Чем плод запретнее, тем более он сладок

— Просто потрясающе! Фантастически! Крам действительно вытворяет невероятные трюки! Рон говорит, что в скором времени и я так смогу, но я видел его полёт своими глазами и понимаю, что мне ещё очень далеко до него. То, как он поймал снитч в конце, просто нечто! Он летел вверх под углом в девяносто градусов, но снитч резко сменил траекторию вниз, и Крам, чтобы поймать его, также резко начал падать носовой частью вперёд! Рон сказал, что такой трюк называется "Колокол", — для пущей убедительности Гарри поднял руку, чтобы показать полёт болгарского ловца в этом трюке, — Он такой: вжж, а потом: вжуух, и бац: снитч у него! Хаха. Ха. Ха... Жаль, что тебя рядом не было и ты не видел. — добавил уже не так возбуждённо он. — Ну-ну, не расстраивайся так. Следующий чемпионат мы посетим обязательно вместе. Я тебя обещаю. — Было бы здорово. От данного обещания на душе сразу потеплело. И то, что следующий чемпионат состоится только через четыре года, его совсем не расстроило. Ради совместных ночёвок в палатке, охрипших горл и восхищённых двух пар глаз на фотографиях, он готов подождать. — Гарри, обед! — с нижнего этажа донёсся звучный голос миссис Уизли. — Ох, кажется, тебя зовут? — Да. Мы не стали завтракать в палатке и перебивать аппетит закусками и сладостями на поле, а решили дождаться обеда дома, который приготовят миссис Уизли, Джинни и Гермиона. И вот, приготовили. — Значит, кухню захватили женщины? А чем мужская половина была занята? Бездельничала? — А вот и нет. Мы ходили в деревеньку, которая находится недалеко от дома. Купили пряжи, цемента (мистер Уизли задумал какой-то опыт, но нам пока не говорит) и продуктов. Ты когда-нибудь пробовал натуральное молоко? Оно так отличается по вкусу от магазинного. Совсем не то, что я привык пить, но мне понравилось. — поделился Гарри. — Да, было дело. Как-то одна девчонка курсе на втором привозила из дома попробовать. У неё родители фермерами были, кажется. Гарри улыбнулся. Он бы мог вот так часами лежать и болтать с Сириусом. Рассуждать о квиддиче и молоке. Но его снова позвали вниз. — А Молли всё также настойчива. Зато я уверен, что ребёнок голодным не останется. Чем хоть обедать будете? — Вроде бы, если судить по запаху и фальшивым песенкам близнецов, овощной похлёбкой, пастушьим пирогом и чём-то сладким на десерт. — Ум... — печально зажмурился Сириус, — как я хочу чего-нибудь из этого, а не вот это всё... — мужчина поднял ложку с желтоватой жиленой субстанцией, показывая через зеркало. Выглядело отвратительно и тошнотворно, если честно. — Скоро ты сможешь есть всё, что захочешь. Потерпи, это для твоего здоровья. — А для твоего здоровья нужно спуститься и поесть сейчас. Так что давай, беги. Гарри ещё очень о многом хотелось поговорить с Сириусом. У него не было определённой темы, но разве она нужна? В диалоге с Сириусом, Гарри чувствовал лёгкость, и казалось, целой вечности не хватит наговориться. Он знал его так мало. Безумно мало. Всего три месяца из которых общался лично, вживую, только день, два месяца — перепиской через письма, и месяц с помощью кусочка зеркала, который ему прислал Сириус. Обрёл семью и тут же вынужден был расстаться. Нет, семья Уизли и Гермиона тоже были его семьей. Близкие и родные, искренне заботящиеся о нём. Даже Дурсли были в каком-то смысле его семьей. Они ведь тоже заботились о нём, пусть и не любили. Но Сириус... Сириус — это совершенно другое. Это то, что только его. Тот, в ком нуждается Гарри, и сам Гарри, в котором нуждается Сириус. Гарри скучал по нему, очень, и видел такую же тоску в серых глазах, и слышал в добром, нежном голосе. Он уже так привязался. Хотел снова обнять, и говорить-говорить-говорить. Как сильно ждал, того кто придёт и заберёт его, как у него будет дом, где его обязательно будут ждать, и как будет любим и сам будет любить. Три месяца, а он уже так привязался! — Эй, что за выражение лица? Ты что там плакать собрался? — Вовсе нет. Тебе показалось! — Гарри, если ты сейчас не спустишься сам, я тебя за шкирку приволоку! — ещё громче и грознее прокричала миссис Уизли. — Ну, до завтра, Сириус? — скорее спросил, чем утвердил парень. Он понимал, что, возможно, это глуповато, но ему была необходима уверенность, что завтра он снова свяжется с Сириусом. — До завтра, Гарри. — ласково сказал Сириус, и теперь Гарри хотел спросить про "выражение лица" и "плакать". Он смотрел на бледное лицо, худощавое, но уже не изнеможённое, на потрескавшиеся губы, растянувшиеся в хитрой улыбке, заглядывал в глубокие, всегда с некой долью печали, серые глаза, и не мог насмотреться. Впитать увиденный образ, отпечатать на подкорке сознания. Парень всё же собрался и убрал осколок в тумбу. Поправив футболку, он бегом спустился вниз, пока за ним действительно не пришли и не приволокли, как котёнка. За столом уже все собрались, дожидаясь его. Мистер и миссис Уизли, близнецы, Рон, Гермиона и Джинни. — Извините. Заговорился. — смущенно пробормотал он. — Ничего. Мы понимаем. Но о еде не стоит забывать. Особенно, если пропустил уже один приём пищи. Миссис Уизли взмахнула палочкой и сняла чары, которые не давали остыть еде. Те запахи, которые он чувствовал из комнаты, казались ему очень аппетитными, и сейчас он только убедился в этом. Миссис Уизли могла бы открыть своё заведение. — Как Сириус? — участливо спросила женщина. — Хорошо. Только жалуется на свою еду. Говорит, отдал бы всё, чтобы отведать ваши блюда. — Что поделать. Подобная еда для него сейчас слишком тяжёлая, да и год, кхм, скитаний тоже не пошёл ему на пользу. А его способ побега говорит сам за себя. Пролезть сквозь прутья решётки, пусть и в обличии пса... Вот восстановится, и будет есть, что захочет. — твердо сказала миссис Уизли. — Да. Я ему также ответил. Гарри зачерпнул ложку супа и отправил в рот. Сириусу точно понравилось бы. Гарри уже не мог дождаться окончания учебного года и, наконец, встреться с крёстным, как тот и обещал, и мечтал сам парень, когда мужчина, почти перед самыми каникулами в письме сообщил, что временно покидает Англию. Римус и сам Дамблдор, с которым он всё же встретился, настояли на его лечении. Заточение в Азкабане оставляет свой след (физические проблемы) и неизгладимое впечатление (морально-психологические проблемы). А уж двенадцать лет... Слишком велики последствия. Сириус это понимал, хотя и был недоволен и расстроен не меньше Гарри. Сам парень тоже осознавал, что крёстному нужна помощь. Он помнил его тощим, бледным, неухоженным, с глазами-черными провалами с безумной искрой на дне. Гарри знал, как ощущается встреча с дементорами, а Сириус чувствовал их на протяжении стольких лет. Да и маленькая, сырая, без всяких удобств камера и ужасная еда не способствовали физическому и духовному здоровью. Потому, Гарри запретил себе быть эгоистом. Сириусу, его семье, нужна помощь, и если для этого надо провести очередное лето у Дурслей — он проведёт. Подождёт, перетерпит. Гарри, как и Сириус, двенадцать лет ждал. Зато потом они будут вместе. Станут семьёй. Купят домик где-нибудь вдали от города, будут слушать радио, играть в квиддич, есть пироги... — Где он сейчас? Мистер Люпин ведь с ним? — спросил мистер Уизли. — Да, они в где-то в Бразилии. Точнее сказать не могу. Сам не понял, только насчёт того, что где-то в лесах. — Ого, далековато. — Приходится. Он ведь считается преступником в Англии и других ближайших странах, куда аврорат и полиция успели разослать объявления. Поэтому, пришлось искать квалифицированную помощь в столь экзотических местах. Где о Сириусе не знают или знают, но за определённую сумму глаза закроют. Таким местом стала Бразилия. — А что насчёт его статуса преступника? Он ничего не говорил? — с ожиданием спросила Гермиона. — Он сказал, что Дамблдор ему сказал, что он постарается всё решить за этот учебный год, к следующему лету. Дело то непростое. — И то верно. Ну ничего. Главное, чтобы всё закончилось хорошо! — позитивно подвела итог Гермиона. — Да. Гарри, казалось, сиял изнутри. Он был счастлив. Сириус лечится, и скоро он сможет встретиться с ним и с профессором Люпином, а семья Уизли знает о невиновности его крёстного и поддерживает его. Он так рад. Так рад, что хочется плакать и смеяться. Но Гарри только интенсивнее начал жевать пирог. — Думаю, после обеда можно сходить в Косой Переулок. До школы осталась неделя, а вам нужно прикупить некоторые вещи. Ингредиенты, канцтовары, учебники... Вы составили списки, чтобы ничего не забыть? — Да, миссис Уизли, у нас уже всё согласованно. — ответила Гермиона, подливая сок Гарри и Рону. Вечно она так. Гарри даже не смотрел, что у него есть и что ему нужно купить, и Рон, уверен, тоже. Но Гермиона точно знает, что им нужно. Если бы не она, то они, придя на Косую Аллею, стали бы скупать всё, что видят. Накупили бы всякого бесполезного, а то, что действительно было бы необходимым, забыли бы. Если бы не Гермиона, они давно бы уже скатились по учёбе, испортили бы со всеми отношения за своё невежество, и, вообще, померли бы от какой-нибудь мелочи. К примеру, из-за Lumos, который поднесли близко к глазам. Правда, это не смерть, а ослепление, но суть не в этом. Гермиона — это врач, парламентёр, библиотекарь, учитель, многое другое, и даже иногда тюремщик. Если Рон и Гарри — сила, то Гермиона задаёт направление этой силе, чтобы она использовалась в мирных целях. Ну или принесла как можно меньше разрушений и других плохих последствий. Гермиона, как старшая, очень ответственная сестра. Даже сейчас она подливает им сок, чтобы они не ели всухомятку и не давились, когда должно быть наоборот. У Гарри нет старших сестёр, даже никого приблизительно подходящего, но у него есть Гермиона. — А у вас, Фред и Джордж? Джинни? — А мы всё-таки возвращаемся в школу? — Мы думали... — ...что нам хватит... — ...и пяти курсов! — закончили близнецы вместе. Миссис Уизли возмущенно втянула воздух. Мистер Уизли только посмеивался, но под суровым взглядом жены, попытался сделать недовольное лицо. Но лукавые глаза его выдавали. — Ещё чего удумали! Нет, нет и ещё раз: нет! — А Чарли ты разрешила уйти после пятого. — У Чарли было приглашение, полученное ещё в Рождество. Он заранее собрал все документы, прошёл нужные проверки и комиссии, сдал экзамены. Он начал писать дипломный проект ещё на четвёртом, и блестяще защитил его на пятом! Так, что его работа участвовала в международном конференции. Естественно, я его отпустила. Мы все были уверены за его будущее. — перевела она дух, и уже более спокойно начала объяснять, — А вы? У вас ведь даже нет чёткой идеи. Я в вас, конечно, верю и всегда поддержу. Но я хочу быть уверена, что у вас всё получится и будет хорошо. Поэтому, вот когда у вас появится уже хорошо продуманный и обдуманный план, тогда и поговорим. — Слышал, Фордж? Придётся нам ещё один год торчать в школе. — Ага, Дред. Не волнуйся, мама. Следующим летом ты будешь шокирована нашей гениальностью. — Ой-ёй. Ешьте. — улыбнулась миссис Уизли. — О чём они? — тихо спросил Гарри у рядом сидевшей Джинни. — Фред и Джордж в начале лета заявили всему семейству о решении начать своё дело. Только вот они сами ещё до конца не знают чего хотят. Вроде как открыть свой магазин, но вся их идея в начальной разработке. Всё гипотетически и с частицей "бы". — шёпотом ответила Джинни. Она посмотрела на братьев и приглушённо хихикнула. — Уверен, если Джордж и Фред постараются и отнесутся к делу серьёзно, у них обязательно получится. — ответил Гарри. — Я тоже. Близнецы очень весёлые, и часто выставляют себя шутами, но если они действительно чем-то увлечены, их идеи превращаются в поистине страшную силу. По тому, как блестели их глаза, и заговорщицким улыбкам, Гарри понял: они не намерены отступать и в самом деле предоставят родителям свой бизнес-план. Их уже ничто не остановит. Через два часа они поочередно вывалились из камина на Косую Аллею. Мистер и миссис Уизли с ними не пошли, посчитав, что они уже достаточно взрослые для самостоятельных покупок. В конце концов, Фреду и Джорджу уже исполнилось шестнадцать лет, и они могли присмотреть за младшими, даже со своими шальными характерами. После обеда мало людей посещали Переулок, но тем не менее жизнь никогда не покидала это место. Взрослые и дети выходили из магазинов, и сразу же скрывались за дверьми в других. Кто-то стоял на улице и сплетничал, кто-то разглядывал витрины, а кто-то поднимался по небольшой лесенке в банк и нервно передёргивался от скалящихся гоблинов, стоящих у входа. С каждым годом ничего не меняется, кроме вывесок, обновлённых владельцами, и самого товара в магазинах и лавках. — Куда пойдём? — Джинни огляделась, смотря где есть очередь, а где нет. — Мы могли бы разделиться. — предложил Рон, — Быстрее закончим и поедим мороженного: папа дал карманных денег. — Тогда, дайте нам списки ингредиентов. Мы сходим в аптеку. — сказал Фред. Джордж. Фред. — А вы идите в книжный. — добавил Джордж. Фред. Джор... Тот, который не первоговорящий. Гарри всегда их путал. Он знал, что у них есть некоторые различия и во внешности, и в характере, и в привычках и предпочтениях, но близнецы так хорошо друг друга знали и понимали, что запросто могли всё выше перечисленное копировать, и путать людей. Один только Перси мог различать их. Как? Для Гарри это являлось загадкой не меньшей, чем создание Философского камня. — Вы же выбрали аптеку, потому что хотите купить что-то для своих экспериментов, не так ли? — Джинни уставила руки в бока и чуть склонила голову. Сейчас своим поведением она очень походила на свою маму, когда та была недовольна чем-то. Только вот миссис Уизли была взрослой, с отточенным грозным взглядом и правильно поставленной интонацией. А Джинни была маленькой, ниже близнецов (ей приходилось задирать голову), тринадцатилетней девчонкой, без опыта воспитания семи детей. В трёх словах: она выглядела комично. — Не... —...исключено! — комичной её находили и близнецы. Джинни только покачала головой и, дождавшись, когда Гермиона отдаст списки, пошла во "Флориш и Блоттс". Они втроём последовали за ней. В книжном магазине было... много книг. Как и прежде. Чисто и на удивление не пыльно. Только воздух ощущался сухим. А ещё стоял приятный запах. Тот самый запах, когда листаешь желтоватые страницы, и слабое дуновение доносится до кончика носа. Уютная, домашняя атмосфера окутывала. Хотелось сесть у окна, куда проникали лучи тёплого солнца, и замереть с небольшим томиком в руках на пару часов. Гермиона, как только вошла, замерла на несколько секунд, глубоко вздыхая. В карих глазах появились искорки, а в поведении нетерпение. Сама она показалась мягкой, маленькой и такой правильной здесь, словно вернулась домой. Гермиона была в своей сфере. Развернувшись, она достала небольшие листочки и раздала каждому. На них были написаны названия книг. — И как только она успевает ко всему подготовиться? — шепнул Рон. — Понятия не имею. Она не мы. Она всегда готова. — вспоминая свои утренние рассуждения о девушке, ответил Гарри. — Действуем так: я иду за дополнительной литературой, Гарри ищет учебники для нашего курса, Рон — для шестого, для близнецов, ну а Джинни, соответственно, ищет свои учебники. Рон обернулся на прилавок, за которым сидел тучный мужчина. — Разве в прошлом году мы не покупали сразу готовый комплект, который заранее был собран продавцом, а нам лишь нужно было назвать для какого курса учебники? — Если бы ты был чуть более внимательнее, то заметил бы вывеску на том же прилавке, гласящую, что в магазине недавно проводилась инвентаризация, и книги расставить не успели, а потому — ищем всё сами. Гарри пригляделся. Действительно, жёлтый листок с жирной чёрной надписью повторял слова Гермионы, но пока она им не сказала, никто внимания не обратил, кроме неё. — Вот как ей это удаётся? — снова спросил Рон у Гарри. Парень только улыбнулся. — А призвать заклинанием нельзя? — Да тут одну неправильно потянешь и тебя завалит. — весело ответила его сестра. — Задача ясна? Расходимся. — и девушка быстро скрылась за стеллажом, уверенно шагая, словно чувствовала, где находятся необходимые ей книги. Гарри свернул налево, неспешно идя и просматривая полки. Учебники, романы, детские сказки, методички, журналы, словари, путеводители и автобиографии: всё перемешалось. Гарри, казалось, провёл целый час в поисках, когда нашёл только первый нужный учебник из списка. В количестве одной штуки. А их ещё одиннадцать! И нужно три комплекта. Мерлин, он останется здесь ночевать. Парень застонал. Хотелось побиться головой о шкаф, да вдруг тот упадёт. Спустя очень долгое время Гарри, наконец, собрал все учебники по списку. Кроме последнего. Он оглянулся, смотря, где он ещё не искал, и сразу увидел синюю обложку с золотой надписью. "Теория Тёмных искусств. Защита от них. Четвертый курс". О, да! Наконец-то! Гарри почти бежал до нужного шкафа. Ещё и стоит не в одном экземпляре, как было с астрономией, которую он искал по всему книжному. Гарри схватил три книги и уже было пошёл, когда заметил такие же учебники рядом, с тем же названием и для того же курса, только цветом темнее. Он достал один сравнить. Открыл оглавление и с нарастающим унынием заметил, что оно отличается. Быстро пролистал и тот, и этот. Темы то схожи, но содержание и информация переданы по разному. Закрыв и внимательно посмотрев на обложки, он увидел разные даты выпуска: 1974 и 1994. Те учебники, которые он заметил первыми и впрямь выглядели более современнее. И какой тогда лучше брать? С одной стороны, если в этом году вышли новые учебники и появились в продаже, значит они одобрены Министерством образования, а старые из-за инвентаризации могли забыть убрать (Гермиона бы язык ему оторвала, если бы он сказал выкинуть). А с другой стороны, может, старые специально не стали убирать. Может, их вообще нужно в комплекте брать. Гарри тяжело вздохнул, уставившись на книги по одной в каждой руке. Он уже хотел идти искать Гермиону, чтобы посоветоваться с ней, как его остановил глубокий мужской голос. — Берите нового издания. Гарри обернулся. Высокий мужчина в лёгком пальто чуть улыбаясь смотрел на него. — Новое издание дополнено информацией, полученной за двадцать лет. Прогресс ведь не стоит на месте, и уже добытые знания со временем требуют корректировки, а то и вовсе кардинальных обновлений. Новые предписания, изменения, исследования... К тому же, если понадобится старый учебник, не думаю, что его так уж сложно будет найти в библиотеке Хогвартса, не так ли? — не смотря на парня, он перебирал книги в соседнем шкафе. — Да, наверное. — пробормотал Гарри, — Спасибо за совет, сэр! — спешно добавил он. Мужчина только мягко усмехнулся, продолжая искать что-то своё. Гарри подхватил первую стопку книг и отнёс к кассе. Там он встретил Рона, и они вернулись за двумя оставшимися. Гарри оглянулся, но мужчины, так любезно подсказавшего ему, уже не было. Попросив уменьшить книги и расплатившись, они вышли на улицу и, обсуждая предстоящую учёбу, пошли к Фортескью. Близнецов видно не было. — Может, встретили кого из своих знакомых. — предположил Рон, — Давайте, подождём их минут пятнадцать, и если не придут, то закажем. Все согласились. — Какие ты выбрала предметы на третий курс, Джинни? — спросила Гермиона, рассортировывая как ей нужно уменьшенные копии книг. — Прорицание, Уход за существами и Нумерологию. — Необычный выбор. — Мне интересно гадание. Видеть символы и знаки, предопределять удачу или провал, может, даже заглядывать в будущее: всё это привлекает и мне очень интересно было бы этим заниматься. Те, кто интересуются гаданием, выбирают обычно Прорицание, Нумерологию и Древние руны, но я не уверенна, что потяну последнее. — смущённо объяснила она. — Да и мне просто интересно. Я не собираюсь связывать с провиденьем свою жизнь. Так, увлечение. — Что ж, тогда ты собрала вполне хороший набор. К тому же, твой выбор осознанный, подстёгнутый неподдельным интересом, а не по причине "где полегче и поменьше домашки". — укоризненно глянула Гермиона на Рона и Гарри. Гарри пожал плечами, как бы говоря "что поделать, такой уж я". Но ему действительно нравилось ходить на свои выбранные предметы. Уход за существами был интересным и познавательным. Учитывая, что уроки часто проводились в живую, процесс изучения ещё больше втягивал. А Хагрид, пусть и был слегка неловок и смущён пристальным вниманием, в ходе урока втягивался, становился куда увереннее и оживлённее, и рассказывал очень интересно. Животные и существа его любили. Маггловедение, которое он всё же взял на третьем курсе, пусть и не планировал, он уже отчасти знал, потому что прожил десять лет в обычном мире. Но на Магловедении им рассказывали про физику, литературу, искусство, обществознание, законы... По сути Маггловедение являлось сборником предметов из магловских школ, которые не связаны с другими предметами Хогвартса. К примеру, на Истории магии, они изучают не только историю магмира: три месяца из десяти посвящены краткому курсу истории магловского мира. Или на Чарах: у магии тоже есть своя физика, но на предмете им также объясняют, как устроена физика в мире маглов, потому как так или иначе магическая и магловская физика пересекаются. Не правы те, кто говорят, что Маггловедение самый лёгкий предмет. Так говорят только ни разу не посещавшие данный предмет. На нём должны усвоить несколько разных тем и все из разных дисциплин. Хотя Гарри соврёт, если скажет, что изначально выбрал его не потому, что он самый лёгкий. Ну а прорицания Гарри находил загадочными. Ему, как и Джинни, было интересно приоткрыть завесу тайны будущего, видеть знаки. И у него получалось! Пусть у него не было особого таланта к прорицаниям, чуть-чуть, но у него получалось. Чего только стоит Грим на дне кофейной чашки. Его только смущают постоянные пророчества о скорой смерти от профессора Трелони, но подобными предсказаниями она балует не только его. — А ты, Гермиона, какие взяла? Теперь ты не сможешь посещать все предметы одновременно. — спросил Рон. — Древние руны, Нумерологию и Уход. Магловедением я буду заниматься самостоятельно дома на каникулах. Попрошу у профессора Бербидж литературу, по которой она преподаёт. — Страшная женщина... — пробормотал Рон на ухо Гарри, с опаской поглядывая на Гермиону. — А я на Магловедение с Гарри теперь ходить буду. Я даже летом читал книги за третий курс. Не то чтобы целыми днями, сосредоточенно и не отвлекаясь, но читал. Мне даже папа помогал. Может он и не очень хорош в магловских точных науках, но в искусстве разбирается. Я так удивился. Он и Шекспира с Уайльдом читал, и Моцарта от Бетховена отличить может. Никогда бы не подумал. Лицо Гермионы вытянулось. Брови забавно подпрыгнули вверх. Рон и добровольно читал? Летом? В разгар каникул? Готовясь к школе? Слишком сюрреалистично. — Ага. Папа откуда-то достал патефон и всё лето играла классическая музыка. Рон у нас теперь искусствовед. — хихикнула Джинни. — Иди ты. — кинул в неё салфеткой парень. Джинни засмеялась пуще прежнего. Вдруг она замерла, вглядываясь куда-то. Она пристально смотрела, а затем поднялась со своего места. — Джинни? — Там моя однокурсница. Я пойду поздороваюсь. И... вы не против, если она к нам присоединится? — Конечно нет. — сказал Гарри. — Тогда мы, наконец, сможем заказать мороженного. — добавил Рон. Джинни только закатила глаза на его слова и быстро вышла за дверь. Она прошла сквозь редкую толпу и остановилась рядом с кем-то. Никто из них не мог видеть девочку, так как Джинни закрывала её спиной. Но вот она развернулась, возвращаясь обратно в кафе. Её однокурсница шла за ней. — Кажется, я знаю, кто это. — сказал Рон. — Ой, что будет. — уныло сморщил нос парень. Гарри хотел спросить его, но не успел. Джинни и её подруга? подошли к столу. — Гарри, Гермиона, познакомьтесь. Это Луна Лавгуд. Луна, это Гарри Поттер, — махнула Джинни рукой в его сторону, — и Гермиона Грейнджер. — перевела она руку. Судя по тому, что Рона она не представила, парень и Луна уже были знакомы. — Очень приятно вас не только знать, но и быть с вами знакомой. Привет, Рон. — дружелюбно сказала Луна, присаживаясь на указанное место рядом с Джинни. Гарри засмотрелся на её волосы. Бело-желтоватые, они были заплетены в две неаккуратные косички. Некоторые пряди переплетались с маленькими, тонкими, зелёными шнурками. — Привет. — поздоровался Рон, настороженно глядя. С чего бы? — Значит, вы с одного курса. — утвердила Гермиона. — Да, но познакомились и общались мы ещё до школы. Луна живёт недалеко от нас, на вершине северного холма. — ответила Джинни. — Такой дом, похожий на чёрную шахматную ладью. Ты должен был его отдалённо видеть, Гарри, когда мы ходили в деревню. Гарри кивнул. Он действительно отдалённо заметил дом, о котором идёт речь, когда прогуливался по деревне. Правда ему дом больше напоминает перевёрнутый цилиндр. — А твои серьги... Они сделаны из...? — неуверенно начала спрашивать Гермиона, долго вглядывавшаяся в украшения. — Из слив-цеппелинов. — отрешённо отозвалась девочка. Она с удивлением рассматривала кафе, словно никогда здесь не была. А может и правда не была? Но Гарри не мог признать такой вариант. Как можно посещать Косой Переулок и ни разу не сходить в кафе Фортескью? — Какие... необычные... — еле подобрала слово Гермиона. — Я сама их сделала. Они обостряют восприимчивость ко всему новому и необычному. — сказала Луна, не глядя на Гермиону. — Каким образом? — спросила удивлённо та. Луна посмотрела так, словно Гермиона задаёт очень глупый вопрос. — Разве это важно? — Я никогда не слышала о таких свойствах слив-цеппелин. Поэтому не понимаю, с чего ты решила, что они помогают лучше воспринимать новое. — Гермиона выглядела крайне возмущённой. Она сложила руки на груди и всем своим видом выражала озадаченность и недовольство. Луна на это только пожала плечами и продолжила разглядывать кафе. Ей, словно, и не было никакого дела до них. — Она ненормальная. — прошептал склонившийся Рон Гарри, не отрывая взгляда от девчонки. Гарри промычал нечто утвердительное, но сам назвал бы её странной или чудно́й. Девочка перевела на него взгляд и отрешённо улыбнулась, словно и не ему вовсе. Гарри очень неуверенно улыбнулся в ответ. Джинни снова встала из-за стола. — Пойду сделаю заказ. Кто что будет? — Ваниль. — Ваниль с орехом. — Черника с карамелью. — все посмотрели на Рона. — Что? Мне интересно попробовать. Возможность же есть... — Твои гастрономические предпочтения меня настораживают, братец. А ты, Луна? — обратилась Джинни. — Что-нибудь зелёное. — Зелёное? — одновременно переспросили Гермиона и Джинни. То же прошептал и удивлённый Рон, широко распахнув глаза. — Да. — беззаботно подтвердила Лавгуд. — Если можно, то светлого оттенка. — Тогда... может... фисташковое...? — предложил, сомневаясь, Гарри. — Оно подходит. — сказала Луна, а затем потеребила шнурки в своих волосах, которые как раз были светло-зелёного оттенка. И кофточка её тоже была зеленоватого цвета. Джинни благодарно ему улыбнулась и отошла со словами: "Я мигом". — Почему зелёное? — обратился Рон к девочке. — Так им будет спокойнее. — Кому им? — Гарри оглянулся, ища загадочных "их", когда Луна повела рукой. — Тем, кто прячется между стёкол витрин. Им нравится этот цвет. — кивнула блондинка сама себе. Они втроём повернулись к окну, вглядываясь, выискивая спрятавшихся "их", но никого не обнаружили. — Она точно чокнутая. — шепнул Рон, уже настороженно глядя на неё. Гарри показалось, что она услышала слова его друга. Но даже если и так, то внимания совсем не обратила. Может, она привыкла? Или делает вид, что ей всё равно? Гарри испытывал смешанные чувства по отношению к этой странной девочке. С одной стороны её поведение настораживало, пугало и отталкивало, а с другой ему было её жалко. Очень трудно с кем-то сблизиться и тем более дружить, когда все считают тебя сумасшедшим и ненормальным. Парень знал сам по себе: многие в Литтл Уингинг считали и до сих пор считают его таковым, а ещё бандитом и неблагодарным паршивцем. Хотя он ни разу не начал драку первым и всегда помнил, благодаря кому он мог ходить в школу, имел вещи, крышу над головой и еду. И хотя Луна Лавгуд сама производила необычное (в плохом смысле) впечатление своими эксцентричными речами и видом, Гарри решил проявлять дружелюбие. В конце концов, она ему ничего не сделала, никак не оскорбила. Может, она даже не понимает, какое впечатление производит на других. — Там никого нет. — сказала недовольно Гермиона. — Они просто спрятались, потому что зелёного недостаточно. Ты в следующий раз приходи в зелёном и обязательно их увидишь. — легко дала совет Луна. Гермиона выглядела очень возмущённой. Она уже хотела было возразить, но Гарри остановил её, покачав головой. — Не надо. Джинни вернулась через минуту, которую они провели в молчании. За ней по воздуху летело пять креманок. Они аккуратно опустились на центр стола, и каждый потянулся за своим мороженным. В креманке Джинни мороженное было приятного пастельно-коричневого оттенка. — Я взяла себе ореховое с кешью. — заметив его взгляд, пояснила девочка. Гарри увидел, как на её лице внезапно ярко засияла улыбка. Вспомнила что-то хорошее? Чтобы развеять неловкую тишину, Гарри решил спросить Луну. — Какие дополнительные предметы ты выбрала? Блондинка, увлечённо поглощающая своё мороженное, подняла на него выпученные затуманенные глаза. От это слегка становилось жутко. Словно привидение к тебе в душу заглядывает. — Я выбрала Уход и Нумерологию. Мне нравятся животные и цифры складывать я люблю. — посчитав, что такого объяснения вполне достаточно, она вернулась к поеданию десерта. — Удивлён, что не Прорицания... — скептично сказал Рон. — Почему? Я похожа на пророка? — Да... в каком-то смысле... — протянул парень. Гарри понял, что Рон имел ввиду её схожесть с Сивиллой Трелони: он обоих считал сумасшедшими и чокнутыми. Джинни пнула своего брата под столом. — Правда? Мне никто раньше не говорил, что я похожа на пророка. Но я всё равно не буду брать данный предмет. Но спасибо. — она озарила парня мягкой улыбкой и отвернулась к окну. — Это был не комплемент; разве она не поняла иронии? — еле слышно проговорила Гермиона, но Гарри услышал: девушка сидела по правую руку от него. Через некоторое время Лавгуд, доевшая своё мороженное, поднялась с места. Она отстранённо посмотрела на них и таким же отстранённым голосом произнесла: — Мне уже пора. Папа меня заждался. Рада была покушать вместе с вами. Пока, Джинни и Рон. Пока Гермиона и Гарри. Легким шагом девочка дошла до прилавка, где заплатила за свою порцию, и, затем, скрылась за дверью. Свернув за угол, она пропала из виду. — Она очень странная. — тяня слово "очень", произнёс Рон. — Зачем ты её пригласила? — обратился парень к сестре. Джинни выглядела крайне смущённой. Она взглянула на Гарри, и её щёки окрасились в ярко-пунцовый цвет. Неужели ей было стыдно за странное поведение своей знакомой и за своё общение с ней? — Захотела и пригласила! Может, она и чудаковатая слегка, но вполне ничего! И вообще! Сейчас главное понять, где носит Фреда и Джорджа, а не разбираться в поведении Луны! — Джинни с раскрасневшимся лицом злобно уставилась на Рона. Когда её взгляд пересекался со взглядом Гарри, она тут же его отводила. Наверное, она и правда смущена тем, что познакомила их со своей однокурсницей. — А мы... — ...уже тут! — вдруг прокричали не пойми откуда взявшиеся близнецы за их спинами. Джинни подскочила от неожиданности, с испугом глядя на них. Она схватила креманку, словно была готова запульнуть ею в них. Гарри и сам хотел что-нибудь кинуть в братьев, чтобы больше так не пугали. — Вот же... Дураки! — обозвала их Гермиона. — Они не дураки, а настоящие придурки! — Рон с силой стукнул одного из близнецов по руке. — Ой-ё-ёй. Рони... — ...за такие слова... — ...шлепают по губам. — закончил, кажется, Фред. А Джордж вместо губ, щёлкнул его по носу. — Идите вы... Где вас носило? Мы договаривались встретиться ещё полчаса назад. А ещё за пергаментами и чернилами, и всяким другим нужно... — Тогда вперёд. Так уж и быть. Чтобы больше не терять времени, мы благородно откажемся от мороженого. Да, Фордж? — Конечно, Дред. — Просто возьмите себе в рожке, и сможете поесть на ходу. — предложила Гермиона, насмешливо глядя на них. Покачала головой, как делала часто, когда слышала их речи. — Шутники. — А вот к этой идеи... — ...мы, пожалуй, прислушаемся! — они отошли к прилавку, заведя разговор с мистером Фортескью. Они же вчетвером вышли на улицу, дожидаясь. — Они не ответили, почему задержались. — обернулся Рон, смотря на братьев через стеклянную дверь. — Да какая разница? Скорее всего искали что-то для своих экспериментов. Будто ты их не знаешь. — Джинни тоже обернулась, прищурено глядя. — Если мама за ужином спросит, почему мы так долго закупались, сможем скинуть вину на них и послушать их оправдания. — весело закончила она. Гарри улыбнулся, прищурившись в сторону белого банка. Хороший день. — Лунатик мне даже глоток сделать не дал, сразу вырвал бутылку из рук, представляешь? Я её и открыть не успел. А я всего лишь хотел один малюсенький глоток рома, просто чтобы почувствовать эту горечь на языке, это приятное тепло в груди... А он заладил: нельзя, нельзя! — коверкая интонацию, передразнил Сириус, — Будто бы я помру от одного глотка. — возмущённо пробурчал мужчина. Гарри усмехнулся, но был согласен с профессором Люпином (Сириусу он, разумеется, не скажет об этом). Парень не знал, как алкоголь воздействует на организм. Он сам его никогда не пробовал, а потому не мог понять Сириуса. Но знал, что люди от него пьянеют, и в больших количествах он вредит здоровью. Он был и свидетелем не раз: дядя Вернон и его сестра любили выпить по выходным. Обоих из-за этого не покидали проблемы с сердцем. Ещё он слышал, что в маленьких дозах алкоголь бывает полезен, и его даже иногда советуют врачи. Но профессор Люпин вместе с бразильским целителем следит за здоровьем Сириуса, а значит ему виднее: можно Сириусу пить или нет. Гарри связался с ним вечером, после ужина. Как только Рон ушёл в душ, Гарри достал осколок из тумбочки, с нетерпением всматриваясь в поверхность зеркала. Не то чтобы он скрывал своё общение с крестным от друзей или не мог поговорить с ним в их присутствии, но ему всей душой требовалось говорить с Сириусом наедине. Гарри эгоистично не хотел, чтобы кто-то ещё участвовал в их разговоре. Он не хотел делиться Сириусом. Желал, чтобы тот общался только с ним. У него никогда не было кого-то столь близкого. Того, кого он мог назвать семьёй не только по видимому впечатлению, как Уизли, или по крови, как Дурслей, но и по неразрывной, прочной связи, ощущаемой изнутри, которая есть только между ними, которую чувствуют только они. Гарри понимал, что Сириус не вещь, что ему нужно всестороннее общение, после стольких лет одиночества и всепоглощающей пустоты, и так думать неправильно, но ничего не мог с собой поделать. Он ревновал. Он был счастлив, когда Сириус спрашивал о его делах, и с некой раздражённостью рассказывал ему о друзьях, если крёстный спрашивал о них, хотя и был рад, что они ему понравились. Даже чувство благодарности к профессору Люпину, за его помощь и поддержку, шло вперемешку с ревностью. Он тоже мог бы поехать в дурацкую Бразилию вместе с Сириусом! Был бы рядом с ним, пусть только два месяца, помогал бы ему... — Ну, хватит про меня. Ты как день провёл? — улыбаясь, спросил мужчина. Парень всегда, с тех пор как только появилась возможность говорить, а не только переписываться, больше слушал Сириуса, чем делился своими новостями. Гарри начал рассказывать. Об идеи близнецов начать своё дело и, как миссис Уизли была возмущена, о походе в книжный, где незнакомец помог ему с выбором, о кафе-мороженном и новой знакомой... — Луна Лавгуд? Лавгуд... — задумался Сириус, — А, да, припоминаю такую фамилию. Лавгуд, чудаковатый паренёк с Когтеврана, высокий блондин, всё с каре ходил. На два курса старше был. Должно быть, это его дочь. — Значит, ты его знал? — Не прям близко, но знал. Мы, когда курить начали... Ой... — Сириус резко замолк, испуганно и виновато глядя на Гарри. — Ты курил? И папа? Ты сказал "мы"...? — заинтересованно спросил парень. Он же почти ничего не знал ни о Сириусе, ни о родителях. — Дааа, было дело... — протянул с неохотой мужчина. Глянув на глаза крестника, смотрящие с неподдельным интересом и мольбой, чуть помявшись, сдался, — Мы с Джеймсом думали, что, если начнём курить, будем выглядеть круто. Только вот он, когда начал встречаться с Лили бросил, а я не смог. Вредная привычка прилипла ко мне, как жвачка к волосам. — чуть с грустной улыбкой поведал он. Трудно осознавать, что все совместные радостные и печальные воспоминания, где фигурировали двое, теперь может вспомнить и разделить, вспомнить все эмоции и чувства того времени, только один. — Крутые перцы, плохие парни. А как курение связанно с Лавгудом? — Аа, это... — Гарри удивлённо отметил, как Сириус смутился, и взгляд его стал пристыженным, — Понимаешь, Гарри, Лавгуд был всегда таким чудаковатым и странным, сам себе на уме, в своём мирке... А мы тогда хотели быть не просто крутыми, а ОЧЕНЬ крутыми... И мы думали, что он такой ненормальный, не потому что он сам по своей природе такой, а потому что ему кое-что в этом помогает... — Сириус отводил глаза, и Гарри заинтересованно подобрался. — Кое-что? — Ну... Ой, да короче! Травку он курит, вот, что мы думали. И бегали за ним, чтобы он и нам дал попробовать. Вот и всё! — мужчина отвернулся, подставив руку под подбородок и прикрыв глаза. Его щёки приобрели лёгкий румянец, хорошо видневшийся на бледной коже. — К слову, ничего наркотического мы так и не попробовали. Гарри поражённо уставился. Когда до него дошёл смысл слов, он не знал: смеяться ему или возмущаться. В голове всплывала картинка, как двое пятикурсников, обязательно в чёрных очках и кожанках, бегают по всему Хогвартсу за высоким парнем, с растрёпанными белыми волосами, в светло-зелёной кофте. Надо же, травка. — Знаешь, сейчас у тебя выражение лица прямо как у Лили, когда Джеймс рассказал ей эту историю. — тихо, с мягкой улыбкой, сказал Сириус. — Правда? — Да. Она тоже выглядела так, словно не знала: прибить нас или рассмеяться. В итоге, прозвав нас придурками, ушла на кухню, тихо хохоча. Гарри слабо засмеялся. Вот так вот, в небольших диалогах, он узнавал мелкие, по сути ничего не значащие детали из жизни родителей. Из них о мог сложить пазл, составить картину их образов, узнать их отношение к чему-либо, их характер. Понять их жизнь. Бесполезные кусочки информации для других, но такие важные для него. Как же он ими дорожил. — Значит, странность Лавгудов — семейное? — спросил Гарри, дабы не поддаться тоске и унынию. — Да, они там все такие. Видят своих мозгошмыгов. — Видят... кого? — А девчонка о них тебе не рассказывала? Тогда я сохраню интригу. — хитро оскалился Сириус. — Если продолжишь с ней общение, сам узнаешь. — Ты пробуждаешь во мне любопытство и желание встретиться с Луной ещё раз. — пробурчал Гарри. — Лавгуды в целом неплохие люди. Я знал и Ксенофилиуса (я вспомнил его имя), и его отца с тёткой: пересекались как-то, но обстоятельства вспомнить не могу. Они все чудаковатые, со своими странностями в поведении и разговорах, но неплохие. И твоя мама отзывалась о Ксенофилиусе хорошо. Он ей как-то помог с какой-то работой в библиотеке. Гарри улыбнулся, кивая. — Хорошо, я учту твои рекомендации. Дверь открылась, и в комнату вошёл Рон. Он дошёл до своей кровати, оставляю на полу мокрые следы. Его руки трепали голову полотенцем, суша волосы. Парень приглушенно сказал: — Душ свободен. Иди скорее, пока Джинни не подумала, что больше никто не пойдёт: она сказала, что пойдёт последней, так как хочет посидеть в ванной. Гарри вздохнул и с сожалением посмотрел на крёстного. — Беги, пока девчонка не заняла ванную. Эти женщины... Часами могут заниматься чем-то, что связано с внешним видом. Я свяжусь с тобой завтра. Спокойной ночи. В груди потеплело. — Спокойной.