жизнь несчастные, а когда встречаются вновь, у всех семья, дети и все бояться быть рядом с тем, кого действительно любишь, приписывая себе какой-то сраный долг. я бы бросил все это ради любимого человека...точнее не делал бы детей с нелюбимой девушкой, не женился бы, просто был бы один и добивался своего счастья, если оно взаимно. - меня поражал этот человек, его ум был превосходен. — ладно, холодно и поздно, домой давай иди, а то родители по ушам дадут. — спасибо, хен - он резко поднимается, а я пытаюсь вспомнить слова благодарности, поэтому мое "спасибо" вышло смазанным — да не за что, чонвона, сладких снов. - я смотрел на его спину с печальной улыбкой, так и не ответив на его ночное пожелание мне. он сказал слушать сердце, сегодня оно умоляло взять, хоть какие-то контакты, но как я мог? ему все двадцать, а я пятнадцатилетний малолетка. мое сердце не соврало. больше тем летом я его не видел. как сквозь землю провалился. мне 17. нету. просто его не было. я мечтал показать ему то, насколько вырос и что теперь совсем не тот маленький мальчик. в прошлом году он не приехал из-за учебы и работы в америке, а в этом то что? мама недавно сказала, что он перестал брать трубки. его мать стала ходить в церковь каждый день, а отец резко запил. все говорило о самом плохом исходе. — хороший парень был - вздыхает рики, раздавая карты на троих. — он жив, если бы умер по деревне бы такой шум прошёлся - естественно я не верил, но рики продолжал спорить. — в этой америке он и передозировку получить мог, убить, опасно же! - я не хотел его слушать, но где-то глубоко понимал, что он прав. — жив. - сону был подозрительно тихим сегодня, не таким едким. наверняка он чувствовал мой проницательный взгляд и уходил от него каждый раз. — а ты знаешь что-то? - нишимура ловил мои мысли за хвост и знал точно, что я хочу спросить, но не рискую. — знаю. с ним сонхун разговаривает часто по телефону. - я сдвинул брови к переносице. сонхун? да быть такого не может, они конечно дружили, но чтобы общаться до сих пор. еще больше меня удивило то, что пак рассказал это сону, ведь как только стали сводными братьями, то начали ругаться словно кошка с собакой. потом я понял откуда появилась эта близость... — вы с ним как кошка с собакой, он же давно уехал, как вы могли связаться? - я разделял возмущение рики. — приезжал недавно, разговор подслушал. что за допрос ебанутый? вы мои друзья или сотрудники милиции? — господи, прекрати бухтеть, тут главный фанат его сидит, уже загорает от нетерпения — да не фанат я, рики, черт бы тебя побрал! — а кто? для тебя его слова значат больше, чем наши сону. — заткнитесь, заебали. я рассказываю один раз, кто не услышал, тот не услышал.- у кима был довольно скверный характер, но он делал его собой. — он не хочет родителей видеть, они видимо сильно поругались и теперь отказывается вообще с ними встречаться. — вот дерьмо, они его так любили, обеспечивали — обеспечивать не равно любви, рики. есть что-то что мы не знаем — это их семья, мы не имеем права в нее лезть, поэтому закроем тему - последнее слово было за сону и я был этому вполне рад. пак чонсон - он. где ты? мне 18. я видел его широкую спину в окне второго июня.