Сердце из синего льда

Шли недели, с каждой из них парни всё больше доверяют друг другу, всё ближе и ближе. Было очередное субботнее утро. Юнги, ещё с самого утра, решил выйти во двор. Приятный, слегка холодный ветерок развивает его волосы. На травинках, словно переливающиеся алмазы, красовалась роса. А кто раскладывает росу? Конечно же, утренний туман. Аркадий сидел на скамейке, закутавшись в вязаный плед. Из кошачьих ушей торчали наушники, откуда играла спокойная музыка, помогающая успокоиться и умиротвориться. Утро прекрасно, если тебе никуда не надо, и ты можешь спокойно насладиться этим временем суток. Тиму уже пора было вставать, ибо он уже услышал этот противный звук будильника, что прозвенел уже ни один раз. Тогда Тим, наконец, вытянул руки вверх, совершая потягушки, далее оглянулся. Не заметив рядом Арчи, Тим встал с кровати и, медленно шагая, отправился искать друга. Пройдясь по дому и наконец выйдя во двор, Тим замечает парнишку с кошачьими ушами, отдыхающего на скамейке, неподалёку от дома. Старший подходит к нему и садится рядом. Заметив Тимура, Арка вынул один наушник из уха. — Доброе утро, Арчи! — поприветствовал младшего Тим. — Кому-то доброе, а кое-кому пиздовать сейчас на работу, — усмехнулся Юнги. — Что правда, то правда. — Хочешь, я с тобой пойду? — подмигнул Юнги. — С ума сошёл? — Я пошутил. В голосе младшего сочетались дрожь от холода и наслаждение, что придавало ему прекрасное утро. Точнее, не совсем прекрасное, ибо сейчас Тим уходит и его можно просто не ждать до вечера. Даже порой хочется заболеть, чтобы Тим остался с ним хотя-бы на чуть чуть, и в это время ощутить заботу, проявляемую старшим. Арка, чёрт возьми, успел реально привязаться к нему всего лишь за несколько месяцев. — Арчи, иди домой, пока не заболел, — с заботой сказал старший, указав в сторону дома. — А ты как думаешь, чего я добиваюсь? — лишь чудом не закатив глаза, поинтересовался Юнги. — Ты хочешь заболеть? — Я устал. Я, мать твою, устал ждать тебя по десять часов, шесть дней в неделю, — поникшим голосом говорил Аркадий. — Я скучаю. — Я тоже, Арчи. Через несколько десятков секунд, Тим добавляет: — Воскресенье обязательно проведём время охуенно, ладно? Младший кивает, опустив голову вниз и лишь чудом сдерживая слёзы. Чёрт возьми, он скучает. По нему видно, как сильно ему не хватает Тима. Они друг без друга — словно птицы без крыльев. Тим лишь с сожалением смотрит на него, затем так тяжело вздыхает и, перепроверив в календаре телефона какой сегодня день, произносит: — Ладно. Но только сегодня… Аркадий удивлённо смотрит на Тимура, а тот лишь повторяет: «Сегодня остаюсь дома». И тут же глаза парнишки от радости загораются ярче, чем солнце в самый безоблачный день. Его прекрасные карие глаза горят такой детской радостью. Мальчишка хочет просто расцеловать своего друга, отчего он подходит к нему и дарит едва ощутимый поцелуй в щёку. Тим лишь усмехнулся. — А теперь бегом домой, пока не заболел! — поднял свой тон старший, тут же хватает младшего за руку и ведёт за собой в квартиру. Старший усаживает младшего на диван, укрывая сверху тёплым пледом. А тот всё ещё не может успокоиться, что Тимур сегодня остаётся дома. В его глазах так и видно радость. Будто небо в глазах ребёнка. Сделав горячий какао, Тим возвращается к Юнги и протягивает ему кружку с напитком. Младший кружку берёт и произносит едва-слышное: «Спасибо». Боже, как хороша суббота. Если бы Тим жил один, он бы, наверное, и не работал по субботам. И так ведь нормально. Но тут он живёт с Юнги и обеспечивать нужно двоих. Тиму хотелось сделать так, чтобы у юноши всё было хорошо, хотел сделать так, чтобы парнишка ни в чём не нуждался, чтобы у него было всё самое лучшее. Он словно заботливый отец, который хочет только лучшего для своего ребёнка. Но только… Нужно ли это Арке, если он весь день не видит человека, к которому он так привязан? То и дело, что он просто хочет быть рядом с Тимом, всё остальное отходит на второй план. Семь часов вечера. Парни сидели на диванчике, уже второй час смотря фильм, тут же обсуждая действия персонажей в нём. Но вот последние десять минут никаких обсуждений не было, что напрягло (но не напугало) Тима. Он оглянулся в сторону Юнги и увидел того, кто тихо спал на его плече. Кончик длинного хвоста младшего лежал около колена Тима. Тимур осторожно обнял парня одной рукой за шею и чмокнул в макушку, отчего мальчишка тут же открыл глаза и взглянул на Тима, который смутился и начал смотреть на экран ноутбука, где всё ещё шёл фильм. Будто бы ничего не было, Тим вовсе не причём. Юнги же это будто не понравилось. За свои поступки надо отвечать. Потому юноша нагло обнимает старшего за шею, притягивает к себе и целует. Пока что в щёку. Всё это по-дружески, как говорят люди. Дождавшись момента, Юнги тихо и протяжно вымолвил имя старшего: — Тим… Тим обернулся на зов младшего и слегка приподнял голову, жестом издавая «Что?». Аркадий ненадолго забывает, что говорить. Продолжает лишь через некоторое время: — Ты когда-то влюблялся? У тебя были отношения? Тим приподнял одну бровь, вопросительно посмотрев на друга, далее ответил: — Было. Много раз было. Рассказать? — Расскажи! — Я встал на доску, она была такой красивой, я так хорошо на ней катался, она безумно мне понравилась, я пригласил её в кафе, а потом мы пошли ко мне… — парень улыбнулся, закрыл глаза и попытался вспомнить продолжение. — Ах да… Я же начал резать на ней овощи! — Лучшая история в моей жизни! — рассмеялся Арка. — Согласен. Но вообще, если серьёзно, то да, у меня были отношения. Не с доской, конечно. А у тебя? — А у меня вот никогда… — Серьёзно? — Серьёзно. Тим тяжело вздохнул и посмотрел на Юнги как-то по-новому. — Хочешь, чтобы я стал первым? — Хочу… Новое, реально новое чувство. Ощущение бабочек в животе, что так приятно щекочат изнутри. Ощущается просто каждая из них. Их будто бы можно даже посчитать. Тим лишь произносит: — Я тоже хочу. — А ещё я… Но Тим заваливает юношу на кровать и дарит мятный поцелуй, не позволяя тому закончить свою мысль. Этот поцелуй теперь уже по любви, как говорят люди. Юнги тут же начинает отвечать на него. Чёрт возьми, младший ведь даже не мог представить, что от простого поцелуя может быть столько эмоций. Губы старшего казались сладкими, будто медовыми. Спустя небольшое количество времени, Тим отстраняется и спрашивает: — Так что ты хотел сказать? — Я никогда не целовался… — А теперь ты так не скажешь, — улыбнулся Тимур. *** Воскресенье — самый прекрасный день. День, когда можно забыть обо всём и наслаждаться жизнью. Воскресный день создан, чтобы просто отдохнуть. Так сказать, воскресить себя и почувствовать жизнь. — Не волнуйся, солнце, это не страшно, — сказал Тим, держась за велосипед, в корзинке которого сидит котёнок и чего-то ждёт. — Погнали? — котёнок кивает. Тогда старший запрыгивает на седло, подъезжает к спуску с невысокой горы. Парень считает до трёх, а далее уверенно нажимает на педали и скатывается. Точно так же, как тринадцать лет тому назад. На тот момент это было самым любимым его занятием. Правда, ехать потом в гору — мука та ещё, врагу не пожелаешь. Волосы старшего, покорно ветру, развиваются, он уже давно привык к этому делу. Тим таким занимается лет так с двенадцати. Что касается Арчи… Тот просто замер на месте то ли от страха, то ли от кайфа. Ветер тоже навязчиво дует в мордочку. Проходит где-то полминуты, когда Тим наконец останавливается, и гора остаётся позади. — Понравилось? — усмехнулся Тим, уже спрыгнув с велосипеда. Однако взгляд котёнка был хмурым и недовольным, казалось, что вот-вот материться начнёт. — Да не пизди, ну понравилось же. Котёнок выпрыгнул из корзинки и, приземлившись на лапы, подошёл к старшему, обиженно фыркнув на него, а тот лишь усмехнулся. Тогда появился уже привычный яркий свет, и перед Тимом уже стоял Юнги. — Ты совсем охуел? — начал возмущаться он. — Ёбаная ты птичка. — Ну я понимаю Эрнест, который орёт каждое утро, а я то почему птичка? — Ну ладно, не птичка, а собака. — Ну тут да, не могу не согласиться. Я собака сутулая. — Приятно познакомиться, я Юнги, — едва не закатил глаза младший. — Эрнест — это тот хуй из ветеринарки? — Именно. Только он не хуй, он недоразумение. — Так тоже можно. Пройдя ещё немного по тому месту, что Тим так любил, парни отправились домой. Опять же выходные пролетели очень быстро. Глазом моргнуть не успеваешь, а уже завтра выходить на работу. Такой пипец. Как говорится, бывают в жизни огорчения. — Завтра работаешь, не так ли? — спрашивает у старшего Юнги и, получив в ответ положительный кивок головой, прижимается к нему ближе, тяжело вздохнув. Старший, в свою очередь, обнимает младшего за талию и произносит плавно и тихо, словно перо летит в воздухе и ложится на землю: «Я люблю тебя…». Получив три заветных слова в ответ, на душе Тима становится удивительно спокойно. Он устало усмехнулся, далее повалил парнишку на кровать. — Время позднее, Арчи. *** Малая стрелка часов указывала на два часа ночи. Тим спал на спине. Проснувшись, он начал слышать тяжёлые шаги в собственном доме, однако Арка давно спал. Открыв глаза, парень видит несколько чёрных существ, что жутко улыбаются, а также их пустые глазницы. Тимур пытается закричать от увиденного, но тут осознаёт, что не может пошевелиться. Ничем. Даже пальцем. Отчего Тим начинает часто-часто дышать, сердце в его груди готово просто выскочить оттуда. Проснувшись от громких вздохов старшего, Юнги внимательно осмотрел его. В его глазах читался сильный испуг. Говорят же, что кошки чувствуют, когда у людей случается катаплексия пробуждения. Арка сел ближе к Тиму, взял того за руку и спокойно, монотонно замурчал. Спустя пару минут, Тим смог сжать руку Арки, все галлюцинации уже пропали, однако сердце продолжает издавать слишком частые удары, воробьиное сердечко даже отдыхает. Младший осторожно кладёт одну руку на торс старшего и обнимает, при этом успокаиюваще мурлыкая, стараясь усыпить и дать понять, что всё уже позади.