Моя ошибка..?

Эдгар. Каждый удар со стороны разбойников, касаясь человека, всегда оставляет след. Большинство людей прежде всего замечают красное как кровь небо. Очень немногие чувствуют дрожь в воздухе. Незримый ореол на коже мертвеца. Словно сами разбойники и их сила все еще рядом, наблюдает и выжидает. Как живая сила. Разумеется, всякий, кому достанет глупости сказать об этом, оказывается на костре.За год по всей Бельтерре нашли тринадцать тел – по сравнению с прошлыми годами число возросло более чем вдвое. Церковь всеми силами скрывала таинственные обстоятельства каждой из смертей. Известно, что хоронили всех мертвецов в закрытых гробах. – Вот он. – Колетт указала на полного господина в углу. Половину его лица скрывала тень, но плащ из золотой парчи и тяжелый медальон с гербом на шее говорили сами за себя. Прямо около его кресла повисла девица, а сам он сидел в кресле неподвижно – ему явно было неуютно. Я не удержался от усмешки. Только мадам Пайпер могла оставить такого знатного господина, как Грифф, дожидаться ее в недрах борделя. – Пойдем. – Колетт поманила меня к столу в противоположном углу.– Эмз должна скоро прийти. – Каким надменным ослом нужно быть, чтобы надеть золотую парчу в траур? – спросил я. Колетт покосилась на Гриффа и ухмыльнулась – Богатым. Джеки дочь Гриффа, нашли седьмой. Светское общество было потрясено, когда она исчезла посреди ночи, а затем появилась вновь – с перерезанным горлом, на берегу Лё-Меланколи‌к. Но хуже всего оказалось даже не это. По королевству поползли слухи о седых волосах Джеки, о ее сморщенной коже, мутных глазах и скрюченных пальцах. Бедняжку превратили в дряхлую старуху всего в двадцать четыре года. Никто из окружения Гриффа не понимал, как это могло произойти. Кажется, у Джеки не было врагов, у которых могли бы найтись причины мстить ей так жестоко.Однако у ее отца за годы торговли колдовскими артефактами их набралось немало. Смерть дочери служила ему предупреждением – никому не позволено безнаказанно наживаться на разбойниках. – Bonjour. – девушка с волосами цвета ночного заката приблизилась к нам, с надеждой порхая ресницами. Я фыркнул, заметив, каким бесстыдным взглядом она одарила Колетт. Даже переодетая мужчиной, Колетт была удивительно красива. И хоть кожу ее рук усеивали шрамы, скрытые под перчатками, лицо Колетт оставалось гладким, а черные глаза искрились в полутьме. – Могу ли я соблазнить вас своим обществом? – Прости, дорогая, – проговорил я самым елейным голосом и похлопал ее по руке – я видел, как другие мужчины так делают. – Но этим утром мы будем заняты. Вскоре к нам должна присоединиться мадемуазель Эмз. Грустила дама недолго – мгновение спустя она уже шла к нашему соседу, который с большой охотой принял ее предложение. – Думаешь, оно у него при себе? – Колетт пристально оглядела Гриффа – от макушки до носков лакированных ботинок. Ее взгляд задержался на его пальцах никаких украшений на них не было. – Эмз могла и обмануть нас. Все это может оказаться ловушкой. – Эмз, возможно, и врунья, но уж никак не дура. Она не сдаст нас раньше, чем мы ей заплатим. – Я наблюдал за прочими дамами с мрачным восхищением. Их талии были крепко перетянуты, груди так и вываливались за край выреза, но, казалось, корсеты вовсе не душат их медленно и мучительно – так бодро они плясали вокруг гостей. Справедливости ради, многие из них и не надели корсеты. – Это верно. – Колетт вытащила из-под плаща мешочек с монетами и бросила на стол. – Она сдаст нас сразу после. – Ах, mon, мне больно это слышать. – Эмз возникла рядом с нами и с улыбкой щелкнула по краю моей шляпы. В отличие от прочих дам, почти всю бледную кожу она прятала под багряным шелком. Толстый слой белил скрывал все остальное – в том числе шрамы. Они змеились по ее рукам и груди тем же узором, что и у Колетт. – А еще за десять золотых крон я даже и не подумаю о том, чтобы предать вас. – Доброе утро, Эмз. – Хмыкнув, я забросил ногу на стол и откинулся назад, качнувшись на задних ножках стула. – Знаешь, ты удивительным образом всегда появляешься почти мгновенно, стоит нам достать деньги. Ты что, их чуешь? – Я обернулся к Колетт, которая скривила губы, пытаясь удержаться от улыбки. – Она как будто их чует, в самом деле. – Bonjour, Эдгар. – Эмз поцеловала меня в щеку, а затем наклонилась к Колетт и понизила голос. – Колетт, ты, как и всегда, обворожительна. Колетт закатила глаза. – Ты опоздала. – Приношу свои извинения. – Эмз склонила голову, приторно улыбнувшись. – Но я вас не узнала. – Ах да, мы не привлекаем слишком много внимания. Ты и сама это знаешь. – Я делано-небрежно побарабанил пальцами по столешнице и насилу улыбнулся. – Любой из нас может оказаться разбойником. – Что за вздор! – Эмз заговорщически подмигнула мне. – Лишь глупец примет таких очаровательных как вы, за этих гнусных, жестоких созданий. – Разумеется. – Я кивнул и натянул шляпу еще ниже. Шрамы Колетт и Эмз выдавали их истинную сущность, но Dames Blanches – Белые дамы – в отличие от них могли показываться на людях без опаски. Вон та женщина с красновато-коричневой кожей, повисшая на Гриффе, запросто может оказаться одной из нас. Или медоволосая дама, которая только что ушла наверх. – Однако Церкви свойственно первым делом обращаться к огню. И лишь потом задавать вопросы. В наше время опасно. – Не здесь. – Эмз широко распростерла руки, изогнув уголки губ в усмешке. – Здесь нам ничто не грозит. Здесь нас холят и лелеют. Предложение моей госпожи все еще в силе… – Твоя госпожа сожгла бы тебя заживо – да и нас заодно, – если бы узнала правду. – Я снова обратил внимание на Гриффа, чье очевидное богатство привлекло к его персоне еще двух дам. – Нам нужен он. Колетт перевернула мешочек с монетами на столе. – Десять золотых крон, как обещано. Эмз принюхалась и вздернула нос. – Хм-м… помнится, речь шла о двадцати. – Что? – Мой стул с грохотом встал на все четыре ножки. Посетители борделя стали коситься на нас, но я даже не взглянул на них. – Мы договаривались на десять. – Это было до того, как вы меня обидели. – Черт подери, Эмз. – Колетт схватила наше золото прежде, чем Эмз успела его коснуться. – Ты хоть представляешь, сколько времени нужно, чтобы скопить столько денег? – Мы даже не знаем, у Гриффа ли это кольцо, – проговорил я, стараясь не повышать тон. Эмз только дернула плечами и протянула ладонь. – Я не виновата, что вы предпочитаете резать кошельки на улицах, как простые воришки. Здесь, в «Беллерозе», вы за одну ночь заработали бы втрое больше, но нет, вам ведь гордость не позволяет. Колетт глубоко вздохнула и сжала кулаки. – Слушай, прости, что мы ранили твои нежные чувства, но уговор был на десять. Мы не можем себе позволить… – Я слышу, как у тебя в кармане звенят монеты, Колетт. Я неверяще уставился на Эмз. – Да ты и впрямь чертова ищейка. Она сверкнула глазами. – Полно, я ведь рискую собой, приглашая вас сюда подслушать разговоры моей госпожи с мсье Гриффом, а вы в ответ оскорбляете меня, будто… В этот самый миг по лестнице спустилась высокая женщина средних лет. Ярко-изумрудное платье подчеркивало ее огненные волосы и осиную талию. При виде нее Грифф вскочил, а дамы, в том числе Эмз, почтительно раскланялись. С широкой улыбкой взявшись за руки Грифф, мадам Пайпер расцеловала его в обе щеки и промурлыкала нечто, чего я не расслышал. Когда она взяла его под руку и повела к лестнице, меня охватила паника. Краем глаза Эмз наблюдала за нами. – Решайте поскорей, mes amours. Моя госпожа – дама занятая, и свои дела с мсье Гриффом она обсудит быстро.Я свирепо уставился на Эмз, борясь с желанием схватить ее за шею и сдавить покрепче. – Ты можешь хотя бы сказать нам, что именно покупает твоя госпожа? Она ведь должна была рассказать тебе хоть что-то. Это кольцо? Оно у Гриффа? Эмз самодовольно усмехнулась. – Возможно… Но сначала – еще десять крон. Мы с Колетт мрачно переглянулись. Если Эмз продолжит в том же духе, очень скоро она узнает, насколько гнусными и жестокими мы можем быть. Для развлечения гостей в «Беллерозе» было выделено двенадцать роскошных комнат, но Эмз не стала вести нас туда. Вместо этого она открыла тринадцатую дверь без номера в конце коридора и поманила нас внутрь. – Добро пожаловать, mes amours: перед вами глаза и уши «Беллерозы». Я поморгал и подождал, пока глаза привыкнут к темноте. Мы оказались в другом, не таком широком коридоре. Вдоль одной из стен через равные промежутки тянулись двенадцать окон – прямоугольных и больших. Сквозь них в коридор просачивался тусклый свет. Однако, взглянув поближе, я понял, что это вовсе не окна, а портреты. Ближе всего к нам был портрет прекрасной дамы с роскошными формами и соблазнительной улыбкой. Я провел пальцем по ее носу. – Кто это на картинах? – Прославленные дамы прошлых лет. – Эмз остановилась, чтобы полюбоваться дамой. На лице ее проступила мечтательная задумчивость. – Когда-нибудь на этом месте будет мой портрет. Я нахмурился и повнимательнее оглядел как будто бы зеркально отраженное изображение, нарисованное блеклыми красками – как если бы это была не лицевая, а обратная сторона портрета. И… черт возьми: глаза женщины прикрывали две золотые затворки. – Это что, смотровые глазки? – неверяще спросила Колетт, придвигаясь ближе. – Что за мракобесие здесь творится, Эмз? – Тише! – Эмз быстро прижала палец к губам. – Глаза и уши, помните? Уши! Здесь нужно говорить только шепотом. Я не хотел даже представлять, зачем нужно подобное архитектурное приспособление. Но зато с удовольствием вообразил, как после всего этого вернусь домой, в театр, и буду очень долго отмываться. Тереть, тереть и еще раз тереть. Оставалось только надеяться, что я напрочь не сотру себе глаза. Выразить свое отвращение я не успел, потому что краем глаза заметил в стороне движение. Я резко обернулся, потянувшись к ножу, который прятал в сапоге, но тут увидел, кто передо мной. И застыл под плотоядным взглядом двух до ужаса знакомых и до ужаса неприятных мужчин. Я свирепо уставился на Эмз, все еще сжимая в кулаке нож. – А они здесь зачем? Услышав мой голос, парень наклонился ближе и медленно заморгал, присматриваясь ко мне в темноте. – Неужто это?.. Мужчина впился взглядом в мое лицо. А затем злобно ухмыльнулся. Передний зуб у него был надколот. И жёлт. – Ну привет, Эд. Я смерил Эмз красноречивым взглядом. – Мы так не договаривались. – Ох, Эдгар, угомонись. Они на работе. – Эмз уселась на один из деревянных стульев, с которых только что встали парни. – Моя госпожа держит их в качестве охраны. – Охраны? – фыркнула Колетт, доставая из плаща собственный нож. Один из знакомых оскалился. – С каких это пор подглядывание зовется охраной? – Если нам становится неуютно с клиентом, стоит лишь дважды постучать, и эти славные господа немедленно вмешаются. Эмз лениво указала на портреты ногой, обнажив бледную, испещренную шрамами лодыжку. – Это двери, mon amour. Немедленный доступ, миг – и ты внутри. Мадам Пайпер - круглая дура. Лишь этим можно было объяснить подобную… что уж тут, дурость. Эти парни наиглупейшие воры из всех, кого я знал, регулярно посягали на нашу территорию на Восточной стороне города. Куда мы бы ни шли, они следовали за нами по пятам, а за ними же, в свою очередь, констебли. Этим двоим – огромным, уродливым и шумным амбалам недоставало неуловимости и навыков, необходимых для безбедной жизни на Восточной стороне. И мозгов тоже не хватало. Я и думать боялся, что могли натворить эти идиоты, имея «немедленный доступ» к чему бы то ни было. Особенно если дело касалось насилия и секса. А ведь в этом месте наверняка проворачивали немало темных дел, если судить по встрече, ради которой мы сюда явились. – Не стоит волноваться. – Будто прочтя мои мысли, Эмз одарила парней тенью улыбки. – Моя госпожа прикончит их на месте, если им вздумается сболтнуть кому-нибудь лишнего. Не правда ли, messieurs? Ухмылки их растаяли, и только теперь я заметил синяки под их глазами. Нож я, однако, опускать не спешил. – А что же помешает им сболтнуть лишнего твоей госпоже? – Ну… – Эмз встала, прошла мимо нас и направилась к портрету дальше по коридору. Затем потянулась к маленькой золотой кнопке рядом с ним. – Полагаю, это зависит от того, что вы готовы им предложить. – Могу запросто предложить вспороть вам троим… – Тихо-тихо! – Стоило мне шагнуть вперед с ножом, как Эмз нажала кнопку, и затворки на портрете дамы открылись. Послышались приглушенные голоса мадам Пайпер и Гриффа. – Поразмысли хорошенько, mon amour, – шепнула Эмз. – Возможно, твое драгоценное колечко прямо сейчас в соседней комнате. Иди сюда, погляди сам. – Она отошла, все еще нажимая пальцем кнопку, и позволила мне встать перед портретом. Чертыхнувшись, я поднялся и заглянул в глаза дамы. Грифф бродил по роскошному ковру с цветочным узором. В этой пастельной комнате, где утреннее солнце озаряло все нежным золотым светом, он казался бледнее обычного. На лбу у Гриффа проступил пот. Нервно облизнув губы, он оглянулся на мадам Пайпер, которая устроилась на диванчике у дверей и наблюдала за ним. Даже сидела она как королева – вытянув шею и сложив руки перед собой. – Прошу вас, мсье Графф, успокойтесь. Уверяю вас, за неделю я добуду все необходимые средства. В крайнем случае – за две недели. Он резко качнул головой. – Слишком долго. – Напротив, многие согласились бы, что этот срок ничтожен, учитывая, сколько денег вы запросили. Только король может позволить себе столь астрономическую сумму, а ему волшебные кольца без надобности. Чувствуя, как колотится в груди сердце, я отстранился от глазка и посмотрела на Колетт. Она нахмурилась и достала из плаща еще монет. Парни прикарманили их, самодовольно ухмыльнувшись. Пообещав себе освежевать их заживо после того, как украду кольцо, я снова заглянул в комнату. – А… А если я скажу, что, помимо вас, у меня есть и другой покупатель? – спросил Грифф. – В таком случае я назову вас лжецом, мсье. Вряд ли вы стали бы и дальше хвалиться своими товарами после несчастья, которое постигло вашу дочь. Мужчина резко обернулся к ней. – Не смейте говорить о моей дочери. Мадам Пайпер пригладила юбки и не обратила на его слова ни малейшего внимания. – Признаться, я весьма удивлена тем, что вы так и не покинули черный рынок магических артефактов. У вас ведь есть и другая дочь, верно?Когда Грифф не ответил, она усмехнулась жестоко и торжествующе. – Разбойники – зловредные создания. Если они узнают, что кольцо у вас, их гнев будет велик, а судьба остальной вашей семьи… прискорбна. Побагровев, Грифф шагнул к ней. – Мне не нравятся ваши намеки. – Возможно, угрозы вам понравятся больше, monsieur. Не стоит меня сердить, или же это станет последним, что вы успеете сделать в жизни. Подавив смешок, я снова посмотрел на Колетт. Она уже попросту тряслась от беззвучного хохота. Эмз сердито уставилась на нас. Что там волшебные кольца! Возможно, сама эта беседа стоила сорока крон. Даже театр бледнел на фоне такой мелодрамы. – Итак, скажите мне, – промурлыкала мадам Пайпер. – Есть ли у вас другой покупатель? – Блять. – Несколько долгих секунд Грифф сверлил ее взглядом, а затем неохотно покачал головой. – Нет, другого покупателя у меня нет. Я несколько месяцев потратил на то, чтобы оборвать все связи с прежними партнерами и опустошить склад, но это кольцо… – Он тяжело сглотнул, и весь его пыл разом угас. – Я боюсь говорить о нем людям. Как бы демоны не прознали, что оно у меня. – Неразумно для вас было вообще торговать тем, что принадлежит им. Грифф не ответил. Его взгляд был рассеянным, тревожным – будто он видел нечто, чего не видели мы. У меня почему-то сжалось горло. Мадам Пайпер же не обращала внимания на муки Гриффа и беспощадно продолжала. – Если бы вы не стали этого делать, возможно, дорогая Джеки все еще была бы с нами… Услышав имя дочери, Грифф снова резко обернулся к мадам Пайпер, и тревога в его глазах сменилась яростной решимостью. – За то, что демоны сотворили с Джеки, они будут гореть на костре, и я полюбуюсь на это. – Как наивно с вашей стороны так считать. – Прошу прощения? – Я стремлюсь всегда быть в курсе дел моих врагов, monsieur. – Мадам Пайпер грациозно поднялась, и Грифф отступил на полшага. – Поскольку теперь это и ваши враги тоже, позвольте дать вам совет: вмешиваться в дела разбойников – опасно. Забудьте о мести. Забудьте обо всем, что успели узнать о мире теней и колдовства. С этими вам не совладать, ни за что и никогда. Смерть – самая милосердная кара, которую они могут подарить вам, и даже ее еще придется заслужить. Казалось бы, судьба дорогой Джеки должна была научить вас этому. Грифф скривил губы, встал в полный рост – но мадам Пайпер все равно оказалась выше – и зашипел: – В-вы… вы переходите черту. Мадам Пайпер не отстранилась от него. Вместо этого она совершенно невозмутимо провела рукой по лифу платья и вытащила из складок юбки веер. Внутри него блеснул нож. – Как вижу, обмен любезностями окончен. Что ж, перейдем к делу. – Одним легким жестом расправив веер, она взмахнула им. Грифф с опаской посмотрел на острие ножа и отошел на шаг. – Если пожелаете, я сию же минуту избавлю вас от кольца – на пять тысяч золотых крон дешевле, чем вы просите. Мужчина издал странный сдавленный хрип. – Да вы обезумели… – Если же нет, – продолжила мадам, и голос ее стал жестче, – то вы, уходя, тем самым накинете на шею своей дочери петлю. Ее ведь зовут Лола, верно? К тому времени, как разбойники сделают свое дело, Лола станет неузнаваема. Она будет опустошена. Сломлена. Совсем как Джеки. – Вы… вы… – Грифф выпучил глаза, и у него на вспотевшем лбу проступила вена. – Сука! Вы не можете так со мной поступить! Вы не можете… – Полно, monsieur, у меня мало времени и много дел. Из Амандина вернулся принц, и я не хочу пропустить празднество в его честь. Грифф упрямо выпятил подбородок. – У меня… У меня с собой его нет. Чтоб тебя. Меня захлестнуло разочарование – горькое и острое. Колетт чертыхнулась. – Я вам не верю. – Мадам Пайпер подошла к окну и выглянула на улицу. – Ах, мсье, как неразумно с вашей стороны было оставить собственную дочь ждать. Она ведь с легкостью может стать жертвой злоумышленников. Вспотев еще больше, Грифф быстро вывернул карманы. – Клянусь, у меня его нет! Смотрите, смотрите! – Я прижался к портрету, глядя, как мсье вытряхивает содержимое карманов перед мадам Пайпер. Вышитый платок, серебряные карманные часы, горстка медных крон. И никакого кольца. – Прошу, не троньте мою дочь! Она здесь ни при чем! На Гриффа было так жалко смотреть, что я бы, возможно, даже ему посочувствовал – если бы только он не расстроил все мои планы. Раз уж на то пошло, глядя, как у него бледнеет лицо и трясутся ноги и руки, я испытал злорадное удовольствие. Мадам Пайпер, похоже, разделяла мои чувства. Она картинно вздохнула, отняла руку от окна, обернулась и – как ни странно – посмотрела прямо на портрет, за которым я стоял. Я отшатнулся, упал прямо на задницу и едва не выругался. – Что такое? – прошептала Колетт и присела рядом. Эмз, нахмурившись, отпустила кнопку. – Тссс! – Я замахал руками, указывая на комнату. – Кажется, – проговорил я одними губами, не смея подать голос, – она меня видела. Глаза Колетт тревожно расширились. Мы все застыли, а голос мадам Пайпер прозвучал ближе, приглушенный, но вполне различимый за тонкой стеной. – В таком случае скажите на милость, monsieur… где же оно? Черт возьми. Мы с Колетт неверяще посмотрели друг на друга. Вернуться к портрету я не смел, но все равно придвинулся ближе к стене, дыша так жарко, что мне самому неприятно было чувствовать этот жар на лице. «Ответь ей, – взмолился я беззвучно. – Скажи нам».И – о чудо – Грифф повиновался. Его резкий ответ порадовал мой слух больше самой сладкозвучной музыки. – Под замком в моем городском особняке, будь ты неладна, тупая сука… – Прекрасно, мсье Грифф. – Дверь их комнаты открылась со щелчком, и я почти что видел улыбку на губах мадам Пайпер в этот миг. Та же улыбка расцвела и на моем лице. – Ради блага вашей дочери надеюсь, вы не солгали. На рассвете я прибуду к вам с деньгами. И не заставляйте меня ждать.