Уйду в леса... или Путь к Просветлению

— Чтобы чего-то достичь, надо совершить аскезу. Накопить энергию с помощью претерпевания дискомфорта, переломив своё чувство эго, которое кричит что ему надоело, оно больше не может и хочет полежать и отдохнуть. Усердные практики достигали такого величия, что становились могущественней богов. Никакой мистики, обычные законы. Казалось, что гуру над ним просто издевается. Вадим стоял всего лишь несколько минут в позе «воина» — одна нога впереди была согнута в колене под углом 90 градусов, другая была оставлена широко назад и упиралась пяткой в землю, так что все мышцы щиколотки натягивались. Руки были подняты вверх над головой, соприкасаясь ладонями в молитвенном жесте. Голова направлена вперед и чуть чуть вверх, так чтобы взглядом можно было упираться в кончики пальцев на руках. Поначалу Самойлову показалось данная позиция довольно простой, и когда тренер сказал, что нужно будет так простоять 40 минут, отнёсся спокойно, думая, что с лёгкостью ее выдержит. Но на первых же минутах почувствовал, как он ошибался. Под коленями и в тазобедренных суставах ужасно тянуло, спину держать было тяжело, а руки довольно быстро устали и возникло непреодолимое желание из опустить. Со лба, вдоль носа и по шее стекали струйки пота, неприятно щекоча кожу, но вытереть жидкость не было возможности. К внутреннему жару от напряжения в теле добавлялось ещё палящее полуденное индийское солнышко, превращая улицу в подобие сауны. Хотелось сдаться и упасть коленями на асфальт, лежать и просто дышать. Наверное он переоценил свои силы, всё-таки уже не молод, и здоровье успел подпортить за бурные молодые годы. Если бы не гуру с палкой, он бы давно уже все бросил и пошёл в тень под дерево, развалился на кушетке, налив себе прохладного сока. Но строгий взгляд старого индуса внушал страх и в тоже время мотивировал. Тело дрожало в мелких конвульсиях. — ещё чуть-чуть, — уговаривал он себя не сдаваться, — наверное осталось каких-то пару минут, ведь он стоит так уже целую вечность. Стало невыносимо себя жалко. Черт побери, да что он тут вообще делает. Йога какая-то чужестранная. Неужели у них в России с богатой историей нет чего-то своего — славянского и генетически привычного и близкого русскому духу? — Зачем ехать куда-то на другой конец света, в страну с непривычным жарким и сухим климатом, типом питания, и цветом кожи у людей; жить в ашраме, что по сути неумело сбитый сарай, с протекающей крышей, отсутствием водопровода, канализации и прочего комфорта, — задавался вопросами Вадим, — Да и зачем ему это сдалось на старости лет? Хоть он и не считал себя преклонного возраста, а наоборот, бодрым и полным сил, но все же против природы не попрешь, его тело уже не такое гибкое, чтобы закручиваться в невообразимые углы, спина не такая крепкая, чтоб, натягиваясь как струна, проводить неподвижно несколько часов кряду. Хотелось расслабиться, откинуться на мягкую спинку дивана, выпрямив ноги вперёд. Дома Вадим и так максимально окружил себя этим комфортом. Но он понимал, что дальше так продолжаться не может и в жизни надо было что-то поменять. Казалось, что он находился в каком-то застое. Зона комфорта превратилась в тёплое густое болото. Вроде и все было, но чего-то не хватало. Хоть желания и были, но мотивации отсутствовали. Хотелось реализоваться в творчестве, но было пусто и ничего не выходило, как он не тужился. Он знал, что в этом плане чем хуже — тем лучше. Чем дерьмовей и печальней ситуация в жизни — тем лучше поэт. Голодный художник и прочие аналоги. Но ему не хотелось падать на дно, как в молодости, убивая себя алкоголем и наркотиками и прочими деструктивными тенденциями.  — Не пытайся избавиться от них. Пойди вглубь своих страданий, исследуй их вдоль и поперёк. Изучи свою боль, — поучал гуру. — Так и песня может родиться, — пытался пошутить Вадим. Но было вовсе не до смеху: в груди что-то кололо и неистребимое болело. Будто бы сотня маленьких иголочек впились в твоё сердце, и как только ты немножко привыкал к дискомфорту, иголки медленно проворачивались и засаживались глубже. Порой казалось, что некоторые иголки вовсе не иголки, а острые кинжалы и длинные штыки. Ледяной огонь прожигал все внутренности Хотелось кричать, плакать, убежать отсюда, принять обезболивающее, уснуть и забыться.