Убийство на винокурне «Рассвет»

      Допрос подозреваемых продлился несколько недель, хотя мог уложиться в меньшие сроки. Но даже в плане Кэйи, который всегда считался мозгом, существовали изъяны, из-за чего всю последовательность действий приходилось постоянно корректировать, сбиваясь с графика, что, стоит подметить, сильно злило обладателя повязки, хоть он и не привык признавать это.       Его пунктуальность в некоторых деталях была достойна уважения, и Рагнвиндр не мог не признать неплохой работы капитана. В диалоге, веди он его сам или кто-то другой, Кэйа словно читал человека, как открытую книгу, подмечая малейший дрогнувший мускул, чтобы увести разговор в нужное русло и надавить так, что вся правда становилась явью.       — Чудо какое-то, Вы выяснили всë за десять минут. На такое, разве что Бездна способна, — имел неосторожность отшутиться Дилюк, не понимая, зачем вообще сделал комплимент Альбериху.       — Разве что в Бездне, — вторил тихо Кэйа и молчал весь следующий путь.

***

      Огромными совместными трудами список подозреваемых значительно сузился, а из неопрошенных остался только один человек. Увидя его имя в списке, Дилюк даже, по началу, возмутился. Но пораскинув мозгами решил, что спросить Эльзера, где он был во время убийства лишним не будет.       Винокурня была отличным местом для данного допроса, и Дилюк любезно согласился пустить Кэйу на порог здания.       — Давненько я тут не был, — улыбнулся он в своей манере, скользя взглядом по родным стенам. — Совсем не изменилась.       Пройдя чуть дальше, он заметил знаменитую вазу.       — О! Так Вы всë-таки еë оставили! Мда уж, она совсем не подходит к интерьеру. Почему Вы не убирëте еë?       — Всë жду, когда горничные еë уронят.       — Какой Вы грубый, Мастер Дилюк!       Но их разговор прервал голос ещë одного мужчины.       — Вызывали, Мастер?       — Да.

***

      Расположившись за столом кабинета Дилюк спокойно начал допрос, ответив на удивление Эльзера, что это просто формальность. Альберих же остался у дверного проëма, облокотившись плечом о шкаф.       По началу всë шло, как выразился Кэйа, скучно: обычные вопросы, обычные ответы. Но внимательный сыщик обязательно заметит путаницу в показаниях подозреваемого. То он скажет, что шëл на встречу с другими виноделами, то резко вспомнит, что эта встреча отменилась и в итоге он пошëл в таверну за документами, то по дороге он заметил, что солнце заходило за горизонт, хотя в ночь убийства небо было непроглядно облачным.       Все эти недоговорки навели капитана кавалерии на очевидные мысли.       — Так. Мне всë понятно, — он хмыкнул, приближаясь к столу, чем заставил занервничать Эльзера. — Честно? Ваши товарищи описали эту ситуацию, совсем по-другому, нежели вы, это подозрительно, не находите?       Эльзер забегал глазами по кабинету, словно искал поддержки от любого предмета.       — Сэр, я рассказал всë, что знал.       — И перепутали несколько показаний, Вам есть что скрывать?       — Нет!       — Так скажите прав-, — чуть ли не навис над Эльзером Кэйа, но договорить ему не дали.       — Довольно!       Дилюк, наблюдавший за психологическим давлением на своего сотрудника разозлился. — Человек на нервах, не видите, что ли!? — он повернул голову к Эльзеру и смягчил тон. — Можете быть свободны.       — Но я не закон-       — Я сказал он свободен!       Кэйа обиженно заткнулся, а мужчина поспешно откланялся, извинился и вышел из кабинета.       — Что это было!?       — Он что-то скрывает. Его поведение подозрительно.       — С таким давлением у Вас все будут с подозрительным поведением!       — Но он путал показания.       — Человек переживает утрату!       — Я опираюсь на факты, а не на личные переживания.       — Работники винокурни — проверенные временем люди. Им алиби создам лично я!       — И снова Вы опираетесь на личное. Предатели могут быть где угодно.       — Если предателем оказались Вы, это не значит, что все люди такие! — не выдержал Дилюк, и даже поднялся, заставляя капитана машинально сделать пол шага назад, и так же быстро совладать с мелькнувшим в глазу страхом, от чего градус понизился не только в его тоне, но и, кажется, в самом помещении.       — Я отстраняю Вас от расследования.       — Ну уж нет, уверяю Вас, этим делом Вы заниматься не будете.       — В таком случае, прощайте.       И он ушëл с тяжëлым сердцем и такими же тяжёлыми мыслями.