Красная вода

1914 год, Ксенотайм

Когда последние искры от масштабнейшей трансмутации, которую видел этот городок, рассеялись, Рассел обернулся к Элрикам. – Что ж, – он неожиданно улыбнулся, – как насчёт пообедать? Эдвард с подозрением сощурился. – Это что же – в качестве извинений? Флетчер смущённо фыркнул, а Рассел пожал плечами. – Если тебе приятнее думать так, то пусть будет в качестве извинений! В эту секунду живот Эда как раз решил издать траурный вопль гибнущего кашалота. Ал хихикнул. А вот сам Эдвард, тяжело вздохнув, кивнул. – Явно не откажусь… но имей в виду – я люблю есть много и вкусно! – Не думаю, что это может действительно меня напугать сейчас, – хмыкнул старший Трингам.

***

– Флетчер, а ты почему не ешь? – Я уже наелся! – Да у тебя полтарелки осталось! – Давай я за ним доем!.. – Эд потянулся за тарелкой, попутно отправив в рот очередную ложку супа. – Но-но, Эд, у тебя своя порция, тебе что, мало? – Рассел, фыркнув, хлопнул его по руке – мол, не надо тут. – Не знаю, я ещё не понял… А вообще он прав, Флетчер, – поесть стоит, – Эдвард, вздохнув, вернулся к своей тарелке. – Вкусно, да и после сегодняшней беготни надо. Не думаю, что вас очень уж сытно кормили в камере. – Вот-вот, Флетчер. И вообще ешь давай – а то вырастешь не как я, а как Эд… – ЧТО-О?! – Рассел! – в унисон рассмеялись младшие – Флетчер укоризненно, Ал скорее предупредительно. – Да шучу я, шучу… – То-то, шутит он, – Эд откинулся на спинку стула и вальяжно махнул рукой. – Ещё хочу! Рассел часто заморгал, искоса уставившись на него. – … что? – Что? Ты оглох? – старший Элрик пожал плечами. – Добавки мне! – … куда в тебя столько влезает, а?.. – Как куда? Я с утра вообще-то ничего не ел! Знаешь, как я проголодался? Ещё этот ваш дурдом разгребать! Скажи спасибо что я вас не съел! – Подавился бы! – усмехнулся Рассел, всё-таки подзывая взмахом руки девушку-официантку. – Извините, если можно, вот этому вот, – он кивнул на Эда, – повторить… – В трёхкратном размере! – жизнерадостно добавил тот. Тут уж Трингамы совсем ошарашенно вытаращились на него. Альфонс, отвернувшись, всячески изображал повышенный интерес к тому, что творилось на улице – то есть, к клубам пыли, летящим по дороге. – Э-э-э… Эд, а тебе плохо не станет? – осторожно спросил Флетчер. Его старший брат хранил подозрительное молчание. – Мне-то? Не-а! – Эд подмигнул официантке. – Мне, между прочим, в прошлом городишке целый стол рамена в качестве извинений предоставили – порций с пятьдесят. И правильно – нечего меня травить было! А с тобой, – он ткнул пальцем в Рассела, – я ещё очень благопристойно поступаю! – Ну ты, братик, сказанул, – благопристойно, – Ал вздохнул, явно улыбаясь. – Что? Я же не прошу мне всё меню скупить! Он мне вообще должен за всё вчерашнее и сегодняшнее! К тому же я очень скромен – вам что, жалко для государственного алхимика четырёх тарелок супа? – Да ну что ты, нам-то ничего не жалко, но… – Флетчер даже ложку отложил, но его вдруг перебила официантка. – А вам, молодой человек, что-нибудь принести? – она вежливо улыбнулась Альфонсу. Тот явно – даже по доспехам было видно – смутился. – Я, эм… нет, большое спасибо. Я не голоден. Так что только брату добавки и всё. Спасибо. Когда немного недоумевающая девушка исчезла в направлении кухни, Рассел, нахмурившись, перевёл всё же взгляд на младшего Элрика. – А почему ты не голодный? Эд вон грозится весь Ксенотайм проглотить. А ты действительно ничего не ешь, хотя вряд ли у тебя была возможность позавтракать отдельно от брата. Да и вообще… Ал тяжело вздохнул, опуская – видимо – глаза. – Мне… как бы это правильно сказать? Не хочется. – Вот видишь, братик? Алу тоже не хочется! – ввернул младший Трингам. Старший, правда, на это только рукой махнул. – Для тебя это не оправдание, доедай давай! – Вон Эд за двоих ест, – продолжил Альфонс, виновато подмигнув насупившемуся Флетчеру, которому пришлось-таки взять ложку и снова начать выводить ею узоры по бульону. – И пусть ест. А мне… мне не нужно. – То есть как это – не нужно? – во весь голос изумился Рассел – за что тут же получил от Эда подзатыльник. Да такой ощутимый, что едва не уткнулся носом в свою тарелку – благо, уже пустую. – Эй, за что? – Не ори, – буркнул тот, пока подошедшая официантка расставляла на столе ещё три тарелки, удивлённо поглядывая на странную компанию. Когда она ушла, Эд многозначительно кашлянул: – Не для чужих ушей разговор. Старший Трингам, обиженно потиравший голову (хоть Эдвард использовал и не стальную руку, удар у него был сильный), замер, приподняв одну бровь. Младший тоже застыл, не донеся ложку до рта и изумлённо уставившись на Элриков. – Хм… тогда, может… пойдём прогуляемся? – после непродолжительного молчания Рассел мотнул головой в сторону улицы. – Тут у нас есть небольшая речка, туда редко кто ходит… Эд и Ал переглянулись. Альфонс кивнул. Флетчер озадаченно моргал, напрочь забыв про суп. – Я не против, – Эдвард снова расслабленно развалился на стуле и с удовольствием оглядел стоящую перед ним еду. – Но только после того, как я доем!

***

– Да ты просто бездонная бочка какая-то, Эд! – Рассел в совершенной прострации рассматривал чек, пока они вчетвером шли по улице к той самой речке. – Как вообще можно столько съесть за один раз? Ещё и десерт попросить! Я не понимаю, как ты после этого ходить можешь! – Го-оды тренировок, Рассел, – Эдвард развёл руками с видом абсолютного блаженства. Судя по всему, он чувствовал себя превосходно, да и настроение, наконец, было отличным. – Видишь? Тебе ещё многому предстоит научиться! – Я не думаю, что мне стоит учиться у тебя обжорству, – закатил глаза тот под дружный смех Альфонса и Флетчера. – Очень зря… – Всё-таки воздержусь, это невыгодно! – Зато очень приятно! Теперь смеялись уже все четверо.

***

– Ну что ж, – Ал осторожно, чтобы никому не мешать, вытянул перед собой ноги. – Наверное, и у вас, и у нас вопросов хватает, да? – Пожалуй, – Рассел серьёзно кивнул. Они вчетвером сейчас сидели на импровизированной скамейке-бревне прямо напротив той самой речки. Вокруг не было ни души, и можно было, наконец, по-человечески поболтать – пока у Элриков оставалось время до поезда. – Тогда валяйте – начинайте, пока я добрый и сытый, – Эд махнул им рукой, с удовольствием щурясь от тёплых солнечных лучей. Рассел усмехнулся, но спорить не стал. Только переглянулся с младшим братом. Флетчер вопросительно поднял брови, старший кивнул ему. И младший Трингам, повернув лицо к Алу, выпалил: – Ал, скажи, почему ты постоянно носишь доспех? Эд дёрнулся и нахмурился. Выражение блаженства слетело с его лица. Он снова был абсолютно серьёзен. Ал опустил голову и, кашлянув, искоса взглянул на своего старшего брата – дескать, можно? Эдвард с секунду поколебался, а потом кивнул с тяжёлым вздохом. – Только пообещайте никому не рассказывать. Ладно? Трингамы вновь переглянулись, и Рассел твёрдо кивнул. – Обещаем. После короткой паузы вздохнул уже Ал. – Хорошо. Дело в том, что… я не ношу доспех… – То есть как это? – Флетчер вытаращил на него и без того большие синие глаза. –… Я… я и есть – доспех, – в этот момент Альфонс, на самом деле не слишком любивший такие моменты, снял шлем и наклонился, чтобы было виднее. Повисла тишина, которую прервал тихий потрясённый присвист Рассела: – Ох ничерта себе… Флетчер просто молча в ужасе разглядывал пустоту, которая представляла собой тело его нового друга. – Эд, это же… – Угу. Печать крови, – Эдвард сидел с опущенной головой. Длинные светлые пряди падали на его лицо, и выражения почти не было видно. Рассел поджал губы. – … трансмутация человека, я прав? – Абсолютно.

***

– Кошмар, – Флетчер сидел, съёжившись и обхватив колени. – Как же ты живёшь, Ал? – Я привык. То есть как, – Альфонс – опять же, судя по его голосу – грустно улыбался. Он уже вернул шлем на место. – К такому, конечно, нельзя привыкнуть. Но я не чувствую ни боли, ни холода, ни голода, ни жажды. Ни потребности во сне. В каком-то смысле это даже удобно. Но… – Это не жизнь, – жёстко подытожил Эдвард. – И всё из-за меня. – Эд, ну что ты такое говоришь? – Ал укоризненно покачал головой. – Во-первых, очень даже жизнь – я ведь здесь, пусть и не в своём теле. А во-вторых, не из-за тебя. Это было и моё решение тоже – вернуть маму. И если бы не ты, меня бы здесь вообще не сидело. – А если бы мне хватило ума понять, что равноценный обмен в таких условиях невозможен, ничего бы этого вообще не было, – Эд болезненно поморщился, глядя на свой автопротез. Он снял перчатки, когда объяснял Расселу, как именно привязал душу младшего брата к доспехам. Флетчер вновь поёжился и вдруг осторожно прислонился плечом к руке Ала. Тот изумлённо скосил на него глаза (если так можно, конечно, сказать), но ничего не сказал – и, судя по поднятому шлему, улыбнулся. – Всё это, конечно, так, – Рассел, откинувшись назад и опершись на отставленные руки, задумчиво смотрел на быстро несущую свои мутные воды реку. – И вас действительно жизнь очень потрепала. Но ведь с другой стороны… – он дёрнул уголком губ. – Прошу прощения за эгоизм, Эд, но тогда бы действительно не было ничего – включая того, что произошло этой ночью и днём, – он немного повернул голову и глаза в глаза столкнулся с удивлённым карим взглядом Эдварда. И теперь уже действительно улыбнулся. – Цепь событий тянется далеко в прошлое, но сегодня вы спасли не только наши с братом жизни – вы спасли и этот город, – он отвернулся. – Тут, конечно, дел ещё очень много, но главное сделано – никаких больше источников красной воды. – А мы-то при чём? – Эд неловко передёрнул плечами, тоже переводя взгляд обратно на реку. Щёки у него слегка, почти незаметно, но всё же покраснели. – Это ведь вы с Флетчером их убрали… Гениальное, кстати, решение было, Флетчер. – Спаси-ибо, – а вот младший Трингам моментально вспыхнул до корней волос и застенчиво заморгал, опустив глаза. – Да не за что вовсе, это ведь даже не комплимент, я действительно так считаю, – Эд свёл брови на переносице. Над рекой пролетела пара кречетов. – Мы с Алом так, постояли в сторонке… – Если бы вы просто стояли в сторонке, Эд, красная вода залила бы город, и вот это была бы уже настоящая катастрофа, – Рассел наклонился вперёд и облокотился о собственные колени. – Но я даже не об этом сейчас, – он снова повернул голову. Эд тоже был вынужден отвлечься от мирного пейзажа. Сейчас старшие снова прямо смотрели друг на друга. И Рассел как-то необыкновенно грустно, хоть и едва заметно, улыбался. – Я страшно запутался со всей этой историей. И если бы не вы двое – и не Флетчер, – он кивнул совсем побагровевшему младшему брату, – это могло бы закончиться для меня более чем плачевно. Я не только про то, что мог с нами сделать Магвар, – по его лицу пробежала тень. Флетчер низко опустил голову, и Ал осторожно положил ладонь на спину младшему Трингаму. Всё-таки узнать, что твой отец умер не от болезни или старости, а насильственной смертью, действительно страшно. Да ещё и от рук человека, который лгал, а затем едва не убил тебя самого и твоего брата… Эд, не отрываясь, смотрел в синие глаза старшего Трингама. – Я думаю, – Рассел снова улыбался, – ты понимаешь, о чём я. Так что, как бы ни было страшно то, что с вами произошло, – я рад, что вы оказались здесь. Пауза. – Поверьте, запутался жутко, Как дальше теперь мне жить? Ведь это была только шутка, Ведь это была только шутка… Разве с Элриком можно шутить? – негромко пропел Эд, тряхнув головой, – и ухмыльнулся в ответ. Флетчер и Альфонс прыснули от смеха. Да и сам Рассел, не то чихнув, не то кашлянув, коротко рассмеялся: – Ты что, в поэты записался? – Да это случайно получилось, – Эдвард хмыкнул, довольный произведённым эффектом. – Да и кто тебя знает – ты тут что-то уже сентиментальничать начал, надо же было как-то разрядить обстановку… – Тоже мне, разрядитель нашёлся! – уже совсем в голос, запрокинув голову, хохотнул старший Трингам. – А что, плохо что ли?..

***

– Ну хорошо, мы вам о себе рассказали, – Альфонс махнул свободной рукой. – Теперь ваша очередь. – А что вы хотите о нас услышать? – Рассел пожал плечами. – Кажется, основное вы уже знаете… – Только в самых общих чертах, – Эд слегка толкнул его локтем в бок. Наконец-то они нашли общий язык. – Но лично я вообще не очень понял историю с вашим отцом. То есть, понятно, что он уехал в Централ исследовать красную воду. Вы оставались здесь. Когда он вернулся, он почему-то вернулся инкогнито, – Эдвард сморщил нос. – Но это ладно, хотя и очень странно. Не мне судить, у нас папаша вообще как пропал десять лет назад, так ни слуху ни духу до сих пор… – Эд, ты же не знаешь, что с ним, – предупредительно возразил Ал. – Да плевать я хотел на это! Мне даже неинтересно! – Эд сжал кулаки. – Поздно! Если он помер, я жалеть не буду, это единственное нормальное оправдание его поступкам! – Эд, не надо так! Флетчер совсем притих, видимо, с головой уйдя в свои мысли. Он практически лежал на плече Ала. Рассел, не говоря ни слова, хмуро слушал Эда, гипнотизируя свои руки. Если Эд говорит, что не ему судить о Нэше Трингаме, то не ему, Расселу, судить о Ван Гогенхейме. – Неважно, я вообще не об этом, – Эд с раздражением цокнул языком. – Я к тому, что с ним-то понятно. Но как вы узнали о его исследованиях, да ещё настолько подробно, чтобы суметь их продолжить? После нескольких секунд тишины Рассел, не поднимая глаз, вздохнул. – Как? Долгая история. Похожая и непохожая на вашу разом. Когда мама умерла, у нас с братом тоже никого не осталось кроме друг друга, – Флетчер на этих словах как-то болезненно вздрогнул, и Альфонс бережно (если так можно сказать о доспехах) обнял его за плечи. Эти двое точно сошлись характерами. Рассел продолжал: – Только совсем никого, буквально. Надо было на что-то где-то жить, что-то есть… А как? Что мы умели? И ладно Флетчер – ему семь лет было – а я, в мои десять? Стыдно сказать, но почти ничего. Не в смысле быта – мама после ухода отца была совсем отстранённая, так что заботиться о себе мы научились рано, – а в смысле заработка. Побираться мне претило, я не смог бы себя заставить, а уж тем более не мог втягивать в это ещё и брата. А на работу таких разве возьмут, мы же ещё совсем дети были… Знания тоже особо не помогали – какой прок владеть алхимией (от отца много книжек осталось, вот мы и развлекали себя, как могли), если не можешь ею прокормиться?.. Но потом нам повезло: поползли слухи, что два очень одарённых брата-алхимика… Эдвард слушал внимательно, не перебивая. Единственное, что ему действительно мешало, – назойливая мысль, что они с самозванцем («Расселом,» – уже уверенно поправлял он себя) очень, до странности, до абсурда местами похожи. И Ал с его младшим братом – Флетчером – тоже. Сидят вон, молчат, оба в одинаковых позах – ссутулившись и обняв колени (даром, что Ал в доспехах, а если бы нет – что бы это было?..), глядя невидящими грустными взглядами куда-то сквозь реку… Оба тихие, дружелюбные, вежливые… он даже не удивится, если вдруг окажется, что Флетчер тоже обожает котов или ещё какую живность – это было бы закономерно. И чем больше рассказывал Рассел, тем больше крепло это ощущение ирреальности происходящего – как будто встретились со своими двойниками из другого мира. Так сказать, альтернативная версия развития событий. – Да уж, и вам правда что несладко пришлось, – задумчиво подытожил Эд, когда старший Трингам закончил. Рассел пожал плечами. – Как будто да, а как будто… не знаю, – он повёл рукой. – Всё в порядке теперь. Справимся. Может, будет немного тяжелее идти непроторенной дорогой, но… я думаю, что интереснее. Да, Флетчер? Тот повернул голову и кивнул, смущённо улыбаясь. Кажется, он не особо привык, что старший брат настолько считается с его мнением. – Мне вот только одно не даёт покоя, – Ал наклонил голову. – Почему ты, Флетчер, когда Рассел подошёл к тебе во время той трансмутации, сказал ему: «Прости»? Рассел поджал губы и отвернулся. Эд удивлённо покосился на него. А Флетчер, снова без особой на то причины вздрогнув, помолчал немного с опущенными глазами и вдруг признался: – Потому что я обещал ему и отцу не использовать алхимию. – Что?! – Эд до того эмоционально замахал руками, что потерял равновесие и, по инерции ухватившись за первое попавшееся под руку – то есть, за локоть Рассела, сидящего бок о бок с ним, – кубарем полетел на землю. С ним, разумеется, и старший Трингам. – Эй, ты что творишь?! – Я не специально! – … но почему, Флетчер? – Ал, похоже, не менее ошарашенный, чем его старший брат, потерянно заморгал. – Ведь ты же невероятно в этом талантлив! Явно не меньше, чем Рассел! Младший Трингам ссутулился ещё больше. Да и вообще выглядел так, как будто вот-вот заплачет. Рассел обеспокоенно поглядывал на него, хоть всё ещё и обменивался с Эдом недовольными взглядами. – Да как объяснить… – Флетчер вздохнул и – странно – устало улыбнулся. – Наверное, это связано с особенностями организма. Алхимические преобразования всегда забирали у меня много сил, особенно когда я был помладше. На самом деле я не помню деталей, но хорошо помню, что перед тем, как уйти, отец сел рядом со мной и взял с меня обещание, что я не буду заниматься алхимией. Вообще. Он казался тогда очень строгим и ничего не объяснял… А мне было четыре года, и я уже умел проводить какие-то простенькие реакции – Рассел научил, – хотя после них меня сразу начинало клонить в сон. Я ничего тогда не понимал, мне было обидно, но ослушаться я не посмел – пришлось дать обещание. – И мне тоже – отец сказал, что мне заниматься алхимией можно, но не так много, а за братом я должен следить и не позволять ему увлекаться этим, – Рассел сцепил пальцы. – Вот, да, – Флетчер кивнул. – Почему бы вдруг? – Эд переводил взгляд с одного Трингама на другого. – Он же сам был алхимик, и выдающийся! – Флетчер, я думаю, прав, – Рассел исподлобья взглянул на Эда, – дело в том, что преобразования у него действительно всегда занимали больше сил, чем, скажем, у меня. Я вообще ничего побочного не чувствую. А он – когда был совсем маленьким, это ощущалось особенно сильно. Да что там, буквально этой зимой, – он ни с того ни с сего тепло улыбнулся, покосившись на младшего брата, – после того, как Флетчер мне в два счёта полностью вылечил вывихнутую лодыжку, он чуть не упал в обморок и потом ещё часа три не мог встать с кровати… – Прости, я не хотел заставлять тебя переживать и не думал, что это будет так… – Флетчер шмыгнул носом. – Да ведь я не ругался, я наоборот тебе был очень благодарен! Главное, что обошлось… – Постой, ты, – Альфонс во все глаза смотрел на младшего Трингама, – ты – владеешь медицинской алхимией?.. – Ну да, немного, – Флетчер потёр, видимо, заслезившиеся глаза. – На самом деле именно медицинская алхимия и забирает больше всего сил. С остальными преобразованиями всё уже давно в порядке – даже сейчас после большой трансмутации я чувствую себя хорошо, хоть и чуть-чуть устало, а тогда, в лаборатории, мне было плохо только от красной воды, но Рассел меня быстро вылечил при помощи камня… Рассел поспешно отвернулся, болезненно скривив губы. Ему всё ещё было очень стыдно за то, что тогда произошло, – особенно перед младшим братом. – Но ведь медицинская алхимия считается одним из сложнейших разделов алхимии, – Эдвард с нескрываемым интересом и уважением внимательно разглядывал Флетчера – словно видел его впервые. – Ею владеют единицы! Неудивительно, что она так на тебя влияет… Но сам факт того, что ты умеешь… – Я совсем немного, правда, – Флетчер, поймав на себе пристальный взгляд самого Стального алхимика, снова густо покраснел, машинально отодвинувшись в сторону, ближе к Альфонсу. – Просто в лаборатории я тогда был не нужен, а в самом низу полки нашёлся старый трактат, и я, чтобы не мешать Расселу, решил немножко почитать… – Ты что, дурак что ли такой талант прятать, а? – перебил его Эд, бросая прожигающий взгляд на Рассела. Тот вскинул голову. – Так если бы я знал, что он такой!.. Ты думаешь, он мне что-то рассказывал? Ничего подобного! Сегодня я был в таком же шоке, как и вы, – я понятия не имел, что он такое придумал и так перевернул записи отца… И зимой я тоже был потрясён – я ведь не дурак, Эд, я знаю, что медицинская алхимия невероятно сложна! Но у меня тогда не было времени слишком много удивляться, я же испугался за него! Он вообще еле дышал! Ну как я должен был отреагировать? Да, давай, Флетчер, продолжай, доведи себя до полного истощения? Ты же должен понимать, Эд, у меня тоже никого нет кроме младшего брата! Рассел осёкся, заметив ошарашенный взгляд Флетчера. Никогда старший не говорил ему о своих чувствах. Конечно, оба понимали, насколько дороги друг другу, но услышать об этом вот так… Старший Трингам внезапно покраснел как варёный рак (Эд тихонько хмыкнул – вот сразу видно, что братья) и отвернулся. Флетчер всё ещё часто-часто моргал, пытаясь сдержать слёзы. Не то, чтобы теперь был повод плакать, но младший Трингам действительно был, как и заметил Эдвард, ужасно ранимым и чутким ребёнком – равно как и Альфонс (о чём говорила ладонь Ала, вновь лёгшая на плечо новому другу). Эд, поборов желание съязвить, вздохнул, опять глядя на реку. – Да, Рассел, – пауза. – Понимаю. Но всё-таки… всё-таки не стоит лишать мир очередного гения… Флетчер от безысходности и смущения спрятал лицо в ладонях. В свой адрес он подобное слышал впервые. – … и я не только про Флетчера. Рассел удивлённо обернулся и недоверчиво хмыкнул. Эд смотрел прямо перед собой, ровно, спокойно и смело. – А ты умеешь пускать блинчики? Тут уж на старшего Элрика уставились три пары недоумевающих глаз – больно неожиданным был переход. – Че… го? – Рассел ошалело моргал. – Ну, камнями плоскими по воде, – Эдвард щёлкнул пальцами. – Эм, ну… честно говоря, не особо… Эд повернулся к нему. – А хочешь, – он лукаво сощурился, – научу? Рассел даже завис на секунду, после чего подозрительно нахмурил брови. – В честь чего бы это? Тот невозмутимо пожал плечами. – Да просто так – по доброте душевной! Или у нас всё должно к равноценному обмену сводиться, раз мы алхимики? Старший Трингам недоверчиво улыбнулся. – Что ж, если так… – Ну, или, честно признаться, у меня денег маловато осталось до ближайшего банка, а мне вдруг страшно захотелось мороженого, – развёл руками Эдвард. Альфонс, прикрыв перчаткой рот, приглушённо хихикнул, Флетчер прыснул со смеху. А Рассел, закатив глаза, покачал головой. – А я было уж испугался… Жлоб ты, Эд! – Не жлоб, а экономный человек, – старший Элрик нравоучительно поднял палец. – Так что – научить? – Учи – не просто так же я тебе стану мороженое покупать! – И это я ещё жлоб! – Я не жлоб, я алхимик, закон равноценного обмена для меня превыше всего! – Ага, сказал человек, который ещё вчера меня чуть не грохнул красным камушком… – Ну подумаешь, погорячился! – Ничего себе погорячился! Да если все так горячиться будут, у нас вместо людей одни черепушки по улицам бегать будут! – У черепушек нет ног, они не смогут бегать! – Да? А если они мутируют от твоих трансмутаций, умник? – Они хоть когда-нибудь перестанут спорить? – тихо спросил Альфонс у Флетчера. Тот, трясясь от беззвучного смеха, помотал головой. – Я думаю, что, наверное, всё-таки нет!