Божье благословение

      Мир, в котором живёт Яков, отвратителен. Он омерзителен от широких улиц с снующими по ним людьми до вечно облачных небес, обрушивающимися на землю сильным ливнем. Безобразный мир, в котором живёт Яков, — кошмар, полный людской боли, к которой все относятся с безразличием, бросают короткое «значит, заслужил». Скверный мир, в котором живёт Яков, проклят гнусными, высокомерными богами.       Каждый человек в этом мире носит метку, въедающуюся под кожу вечной болью, — личное проклятье. Кому-то повезло: метка на удачном месте, её не видно и она не причиняет лишних неудобств. А кому-то, как Якову, нет.       Витиеватая розовая метка на тыльной стороне ладони порой выворачивала Якова наизнанку от боли. В отвращении мужчина закрывал рисунок на коже плотной тканью тёмно-серых перчаток, чтобы не видеть клеймо, напоминающее о прогнившем мире. Но метка вечно была рядом, она сводила правую руку в судорогах и заставляла ронять вещи. Постоянно напоминала о себе ноющей болью, от которой во время приступов хотелось выть волком.       Мужчина искренне не знал, какому богу успел насолить с рождения и чем, но искренне ненавидел каждую частичку этого мира. Особенно богов. Этих напыщенных лицемеров, которые вдруг решили награждать детей болью неизмеримой силы во благо. Глупые люди вокруг сочиняли легенды и оправдывали свинство богов наказанием за прошлое, но, как бы ни копался Яков в истории, он не нашёл причины. Все люди были прокляты, и показывать метку считалось постыдным, мерзким. Постыдно было говорить, насколько сильную боль она причиняет.       Мужчина натянул маску посильнее, с прищуром рассматривая ливень. Яков думал, что успеет добежать до магазина и вернуться домой, прежде чем снова ливанёт, но, к сожалению, не успел. По такой погоде идти домой было не самой хорошей идеей, к тому же на дворе медленно холодало, и простыть было достаточно просто.       Мужчина сморщился, перехватывая пакет с покупками в левую руку, правую свело в очередной судороге. Рядом кто-то щёлкнул зонтиком, раскрывая его. Взгляд Якова непроизвольно скользнул в бок. Одетый достаточно легко для поздней осени мужчина перевёл на него взгляд карих глаз с алой искрой. Выразительные черты лица незнакомца были приятны глазу, а волосы покрашены в персиковый оттенок. — Хороший день, не правда ли? — Незнакомец широко улыбнулся, совсем не сочетаясь с окружающей атмосферой мрачности. Яков поднял брови, не ожидая, что с ним заговорят. — Ни капли. — Яков перевёл взгляд на ручьи, текущие по дороге. — От чего плохой? Дождик идёт, хорошо же. — Чужой ответ заставил хмыкнуть, редко такие оптимисты встречаются в этом мире. — Он уже несколько месяцев идёт. — С иронией отметил Яков, опуская пакет на пол, покрытый белой плиткой, и начиная потирать руку, на которой стояла метка, в попытках облегчить болезненное состояние. — Наоборот, скорей бы закончился. — Тоже хорошо. Знаете, мне нравится цитата Вивиана Грина: «Смысл жизни не в том, чтобы ждать, когда закончится гроза, а в том, чтобы учиться танцевать под дождем». — Мужчина с особенным довольством кивнул своим словам. — Танцевать под дождём так себе аттракцион. — Хмыкнул Яков, рассматривая внезапного собеседника. — Да и при чём тут смысл жизни? — А вы когда-нибудь пробовали? — Поднял искрящийся взгляд незнакомец, проигнорировав второй вопрос. — Нет. — С небольшим недоумением ответил Яков. — Тогда, может, стоит попробовать? — Азарт, вспыхнувший в чужих глазах, заставил Якова тяжело вздохнуть. Обычно мужчина не был рад таким знакомствам, но в этот раз человек перед ним заинтересовал. Была у него какая-то особая притягивающая аура. — Не думаю, что это хорошая идея. — В ответ послышался щелчок, незнакомец закрыл зонтик. — Станцуем? — Улыбнулся мужчина, подавая Якову руку. — Прямо сейчас? — Выгнул бровь Яков и покачал головой, в мыслях отмечая, что танцевать с мужчиной такое себе удовольствие. — Я не умею танцевать. — Я поведу танец. — Настойчиво продолжил незнакомец, выходя из-под козырька. — Кто не рискует, тот не пьёт шампанского!       Яков некоторое время смотрел на протянутую руку, обдумывая предложение. Ситуация казалась абсурдной. Незнакомый человек предлагает станцевать под дождём. Отторжения это предложение не вызывало, однако мужчина всё равно хотел отказать. Не дело танцевать с незнакомцем — Якову ещё не совсем мозги отбило. Правда, ответить ему так, в конце концов, и не дали: дёрнули на себя, заставляя выйти под ливень.       Яков вскрикнул от неожиданности, тут же вздрагивая от холода и недовольно смотря на незнакомца. Тот, видимо, не замечал подпорченного настроения мужчины, посмеиваясь. Ноги у Якова сразу захлюпали, волосы промокли, и одежда следом. Недовольно проведя рукой по волосам, вороша мокрую чёлку, Яков фыркнул. — Это был ужасный поступок. — Покачал головой мужчина, осуждая незнакомца. — Настолько ли? — Якову в ответ задорно рассмеялись. Незнакомец подхватил мужчину под руки и закружился, раскручивая следом и Якова. — Смотрите, а всё ведь не так плохо, да?       Яков чуть не упал, по инерции побежав следом. Незнакомец подхватил его за талию действительно, начиная вести танец, похожий на вальс. Несколько старомодно, но Якову ничего не оставалось, кроме как позволить незнакомцу такую вольность. Его хватка была слишком крепкой, и плюхнуться в лужу, пытаясь вырваться, Яков не горел желанием. — Всё настолько плохо. — Недовольно булькнул Яков, уже более уверенно следуя за партнёром. — Я промок и мне холодно… — Ботинки хлюпают, голова кружится. — Передразнил незнакомец, показывая язык возмущённому такой наглостью Якову. — Да бросьте, попробуйте забыть об этом. — Это невыносимо, отпустите. — Хмуро пробубнил мужчина, но его только сильнее закрутили в танце. — Молодой человек! — Меня зовут Вальтер. — С улыбкой представился мужчина. — Постарайтесь не думать ни о чём. Мы просто танцуем.       Якову не дали ответить: снова дёрнули на себя. Под ногами плескались лужи, обувь жалобно хлюпала, грозясь расклеиться. В какой-то момент Якову действительно удалось уловить ту тонкую нить удовольствия от танца, про которую говорил его собеседник. Вальс кружил голову, заставляя подхватывать ритм с хлюпаньем ботинок и вращаться под дождём. Мир медленно переставал существовать, оставляя место давно отодвинутым в сторону мечтам. Партнёр уверенно вёл танец, выбивая из головы ненужные мысли. Сердце гулко стучало в груди, а холодный воздух обжигал лёгкие. Проходящие мимо люди, жмущиеся под зонтиками, косились на странную парочку. Подобное зрелище в этом мрачном мире было редкостью…        Удовольствие от танца было прервано острой болью в руке. Клеймо снова дало о себе знать, пуская судороги и стирая безмятежность с лица мужчины, возвращая его в мрачную реальность дождливого города. Яков остановился, сжимая в кулак ладонь на чужом плече. Вальтер тоже остановился обеспокоенно спрашивая: — Что случилось? Вы в порядке? — В ответ на слова растерянного мужчины Яков цокнул, кратко поясняя ситуацию. — Божественная метка. — он отстранился от Вальтера, потирая разболевшуюся руку. — Мне пора. Спасибо за танец. Было неплохо.       Вальтер растерянно посмотрел на вновь хмурого мужчину. Мимолётная расслабленность, которую удалось выманить на поверхность, бесследно исчезла с чужого лица. Она сменилась на тяжёлую мрачность, которую так хотелось убрать танцем. Вернулись к тому, с чего начинали… — Я провожу. — Вздохнул Вальтер, наконец чувствуя вину за свой импульсный поступок. — Мне всё равно некуда торопиться. — Как благородно. — Проворчал Яков, косясь на нового знакомого. Зайдя под козырёк, он разворошил мокрые волосы. — Хотя бы дойдёте под зонтом. — С запинкой заметил Вальтер, неуверенно раскрывая зонт и протягивая мужчине. — Вовремя вы спохватились. — Хмыкнул Яков, подхватывая пакет с продуктами. — Нет надобности. — Может всё-таки стоит? — Под взглядом собеседника Вальтер стушевался. Яков прошёл мимо мужчины даже не прощаясь, проигнорировав обеспокоенные слова, кинутые в след. — Ну хоть зонт возьмите!       Верно. Знакомство было крайне… Нестандартным. Яков даже не мог подобрать правильных слов для описания произошедшего. Было ясно только одно: этот неисправимый оптимист, Вальтер, крайне харизматичный и притягивающий. Очень необычный для серого мира. Кажется, ему повезло:метка редко давала о себе знать, не омрачая представление о мире вокруг.       Вернувшись домой, Яков тяжело вздохнул, решая, что сейчас нужно принять горячий душ. Возможно, даже немного подольше поотмокать в тёплой воде. А ещё нужен горячий чай с мёдом и тёплая одежда. Проще говоря, требовалось принять меры против заболевания, коим грозило времяпрепровождение под дождём.       Мокрая одежда была снята ещё на пороге и тут же закинута в корзину с грязным бельём. Включив электрический чайник, юноша сходил за сменной одеждой и отправился в ванну. Мысли были заняты невольным самоанализом. Яков никогда бы не подумал, что способен на такой импульсивный поступок, даже если учитывать инициативу Вальтера во всём этом. Взгляд пусто скользил по синему кафелю.       Горячая вода привлекла внимание Якова, помогая выйти из раздумий и настроить температуру. Она всё ещё обжигала, но была как раз в пору. Мужчине нравилось ощущение, когда горячая вода пощипывала кожу. Хотя, может, и не совсем нравилось… Заткнув пробкой отверстие, мужчина с тяжёлым вздохом уселся под горячий душ, скользя незаинтересованным взглядом по стене, крану и белой ванне.       Мысли тяжело укладывались в голове, не желая становиться по полочкам. Периодически мысли совсем исчезали, оставляя Якова наедине с шумом воды. Ванная медленно наполнялась, за чем наблюдал его пустой взгляд. Слабо махнув рукой, Яков послал волну, которая, ударившись о бортик ванной, выплеснув часть на пол, вернулась обратно… Вылезать из объятий горячей воды мужчина не хотел, прикрывая глаза и ощущая лёгкую сонливость. От неё тошнило, но она была приятна.       Яков уже встречал таких людей, как Вальтер, и никогда ещё такое знакомство не заканчивалось для него хорошо. Такие люди были слишком активными и жизнерадостными, раздражали вечной улыбкой. Рядом с такими даже находиться было невыносимо. Правда, разум напомнил о харизматичной ауре Вальтера, уже выделяющей этого человека из группы позитивных экстравертов. В любом случае, зачем так много думать об этом, они больше не встретятся.       В принципе, если говорить об импульсивных людях, не раздражала его Руф, старая подруга. В её случае была не слепая оптимистичность, хотя и на реалистку девушка с трудом тянула, чего не сказать о их общей подруге Хельге. Холодной, неприступной и прямолинейной. Но даже она позволяла себе вдоволь помечтать и озаботиться исполнением своих грёз, чего не скажешь о пессимистичном Якове.       Мужчина был единственным, кто не позволял себе мечтать, считая это бессмысленным занятием. Каждый раз, когда мысли о возможном счастливом будущем настигали его, боль в метке обрезала положительную мысль, не позволяя ей развиваться и услужливо напоминая, как отвратителен этот мир. Насколько прогнило всё вокруг. Насколько омерзителен Яков и что он недостоин таких простых счастливых мыслей.       Мужчина вздрогнул, поведя плечом, чтобы избавиться от фантомного ощущения грязи, окутавшей его с новой мыслью о окружающем мире и самом себе. Тяжело вздохнув, Яков поднялся с намерением вымыть голову. Шампунь приятно пах, но Яков поморщился, вспенивая его в волосах. Яков уже давно не мыл голову, из-за чего появилось много перхоти. Да и сам волос замусолился, став жирным. Стоило бы и тело потереть мочалкой, но сил на это не хватало.       Вообще, особой пессимистичностью отличался в их компании Вольфганг, муж Руф и лучший друг Якова по совместительству. Писатель вечно загонялся по пустякам, смотря на вещи исключительно в плохом свете. Его произведения всегда были несовершенны, а в жизни из хорошего случилась только Руф. И та периодически заставляла его стучаться в дверь Якова, чтобы поведать о тяжести семейной жизни…

***

      День медленно подходил к концу, мужчина взял с полки книгу в сером переплёте, готовясь посвятить вечер и часть ночи культурному просветлению своего разума.       Читать Яков искренне любил и часто жертвовал своим сном в пользу этого занятия. Это нередко слегка отвлекало от боли и позволяло окунуться в интересный анализ персонажей, мотивов и происходящих событий. Было приятно обдумывать разного вида мелочи, которые касаются этой книги. Мужчина прикрыл глаза, вальяжно раскинувшись на удобном кресле.       В чтении Якову нравилось всё: шуршание страниц, приятная на ощупь обложка, запах, атмосфера, процесс. Многие представленные в книгах миры были без меток, причиняющих здесь невыносимую боль. Даже если мужчина не позволял себе мечтать, читать про чужие «мечты» было увлекательно и крайне необычно. Все представляют мир без меток по-разному. Кто-то, например, считает, что люди были бы счастливы и свободны. Мрачная атмосфера бы исчезла, и никто бы больше не страдал. А кто-то думает, что люди нашли бы себе другие проблемы и страдали от них. И Яков не знал, с чем согласиться. Хотелось верить в утопию, однако вторая версия звучит намного правдоподобней.       Но больше всего притягивали внимание те книги, где главные герои противостояли богам в попытках восстановить справедливость. Наблюдать за происходящим в рамках реального мира тоже крайне интересно и очень даже приятно. Особенно если книга не содержит метки «Антиутопия». В светлых мирах было что-то особенное. То, что останется только на страницах.       Вольфганг называет это особым способом Якова мечтать, и в чём-то тут можно согласиться. Невозможно перестать думать о будущем… О возможном счастливом развитии событий и… Мужчина вздрогнул, мотая головой из стороны в сторону и прерывая поток своевольных мыслей, сосредотачиваясь на тексте. Яков ведь действительно мечтает через книги. Через книги мстит богам и наблюдает за жизнью без вечной боли. Он живёт через книги, но не хочет этого, отвергая свои собственные мечты и потребности. А Яков чего-то хочет?       Клеймо в современном мире воспринималось «божьим благословением», которое карало всех соразмерно грехам этой жизни. Но, чёрт возьми, как бы Яков не пытался, не может понять, каковы грехи трёхгодовалого ребёнка, получающего клеймо. Бред… Все местные устои конфликтовали друг с другом, создавали истресканную картину мира, будто целый кусок истории вырезали и выбросили в небытие.       Нехватка исторических пазлов уже поднималась некоторыми профессорами, но раз за разом мнение большинства давило их исследования на корню, мешая добраться до истины, а самые настойчивые пропадали без вести. Попахивало какой-то всемирной тайной, но лезть в это дело было бессмысленно. Правда в этом мире слишком эфемерна, непостоянна, её невозможно достать и потрогать, да что там, на неё невозможно даже посмотреть.       Яков закрыл книгу, понимая, что сегодня сосредоточиться на тексте не получится. Внимание слишком рассеянное, а мысли мечутся из одной стороны в другую подобно маленькому ураганчику. Книга была отложена на журнальный столик до лучших времён. За окном уже смеркалось, по стеклу тарабанили крупные капли дождя. Но Якову, на удивление, это даже нравилось. Казалось, плохая погода никогда не закончится, но иногда солнце все-же выглядывало из-за туч. В такой пасмурной погоде уже не было плюсов, она приелась, но, может быть, мужчина был слишком критичен.       Яков подпёр щёку рукой, хмурясь. Правую, покоящуюся на колене, снова свело судорогой, заставляя скрипеть зубами. Порой приступы были слишком сильными, заставляли прижимать руку к себе и сжиматься калачиком, подвывая от боли. В «божьем благословении» не было абсолютно ничего хорошего и приятного. Все поиски Якова избавиться от метки не одобрялись обществом и заканчивались одинаково безуспешно. Книги из библиотеки, интернет-ресурсы. Не было ни единого источника со стопроцентной достоверной информацией. — Отвратительно. — Прокряхтел мужчина, разминая руку, чтобы судорога скорее прошла, хотя по ощущениям лучше не становилось.       Дверной звонок затрезвонил, сообщая о нежданных гостях. Недовольно засопев, Яков поднялся, направляясь к двери как можно тише, и посмотрел в глазок. На пороге стояли недовольная Руф и уставший Вольфганг. Решая не гадать, каким ветром этих двоих занесло к нему без предупреждения, Яков помахал болящей рукой, будто в попытке стряхнуть боль, и отпер дверь, впуская гостей. — Ты почему на звонки не отвечаешь? — Руф не успела войти, как на Якова тут же обрушились возмущения. — Ты хоть знаешь, сколько мы пытались до тебя дозвониться? — Даже знать не хочу. — Цокнул мужчина, пожимая руку Вольфгангу и отходя в сторону, позволяя войти. — Каким ветром вас занесло ко мне? — Знаешь, если бы ты брал трубку, то знал! — Разуваясь, оповестила девушка. — Ты без нас и стухнуть тут можешь. — Мы просто так зашли, на огонёк. — Наконец пояснил ситуацию Вольфганг, вешая пальто и потягиваясь. — Ага, дома нечего пожрать. — Расшифровал чужие слова мужчина с ухмылкой. — И вы пришли объедать меня. — Ну ладно тебе, не злись. — Хлопнула приятеля по плечу Руф и поправила причёску. — Ты вкусно готовишь. — Зато у тебя всё сгорает. — Отрезал Яков, опираясь спиной о стену. Гости были внеплановыми, отчего хотелось их выставить за дверь с лучшими пожеланиями. — Недавно у неё получилось приготовить омлет. — Заметил Вольфганг, поправляя очки и получая тычок в бок от жены. — Ого, не сгорел? — Хмыкнул Яклов, кивая в сторону кухни гостям. — Не верю, что-то точно было не так, верно? — Ну, пересолила немного. — Недовольно ответила девушка, косясь на друга, который больше походил на гадюку с неиссякаемым ядом. — Тебе что, опять погода настроение испортила?       Яков, на удивление, задумался, отводя взгляд куда-то в стену. Раньше он всегда нелестно отзывался про дождливую погоду и, чаще всего, именно этот аспект сильнее влиял на его настроение. Вольфганг вскинул брови, переводя взгляд с жены на друга. Задумчивость Якова казалась какой-то слишком мягко-мечтательной, несвойственной его пессимистичной натуре. Но даже впав в это странное состояние, он быстро вернул свои мысли в привычное русло, отказываясь от столь уязвимого состояния. — Не думаю. — Наконец ответил Яков, проходя на кухню. Довольный вид резко контрастировал с привычной хмуростью.       Руф с Вольфгангом переглянулись. Девушка пожала плечами удивлённо. Даже мимолётное отдалённо-мечтательное выражение лица у Якова было чем-то непривычным и совершенно не вписывающимся. Будто чужим. — Так, что у нас в меню? — Руф с улыбкой зашла на кухню следом за хозяином квартиры, вальяжно усаживаясь на стул. — Наглости вам не занимать. — Хмыкнул Яков, отворачиваясь к сковородке на плите и прикрывая глаза. — Ну, мы не совсем с пустыми руками. — Вольфганг порылся в пакете, который потащил с собой в кухню под осуждающий взгляд жены.       Под равнодушный взгляд Якова на стол выгрузили пакет шоколадных конфет и пакет с кофейными зёрнами. Последнее хозяина квартиры заинтересовало гораздо больше, на первый взгляд. Сладкое мужчина не очень любил, точнее, не хотел любить. Тем не менее его друзья всегда замечали, что конфеты мистическим образом исчезали, если оказывались рядом с Яковом. — Есть плов. — Более радушно отозвался подобревший мужчина, оценивая его количество. — На вас, проглотов, хватит. — Какой ты добрый. — Хмыкнула девушка, потягиваясь. — Мы ещё по одному делу заскочили, не только похавать. — Ну и что ещё могло вас ко мне перевести? — Накладывая в тарелки плов, незаинтересованно спросил Яков и невольно залипнул на рис. Голоса начали доноситься как из-под водяной толщи. — Яков! — Грозное восклицание Руф заставило вздрогнуть и обернуться. Девушка хмуро рассматривала друга. — Ты опять нас не слушал! — Тише, ничего страшного же не случилось. — Успокоил жену Вольфганг. — Яков, всё хорошо? — Как обычно. — Отрезал тот, поджимая губы. За такие выпады из реальности было немного стыдно. — Так о чём вы говорили? — Моя книга стала бестселлером. — Воодушевлённо начал Вольфганг рассказывать о достижениях вторым кругом, и Яков с облегчением заметил, что его друг не загоняется по поводу своих творческих способностей, хотя бы сейчас. — Надо же, мои поздравления. — Тарелки с пловом отправились на стол. Больше всех еды ждала Руф, даже не скрывая своей наглости. — Это та книга о вечности бытия? — Спасибо. — Вольфганг в смущения поднёс кулак к ко рту, прочищая горло и по старой привычке поднимая острые плечи. — Да, это она. Спасибо за еду. — В честь такого события мы хотим устроить небольшой праздник. Там будут коллеги Вольфи, родаки, и тебя позвать хотим. Ты тоже внёс свой вклад, вправляя этому идиоту мозги вовремя. Жаль только, что Хельга сейчас на море умотала. — До сих пор не могу представить, что она там забыла. — Цокнул Яков. Погода возле моря была едва ли не хуже, чем здесь, однако свободолюбивая натура их холодной подруги вечно тянулась в какие-то путешествия. Например, летом, когда впервые за долгое время выглянуло солнце, девушка, никого не предупреждая, села в машину и, почти без вещей, отправилась в путешествие, навстречу закатному солнцу. — Ну, её всегда было сложно понять. — Пожал плечами Вольфганг под выразительный взгляд жены. — Не надо на меня так смотреть, Руф… — Не надо трындеть о лишнем. — Девушка цокнула, вороша ложкой еду. — Понять её было бы легче, смотри вы немного проще на мир. Она просто делает то, что хочет. А ты, Вольфи, зациклился на себе, как последний дурак! — В любом случае именно мне понять её сложно. — Облокотился на столешницу спиной Яков, рассматривая уплетающих его запасы друзей. — Смотреть на мир надо не через призму вечного недовольства. — Булькнула девушка нелестное и Якову напоследок, решая наконец переключить всё своё внимание на еду. — Бебебе, бебе, бебе! — Передразнил Яков подругу, получая яростный взгляд. — Кушай, не отвлекайся, а то подавишься и откачивать тебя я не буду. — Как у тебя успехи на работе? — Перевёл тему Вольфганг, чтобы успокоить разгорающийся конфликт. — Недавно уволился и устроился в другую компанию, сейчас работаю на удалёнке. — Мужчина, недолго думая, включил чайник, слушая медленно появляющийся шум. — До сих пор менеджер по продажам? — Уточнил Вольфганг, заинтересованно смотря на скривившегося друга. — Нет, теперь копирайтер. — Яков заметил выразительный взгляд Руф, так и спрашивающий, что это ещё за шляпа. — С текстом работаю, статьи пишу. — Обалдеть, так ты в фрилансеры подался? — Спросила Руф, наконец прожевав плов. — А вилка какая? — Нормальная, от тридцати. Но моё портфолио позволяет брать от семидесяти. — Яков с ухмылкой смотрел, как подскакивают брови девушки. — Халтурщик! — Обиженно булькнула она, надувая губы. — Нет, там нужно работать, чтобы зарплата не слетела в тартары. — Качнул головой Яков, с сомнением отмечая, что теперь не нужно было лишний раз выходить из дома. — Но место своё ты нашёл. — Отметил Вольфганг, улыбаясь, счастливый за своего друга. — И не говори, рад, что наконец ушёл с той компании, нечего там делать было. — Выдохнул Яков, вспоминая серые однотонные дни, нередко заканчивающиеся нервными срывами. — Главное, что ты доволен. — Отметила Руф. — А то смотреть страшно на тебя было, всегда злой ходил и не спал почти. До сих пор синяки не сошли. — Не спать по ночам уже вошло в привычку. Да и до этой компании меня нередко бессонница мучила. — Яков поджал губу, чувствуя резкую боль в руке. Чёрт, отвратительное ощущение. — Яков, всё в порядке? — Обеспокоенно спросил Вольфганг. — Ничего страшного, метка. — Кротко обрубил тему Яков. — Так, что с вашим бестселлером? — Там… — За пару недель разлетелось уже больше двух тысяч копий. — Восторженно заговорил Вольфганг, перебирая начавшую говорить Руф. — Так ты теперь знаменитость? — Поднял брови Яков, снисходительно улыбаясь. Радость вечно депрессивного друга дарила невольное облегчение и заряжала тусклым счастьем. — А то! Ай! Руф, за что, зайка? — Вольфганг прикусил губу и жмурился, пока девушка цепко ухватила мужа за ухо с другой стороны стола. — А вот нечего меня перебивать! — Злорадно усмехнулась Руф, щуря ясные зелёные глаза.       Яков вздохнул, наблюдая за друзьями. Дураки какие… И как только эти двое ещё не расстались? Но, всё же, в чём-то Вальтер был прав, иногда стоит задумываться не только над вечным дождём, есть вещи куда интереснее и важнее.