Моя ошибка..?

Эдгар. – Я слушаю. Мы сидели в людной кондитерской. Биби поднесла к губам ложку горячего шоколада – медленно и осторожно, стараясь не пролить ни капли на кружевной галстук. Я с трудом сдерживался, чтобы не брызнуть в нее шоколадом. Сейчас Биби лучше не злить, а иначе с нашей затеей она помогать не станет. Облапошивать разбойников умела лучше всех. – Вот как обстоит дело, – сказал я, указывая на нее ложкой. – В качестве оплаты можешь забирать все, что найдешь в хранилище Гриффа. Кроме кольца – оно наше. Биби наклонилась ближе,она усмехнулась. – Ах да. Волшебное кольцо. Должна признать, я удивлена, что тебя интересует такая вещица. – С этим кольцом все иначе. – Ну разумеется. – Биби. – Я многозначительно щелкнул пальцами у нее перед носом. – Соберись, пожалуйста. Это важно. Когда-то, только прибыв в Цезарин, я сочел Биби довольно красивой. Достаточно красивой для ухаживаний. И определенно – для поцелуев. Я оглядел ее лицо. Ниже уха, до сих пор скрывался маленький шрам – это я укусил ее в одну из самых страстных наших ночей. Я печально вздохнул, вспомнив об этом. У Биби была прекраснейшая янтарная кожа. Она хмыкнула, будто прочтя мои мысли. – Хорошо, Эд, я постараюсь мыслить пристойно – только и ты уж тоже потрудись. – Помешивая шоколад, она с усмешкой откинулась на спинку стула. – Так, значит… ты желаешь ограбить аристократа и, конечно же, явился за советом к знатоку. Я фыркнул, но прикусил язык. Биби приходилась четвероюродной внучкой барону и поэтому имела прелюбопытный статус – она одновременно и принадлежала к знати, и не принадлежала к ней. Благодаря богатству барона она могла одеваться в лучшие наряды и посещать роскошнейшие приемы, но при этом никто из вельмож не утруждался даже запомнить, как ее зовут. Это бывало очень кстати, поскольку Биби частенько ходила на такие приемы как раз затем, чтобы обчистить этим вельможам карманы. – Разумное решение, – продолжала Биби. – Поскольку олухи вроде Гриффа прячут свои ценности под семью замками за семью дверями под надзором стражников и сторожевых псов – и это явно еще не все. А уж теперь, после того, что стало с дочерью Гриффа, предосторожностей наверняка еще прибавится. Разбойники похитили ее среди ночи, верно? Уверен, отныне он будет осмотрителен вдвойне. Вот ведь подгадила мне эта Джеки. Хмурясь, я бросил взгляд на окно кондитерской. Там на витрине красовались всевозможные вкусности – торты в глазури, сахарные батоны, шоколадные тарталетки, а также разноцветные макаруны и фруктовые слоеные пирожные. Довершали картину малиновые эклеры и яблочные пироги. Из всего этого безобразия, однако, только при виде булочек в карамели с корицей и сливками мой рот действительно наполнился слюной. И тут, как по заказу, на пустое сиденье перед нами плюхнулась Колетт. Она поставила передо мной тарелку с супом. – Ешь. Я готов был ее расцеловать. – Спасибо солнце. Ты ведь это знаешь, да? – Конечно. Ах да, и с тебя серебряная крона. – Вот еще. Это ведь и мои деньги… – Да, вот только ты и так можешь выклянчить у Джина когда пожелаешь. Так что считай, что крона – это плата за услугу. Я оглянулся на низкорослого полного мужчину, который стоял за стойкой, – Джина – виртуоза-кондитера и того еще болвана. Но, что важнее, он был близким другом и наперсником Чарли. А Чарли – это я. Только в светлом парике. Я тайком покосился на Биби. Она и не подозревала, каких гнусностей успела натворить с беднягой Чарли за прошедшие два года. – В таком случае у этого господина дурной вкус. - Произнесла Биби опустив с усмешкой взгляд. – Фу. – Колетт закатила глаза. – Может, хватит? Такие воздыхания тебе не к лицу. – А тебе усы не к лицу… Я оставил их препираться. – Биби, у нас нет такой роскоши, как время, – перебил я, видя, что Колетт готова кинуться на нее с кулаками. – К утру кольца уже не будет, а значит, провернуть дело нужно сегодня. Ты нам поможешь или нет? Она нахмурилась, услышав мой тон. – Лично я не понимаю, ради чего вся эта суета. Чтобы скрыться, кольцо невидимости тебе не нужно. Ты ведь знаешь, тебя могу защитить я. Ха. Снова пустые обещания. Возможно, именно поэтому я ее и разлюбил. Биби бывала разной – обаятельной, хитрой, беспощадной, – но защитницей ее не назовешь при таком статусе можно убрать любого с пути, но она этим и не пользовалась, оставляя меня на едине со своими проблемами. О нет, она слишком увлекалась более важными делами – например тем, чтобы при первом же намеке на беду бежать прочь и спасать собственную шкуру. Я ее не винил. В конце концов, она ведь девушка, что за это многое можно было простить. Колетт свирепо уставилась на нее. – Как мы уже сказали, причем несколько раз, кольцо дарует владельцу не только невидимость. – Ах, подруга, признаться, я не слушала. Когда она ухмыльнулась и послала ей воздушный поцелуй, Колетт стиснула кулаки. – Черт возьми! Клянусь, однажды я тебя просто… Я вмешался, пока она не пустила кровь. – Это кольцо защищает владельца от колдовства. Примерно как балисарды шассёров. – Я посмотрел на Биби. – Ты явно должна понимать, как это может быть для меня важно. Улыбка Биби померкла. Она медленно протянула руку и коснулась моего шарфа, проведя пальцами вдоль шрама, который скрывался под ним. У меня по спине побежали мурашки. – Но ведь она тебя не нашла. Тебе ничто не грозит. – Пока что. Долгое мгновение Биби смотрела на меня, так и не отнимая руки от моей шеи. Наконец она вздохнула. – И ты готов на все, чтобы добыть это кольцо? – Да. – Даже на… убийства? Я тяжело сглотнул, коснулся ладони Биби, переплетя его пальцы со своими, и кивнул. Она опустила наши сцепленные руки на стол. – Что ж, тогда согласна. Я тебе помогу. – Она выглянула в окно, и я проследил за ее взглядом. Все больше и больше людей собирались на парад принца. И хотя большинство весело смеялись и болтали с почти осязаемым восторгом, где-то под ним чувствовалась скрытая тревога – она виделась в том, как напряженно они сжимали губы, как резко и стремительно бегали их глаза. – Сегодня, – продолжила она, – король проводит бал в честь возвращения своего сына из Амандина. На празднество приглашены все знатные господа – в том числе и мсье Грифф. – Как кстати, – пробормотала Колетт. Мы разом насторожились, заслышав на улице волнение – все глаза обратились к мужчинам, которые показались в толпе. Одетые в мундиры королевского синего цвета, они маршировали колонной по трое, четко шаг в шаг, и каждый держал у груди серебряный клинок. С обеих сторон их сопровождали констебли, покрикивая на пешеходов и разгоняя их по тротуарам. Шассёры. Преданные служители Церкви и охотники, они защищали королевство Бельтерру от сверхъестественных сил – а именно, от Белых дам, разбойников, которые не давали покоя местным глупцам, погрязшим в предрассудках. Я смотрел, как шассеры проходят мимо, и чувствовал, что по моим венам разливается подавленный гнев. Будто это мы вторглись на эту землю, будто она не принадлежала когда-то нам. «Это не твоя борьба». Я вскинул подбородок и мысленно одернул себя. Древняя война между Церковью и разбойниками больше меня не касалась – с тех самых пор, как я покинул этот мир. – Не стоит тебе здесь оставаться, Эд. – Колетт наблюдала за шассерами, которые выстроились вдоль улицы, никого не подпуская к королевской семье. Парад должен был скоро начаться. – Лучше нам встретиться в театре. В такой большой толпе опасно, наверняка быть беде. – Меня никто не узнает. – Но ведь те парни из бара узнали. – Лишь из-за голоса… – Я с вами встретиться смогу только после парада. – Бросив мою руку, Биби встала и похлопала себя по жилету, скабрезно усмехнувшись. – Такая большая толпа – это целое море денег, и я планирую в нем утопиться. Прошу меня простить. Она отсалютовала нам шляпой и пошла прочь, маневрируя между столиков. Колетт вскочила на ноги. – Эта мерзавка забудет все свои обещания, как только исчезнет из виду. Наверняка сдаст нас констеблям – или того хуже, шассерам. Не знаю, как ты можешь ей доверять. Не раз и не два мы с Колетт спорили о том, что я рискнул раскрыть Биби свою истинную сущность. Свое настоящее имя. И неважно, что это случилось в ночь, когда виски и поцелуев было слишком много. Избегая взгляда Колетт, я в очередной раз попытался не пожалеть об этом поступке. От сожалений толку нет. Мне оставалось просто довериться ей. Теперь мы с ней повязаны. Колетт смиренно вздохнула. – Я за ней прослежу, а ты уходи отсюда поскорей. Встретимся в театре через час? – Договорились. Из кондитерской я вышел спустя всего несколько минут. На улице столпились десятки девиц, которые в ожидании принца были уже на грани истерики, но на пороге, преграждая мне путь, стоял незнакомец в буром пальто. Поистине огромный – выше меня на голову, широкоплечий, с сильными руками. Он тоже смотрел на улицу, но наблюдал как будто бы не за парадом. Плечи у мужчины были напряжены, и стоял он так, словно готовился в любой миг кинуться в бой. Я кашлянул и постучал его по спине. Он не сдвинулся с места. Я попытался снова. Он слегка отстранился, но пройти я все равно не мог. Ясно. Закатив глаза, я толкнул его плечом в бок и попыталась протиснуться в узкий зазор между ним и дверным косяком. Видимо, это он все-таки почувствовал, потому что наконец-то обернулся – и тут же двинул мне локтем прямо в нос. – Твою мать! – Схватившись за нос, я отшатнулся и уже второй раз за утро рухнул на пол мягким местом. От боли глазам подступили предательские слезы. – Ты что творишь? Незнакомец быстро протянул мне руку. – Прошу прощения. Я вас не заметил. – Да уж видно. – Я демонстративно не принял его руки и вскочил на ноги. Отряхнув штаны, я попытался протолкнуться мимо него, но снова он преградил мне дорогу. Потертое пальто мужчины распахнулось, а под ним обнаружился плечевой ремень, натянутый через грудь. Ножи всех форм и размеров заблестели на нем, но при виде лишь одного клинка – того, что лежал в ножнах у самого сердца, – мое собственное сердце замерло. Переливчатый и серебристый, он был украшен огромным сапфиром, который грозно мерцал на рукояти. Шассер. Я вжал голову в плечи. Вот же дрянь. Глубоко вздохнув, я заставил себя успокоиться. Сейчас, шассер был мне ничем не опасен. Я не сделал ничего дурного. К тому же разве между всеми мужчинами не существует некое негласное товарищество? Взаимное и общее осознание своей собственной важности? – Вы пострадали, мсье? Я заставил себя поднять взгляд. Помимо возмутительно высокого роста, первым делом я заметил белые как жемчуг пуговицы его пальто – цветом они подходили под его волосы, сверкавшие на солнце, точно маяк. Из-за этих волос, равно как из-за прямого носа и выразительных губ, для шассера он был на удивление красив. Раздражающе красив. Я не удержался и уставился на него. Густые ресницы окаймляли глаза цвета моря. Эти самые глаза смотрели на меня с нескрываемым изумлением. Черт. Что ж, попытка была достойная, но вот пора делать ноги. – Все в порядке. – Я быстро вжал голову в плечи и попыталась протиснуться мимо него, надеясь поскорей убраться подальше. И хотя я все еще не совершил ничего дурного, по острию ножа ходить не стоило. А не то, не ровен час, нож сам по мне пройдется. – Просто будьте повнимательней в следующий раз. Он не сделал и шага. – Вы.. – Неплохо подмечено. – И снова я попытался протолкнуться мимо на этот раз с силой большей, чем стоило бы, но он схватил меня за локоть, уставился на меня так, будто у меня на лбу выросла третья рука. Я ответил суровым взглядом, и он слегка потряс головой, словно пытаясь ее проветрить. – Я… приношу свои извинения. На нас уже начали глазеть. Я тщетно пытался высвободить руку, чувствуя, как внутри нарастает паника. – Отпустите… Но он только крепче вцепился в меня. – Я вас чем-то обидел? Напрочь потеряв терпение, я со всей силы дернулся прочь. – Да ты мне копчик сломал, дурень, вот чем! Вероятно, шассера потрясла моя грубость, потому что выпустил он меня так резко, будто я его укусил. А потом уставился на меня с неприязнью на грани отвращения. – Я в жизни не слышал подобных выражений. Ах да. Шассеры ведь праведники. Вероятно, он счел меня дьяволом. И не то чтобы очень ошибся. Я одарил его улыбкой, пятясь и изо всех сил хлопая ресницами в попытке изобразить манеру Эмз. Когда он не попытался снова меня задержать, дышать стало чуть легче. – Значит, не с теми ты водишься, шасс. – Так, значит, вы на Пайпер работаете? Я бы рассвирепел, услышав это, если бы только не знал нескольких весьма уважаемых и достойных работали с этой дамой – не сказать, кстати, что в их число входит Эмз. Чертова вымогательница. Я картинно вздохнул: – Увы, но нет, и весь Цезарин скорбит об этом. У него на лице заиграли желваки. – Как ваше имя? Гром бурных аплодисментов избавил меня от необходимости отвечать. Королевская семья наконец свернула на нашу улицу. Шассер отвернулся лишь на секунду, но мне большего было и не нужно. Я скользнул за спины особенно восторженных девиц – они кричали имя принца так визгливо, что только собаки должны были бы слышать этот писк, – и исчез прежде, чем шассер успел обернуться. Однако со всех сторон на меня тут же обрушились людские локти, и я очень быстро понял: чтобы пробиться через толпу нужно быть гигантом под три метра. Во всяком случае без помощи ножа. Ответив на пару тычков тем же, я поискал глазами местечко повыше – переждать там процессию. Где-нибудь понеприметней. Нашел. Подпрыгнув, я ухватился за подоконник старого песчаникового здания, пробрался по водосточной трубе и вскарабкалась на крышу. Опершись локтями на парапет, я оглядел улицу, которая расстилалась внизу. Золотые флаги с гербом королевской семьи развевались у каждого порога, торговцы продавали еду на каждом углу. И хотя их жареный картофель, сосиски и сырные круассаны пахли очень ароматно, в городе все равно несло рыбой. Рыбой и дымом. Я сморщил нос. Такова уж одна из прелестей жизни на тоскливом сером полуострове. Сам Цезарин воплощал собой серость. Грязно-серые дома наседали друг на друга, как сардины в банке, а полуразваленные улицы тянулись мимо грязных серых рынков и серых гаваней, которые были еще грязней. Все вокруг окутывало вечное облако трубного дыма. Эта серость была удушающей. Безжизненной. Скучной. И все же есть в жизни вещи пострашнее скуки. И дым порой идет не только из труб. Аплодисменты достигли апогея, когда семейство Лионов проезжало мимо дома, на крыше которого я сидел. Король Спайк махал народу из своей позолоченной кареты, а его золотые кудри развевались на осеннем ветру. Его сын Грегко сидел рядом. Эти двое были совершенно друг на друга не похожи. Первый – светлоглаз и светлокож, а второй унаследовал от матери темные волосы, смуглую кожу и глаза с нависшими веками. Но вот улыбки их очень похожим образом сочились обаятельностью. Даже с излишком, на мой вкус. Оба так и источали высокомерие. Жена Спайка сидела позади них и смотрела волком. Я не мог ее винить – у меня и самого был бы такой взгляд, если бы любовников у моей супруги скопилось больше, чем пальцев на ногах и руках. Впрочем, заводить супругу и связывать себя с кем-либо узами брака я все равно не собирался, боже упаси. Зрелище было малоинтересное, и я уже хотел отвернуться, как вдруг на улице что-то изменилось. Едва уловимое, как если бы ветер переменился на полпути. Почти неслышный гул эхом прокатился по мощеной дороге, и весь шум толпы – как и все запахи, вкусы и прикосновения – ушел в небытие. Мир застыл. Я отшатнулся назад, подальше от края крыши, и волоски у меня на шее встали дыбом. Я понял, что будет дальше. Узнал то чувство, когда неведомая сила едва-едва касается кожи, узнала знакомый гул в ушах. Разбойники. А затем послышались крики.