Уйду в леса... или Путь к Просветлению

ИЗБЕГАЙТЕ ТОГО ГОРЯ, КОТОРОЕ ЕЩЁ НЕ ПРИШЛО.

Утро начиналось как-то не очень. Вместо того, чтобы выпить чашечку капучино с пушистой молочной пенкой, Вадим пытался закрутиться в лотос. Традиционная пятичасовая медитация. Так хотелось затянуться сигареткой, прочитать свежую ленту новостей. Тело быстро затекало, болели колени и чесался нос. Но шевелиться было нельзя, уснуть в такой позе тоже невозможно. Хотя некоторые адепты во время длительного сосредоточения клевали носом и умудрялись отключиться, роняя головы. Тогда гуру подходил к ним с палкой и легонько стучал по голове. После волшебного удара спать больше не хотелось и они ещё рьяней концентрировались. Мысли облепили как назойливые мухи перед дождем. Мелкие, но противные насекомые. Только прогонишь одну, тотчас же прилетает ещё парочка. Липкие и бесполезные. Никакого спасу от них. Игнорировать тоже не получается, это раздражающее жужжание над ухом, шевеление маленькими лапками по коже… бррр, мерзость то какая. — Может быть дома было не так-то и плохо, — думал Вадик, — все было нормально, и зря я сюда приперся. Хороший большой дом за городом, стройная хозяйственная жена, быстрая современная машина, студия звукозаписи, и музыкальный коллектив, с которыми они собирались поиграть, но которых он до сих пор не мог почему-то назвать группой. Все атрибуты счастливой жизни присутствовали, но в какой-то момент они перестали радовать. Будто бы идеальная картинка жизни, смотришь на неё и должен радоваться, но внутри пустота. Как пьёшь кофе без кофеина, безалкогольное шампанское, когда ешь деликатесы, но у тебя насморк и не чувствуешь вкуса — видимая оболочка, без сердцевины, без души. Жена давно перестала возбуждать, вся такая из себя правильная и строгая, знаешь наперёд каждый ее шаг, каждое слово, что ещё не сорвалось с уст. А хочется непредсказуемости, драйва. Даже те же поклонницы — маленькие и не очень дурочки, хоть и простые, но от них возникают хоть какие-то эмоции. Кто-то пробирается к тебе в гримерку после концерта с пакетами сувениров и надеждами сделать фото и поцелуй. Кто-то запрыгивает на сцену во время концерта, готовый на все. Конечно, с годами это случается все реже, он уже не такой популярный, да и на Олимпе сейчас совершенно другие исполнители, которых он не понимает. А внутренний азарт рвётся наружу, и тогда Вадим сам утраивает небольшие «провокации» — то схватит за шею и прижмёт к себе обезумевшую поклонницу, прислоняя свою голову к ее, которая в этот момент перестаёт дышать, маленькое сердечко стучит так сильно, что заглушает барабаны. Для этой девочки данный момент один из самых памятных, эмоции бушуют, а его готовы разорвать на части. Он впивается в неё сильнее, стремясь выхватить ее состояние, урвать хотя бы частичку ее драйва, ее чувств, ее молодой энергии. После завершения выступления он намеренно не едет домой и долго сидит в гримерке, попивая коньяк. Кто-то из поклонниц да обязательно прорвётся к нему. Хотя это сделать и не сложно, охраны-то никакой нет, было бы желание. Вот раньше были времена, девчонки шли на невероятные хитрости, чтобы попасть к ним: и подкупали охрану, и находили потайные ходы. А бывало, что заранее прятались в гримерке и ждали, прыгали с крыши на сцену, поджидали возле машины, возле подъезда. Тогда казалось такое внимание чересчур назойливым, но сейчас жутко хотелось вернуть все обратно. Он готов терпеть и фанаток, прячущих возле дома, и постоянные просьбы автографов и совместных фото на улице. Готов терпеть все связанные неудобства, чтобы вновь почувствовать на себе внимание; почувствовать, что ты кому-то нужен; почувствовать, что ты действительно проживаешь жизнь, а на просто бесполезно существуешь изо дня в день. С грустью он подумал, что сейчас все иначе — он стал старым, новых песен не пишет, вдохновения нет. А так хочется вернуть молодость, драйв, ту бешеную неуёмную энергию. Последнее время он очень уставал, и хоть и пытался на выступлениях держаться молодцом, активно вести себя на сцене, прыгать, танцевать и бегать, но все же возраст давал своё, и иногда ему приходилось делать перерыв и несколько минут, прячась от глаз зрителей, сидеть на корточках за кулисами под сценой, не в силах даже дойти до гримерки. Он прикрывал глаза, вытирая мокрый лоб, тяжело дышал, пытаясь восстановить дыхание, как боксёр на ринге, поливая себя водой и приходя в себя. Через пару минут организаторы непременно тормошили его за плечо, указывая на недовольную публику, и Вадим с трудом вставал на ноги, натягивая на себя улыбку и вновь возвращался в зал, где вновь показывал всем, что он ещё ого-го и есть за что любить. Умом он как бы все понимал, что надо записать новый альбом, изменить репертуар, сколько можно колесить по стране с песнями двадцати- и тридцатилетней давности, мир уже давно изменился и надо бы соответствовать моде. В одежде он старался немного изменить имидж, благо внешне измениться легче, нанести грим, костюм и вуаля. А вот песни так легко не рождаются. —Твоя проблема в том, что ты пытаешься писать «от ума» — говорил ему как-то за бокалом коньяка друг из музыкальной тусовки, — надо отпустить себя и слепо творить. Словить вдохновение и тупо записывать за ним, даже если тебе кажется, что это глупо, несуразно, без рифмы. Не пытайся анализировать. То, что идёт от души, то всегда оценивается публикой. Вадим пытался внимать совету друга, садился за ноутбук, брал гитару и блокнот. И ждал вдохновения. Но ничего, кроме глупых мыслей не приходило. Он видел много раз как творил брат, и пытаясь следовать его примеру, отключал сознание с помощью различных веществ. Но через несколько часов или на следующее утро, просыпаясь, обнаруживал себя на том же месте, с больной головой и пустыми листами бумаги возле себя или какими-то непонятными каракулями. Он проходил и тренинги по мотивации, ставил себе цели, расписывал графики с планами, но тоже все мимо. Время шло, а все оставалось по прежнему. Он был недоволен собой, своей жизнью, казалось, что она проходит мимо, и ему уже ничего не остаётся кроме как безрадостно доживать свой век. Кто-то завидовал ему, ведь со стороны он обладал всем, что нужно — живи себе и радуйся. Но радоваться почему-то не получалось. Да, был дом, машина, уют, жена, какие-то сбережения, можно было несколько раз в год ездить отдыхать за границу и в общем-то по сравнению с большинством соотечественников его положение было успешным. Но счастье не в деньгах. Конечно, хорошо, когда они имеются, и даже когда в немалом количестве, без них было бы плохо, но их наличия недостаточно для счастья. Хотелось чего-то достигать, проявлять себя, стать великим, оставить после себя след в истории. Чтобы и после о нем помнили и говорили. Безусловно, он уже и так не будет бесследно забыть, но все это заслуги молодости, а сейчас на пике своей жизни хотелось бы создать что-то ещё более грандиозное, а не упиваться минувшей славой.