Стать богом

Ё подхватил подол и шагнул в ручей. Холод воды приятно остудил натруженные ступни. День выдался напряженный. С утра прибежал сын фермера, чтобы сказать, что у них еще с ночи телится корова, и уже совершенно выбилась из сил. Ё только и успел, что схватить сумку с зельями, даже не обулся. О чем скоро пожалел. По мягкой траве равнины бежалось легко и даже приятно. Но мелкие камешки предгорной осыпи больно кололи ступни. Ё даже зарычал от негодования, но скорость не снизил. Хорошо, что оставалось совсем недолго. Корова еще не разродилась, но настолько обессилела, что уже легла. В печальных коровьих глазах тускнела покорная обреченность. Ё лег рядом, положил руки на вздутый живот и прислушался. В жаркой глубине скорчился кто-то отчаянно испуганный и… живой. Хотя Ё не надеялся застать теленка живым. Обычно при затяжном отеле плод погибал от удушья, и оставалось его только достать по частям, спасая корову. – Ну, милая, и ничего еще непоправимого не случилось, – мягко заворковал Ё, – поднимайся, кормилица, поднимайся. – С помощью фермера и его старшего сына корову подцепили ремнями под брюхо и почти подвесили над тюками соломы. Фермер принес теплое хлебное пойло с медом, Ё долил в него укрепляющего зелья и споил корове. А вот дальше пошла сплошная грязь. Ё обмыл коровий зад расслабляющим зельем, щедро облил им руку и медленно ввел ее в корову. Теленок застрял так глубоко, что Ё пришлось прижаться щекой к коровьей ляжке. В нос ударила сладкая смесь запахов свежего навоза, крови и молока. С теленком все было нормально, но бедняга так боялся покидать мамино лоно, что развернулся задом к выходу. – Крупненький, – пожаловался Ё, – оба копытца в мою руку не влазят, а тянуть за одно – это убить корову. Фермер шмыгнул носом и вытер рукавом лицо: – Без молока детям не прожить. Надеялись на бычка, чтоб в поле работать. Старый-то уже едва ходит, и колени распухли. Телка тоже хорошо, можно было бы продать. Наша-то кормилица еще молодая, смены не надо, а кормить двух коров накладно. Фермер уставился в стену и монотонно бормотал о своих чаяниях и надеждах. О том, как хорошо бы они зажили с молодым бычком, он и в поле помощник и на случку сводить не даром выйдет. А теперь семья обречена – старый бык не работник, корова помирает, а детей в семье семеро и все мал мала меньше. Ужасно захотелось дать этому олуху оплеуху. Чтобы в себя пришел и не молол чепухи. – Если ты, безмозглый кретин, не перестанешь ныть, то все так и случится. Снимай рубаху и обмазывай руку этим зельем. Насмерть перепуганному фермеру все же удалось правильно сунуть руку в коровье лоно, нащупать копытца, захватить их и потянуть на себя. Вскоре крупный бычок уже стоял на дрожащих ножках и уверенно искал материнское вымя. Расплатился фермер лукошком яиц, большим куском прошлогоднего сала и хорошим обедом. За едой он с ужасом и восторгом рассказывал жене, как он прямо ТУДА сунул руку и вытащил телка. Измученная женщина с младенцем на руках посмеивалась и предлагала мужу в следующий раз не приглашать к ней повитуху, а справиться самому. Обратно Ё шел не торопясь и ругая себя за жадность. В саду он увидел яблоню со спелыми плодами и попросил продать ему несколько штук. Яблоки оказались не из тех, что долго хранятся, поэтому фермер отсыпал полную бадейку просто так. Все равно их только скотине на корм. На продажу не долежат, джем уже наварен, а для сушки погода плохая. Вот Ё и изображал вьючного ослика, после чего, едва сбросив с себя поклажу, ринулся к ручью. – Ты снова в юбке, – Ё взвизгнул от неожиданности и отпустил подол. – О чем я и говорю, – Эндор протянул руку, помогая выбраться на берег. – Ну почему не в штанах? Ты же парень! Ё выбрался на берег и принялся с остервенением отжимать подол. Достали все с этими штанами. – Не могу я их носить! – в сердцах рявкнул так, что самому стало стыдно. – Шов трет ровнехонько посреди попы, до волдырей натирает. И на яички давит, а стручок так вообще посредине передавливает так, что сил нет терпеть. Он говорил с таким отчаянным стыдом и уверенностью в собственной правоте, что Эндор непроизвольно пощупал собственный член. Вроде ничего не трет и не давит. Покосился на облепленный мокрой тканью юбки пах Ё, пытаясь разобрать по смутным очертаниям, какое там хозяйство. Кто их знает этих ведьмаков, может у них все не как у нормальных мужиков. – А разве у тебя нет белья? – Пара нижних юбок и сорочка, – Ё помедлил и с некоторой гордостью добавил, – сам вышивал. И рунную вязь сам рисовал, чтобы не просто оберег был, а еще и красиво. Эндор рассмеялся, с размаху хлопнув Ё по плечу. – Вышитые подштанники очень нравятся девицам и особенно вдовицам. О вышитых юбках такого не слышал. О подштанниках Ё знал, но не понимал, чем одни штаны отличаются от других, надетых под низ. Разве что под двумя штанами яички еще и преть от избыточного тепла могут. Выяснив, что кроме пары штанов из сукна, других порток у Ё нет, Эндор решительно потянул его в хижину. После того, как их доставили в небольшой ведьминский поселок, жили они раздельно. Эндору предоставили крохотную хибарку, в которую он с трудом втиснул набитый сеном тюфяк и наскоро сбитый ящик. Ящик играл очень важную роль – по необходимости он служил столом, сундуком и иногда гардеробом для чужих юбок. В поселке жило полно ведьм, большая часть которых была все еще в возрасте неувядших прелестей и желания. И многие из них уделяли немалое внимание зову плоти. Хотя Ё в этом вопросе все равно везло больше. С момента прибытия он не провел ни единой ночи в одиночестве. Ему и дом выделили побольше. Честно говоря, самый просторный в поселке. Настолько просторный, что однажды Ё высказал опасение, что впоследствии будет обязан приютить в доме всех своих детей. Его успокоили. Ни одна ведьма не оставит собственного ребенка, а дом все же не настолько велик, чтобы вместить всех затяжелевших от него ведьм. А выпуклыми куполами животов уже хвалилось с полдюжины девиц и баб постарше. Эндор следил за хороводом ведьм у дома мальчишки и откровенно не понимал, с чего это Ё выглядит все более и более несчастным. По собственному опыту знал, что ведьмы вообще не отличаются от простых бабенок. Пизда у них была не поперек и даже без зубов. Крови ведьмы тоже не пили. И не брезговали трахаться на четвереньках, поддавая задком не хуже породистых кобылок. В хижину Эндора Ё вошел с любопытством. Покрутил головой, немного удивленно рассматривая скудную обстановку. – У тебя тесно. – И пропуская Эндора, попытался сесть на сундук. – Пересядь, – Эндор откинул крышку ящика и углубился в свои немудреные пожитки. Крышку он придерживал затылком наклоненной головы и плечами. Рылся он недолго, да и в чем, собственно? Полотняная рубаха, шерстяная рубаха, хороший суконный жилет и плащ из битой шерсти. Две пары штанов, хорошие льняные подштанники и вот оно, чудо, за которым он и полез. Эти щегольские панталоны он когда-то спер вместе со всем багажом одного не слишком умного хлыща. Все барахло выгодно продал, у хлыща было порядочно денег и неплохой вкус, а вот эта вещица как-то сохранилась. Эндору понравился цвет и его сочетание с вышивкой. Возможно, он бы и заносил эти панталончики до дыр, но размер не позволил. Заезжий щегол был тощим до изумления. – Вот! – он с гордостью растянул в руках нежно сиреневые панталоны из тончайшего шелка, с кружавцами до колен и изящной вышитой каймой по боковым швам. Ё осторожно погладил ткань и даже прижался к ней щекой, восхищаясь мягкостью и прохладой. – Хватит девкой пищать, надевай. Ё послушно сполз с кровати, повернулся к Эндору спиной и принялся натягивать штанины на ноги. – В этом будет еще хуже, – пробормотал, капризно гундося в нос, – они такие узкие. Ну вот, – уже с отчаянием в голосе воскликнул Ё и повернулся, задирая подол, чтобы показать, как неудобно его «перчику». Эндор только глаза закатил, ну что взять с мальчишки без штанов? – Повернись ко мне спиной, – потеснился, отклячивая зад, когда по его паху мазнуло упругое бедро. В узком проходе между сундуком и кроватью пришлось плотно прижаться к спине Ё, чтобы, обхватив руками его талию, провернуть перекрученные панталоны. Потом, поняв, что через скользящий под пальцами шелк поправить член не получается, решительно спустил штанишки. – Смотри, видишь тут, между ног, такой, как мешочек, вот сюда надо уложить твой стручок. – Одновременно подхватил в сложенную лодочкой ладонь мальчишеский член, осторожно укладывая его в гульфик. И как-то непроизвольно слегка помассировал упругую плоть. Удивительно, но Ё вдруг как-то сразу поплыл. Тяжело задышал, откидываясь головой на грудь Эндора. Расставил ноги, насколько позволили полуспущенные панталоны, и принялся поддавать бедрами, толкаясь в ладонь. Эндор хмыкнул. Времена, когда они с приятелями по подростковой дурости дрочили друг другу, прошли, но почему бы не оказать ничего не значащую услугу? Тем более, что ощущение от поглаживания по юношески крепенького члена мальчишки оказалось неожиданно приятным. Эндор водил кулаком вдоль ствола, одновременно слегка массируя его, и вместе с тем второй рукой ласкал шелковистый мешочек упругих яичек, подхватывая его снизу и слегка поджимая. Ё громко дышал открытым ртом, крепко жмурясь и до натянутых жил откидывая голову назад. Яички поджались, и Эндор поспешил направить член в сторону, нечего заляпывать дорогой шелк панталон. После всего Ё ужасно смущался, отворачиваясь в сторону и пряча глаза за мокрыми стрелочками ресниц. Панталоны сели, как влитые. За штанами пришлось идти в дом к Ё. Натянув портки, Ё неохотно признался, что вообще-то Эндор был прав и теперь в штанах не так плохо, как обычно. Краснеть он все еще не перестал и старался не смотреть на Эндора. Не хотелось оставлять мальчишку в таком раздрае, и Эндор решил замять неловкие воспоминания, похвалив мужскую силу. – Ну ты силен! Каждую ночь по красотке – и еще сил на дрочку хватает! И вот тут Ё разрыдался. Он сел прямо на пол и принялся глухо подвывать в ладони. – Не могу больше, не могу. Я их ненавижу, они мерзкие. Меня тошнит от их титек. Отвратительные куски мяса, дергающиеся, когда они прыгают на мне. Я блюю от вида их дырок, складок, покрытых вонючей слизью. Они хватают мою руку и суют в эту гадость, а потом злятся и дергают меня за НЕГО, пока ОН не… не станет им нужным. Затем садятся на меня и прыгают, а их жадные склизские дырки затягивают ЕГО внутрь, и я всякий раз боюсь, что ОН пропадет там и никогда не вернется. Они елозят по мне до тех пор, пока я выпускаю семя, и уходят… довольные или нет, а я остаюсь мокрым и вонючим. И плачу, – он подавился тяжелым спазмом рыданий и замолчал, почти беззвучно подвывая. Эндор не знал, что делать, и потому только неловко притянул голову Ё к груди, поглаживая по спине и затылку: – Ну… не все же так страшно. Это же естественно, отношение между мужчиной и женщиной. У тебя… – Эндор замялся, не зная, как пояснить мысль о последствиях изнасилования мальчишки. Мало ли, что он достиг возраста утренней охоты, первый раз происходит по-другому. Не силой, а уговорами. Видать, первая ведьма была слишком напориста, агрессивна и охоча до крепких членов. Вот пацан и перепугался. – Все будет хорошо. Давай я попробую поговорить с той страшной старухой, и тебе дадут передышку? – А какая разница? – Ё чуть крепче прижался, котом подставляясь под поглаживающую руку, – Через неделю, или даже месяц, но я все равно должен буду принять всех оставшихся и дать им детей. Я все понимаю, знаю, что это мой долг, но я просто не могу! Поэтому лучше сразу покончить с этим. – А еще есть мужчины, которым нравятся мужчины, – внезапно даже для себя ляпнул Эндор. – Может, ты из них? Ответом был острый взгляд в глаза. Ё нахмурился, что-то прикидывая в уме. Думал он довольно долго, но видно было, что так и не нашел ответа на вопрос: – А как это делают мужчины? У деревенских детей нет тайн в естественных потребностях тела. Животные не скрывают желаний. И каждый, кто с детства знает, зачем бык садится на корову, а псы входят в сцепку, не видят табу в сексуальных забавах. Каждый, кроме Ё. Он даже разозлился, когда Эндор со смущенной грубостью предложил вспомнить, о чем смеялись парни. По его словам, ни одна особь мужского пола не могла пережить период взросления без хвастовства своим членом. Это в человеческой природе, доказывать силу через размер гениталий. А там и до совместной дрочки рукой подать. Некоторые заходят и того дальше, а потом забывают юношеские эксперименты, как странный сон. Ё послушал и зашипел в ответ. – Может, парни и трепались об этом, но я-то не был парнем! Мне только пытались под юбку залезть и за титьки полапать. – И как? – буркнул Эндор, мазнув взглядом по плоской мальчишеской груди. – Назвали доской, а потом я стал носить специальную повязку с мешочками свежего козьего сыра. Противно было, не передать. Так что делают мужчины? Они, как псы пихают в задницу? Не верю, что это приятно обоим. Псы скулят. – Милосердие Господне, – заорал Эндор, – ну в чем я так провинился! Не могу я об этом рассказывать. Не знаю я! Не трахался я с мужиками. Нормальный я. Ё снова задумался, и снова начал расспрашивать. Почему Эндор сказал о своей нормальности? Не значит ли это, что мужчины, которые покрывают других мужчин, ненормальные? Может ли мужчина, получивший семя другого мужчины понести? Ну а вдруг? Зачем то же они это делают? Эндор старательно отвечал, что таких мужчин хватает, чтобы они не считались редкостью. Их не преследуют, но и в храм не пускают, ибо Милосердный считает их испорченными, а испорченные вещи или чинят или выбрасывают. Некоторые исправляются, остальных выбросили. И скорее всего приятно обоим, иначе почему такие мужчины всегда ищут себе партнера. Никто и никогда не слышал о беременном мужике, такого даже в сказках нет. Хотя… Эндор хлопнул себя по лбу. – Говорят, что где-то среди острых скал, под радугой живет чародей, который стал кобылицей, был покрыт жеребцом и родил нескольких детей. Сказки, наверное. Зачем мужику самому рожать? – Не знаю, – Ё приспустил штаны и полюбовался на панталончики. – Красивые. Надо попросить кусок тонкого льна и ниток, вышью такие же. Хочешь, и тебе сделаю? Могу вышить руны на мужскую силу. К матушке часто за таким приходили. Эндор хотел, но сейчас его внезапно заинтересовало другое. В поселке он часто от скуки забредал «в гости», почти всегда с намерением подкормиться. Не желая оставаться в долгу, расплачивался болтовней. Ему казалось, что так он развлекает скучающих ведьм и им приятно его общество. Так вот при нем ведьмы занимались чем угодно, кроме вышивания и собственно колдовства. Чаще всего они готовили зелья на продажу. Рядом с каждым домом был разбит огородик с колдовскими травами. Некоторые делали каких-то странных кукол из пучков травы и шерстяных ниток. А от Ё он уже не впервые слышит о рунной вышивке, но еще ни разу не видел не только ведьму за пяльцами, но даже узоров на их исподнем. А вот на юбках Ё Эндор видел переплетение каких-то закорючек. И если эти узоры помогают хоть в чем-то, то почему эти ведьмы пренебрегают рукоделием? Ясно же, что продавать подобное будет так же выгодно, как зелья, но не в пример безопасней, а посему дороже. Зелья Милосердный храм не одобряет, о рунах пока ничего не сказано. В ответ Ё шагнул впритык, приподнялся на цыпочки и, приблизив губы вплотную к уху, прошептал, обжигая горячим дыхание: – Они не умеют, и знаешь почему? Они не ведьмы. Сил в любой из них лишь на каплю больше, чем ничего. Ни им, ни их детям не справиться с Проклятым богом. Может, если следующее поколение… если я стану отцом моих внуков. К счастью в поселке есть еще трое мальчиков – близнецам лет по пять, и один младенец. Они станут мужьями моих дочерей и еще нужны, а вот я уже почти нет. И я боюсь. Эндор отстранился и внимательно посмотрел в испуганные глаза. Вся его суть мошенника орала благим матом – мальчишка прав в своих страхах. А уничтожат Ё – угробят и Эндора, вряд ли кто вступится за постельную игрушку. И вот тут можно было выбрать одну из двух дорог, или уйти по тайным тропам. К дом к той, что называла себя верховной ведьмой, Эндор пришел в глубоких сумерках. Прошел задними дворами и ужом скользнул в дверь. Стал перед старухой, мерно раскачивающейся в кресле-качалке, и пожалел о своем таинственном появлении. Следовало войти посреди дня с шумом и уведомлением едва ли не всех обитателей поселка о своем визите. Но что сделано, того не вернуть. – Уважаемая, – низкий поклон, как матери, – могу ли я поговорить с вами о моем господине? – Старуха важно кивнула, не отрываясь от работы. На ее коленях стояла глубокая миска, в которую она шелушила горох. Эндор подождал, смутно надеясь, что ему предложат сесть, но пришлось продолжать стоя. Унизительная поза просителя – стоять, склоняясь к сидящему. Старуха еще и говорила невнятным свистящим шепотом, заставляя тянуть шею, в тщетной надежде услышать. – Уважаемая, Ё еще ребенок, и соитие с таким количеством далеко не юных женщин действует на него угнетающе. Он плачет. Нельзя ли повременить с продолжением столь бурной супружеской жизни? – Потерпит, – отрезала старуха, не останавливая шевеления сухих пальцев в старческих пятнах. Эндор был готов к подобному ответу, поэтому покорно вздохнул и продолжил уже очень неуверенным голосом: – Тогда, может, дадите ему хоть какое-то отвлечение? Он любит читать, но жаловался, что у него забрали книги его матери. Вернете? Или дайте что-то другое. Я видел у других женщин книги и записи. – Обойдется, – тем же тоном отрезала старуха, но ее пальцы замерли, прекращая поток горошин. – У нас нет книг по мужской магии, а женская не для тех, кто не подчиняется лунному циклу. Но книги его матери отдам. Кровные они, – с видимой неохотой закончила старуха и злобно грохнула миской о стол. – Иди и продолжай развлекать бесплодных. Больше ты не на что не годишься. Как и остальные мужчины. К своей хижине Эндор пришел уже в полной темноте. Сегодня луна была слишком молода, чтобы освещать дорогу, поэтому сильный рывок за руку в сторону был неожиданен и поэтому страшен. – Тихо! – узкая ладонь зажала ему рот. – Ты был у старой Ашаи, просил пожалеть глупого мальчишку, дурак. Она из тех, кто довел нашу расу до такого упадка. Нас уничтожил не чужой бог, а старухи, ненавидящие мужчин. Они с восторгом подписывали договор, поняв из него лишь то, что мужчин больше не будет. А потом их дочери спаривались с животными без магии в крови и теряли силу. Ё и другие мужчины – наша последняя надежда, но Ашаи и ее сестры видят в них только досадную необходимость. Знаешь, что его сыновей удавят, как ненужный кошачий выводок? Его семя слегка обновило кровь, застывающую без магии, и теперь ведьмы смогут продержаться еще несколько поколений. Но они не знают магии, ни разу не чувствовали ее власти и силы. Они… мы держим в руках каплю, а прежде несли в себе океан. И я хочу, чтобы моя дочь или сын, или хотя бы правнуки вернули себе этот океан. Эндор осторожно отнял чужую руку ото рта и шепотом позвал в дом. Огня зажигать не стал, потянул незнакомку за располневшую талию, усаживая на кровать. – Ребенок Ё? – Ему сжали руку, подтверждая. – Мальчик? – Еще одно пожатие. – Понятно. Что-то предлагаешь? Щеку опалило чужое дыхание. – Через несколько дней Ё снова позовут на роды коровы, но далеко. Ты повезешь его на крупе своего коня. – Это не мой конь, – зачем-то уточнил Эндор. – Он все равно не умеет ездить верхом. Я уйду завтра и буду вас ждать у развилки. Она встала, останавливать Эндор не стал, на фоне более светлого дверного проема на миг мелькнул темный силуэт, и он остался один. Настало время подумать. Все шло слишком быстро. Он мог развернуться и уйти назад к Последней заставе. Даже коня мог увести. Вот прямо сейчас собрать пожитки, пройти на окраину, где под навесом спит конь. Или бродит по пастбищу на длинном поводе. Накинуть на спину попону, подтянув ремнем, закинуть сумку и двинуться. Сутки можно прожить и без еды, а воду наберет в ручье. На заставе спрашивать, где был, не станут. А если станут, то можно сказать, что жил с кочевниками и язычниками, но понял, что с ними хуже, чем под Милостью единого бога. О Ё забыть, не должен он помнить о колдуне. Можно пойти к ведьме, как ее там? Ашаи. Рассказать о заговоре, убедить, что живым он тут пригодится лучше, и снова забыть о Ё. Кто он ему? Можно… да демоны с этими мыслями. Спать надо. Утром подумает об этом без спешки и суеты. У него несколько дней на раздумья. Прошло почти полторы недели, прежде чем к полудню прискакала девчонка на уставшем муле. Мерзавка едва не в истерике билась, убеждая, что их корова с вечера показывала признаки приближающихся родов, а она первотелка, и они всей семьей боятся. Вон у соседа коровка едва не пала, и если бы не Ё… Эндор может и поверил бы, если бы не видел, что при отчаянных кривляньях и панических воплях глаза девицы оставались абсолютно спокойными. Ё выскочил в чем был, а был он в штанах, а не любимой юбке. Он был уже готов бежать босиком, когда Эндор перехватил его едва ли не за хвост отросших волос. – Куда? Не слышал, где эта ферма? Ноги обуй, по насыпи лучше в туфлях. Плащ возьми, там горы, а ночью в горах не жарко. Собрался он! Я пойду коня приведу, верхом поедем, нечего ноги бить. А ты собери еды, дорога долгая, хоть разок перекусить надо. Под предлогом, что хочет проверить, не забыл ли Ё чего-то нужного, сгреб себе в сумку все его тряпки. Не забыл и кожаный жилет, его он с грехом пополам натянул на себя, застегнуть не смог. Книги… книги связал бечевкой. Свои вещи он собрал уже давно. Но сейчас, раздумывая над книгами, с грустью признал, что вещами придется пожертвовать, потому что за книгами Ё вернется, невзирая ни на что. Его богатство спасла девчонка фермера. Она заглянула в хижину, поморщилась при виде заношенных мужских порток и протянула руку. – Давай сюда книги. Не украду, за их сохранность уже уплачено. Так что Эндор остался при своем барахле, ощутимо раздувшем бока сумки. К счастью, небрежно накинутый на круп коня просторный плащ скрыл их. Только Ё удивленно вытаращился, ощутив под задницей не лошадь, а комковатые подушки. Подсадив его на круп, Эндор взобрался в седло и разобрал подвязанные поводья. Он готов был понукнуть коня, но на дорогу вышла старая ведьма. – Когда вернешься? – начала она без предисловий. Ё замялся, шевеля губами и что-то подсчитывая. – Если все будет хорошо, то завтра к вечеру. А что? Старуха так же внезапно отступила в сторону, позволяя ехать. – Эй, – Эндор недоуменно уставился на фермерскую девчонку, – ты ехать собираешься? – Неа, – нагло ответила та, – у меня мул захромал. Если корова сдохнет, то он последнее, что у нас останется. Я отдохну тут с денек, а потом медленно поведу его в поводу. Да не заблудитесь. Прямо до развилки, потом до белого камня, а там одна дорога. Эндор шлепнул коня, трогая с места. Пока в поле зрения оставался хотя бы печной дымок, ехали спокойным шагом, а потом перешли на легкую, но быструю рысь. – Мы не вернемся, – прервал молчание Эндор. – Хорошо, – покорно ответил Ё. Молчал он долго, а заговорил странно потерянным голосом. – Я бегал ко всем фермерам и все, что они давали, приносил в поселок. Хотел быть нужным, потому что нужным я мог оставаться в поселке и живым. Тут было неплохо. Сытно и тепло. И красиво. У нас был лес, а тут такой простор, что поначалу я боялся потеряться. Думал, что здесь останусь навсегда. – Мы не вернемся, – повторил Эндор, – одна из твоих подружек хочет оставить своего ребенка живым и считает, что это лучше сделать рядом с тобой. Мы встретим ее у белого камня. Ума не приложу, как я согласился на такой странный вид самоубийства. Без еды, втроем с бабой на сносях верхом на одном коне… Ё хихикнул, оглянувшись через плечо, Эндор оценил хитрую мину мальчишки. Он что-то знал, значит все не так уж и плохо, как кажется. Хотя может еще хуже. Белый камень был виден издалека – большая глыба кипенно-белого цвета. Эндор даже решил, что это ледяной торос. И рядом с камнем никого не было. Привстав на колени на крупе, Ё осмотрел окрестности и покачал головой, никого не было. И все равно решили остановиться и съесть немудреный полдник. Заодно выпить травяной отвар из фляжки и наполнить ее из ручья. Еще и сумки перепаковать для удобства. Вывалив на расстеленный на траве плащ все содержимое сумок, Эндор принялся аккуратно складывать вещи на две кучки, стараясь, чтобы они оказались примерно одинаковыми. Ё дожевал свой кусок хлеба и задумчиво уставился на камень. Вдоволь насмотревшись, принялся зачем-то трогать землю вокруг него и, кажется, нашел именно то, что искал. Теперь он сел на корточки, опираясь о землю раскрытыми ладонями. Закрыл глаза и тихо-тихо на грани слышимости запел. Эндор не разбирал слов, но мелодика пробирала до костей. Очень простенький напев с хаотичным повышением и понижением тона, но стоило перестать думать, что это идет из человеческого горла, как начинало казаться, что поет все вокруг. Эндор вздрогнул, на какое-то мгновение он ощутил себя одиноким и беспомощным существом, стоящим перед лицом вечности. Или смерти. Под ногами вздрогнула земля, и Эндор испуганно отскочил в сторону от шороха осыпающейся земли. Между зеленой бахромой травы показалось что-то белое, и Эндор только усилием воли сдержал спазм мочевого пузыря. Это был скелет коня. Очень крупной рабочей скотины. Рядом вставал на копыта еще один, поменьше, и еще… Всего восстало шестеро, и Ё перестал петь. – Я предупреждала сестру, что ты не из тех бессильных мальчишек, что могут дать только семя, но она в своей ненависти отказывалась слышать. Эндор обернулся так стремительно, что ноги не успели за телом, и он упал как подкошенный к ногам старухи. Рядом были еще ноги, и Эндор поднял голову. – Ашаи? – Против воли в его голосе явственно пробилась паника. – Нет, – старуха ухмыльнулась, показав бледные беззубые десна, – с ней мы всего лишь делили утробу нашей матери. Больше у нас нет ничего общего. – Она присела на плащ и с облегчением вытянула ноги, – стара я, но не собираюсь умирать до тех пор, пока не увижу, как он станет богом. – Пакостно захихикала и добавила, вытерев кулаком заслюнявленные губы, – А потом не будет смысла умирать. Ты же подаришь бессмертие бабушке, мальчик? – А? – Ё почти отмахнулся от новых свидетелей, он осматривал скелеты лошадей, восхищенно гладил их по черепам. И Эндор мог поклясться, что эти твари отталкивали другу друга, стремясь добиться ласки. – Несколько лет назад пришел мор. Не было ни единого хозяйства, где не было больных и мертвых животных. Потери были так велики, что фермеры не оправились до сих пор, но у них хотя бы что-то осталось. Потому что с той стороны хребта пришел человек в черном плаще, он прятал лицо под маской. Он остановил мор, а в награду потребовал лишь свезти всех мертвых коней и похоронить их здесь. – Старуха раскачивалась в такт своим словам, неотрывно глядя на синеющий горный хребет. – А потом он просто исчез, сказав, что однажды вернется за своим скотом. Эндор неотрывно смотрел, как Ё деловито устраивает сумку на остром хребте коня и, кажется, намеревается сесть на скелет. Все четверо девиц с животами повторяли его действие, выбрав каждая себе по скелету. Поставив ногу на ребро, Ё оттолкнулся от земли и уселся на сумку, немного поерзал, приноравливаясь, и обернулся к Эндору и остальным: – Поехали, хочу найти этого человека и вернуть ему его собственность.