aireagóir

Пустота. Внутри него нет больше ничего, совсем ничего. Он лежит посреди поля бездыханным телом, его там никогда не найдут, не увидят, и он будет гнить там до скончания веков. «Что? Нет, нет, я не верю…» — думает дух, смотря на бледную тушу, лежащую среди колосьев ржи, не в силах сказать хоть что-то. Он не помнил, как умер и когда, но, так как теперь это так, выхода назад нет. Он уходит оттуда, потому что больше не может смотреть на такого себя, вспоминать о том, что он так ничего в этой жизни и не сделал к этому времени и ушёл из этого мира, оставшись той же пустышкой, коей и родился. Отойдя достаточно далеко от трупа, он упал в рожь и закрыл руками лицо. Закрыл и плакал. В мире после смерти почти не остаётся красок, не остаётся звуков, и поэтому его никто таким не увидит. Устав от слёз, он направился к своему дому, вся изба теперь уже не выглядела как та, которую он видел при жизни. Она была в каких-то местах поломана, в каких-то доски отсырели, а внутри всё было в грязи и пыли. «Как давно я тут не был?» На столе по центру стояла куча механизмов, накрытых тентом. Теперь они уже были лишь бесполезными железяками, которые будут ржаветь тут и в конце концов не принесут ничего хорошего в этот мир, как должны были. «Механик, хах… И на что я рассчитывал?» Он сел в углу избы и снова заплакал, но никто его не услышал, никто к нему не пришёл. «Почти всю жизнь прожил в одиночестве и умер тоже в одиночестве. Неудачник.» Он корил себя за бесполезную и унылую жизнь, молил бога о втором шансе, жалел, что так ничего и не успел сделать. Он снова пошёл в поле, туда, где лежал и он, но чуть подальше от тела, чтобы не видеть это лицо. Он упал на колени и обратил свой взгляд в воздух. Он снова молил о пощаде и, верно, его наконец-то услышали. Рядом с ним появился резкий глухой звук падения. — А! Его лицо застыло в испуге, перед ним сейчас лежал человек. Настоящий человек, но только этот явно был живым. Лео, испугавшись того, что внезапно появившийся тут юноша увидит его, убежал в дом. «Живой человек в такой глуши? Как? Откуда? Неужели мои молитвы были услышаны?» Он сидел в избе, пока не почувствовал приближение паренька. Лео быстро пришёл к юноше, зашедшему в этот маленький лесок. «Вроде как обычный мальчишка, ничего необычного в нём нет, но как он здесь очутился?» Дух потрепал юношу по волосам, отчего тот поморщился, но, кажется, ничего и не заметил. Парнишка, устав, вскоре нашёл в лесу пень, сел и стал осматриваться. «Может, он и увидеть меня сможет, раз так резко тут появился?» Лео встал прямо перед парнем и стал махать ему слегка прозрачными руками. — Хей! Ничего не было слышно. Тут, кажется, парень заметил дом. Дух зашёл в избу, чтобы встретить его там, но путник сначала посмотрел в окно, заметив там что-то или кого-то, он всё же направился в хижину. Внезапно, сидя в углу дома, душа заметила перед собой силуэт. Прямо пред ним появился его собственный образ, трудящийся за чем-то за центральным столом. Это было его воспоминание, но почему-то изменённое, оно заговорило с юношей. «Что за чертовщина тут происходит…» Лео слышал весь их диалог очень приглушённо, будто до него доносилось лишь эхо их речей. До самого вечера он наблюдал общение своего двойника с этим юнцом. Он видел одновременно глазами и одного, и другого, он смотрел, как на глазах Игоря появляется лежанка, которая и так там была, но видел он её в лучшем виде, чем та была. Он видел, как они пили холодный чай. Он был там и на следующий день, думая только о том, как так вообще вышло и что происходит. Выйдя в поле, дух слышал голос ветра, говорящий на непонятном для него говоре, разговаривал с ним в попытках узнать алфавит этого языка, но безуспешно. Он постепенно привязывался к этому парнишке, пытаясь что-то сделать, чтобы помочь ему, учился брать предметы и даже смог касаться Игоря, пока тот спал. Дух больше не боялся этого, он лишь надеялся, что парень останется здесь, быть может, даже увидит его. Лео особенно переживал, когда воспоминание направило путника в деревню. «Глупый…» Он так не хотел, чтобы юноша уходил, вечером, сидя в углу избы, он плакал. Ночью он в последний раз тайком ото всех обнимал парнишу, утром он смотрел за ним, пытался пойти следом, но какая-то неведомая сила не давала ему уйти, он и бежал, и крался прочь от дома, но всё тщетно. Порою ему казалось, что его образ из воспоминаний смотрит на него со злобой и проклинает. Смотрит, заставляя его мучатся, но позже, когда образ и вовсе исчез, позволив ему выйти за пределы этого купола, он окончательно убедился в этом. Но идти вслед за юнцом духу уже не хотелось. Он ждал его, сидя около избы, смотрел в сторону дороги, думал о парне, плакал и снова чувствовал от этого боль, вспоминая то, как он сидел в поле и смотрел на тело Игоря, сидел в слезах. Он так хотел, чтобы его кто-то обнял. Когда уже плакать было совсем нечем, он, всё ещё проклиная себя за то, что ничего не сделал и вновь остался один, просто скитался по полю. В один день он сел в угол своей избы и стал ждать. В этот же день к нему приехал Игорь. Точнее, не к нему, а к его иллюзии, но образ больше не появлялся. Юноша прошёл по дому, впервые увидев настоящую картинку, написал послание Лео и ушёл. Его мир стал больше похож на ту серость, что видел дух. Как только парень ушёл, тот подбежал к столу и попытался прочесть записку. Она была написана ужасно небрежно, и мало что было из неё понятно, но отчётливы для духа были последние строчки. «Спасибо. Я тебя никогда не забуду.» Это то, какими Лео вспоминал их позже. То, какими он хотел их помнить. Он так надеялся, что встретит Игоря когда-нибудь снова, но вскоре глаза духа и вовсе перестали что-то видеть. Весь его мир превратился в белую нескончаемую пустошь. Лео понял, каким стало его наказание после смерти. И это было наказание за всю его глупую жизнь, которую он закончил так же глупо. Он видел в этой мёртвой пустоши других духов, бесцельно слоняющихся по пустоте, но они его совсем не замечали и порой даже проходили насквозь. — И тут я остался совсем один. Ветер и тут завывал имя Лео на непонятном языке, и лишь ветер его не покидал.