Клинок без чести

      Ничто не могло заполнить сон — ни воспоминания, ни грёзы. Открыв глаза, я увидел дырявую крышу дома. Сквозь неё пробиралось солнце, и во все стороны брызнули радужные зайчики. Привалившись к стене, я лежал на тряпке, заменившей мне кровать. Спина болела, ныла шея и гудели ноги. Поднявшись наконец с пола, я начал собирать свои пожитки. Затолкав в сумку всё, что там оставалось, я покинул бывшее убежище.       Утренние лучи растворили серые тучи, и яркая синева залила небо, оживляя видимое мне пространство. Я осмотрелся. Вокруг была освежённая дождём земля, на которой росли трава и кусты, а чуть в стороне находилась туша зверя. Я подошёл ближе, чтобы получше рассмотреть её. Оставшееся от этого животного было похоже на медведя, из груди которого торчал меч. Он напоминал того самого, которого я с отцом пытался поймать ещё год назад в горах. Туша была неестественно огромной, почти в два раза выше меня, на ней куча резаных ран, похожих на грязные кровавые пятна, а на лапах — сломанные когти; медведь будто отчаянно пытался защититься от кого-то, кто явно был гораздо сильнее. Хотя я знал, кто это мог быть.       Я неуверенно остановился возле него. И всё, что пришло мне в голову, — это вытащить из него меч и, в конце концов, продолжить уже свой путь. Руки нащупали рукоять меча и сжали её, будто она была чем-то главным в моей жизни. Я начал потихоньку вытаскивать оружие из туши, с большим отвращением глядя на пробитые им дыры в его теле. Когда он был вытащен, я принялся за его чистку. Кончик меча был весь в запёкшейся крови и грязи, руки долго возились по нему тряпкой, очищая его. Закончив, я с облегчением убрал меч в рюкзак. И тут у меня появилась мысль.       «А почему бы не содрать с него шкуру? Хоть качество у неё и не ахти из-за разрезов, но всё равно ценится, если память не подводит меня».       Я вытащил нож и принялся за работу. Вся моя робость за мгновение испарилась, вместо неё появилась решительность и вернулась сноровка прирождённого мясника. Сначала я уложил его на спину, передние лапы поднял над головой, задние широко раздвинул. Далее зафиксировал тушу, привязав лапы к ближайшему дереву.       — Вот тяжёлая зараза! — проворчал я. — Хорошо, что большая часть крови вытекла и перерезать горло уже не нужно, но надо спешить, а то времени прошло предостаточно, чтобы туша начала разлагаться.       Дабы надрезы получились ровными, я держал так, чтобы остриё ножа смотрело вверх. Так шубка будет прорезаться благодаря натяжению. Сделал круговые надрезы на передних лапах со стороны сустава на запястьях, на задних — выше скакательных суставов. На задних лапах продолжал круговой надрез по внутренней стороне бедренной части, далее через пах соединил надрезы обеих лап. Надрезы на передних нужно соединить, для этого я ножом вёл через подмышечные впадины. Далее нужно было произвести главный надрез, который проходит через центр туши, пересекая разрезы на груди и в паху. Затем прохожусь ножом вокруг анального отверстия и удаляю семенники. Этим я, собственно, и завершил процедуру. Теперь у меня в руках находилась шкура, покрытая засохшей кровью, с отпечатками тех мышц, из которых животное состояло. Это массивная шкура серого цвета с неровными рыжими пятнами по бокам. Мех в некоторых местах был покрыт зажившими шрамами. Оставалось всего лишь убрать совсем испорченные куски кожи и наконец-то завязать шнурками, найденными на дне рюкзака.       — Ух, — только и смог произнести я, на секунду закрыв глаза. — Тяжеловато будет носить это, но что поделать — лишние деньги никогда не помешают, особенно когда не знаешь, что может произойти даже в этот день.       Остаток утра прошёл довольно гладко. Я искупался в ручье, смыл с себя всю грязь и кровь, прилипшую во время работы, и приготовил достаточно большой кусок мяса из остатков туши — его должно было хватить на целый день. И, мысленно подбодрив себя на этот день в надежде, что, возможно, боги услышат это и пошлют удачу, отправился в путь.       Дорога шла вдоль реки, узкой полосой отходившей от основного русла течения. Шум воды временами заглушал все другие звуки, поэтому приходилось вслушиваться, надеясь уловить что-то интересное, и это было не так-то просто. Высокая трава создавала однородную зелёную стену с редкими островками дикого кустарника и густыми зарослями. Ветер бросал мне в лицо мелкие колючие капли, облеплявшие лицо какими-то невидимыми нитями, по которым пробегала рябь; казалось, что это не капли, а тысячи крохотных иголок, проникающих под кожу. Солнце почти не касалось своей горячей дланью промокшего до нитки горизонта. Пролетали редкие облака, иногда закрывая яркий жёлтый диск и придавая небу странный зеленовато-серебристый оттенок.       Если судить по ощущениям, время шло к полудню, а лес всё не кончался — наоборот, его становилось всё больше.       Вдруг из-за поворота донёсся заунывный стон. Сначала мне показалось, что это ветер или, может быть, птица, но в следующее мгновение я понял, что это человеческий голос. Осторожно раздвинув траву, я выглянул. Моему взору предстала развилка дороги. Там стояла телега, запряжённая парой лошадей, а рядом с ней топталось несколько человеческих силуэтов. От меня до людей было шагов двадцать — не больше. Одежда на них была самая обычная: поверх рубах — холщовые передники, на ногах — штаны из грубой ткани. Они ожесточённо спорили, перебивая друг друга и размахивая руками, и так увлеклись своей перебранкой, что совершенно не обратили на меня внимания. Зато я заметил, что повозка была нагружена бочками, ящиками, мешками и разнообразным хламом.       Я внимательно посмотрел на процессию. Двое людей пытались поднять деревянное колесо, которое, видимо, слетело с телеги и отлетело в кусты. Подняв его с земли, они принялись его толкать, упираясь ногами в землю. Третьим был старик с длинной бородой и клоком седых волос на макушке. Он приподнял тележку и предоставил возможность поставить колесо на его законное место. Несколько секунд повозка шаталась от ударов молотка по деревянному предмету.       — Интересно, куда это они? — прошептал я, переводя взгляд на пыльную дорогу. — Может, в Клазеим? Если да, то это бы сильно сократило моё путешествие.       Звуки, доносящиеся со стороны дороги, затихли. Было похоже, что люди уже закончили ремонт.       «А вдруг снова эта волна ярости пробудится во мне и я опять утрачу контроль над собой? Я даже не знаю, что это такое и как это нахер контролировать!» — подумалось мне, и вдруг в голове отчётливо прозвучал вопрос: — «А если мне вообще опасно появляться на людях?!»       Неожиданно раздался хруст ветки под ногой. Глаза моментально расширились, а сердце на секунду остановилось.       — Эй, там кто-нибудь есть? — крикнул кто-то из них, приближаясь ко мне. — Эй, отвечайте, а то хуже будет!       «Похоже, меня заметили. Вот же падла! Может, просто убежать? Но вдруг они меня застрелят или пустят в ход какую-то магию?»       Секунды казались вечностью.       «Ладно, Сигмунд, спокойно, дыши ровно. Нужно лишь помахать рукой, давая понять, что ты безопасен, хотя бы надеяться на это», — сказал я себе, осторожно поднимаясь на ноги.       — Э-э-э, здр… здравствуйте, парни, — максимум, что удалось выдавить из себя, делая ещё шаг вперёд и вытягивая руки вверх.       — Ты что там делал, а? — спросил один из них, вглядываясь мне в лицо.       — А, так это… гулял, — пожал плечами.       — А зачем спрятался в кусты? Словно какой-то бандит, ей-богу! — недовольно ответил второй, такой же крепыш.       — Да не-е… — помотал головой. — Я ничего такого не хотел делать, честное слово. Просто тоже, увидев вас, подумал, что, возможно, какие-то разбойники, вот и спрятался. Меня Сигмунд зовут, — протянул руку.       — А мы местные. Меня зовут Дерк, а это Армандо — мы лесные братья, — ответил второй парень. — А этот, с вечно хмурым лицом, как будто ему котлету не доложили, Маркес, — кивнул он на третьего. — Наш отец, но не по крови, а по духу, — с лёгкой улыбкой добавил он. — А ты, я погляжу, охотник: поймал крупного зверя, — продолжил он, разглядывая мои трофеи. — А меч зачем? Неужели с ними тоже на охоту идут? — удивился он. — Я думал, здесь только луки да копья.       — Да нет, это для… защиты. От разных… бандитов.       — Понятно. Значит, умеешь сражаться, не трус, значит. Хвалю! А мы тут, как ты, наверное, заметил, едем в город, чтобы продать весь этот товар.       — А вы куда? — спросил я с небольшой надеждой.       — В Клазеим, — с улыбкой сказал он. — Там скоро ярмарка. Много покупателей и богатых купцов. Надеемся чем-нибудь подзаработать. А ты туда тоже собираешься? — поинтересовался он.       — Ага, — кивнул я.       «Точно, там же ярмарка будет. Совсем забыл про это».       — Поехали с нами? Места там много, с телегой проблем не будет, наверное. Вы же не против? — обратился Дерк к остальным.       — Мои мысли насчёт этого не совсем совпадают с твоим желанием помочь, — ответил Армандо, который до этого момента стоял с кислым выражением лица. — Но я знаю этот твой взгляд: с тобой спорить бесполезно. Поэтому я не буду настаивать на своём предложении.       — Делайте, как знаете, — сказал третий.       — Ну вот и славно, — сказал Дерк. — Тогда по коням и в путь.       «Ух, вроде пронесло. Значит, я могу спокойно находиться на людях и при этом не превращаться в непонятно что», — с облегчением подумал я.       Парни сели на телегу и добродушно подали мне руку, помогая забраться. Телега, скрипнув колёсами, тронулась с места и потащила за собой нас. Я с удовольствием устроился на мягком тюке с сеном, свесив ноги, и стал наблюдать, как постепенно перед моими глазами меняется пейзаж. Сначала всё вокруг было как прежде: виднелись стройные деревья, с шорохом раскачивающиеся под ветром, голубые дали, кое-где проносящиеся облака, а вот уже скоро лес начал редеть, и вдруг появилась обширная поляна. Она была настолько большой, что на ней вполне можно было бы строить целый город. На ней паслись коровы, лошади, овцы и ещё множество разнообразной живности. Несколько лошадей было рыжей масти, на их боках виднелись толстые белые полосы. Лошадей было совсем немного, около двадцати. Пастухи были все как на подбор: невысокие и крепкие, в широких крестьянских рубахах, серых штанишках и тяжёлых плетёных сапогах. На плечи одного из них была накинута волчья шуба.       — Слушай, я тут забыл спросить, — неожиданно заговорил Дерк. Я вздрогнул и оглянулся на него. Дерк сидел где-то посередине телеги, с интересом разглядывая меня. — А ты сам откуда? Из какой деревни? Мы вот из Усть-Оби. Прекрасное место, скажу тебе. Возле озёра много хорошей рыбы, что очень мне нравится. На рыбалку всегда ходим с раннего утра, сразу, как только подует свежий ветер и покажутся первые лучи солнца, — и клёв до самой темноты.       Мне очень не хотелось вспоминать всё, что со мной произошло, но видно было, что Дерк действительно ждал от меня каких-то объяснений, и я с большим усилием придал своему лицу спокойное выражение, но внутри меня всё похолодело и сжалось, словно у замерзающего в снежную бурю.       — Мой посёлок находится где-то возле большого камня. Только его названия я никогда не знал, а теперь и не узнаю никогда, — я хотел улыбнуться, но лицо моё почему-то совсем не слушалось меня и выдавало только страдальческую гримасу.       — Почему это никогда? — спросил Дерк, вытаращив глаза.       — Её уничтожили, — я почувствовал, как по моей спине медленно поползли капли пота. — Выжил только я один. Вот так…       Остальные, сидевшие впереди, повернулись и с удивлением уставились на нас. К этому времени мы уже подъезжали к городу, ворота распахнулись перед нами.       — Ой, мне так жаль, — сказал он, печально склонив голову. — Даже не знаю, что сказать… А может, тебе поможет… — он хотел что-то сказать, но его брат перебил его.       — Давай без твоих советов. Видишь: ему не до этого! — проговорил он.       Дерк виновато помотал головой. Теперь на него было жалко смотреть.       — Ах, извини, меня иногда заносит, сам не знаю, что говорю.       — Да ничего страшного, — ответил я и отвернулся. Надо было собраться с силами.       Я стал разглядывать, как проносятся мимо деревянные дома. Они были низенькими и кое-где покосившимися, как будто сами, под гнётом тягот жизни, норовили упасть, а их немногочисленные обитатели, как всегда, бежали куда-то по своим делам, не обращая на нас внимания. Мы въехали в какой-то переулок, потом в другой, затем выехали на большую площадь и остановились.       — Ну вот и приехали. Здесь центр городка, тут находится множество таверн, лавок — ну, ты и сам, наверное, знаешь, — сказал старик.       — Большое спасибо, ребята! — сказал я, вставая с импровизированного сидения. — Вы очень помогли мне. Дальше я сам.       — Да не за что, удачи тебе! Если что, мы будем в таверне «Крылатая лошадь», будет случай — приходи.       Ноги ступили в лужу грязно-коричневого цвета, которая противно захлюпала под подошвой. Оглядевшись вокруг, я заметил множество других повозок, фургонов и длинных крестьянских телег, между которыми сновали люди. Они походили на беспечных птиц, беззаботно порхающих туда и обратно, легко преодолевая любые препятствия. Всё это так отличалось от моей прежней жизни, словно я оказался в другом мире.       «Так, собрались, нужно найти место, где я впарю эту шкуру, а то её вес достаточно ощутимый», — подумал я, оглядевшись в поисках нужной лавки.       Приглядевшись, я увидел вдалеке вывеску, украшенную изображениями тушек разных зверей. На вывеске была надпись, но прочесть её полностью не получилось, лишь отдельные слова: «… рога, кожа, клыки…». Заинтригованный, я пошёл к этому месту, по пути обходя группу богато одетых господ, с надменным видом проходящих мимо. Взгляды их явственно сквозили презрением к первым встречным людям, волокущим куда-то свои товары. Меня они тоже не обделили вниманием.       Приблизившись к лавке, я увидел её владельца — довольно упитанного человека, со слегка простоватой внешностью. На нём был длинный кожаный фартук и перчатки с раструбами, отчего его руки казались гораздо больше, чем были на самом деле. Волосы его взъерошены и помяты, а лицо было испещрено множеством мелких морщинок. У него была улыбка до ушей, и это меня успокоило — у меня не было причин нервничать. На его прилавке лежал целый набор разных шкур — больших и маленьких. От каждого предмета веяло своим ароматом. Я остановился перед прилавком.       — Чем могу помочь? — спросил он.       — Не хотите купить у меня шкуру медведя? — сказал я, одновременно доставая из рюкзака необходимую вещь.       — Могу, конечно, — его оценочный взгляд ощупал мой товар. — Но больше пятидесяти пяти золотых не дам. Слишком много порезов будет.       Размер и количество порезов были хорошо видны, и, конечно, я понимал, что цена даже в таком случае была сильно занижена, но я решил не спорить. Всё равно главной ценностью у меня был меч.       — Хорошо, сойдёт.       Он полез под прилавок, и оттуда послышалось звяканье монет. Потом он выпрямился и отдал мне небольшой мешок. Я посчитал количество монет в нём и, когда всё сошлось, положил его в карман.       «Так, одно дело сделано, — поглядел я на небо, на котором уже появились первые холодные звёзды. — Осталось найти место ночлега, а завтра уже попробую найти покупателя».       Я начал исследовать город в поисках заведения, в котором можно было бы снять комнату. Это заняло некоторое время, потому что большинство было попросту занято — ярмарка всё-таки на носу. Мне пришлось достаточно продолжительное время метаться по городу в поисках ночлега. Наконец я нашёл его. Это был дом на окраине города. Выглядел он довольно бедно и не привлекал к себе особого внимания, но мне было всё равно на это. Всего заплатил три золотых за одну комнату и ещё один золотой за еду. Как и ожидалось, помещение было непритязательным. Кровать, стол, стул — и всё. Жить можно.       Устроившись на кровати, я расслабился. Слабость окутала моё тело, а внимание обратилось в бесконечность. Несколько минут я просто глядел на нависающий надо мной потолок, в который были вбиты гвозди, впитывающие свет свечи. Мысли медленно текли по моему сознанию. Они были похожи на нити, сплетённые в бесконечную ткань. Перед моими глазами всё мелькало, и скоро ощущение времени было потеряно.