Один танк на двоих

Дима захлопнул дверцу, слушая как банная печь приятно потрескивала, разогревая стены парного отделения. Сталин младший закрыл дверь, отправляясь к дому и замечая, что над ним из трубы уже вьётся дым. В доме было тепло и уютно. Стены были увешаны коврами, в углу кухни на полочке стояли иконы и свечи. Ребята расползались по дому, изучая все убранства деревенской жизни. Резные комоды, окрашенные голубой краской, стояли в каждой комнате и были набиты всевозможной одеждой. Тут даже детские колготки были, но заметив это у Никиты закололо в сердце, и он выкинул их за порог. Для мытья посуды были тазы, полы украшали вязаные половики, а столы — салфетки. Дерево трещало, начиная прогреваться впервые за долгую зиму. Сколько дом пустовал — одной лишь зиме известно. Её ветрам, её холодам и снеговым тучам, которые странствуют повсюду. На улице темнело. В нескольких километрах от деревни началась часов этак пять назад перестрелка, но тогда же и стихла. Дима вышел из бани, вдыхая аромат зимы и мороза. От нагретой жаркой баней на коже струился пар, снежинки с крыши падали на мокрые волосы. Сталин младший раскинул майку и трусы на бельевую верёвку, направляясь к дому. Домик в побитой деревне зажил своими красками. –Эу, Эмиль, собирайся, — крикнул Дима проходя по скрипучим полам. На волосах мужчины уже образовались сосульки. Эмиль вальяжной походкой вышел из кухни, по самые локти перепачканный в земле. Там же закатывались от смеха Никита и Даник. Младший тряхнул головой, безуспешно убирая с глаз кудри, и спрятал руки за спину. Дима подошёл ближе, убирая волосы Эмиля и кивнул в сторону выхода. –В баню пора. Выстынет ещё, в ледяной мыться будете. –Судя по тому, как от тебя пар шёл, она там ещё часов десять будет с температурой в сорок градусов стоять, — отозвался Никита, но парень проигнорировал его. Стояла непривычная дружеская атмосфера. И с каких пор враги вместе картошку чистят? Дима не знал, но видеть Даника в роли повара было крайне интересно. В старой жёлтой кастрюльке он мешал какой-то суп, на что Сталин младший надеялся меньше всего. Ведь откуда они могли взять мясо? Сквозь окна зала парень заметил, как Эмиль, посомневавшись, все же зашёл в баню. «Такой чудак» — промелькнуло у Димы в голове, и он улыбнулся. Рядом по дороге к поленнице замели сугробы по колено. Ночь опускалась на деревню, и лишь в их окнах горел тусклый свет керосиновых ламп. –Димас! — вдруг раздался за спиной радостный, как и обычно, голос Никиты. Сударь забежал в комнату, поставив перед Сталиным младшим банку с какой-то мутновато-молочной жидкостью. Банка была трехлитровая, пыльная. Из-под краёв выглядывал порванный пакет, на одном месте явно была бумажка, на который было написано, что в банке. Хотя, зная Сударя можно было понять его радость — это был самогон. –Ты, блять, где его нашёл? — с довольным лицом спросил Дима, разворачиваясь и прокручивая банку в руках. –Тише ты! Уронишь ещё. В подполье! Там и картошка была — предостерёг его друг, забирая банку. В голове щёлкнул гениальный план. Дима без каких либо объяснений побежал к бане, за ним следом кинулись перепуганные Даник и Никита. Сталин младший не замечал никакого мороза, в голове он прокручивал всевозможные исходы этой шутки. Подбежав к бане, он вдруг открыл её двери, краем глаза замечая как у Сударя челюсть падает от удивления. Дима встал. Он заметил Эмиля. А отец ему не говорил, что немцы такие красивые… По смуглой коже стекала вода, поблёскивая при свете керосиновой лампы. Огибая соски и каждый кубик пресса, вода устремлялась вниз. Мокрые кудри упали на лицо, парень еле разлипил глаза, отплёвывая мыло, которое только что смыл с головы. В карих глазах застыл страх и непонимание. Мыло вдруг выскользнуло из рук, с глухим стуком ударяясь о деревянный пол. –Только не это… — прошептал парень, не понимая, как реагировать. Вдруг он усмехнулся, заметив взгляд Димы, который тут же прокашлялся. –Поднимай, — кивнул старший на пол, и не отворачиваясь, закрыл дверь. –Ммм, а может ты? Я в роли пассива не очень, — саркастично отозвался Эмиль, проводя пальцами по своему телу и наблюдая за реакцией Сталина младшего. Но тот не отреагировал и это Гитлера младшего не обрадовало нисколько. Он напротив резко дёрнулся в сторону младшего, от чего тот запрыгнул на полку. Это было ошибкой… Дима схватил Эмиля за ноги, перекинул через плечо и быстро, пока тот не вырвался, направился в сторону выхода. –Что ты творишь?! — закричал Эмиль, как вдруг перестал чувствовать на себе руки Димы. Мороз защипал всё тело и захотелось вернуться обратно в баню, где тепло и горячая вода. Но тут вдруг снег. Он приземлился на ледяную землю, на грудь упало ещё немного снега. Он буквально облепил его, болезненно впиваясь иголочками снежинок в кожу. Всё тело свело, а из горла вдруг вырвался громкий визг. Парни покатились со смеху. Эмиль подскочил, совсем забывая о своей наготе и начал оттряхиваться от снега. –Мудак, блять! Что ты нахуй сука творишь?! Блять нахуй я тебя тогда не пристрелил? Ублюдок! — обиженно визжал Эмиль, припрыгивая на ледяной земле. Вдруг со спины в него прилетел снежок, от чего младший ещё громче вскрикнул и помчался в баню. За спиной слышалось хрюканье Даника и истерический смех Димы, который уже упал на колени, растирая слёзы по щекам. –Да хули ты ржешь?! Кретин! — гаркнул уже охрипший от крика Эмиль и захлопнул дверь. Парни замолкли на долю секунды, переглянулись, и вновь повалились на пол. Дима упал на спину, поджимая ноги к животу. Он не мог перестать смеяться, но всё ещё был шокирован матерным запасом Эмиля. Дверь бани снова открылась, оттуда показался недовольный, но уже сам смеющийся Эмиль, крикнув: –Сам нахуй в снег скинься, припизднутый долбаёб! Закончив все процедуры настоящей русской бани, ну что такое «русская баня»? Это обычно низкие потолки помещения, печь с камнями в которую летят брызги воды чтобы жару в бане было больше. +90 градусов, и спасительный глоток холодного воздуха лишь на полу. Ты прям видишь, как горячий пар вырывается из печи, как она шипит испаряя только что попавшую на неё воду. Глаза, как и нос, неприятно щипит, а сам ты чувствуешь словно сейчас тут же расплавишься. Ещё когда тебя положили на полку и веником из веток с листьями (берёзы или других деревьев), начинают бить не сильно, но с разных сторон, проходя с шеи до кончиков пальцев ног. Вся кожа и так уже красная, но кажется она стала ещё ярче. Примерно так выглядит среднестатистическая баня в СССР (ныне Россия). И вот наша компания из двоих русских, одного немца и ещё одного вроде немца, да с чертовски хорошим русским матом, зашла в дом прилежащий к бане. Никита сразу же кинулся искать под старой лавочкой, что стояла в самом конце дома, да не была даже заметна при первом осмотре помещения. Оттуда он вытащил тот самую найденную банку в три литра. Схватив её, он чуть не упал, но зашёл в комнату к ребятам. Дом состоял из двух комнат, но полам это не помешало скрипеть. Поэтому Никита пронёсся как ураган. — Тебя как будто чуть бомба не снесла. Чего это ты так боишься опоздать? — спросил Дима. Он сидел на деревянном стуле у окна. Буквально пару минут назад, Диме удалось сделать из нескольких досок и деревяшек довольно неплохой импровизированный столик. Эмиль и Даник перекладывали готовую похлёбку в железные чашки, что были найдены свернутыми в углу дома, и помыты водой с реки, которая до этого покипятилась на огне. — Ну как чего? Как говорил мой батя: «Не пропадать же такому добру». А ну-ка все садимся за стол! Эмиль и Даник принесли чашки и поставив на стол, и сели напротив. — Что это? — спросил Эмиль, рассматривая жидкость в банке. — А это русский алкоголь. Не сыщешь на свете лучше. Даже водка не то ощущение даёт, — похвалил напиток Никита, и взяв железные кружки, стал разливать. — Хм, а закусывать похлёбкой будем? — поинтересовался Дима, подвигая к себе уже наполненную одну из кружек. — Ну а чем не закуска? — сказал Никита и долил в последнюю. — Ну-ка, берём и пьем залпом, не забывая закусывать. — Обратился он к Эмилю и Данику. Те взяли по кружке, а Никита продолжил: — Ну тост надо. А что тут говорить? Я знаю вас всего ничего и по деяниям я судить могу много что. Поэтому тост будет пустой. Просто пьём. После этих слов парни просто выпили залпом. Даник резко проглотил и так же резко стал хлебать похлёбку. Эмиль поморщился и лишь немного зачерпнув ложкой похлёбку, заел столь жаркое пойло. Дима и Никита проделав те же самые действия, будто близнецы одновременно чуть ли не засмеялись как резанные, но сдержались. — Что? Слишком резко для вас? В жар бросило? — поинтересовался Никита и снова вкусил похлёбки. — Та не, нормально, — отмахнулся Эмиль. — Ой не ври, вам немцам — это сложно, — констатировал факт Никита. — Это ещё почему? Да я больше тебя выпить могу! — возмутился Эмиль, положив ложку. — Ооо, тогда давай состязание. —А давай. Дима и Даник просто наблюдали за происходящим и никак не могли нормально вникнуть в суть. Такое ощущение, будто сейчас завяжется ожесточённый бой. — Парни, успокойтесь а, — возразил Дима. — Ну а что, Дим. Тебе тоже слабо? — сказал улыбнувшись Эмиль. Дима тоже улыбнулся. Ох, ничего хорошего улыбки парней не предвещали. Это констатировал сам себе Даник. И он был абсолютно прав.