Стать богом

Эндор покорил последнюю ступеньку и толкнул дверь, ступая на обзорную площадку. Как всегда в последнее время, Ё торчал там. – Там к еде зовут, – он потоптался на месте, не уверенный, был ли услышан. Можно было просто протянуть руку и потеребить задумавшегося Ё за рукав, но вот этого Эндор не стал бы делать ни под каким предлогом. Один раз он уже совершил подобную ошибку. Лучше бы он сам себе память стер, чем помнить тот леденящий, вырывающий душу из тела ужас. К счастью, уже в следующий миг Ё мигнул, глаза потеряли мертвенный свет, вернувшись к прежней зелени, и странное давление на душу исчезло. Больше Эндор не рисковал притрагиваться к тому, кто раньше был просто мальчишкой в юбке. Перевал едва не погубил их. Если бы не мертвые кони, то они бы все сгинули во льду высокогорья. Скелеты шли вперед, не обращая внимания на тьму и ледяную пургу в ней. Первой умерла старуха, в какой-то момент она просто соскользнула с коня, исчезая в снежной круговерти. Эндор видел все, но был не в силах остановиться. Он даже обернулся не сразу. Шея словно замерзла и поворачивалась рывками. Ведьмы могли только тихо скулить от страха и изнеможения. Молчал только Ё. Он ехал впереди, не оглядываясь назад, будто слышал одному ему слышимый зов. Глядя ему в спину, Эндор вяло, почти в предсмертном равнодушии, размышлял, помнит ли он, что не один на этом пути? Всходили на перевал они вшестером, спустилось трое. Когда и куда делась одна из рыжих молодух, Эндор не понял. Ее имя он не запомнил, как не помнил имени другой. Вспоминая о ней, называл ее даже в мыслях: та, которой достался тогда еще живой конь. Он сорвался в пропасть. Последняя ведьма не падала со своего скелета только потому, что вцепившиеся в голые ребра пальцы замерзли. Убивающая их метель все не прекращалась. Лицо потеряло чувствительность и уже не болело от уколов ледяных колючек, руки примерзли к веревке на шее скелета, а они все шли вперед. Сколько они шли? Эндор сказать не мог. День, год? Просто когда их караван наткнулся на черную стену, уже было все равно – замерзнут они здесь, посреди льда и ветра, или останутся в живых. Ё первым сполз с коня и пошел, почти пополз, вдоль стены, ощупывая ее. Эндор смотрел на него сквозь обледеневшие ресницы и… да ничего не думал. Смотрел и все. Даже не удивился, когда увидел открытую дверь. Внутри черной стены разве что ветра не было, та же безнадежная стужа, насквозь проморозившая камень стен. Откуда Ё достал огарок сальной свечи, Эндор не понял, но в жалком свете рассмотрел очаг и сомнамбулой пополз к нему, жадно протягивая руки. Очаг был полон дров, и Ё поставил горящий огарок под них, разжигая. Спали рядом с очагом, прямо на полу, вповалку. Кто подкидывал в очаг горючий камень из кем-то заботливо приготовленной корзинки, Эндор тоже не знал. А утром вместо Ё по башне бродил кто-то другой. Он выглядел точно так же, как и Ё, говорил его голосом, носил его одежду… Хотя нет, на Ё было чужое одеяние – облегающая верх и расширяющая колоколом снизу тяжелая черная мантия. Чужак моргнул и стал Ё. Тогда Эндор решил, что ему чудится, тем более, что Ё защебетал, рассказывая восхитительную новость о найденных продуктах. И тут же, ойкнув, сбросил крышку висящего над огнем котла, и по комнате расплылся восхитительный запах мясного супа. – Мясо – солонина, – признался Ё, – и варится всего час, поэтому… Договорить он не успел, Эндор со стоном боли пополз к очагу. Он был готов полностью залезть в котел и едва не опрокинул на себя варево. Ё успел перехватить ручку котла и удержать его на крюке. Отодвинув яростно рычащего Эндора, он ловко разлил горячую еду по глиняным кружкам. Ведьму пришлось кормить с ложечки. Девица плакала от боли в обмороженных руках и была не в силах даже подползти к еде. Поев, Эндор вновь провалился в сон и был не в состоянии задуматься над выносливостью Ё. Болел он не меньше недели и за все это время покидал груду шкур и одеял у очага только для того, чтобы отползти в угол и облегчиться в лохань. Ведьму Ё таскал волоком. Он бы носил на руках, но был меньше ее размером. Ростом выдался, но тощим как был, так и остался. Вот и таскал бабенку волоком по каменному полу. Но в конце-концов они встали. В большей мере благодаря вонючим отварам Ё. Из чего он их варил, Эндор предпочитал не знать, но уже тогда начал задумываться над странностями. Ё красовался в длинных одеяниях, очень похожих на платья, но абсолютно мужских. В них он выглядел еще выше и стройнее, а рыжие, чуть вьющиеся волосы выгодно оттенялись чернотой ткани. Ё готовил, помогал им поесть и исчезал. Вряд ли он выходил наружу, за слюдяными оконцами, чаще всего закрытыми крепкими ставнями, по-прежнему бушевала метель. Унылые скелеты коней смирно стояли под ледяным дождем, Эндор слышал в редкие минуты затишья скрип их костей. Кожа с обмороженных рук сползала клочьями, больно было даже ложку держать. Больше всего Эндор боялся потерять чувствительность пальцев или даже сами пальцы, ведь тогда ему одна дорога – в нищие, давить на жалость, демонстрируя обрубки. Поэтому послушно, с жадной надеждой пил отвары и наносил на руки толстый слой вонючей мази. Когда Ё был в комнате и не занимался обессиленными спутниками он сидел у камина и читал какую-то огромную книгу. Ведьма заинтересовалась было книгой, но Ё не дал ей даже прикоснуться к обложке. – Не надо, – тихо, но слишком как-то веско сказал Ё, блеснув зеленющими глазами. Через какое-то время, Эндор не мог даже приблизительно сказать, сколько они уже в этой башне, не только у него, но и ведьмы появилось множество вопросов к Ё. И первый задала более бойкая девица: – Откуда здесь еда? И на сколько ее еще хватит? В ответ Ё показал незаметную дверь, за ней в ледяной темноте уходили вдаль дубовые полки полные мешками, корзинами и коробами. – До тепла хватит. Мой учитель запасал это несколько лет. Устроившись у камина, Ё протянул лист пергамента. С грамотой у Эндора было не слишком ладно, поэтому передал письмо ведьме. Читала она все еще хриплым голосом, часто покашливая и шмыгая носом. Суть Эндор выхватывал какими-то страшными отрывками. – Сила моя безгранична, но и я не могу противостоять врагу по имени Время... ждал с первого произнесенного слова пророчества... осознал, что не дождусь тебя… буду честен только потому, что рано или поздно ты все поймешь… обязательство найти и привести в мир нового… Голос ведьмы дрогнул и сорвался на жалкий писк, Эндор вздрогнул, последнее слово ознобом прокатилось по спине, сводя судорогой шею: – Некроманта. Ё успокаивающе поднял руку и заулыбался: – Нет-нет, не бойтесь. Он ничего вам не сделает, поклялся в этом. Ему даже интересно будет посмотреть на ребенка. Он научит меня и уйдет. Вот тут Эндору стало совсем худо. Слова Ё он понял так, что где-то здесь в башне обитает призрак старого некроманта. И если им он обещал ничего не сделать, то давал ли подобное обещание в отношении Ё? А Ё, видимо раздосадованный их молчанием, продолжил уже запальчивым тоном: – Да если бы не его Зов, то мы бы никогда сюда не дошли. Замерзли бы на перевале. Знаете, почему нас меньше, чем было? Потому что я ничего не умею! Мы бы все дошли если бы… – Ё сел на пол и закрыл лицо руками. – Они из-за меня умерли. Я пробовал усмирить метель, но сила уходила с ветром, мне было так страшно. Ведьмочка принялась тихо подвывать, едва сдерживая рыдания. Эндор пока утешал дуреху, успокоился и сам. Ну сидит рядом некромант мелкий, ну бродит где-то за спинами лич. Живы же пока. Сыты, в тепле. А за стенами башни верная смерть. Непроизвольно вспомнились скелеты коняшек. Кажется, у них были далеко не травоядные зубы. Впрочем, они могли и копытами забить. И это кроме мороза. Бояться надо было еще в долине. Если бы он тогда взял коня и сделал ноги, то… То добрался бы до Последней заставы, где продолжил отбывать пожизненный срок. В лучшем случае – прибился работником на одну из ферм и отбывал ту же пожизненную… жизнь крестьянина. С некромантом хотя бы не так тухло. Тогда и началась их спокойная жизнь в башне некроманта. Выше первого этажа поднимался только Эндор, он единственный мог пройти по узкой винтовой лестнице, страшась заглянуть в темный провал колодца, но все же продолжая идти. Девка не отходила от очага, что-то варила, перешивала найденную в сундуках одежду, растила живот и с каждым днем выглядела все более и более обреченно. Разговаривала только с Эндором. Ё и сам не горел желанием общаться с ведьмой. Быстро ел, не поднимая глаз от содержимого тарелки, бормотал что-то смутно похожее на благодарность и вновь уходил наверх. От бремени ведьма решила разродиться среди ночи. Если Эндор считал правильно, то как раз на Остару. К несчастью, роды закончились плохо, кровотечение не прекратилось, и рассвет встретил только ее сын. А Эндор даже не знал, какое имя поставить на могильный камень. Ё растерянно принял ребенка, с ужасом уставился в его сморщенное личико и сбежал. Сунул ребенка Эндору, промямлил что-то невразумительное и сбежал наверх. Даже имени не дал. Заниматься новорожденным пришлось Эндору. Он более-менее справился с мытьем, прополоскал пару грязных пеленок, и решительно пошел искать Ё. В этот момент он бы смел со своего пути и армию личей. Ребенка было нечем кормить. Точка. Если Ё не хочет завтра копать две могилы, то пусть наколдует козу. Наколдовал. Эндор впервые смотрел на полноценную ворожбу. Встав ровнехонько на пороге, Ё положил перед собой сухарь и зашептал-запел тоненьким причитающим голосом: – Ой ты, мати сыра земля, по тебе идет тропа, по той тропе тысяча муравьев, все идут до своих норьев, с пути не сбиваются, в муравейнике встречаются. Так бы моя кормилица не блукала, не плутала, не била ногу, а шла к моему порогу. Дитя ее здесь плачет, мамку зовет, что вымячко несет. Большая овца прибежала уже через час. В ее блеянии слышалась боль и отчаяние. Ё присел рядом, пошептал что-то в вислое ушко и принялся теребить раздутое воспаленное вымя. Разминая, тихим воркующим голосом пояснял, что бедняжка родила мертвенького, а молоко все равно прибыло. И если бы не его Зов, то умерла бы. Не живут больные овцы. А заговору его научила матушка. Она многое знала. Вымя раздоили, малыш жадно вцепился в сосок и зачавкал. Овца мирно лежала рядом, меланхолично пережевывая клок сена. – Скоро станет совсем тепло, – тихо заговорил Ё, – ребенок окрепнет. Я дам лошадей и золото. В трех переходах к востоку есть небольшой приграничный город Империи. В Империи очень ценят крепких мужчин. К несчастью для них, но к твоей удаче, у них слишком много женщин и почти нет мужчин. А ты еще и сильного чародея принесешь. Будешь жить не хуже барона. Крикливый, вечно пачкающий пеленки младенец слабо походил на могущественного чародея, но Ё был уверен, а кто такой Эндор, чтобы идти против некроманта? Может, в будущем он получит кучу благ за отмывание засранной попки. Да и сейчас с небольшим количеством золотишка на первое время он не пропадет. А там прощупает почву, найдет нужных людей, завертит свое дело и напрочь забудет о проклятом некроманте. Правильная мысль для человека без капли колдовских сил. Вот только Эндор (на свою беду или удачу?) ходил на самый верх проклятой башни. И самое страшное – ходил в отсутствие Ё. Сдуру и от безнадеги хотел порасспросить дух старого некроса о будущем. Хотя, если не врать самому себе, то не очень он верил Ё. Подспудно опасался, что тяготы перехода повредили разум мальчишки, что никакого некроманта нет, а Ё тихо и безнадежно сходит с ума. Добродился. Не зря простые люди опасаются некросов. Сунул нос не в свое дело и поплатился. Правда, переживал о собственной глупости Эндор ровно до того момента, пока не понял все плюсы сосуществования в одном теле с духом. Тем более, что если цели у них и разные, то пути достижения далеко не расходятся. – Нет, я останусь с тобой. Надо же тебя кому-то кормить пока не стал личем. Сбегу, когда станешь перерождаться. И не тащить же мне с собой дикую овцу? Она смирная только рядом с тобой, отойдем на пару шагов, так она и мелкого переломает и меня потреплет. Говоря, Эндор посмеивался, предлагая принимать его слова за шутку. Как бы не хотелось ему оставить эту угрюмую башню за спиной, он оставался. Идиотская совесть, или что там грызет людей изнутри? Он не мог оставить мальчишку наедине с тем чудовищем, что временами выглядывало из его глаз. Ему достался более мирный сосед. И благослови боги его ум, опыт и предусмотрительность. Одному с наследием в жизни бы не справится. Двоим даже тяжело, силен был старый колдун, но их же трое. – А теперь, – Эндор развернулся и схватил мальчишку за горло, придавливая и ударяя спиной о стену башни. – Мы должны решить, кто будет старшим. Ё схватился обеими руками за запястье и вытаращил глаза, хрипя от удушья. Эндор слегка расслабил пальцы, позволяя протолкнуть в горло глоток воздуха. Ё прошипел что-то невнятное и испуганно-вопросительное. – Я знаю, что ты занял тело Ё, – хотел добавить, что его тоже не пропустили, но сделал паузу, которую позже благодарил за своевременность. – Да ты с ума сошел! – Ё набрал достаточно воздуха, чтобы достаточно внятно выразить возмущение. – Выслушай же меня, глупый баран. Эндор был сильней физически, но Ё отошел от неожиданного нападения и щелкнул пальцами. Эндора отшвырнуло в сторону, добротно приложив о каменную стену. – Пойдем наверх, – велел Ё, потирая горло. – Ты все неправильно понял. Он действительно со мной, но все совсем не так, как кажется. В башне Ё поманил Эндора вверх по лестнице. На девятом повороте спиральной лестницы Ё остановился и сильно надавил на стену, проворачивая часть кладки. Эндор последовал за ним в огромный, не меньше нижнего, зал. Ё придержал его, не позволяя войти в геометрический рисунок на полу. – Он жил долго, – заговорил Ё, – но не успел достичь ведущего в бессмертие уровня силы. Он не испугался, когда Смерть встала у изголовья. Был раздосадован и огорчен тем, что за свою долгую жизнь так и не нашел ученика. Ему требовалось время, и он нашел способ. Его дом, его башня стала гигантской ловушкой. Первый вошедший сюда отдавал свое тело его духу. Теперь у него было все время мира. Ё замолчал, резко выбрасывая руку в сторону рисунка, словно стряхивая нечто невидимое. Обернулся к Эндору и светло улыбнулся. – Одна беда. Он слишком хотел жить, поэтому настроил ловушку действительно на любое живое существо. Вошедший сюда человек был бы немедленно захвачен его духом, одержим им. Еще, для верности, создал места силы, пожертвовав десятками животных. На их крови он построил Зов. Я был обречен. Был бы. Ё рассмеялся, глядя на беснующийся в центре рисунка маленький смерч. – Некрос был слишком беспечен, он не закрыл одно крохотное окошко, и сюда… – Ё делал паузу на каждом слове, – залетела… птица. Бедняжка не протянула даже тех мгновений, что были нужны духу. Слишком маленький мозг, он просто взорвался от опыта чужой жизни. И упс… случилось самое интересное. Знания остались внутри, а житейская мудрость улетучилась вместе с прахом птички. Я обязательно принесу ее душе благодарственную жертву из зерна и вина. – А если это был хищник? – брякнул Эндор, ошеломленный рассказом. Ё только пожал плечами, мало ли кто кем был. – Он не мог захватить мое тело, не было сил. Тогда он начал соблазнять меня, уговаривая впустить в себя. Я жаждал знаний, но очень хотел жить. Ё поднимался на башню и промерзал до костей, почти до обморока. В таком состоянии он впускал в себя обрывки духа, впитывая его знания. А потом выбивал его назад в ставшую тюрьмой пентаграмму. Без жизненного опыта дух постоянно попадал в одну и ту же ловушку. Замерзшее тело, холодное, как мертвое, в котором опасно обживаться. И возвращение в ловушку. Он никак не мог понять, что его обманывают, и отдавал знания. Сейчас в этом жалком ошметке почти ничего не осталось. Немного рецептов зелий и пара старых заклинаний. Ё больше не собирался впускать ЭТО в себя. – Я полноценный некромант. Все его знания во мне, но в отличие от него я не испытываю желания убивать. Больше хочется попробовать вылечить кого-то безнадежного. Знаешь, мне всегда нравилось лечить. Зал с пентаграммой был снова тщательно заперт и зачарован, а они спустились вниз, в обжитой цоколь башни. Эндор зачем-то неловко обнял Ё и засуетился, громогласно, пытаясь заглушить совесть, заговорил об ужине. Наполнил котелок водой и принялся рубить мясо и коренья. Ё, насупив брови, замешивал тесто. Он нашел в кладовке каменный котел и загорелся идеей испечь настоящий хлеб. Он смущенно признался, что послал вестника в тот городок, сообщая о появлении целителя и уже ждет пациентов. А пока хочет немного привести в порядок башню. Они переговаривались, обсуждая порядок необходимых работ, в котле весело булькала похлебка, по башне распространялся божественный запах свежеиспеченного хлеба. Младенец тихо сопел, почти утонув в шерсти довольной овцы. Все было прекрасно. Эндор схватил ведерко и кинулся к ручью за водой. Набрал полную бадейку и посмотрел в зеркальную гладь воды. В собственное отражение, что приветливо улыбнулось ему. – Он действительно очень сильный чародей. И молод, успеет достичь бессмертия. Это Эндор и сам знал. С некоторых пор он начал понимать, что видит, а видел он юную, еще неопытную, но уже огромную силу. И согласился с отражением. – Да. Еще он добр, отзывчив и наивен. Вместе мы сможем направить его в нужную сторону. Мой и ваш опыт помогут мальчику выбирать правильное. Но он уже избавился от вашего духа… Отражение пошло рябью, словно по его лицу пробежала улыбка. – Хорошо, что я предусмотрел наличие у моего ученика ума. Мальчик был счастлив забрать знания настолько, что даже не задумался, как можно разделить душу и ум. Смешной ребенок. Ты помнишь, что надо сделать с остатками моего духа? – Да, господин. Но не стоит ли младенцу еще немного окрепнуть? У него еще и имени нет. Да и стоит ли? Я чувствую, что смогу вместить и третью часть вашего духа. Сила мне не повредит. – Глупец. Даже не считая того, что в тебе нет магии, нас должно быть трое. Троица есть основа равновесия. Троица единосущная и нераздельная. Втроем мы будем едины. Один в трех и три в одном. Знания, опыт и сила. Через сто лет нас начнут называть богом. Эндор кивнул отражению и направился в башню. Ё все еще был слишком тощим. Знания-знаниями, но тело кормить надо. Пеленки постирать, уговорить Ё дать мелкому имя… О тайне разделившего душу некроманта мальчику лучше узнать попозже. Пусть пока гордится своей хитростью и победой над могущественным некросом. Усваивает знания, учится, людей исцеляет. Ребенка опять же вырастить надо. Эндор подождет, ведь когда-нибудь мысли о бессмертии придут и к его мальчику. И они станут богом.