Август

Дилюк просыпается посреди ночи и, ощупывая кровать в желании притянуть Кэйю к себе поближе — парень вечно мерз во сне, — не находит возлюбленного около себя. Рагндвиндр распахивает глаза, судорожно осматривая комнату. Кэйя здесь — сидит около спинки кровати, сжавшись в комок. — Снежинка, — Дилюк сразу зажигает прикроватную лампу, но к Кэйе пока не приближается, такого лучше не делать без разрешения. — Мне страшно, Люк, — Кэйя поднимает на него заплаканные глаза с отпечатавшимся в них ужасом. Дилюк мысленно проклинает себя — за то, что не почувствовал кошмар Кэйи, за то, что проснулся когда парню уже плохо. — Снова кошмары? — Рагндвиндр пододвигается к парню медленно — тот путается любых резких движений в таком состоянии. Ветер за окном завывает, раздувая шторы у открытой форточки, и Кэйя сжимается в комок еще сильнее, закрывая голову руками. — Там монстры? — тихо спрашивает Альберих, выглядывая на Дилюка из своего «укрытия». — Никаких монстров, Кэй, — Дилюк мягко убирает руки парня от лица, притягивает в свои объятия, вновь позволяя спрятать лицо, но уже в своем плече. — Мы можем включить телевизор и посмотреть что-нибудь, хочешь? Кэйя кивает и бурчит что-то вроде «только не ужасы», все еще впиваясь короткими ногтями в спину Дилюка, лишь бы тот не отпускал. Рагндвиндр стягивает пульт с прикроватного столика и щелкает несколько каналов, пока не натыкается на «Дисней» с каким-то мультиком. Кэйя устраивается у него под боком, позволяя обоим закутаться в одеяло — в комнате ночью и правда холодно, а Аякс же предупреждал. Кэйя просыпается с головной болью и внутренне сжимается от страха — такая реакция в виде ноющей головной боли обычно ощущается им перед резкой сменой погоды. Учитывая, что вчера было жарко и солнечно весь день, то сегодня либо будет холодно, либо… — Ты уже проснулся? — Дилюк не дает скатиться в панику, мягко притягивает к своей груди и невесомо целует в висок. — Доброе утро. — Не доброе, — бурчит Кэйя, — голова болит. — Давай спросим у Аякса таблетки, — предлагает Дилюк, но не спешит выпускать парня из объятий. — Как ты после ночных событий? — Это утомляет, — признается Кэйя и каждый раз это говорить тяжело. А Дилюк слышал об этом постоянно. — Я просто хочу отдохнуть, я устал постоянно жить в напряжении. — Мы с этим справимся, хорошо? — Дилюк улыбается, между словами покрывая лицо возлюбленного поцелуями. — Джинн дала номер хорошего психотерапевта, попробуем? — Люк, ты правда думаешь что что-то будет иначе? Последний врач пожелал мне сдохнуть. — Просто подумай на счет этого. Пока мы все равно не в Монде. Они спускаются к завтраку вместе, заставая у стола почти всю семью Аякса. — Доброе утро, голубки, — Тарталья улыбается, выставляя перед пришедшими тарелки с блинчиками. — Завтракайте и идем на улицу, у нас пара часов всего. — Пара часов до чего? — вопросительно изогнув бровь интересуется Дилюк. — До очередного катаклизма, — поясняет мать семейства. — Тут каждый год такое стабильно. Дождь, град… — Мам, хватит нагнетать, — Аякс вздыхает, закатывая глаза. Если он помнит вчерашний разговор, то Дилюк рад. — Нужно поставить подпорки под некоторые деревья, чтобы их не сломало, а еще занести все игрушки и инструменты в сарай. — Кэй, ты можешь остаться в доме, никто не обидится, если ты не пойдешь убирать все на улице, — шепчет Дилюк, наклоняясь к уху парня. — Если ты пойдешь со мной, то все будет в порядке, — так же тихо обещает Альберих, под столом сжимая руку парня. На заднем дворе с десяток молодых яблонь, и Аякс уже тащит откуда-то из сарая охапку толстых палок с разветвлениями на концах, пока его родители собирают созревшую малину, а младшие братья с сестрами бегают вокруг с мисками и ведрами различных ягод и овощей. Кэйя в спортивных штанах и футболке, но все равно ежится от холодного ветра, дующего сейчас со стороны полей. На горизонте уже маячат тяжелые тучи. — Давайте поторопимся, — Аякс оглядывается на темнеющее небо, усмехаясь. — Ливанет скоро. — Что нужно делать? — Альберих, кажется, наконец берет себя в руки. Они тратят еще полчаса, подпирая палками тяжелые ветки яблонь, сейчас, кажется, напоминающие виноградные кисти, судя по количеству плодов, когда начинает казаться, что уже поздний вечер, потому что солнце, заслоненное свинцовыми тучами, не светит и не греет совершенно, зато ветер бушует, поднимая над землей цветочные горшки от рассады, которые младшие Аякса ловят на лету, бегом относя в сарай. — Люк, — Кэйя зовет парня, не отрывая взгляда от небес, где на горизонте уже сверкают молнии. Дилюк взгляд возлюбленного мгновенно прослеживает, обнимает со спины, руками обхватывая талию и опаляя ухо горячим дыханием: — Все хорошо, я рядом. Мы можем пойти в дом, если тебе страшно. — С тобой не так страшно, — выдыхает Альберих еле слышно. — Кай, Дилюк, с работой все! — Аякс старается перекричать гул ветра. Рагнвиндр лишь кивает, предпочитая не отходить от возлюбленного. На траву перед ними падает первая крупная капля. — Бежим! — кричит Тевкр, когда вслед за каплями по листьям деревьев начинает стучать град. Кэйя от внезапного крика дергается, вцепляясь в руку Рагнвиндра. — Нужно в дом, — Дилюк успевает мазнуть губами по щеке парня, удобнее перехватывая его ладонь в своей руке. В дом прибегают промокшие, Аякс смеется, стоя на крыльце под козырьком и отжимая собственную футболку: — Каждый раз знаю, что будет ливень, а все равно под него попадаю. Идите переоденьтесь в сухое, в задней части террасы есть сушилка для одежды. Кэйю, дрожащего то ли от страха, то ли от холода, Дилюк все так же за руку уводит в их комнату на втором этаже. — Замерз? — Рагнвиндр отпускает руку парня лишь когда дверь за ними захлопывается. — Немного, — кивает Альберих, тут же сжимаясь от вспыхнувшей за окном молнии. — Просто гроза, Кэй, — мягко объясняет Дилюк, Кэйя кивает, отходя в дальний угол комнаты и стаскивая с себя мокрую одежду. Парень копается в шкафу, выискивая спортивные штаны и замирает наткнувшись на ярко-красную толстовку Дилюка. — Люк… — парень оборачивается медленно, аккуратно держа в руках предмет одежды, будто за излишне сильную хватку на одежде его ждет казнь. — Ты можешь ее надеть, — с мягкой улыбкой кивает Рагнвиндр, уже представляя, как его толстовка будет висеть на парне из-за разницы в телосложении. Переодевшись в сухую одежду, парни спускаются на первый этаж развесить промокшие вещи. На террасе обнаруживается почти вся семья Аякса: Тевкр и Тоня сидят за столом, рисуя «муравейники» — как пояснила младшая. Что это значит — никто не решился уточнить. Антон с Николаем и Екатериной перебирают принесенные часом ранее овощи, распределяя их по контейнерам и корзинам. Дверь на крыльцо открыта, поэтому обнаруживается и Тарталья, сидящий на ступеньках. Услышав хлопок входной двери, парень оборачивается и машет рукой, подзывая парней к себе: — Садитесь, — Аякс хлопает рукой по ступеньке рядом с собой. Кэйя послушно присаживается на краюшке, за что Дилюк награждает Тарталью недовольным взглядом, пересаживая парня к себе на колени. — Семечки будете? — Аякс раскрывает зажатую до этого в кулак ладонь, демонстрируя горстку подсолнечных семечек. Нижняя ступенька уже усыпана ошурками. Кэйя несмело кивает, хоть и расслабившись немного в объятиях парня, протягивает руку. Сверкает очередная молния, сопровождая свое появление громом. — Ва-ау! — тянет детский голосок Тевкра прямо за спинами парней. — Совсем рядом ударила! — Расскажи нашим гостям, как ты это определил, — просит Аякс младшего братишку. — Нужно засечь время между вспышкой молнии и громом! — быстро выпаливает Тевкр, как раз когда сверкает новая молния. — Раз! Два! — гремит гром. — Две секунды! Чуть больше полукилометра! Три секунды — один километр! — Правильно все, — улыбается Тарталья, поясняя, когда Тевкр убегает вглубь террасы: — Он очень боялся грозы в прошлом году, папа научил его считать время от молнии до грома, чтобы убедиться, что она достаточно далеко и не достанет до нас.