Бусы из меди с патиной

Ворожея, булькая варевом, помешивала ложкой суп в котелке. Грибы да немного овощей. Мясо экономили, как могли, чтобы протянуть подольше. Живности в Лесу больше не становилось. Видя трьох птиц, ловили только одну. Поэтому часто охотники возвращались ни с чем. Поселенцы ждали, когда вырастет молодняк и размножится. Тогда можно и взять будет немного больше. Они ждали и ждали, и сами не заметили как ожидание стало передаваться от одного поколения к другому, а Лес не менялся. Птичка-невеличка вместе с другими детьми помогал соседу, пока тот рассказывал, как ухаживать за волосами и зубами, не было никого, кто знал бы об этом больше него. Дети смотрели на его семью, потом на грязнуль, что недолюбливали этого соседа: и решали, на кого они хотят быть похожими в старости. Очень полезно, между прочим. Муж Ворожеи на заднем дворе проверял снаряжение, чтобы в самый ответственный момент оно его не подвело. Гостья напросилась зайти на чай завтра вместе с мужем, осмотреть его на начиличие порчи. В отличии от своей жены, сосед очень серьёзно относился к дару Ворожеи и считал, что с такими людьми шутить себе дороже. Поэтому инициатива встречи, очевидно, шла от него самого. Он бы не посмел потревожить её просто из праздного любопытства. У молодой женщины было настолько плохое настроение сегодня, что хоть вой, хоть рычи. А всё, чего добъёшься — косого взгляда да звания суки истеричной. Во что же выплеснуть энергию? В суп? Так суп на полу будет. И кто будет его отмывать? Птичка-невеличка или тупая птица, зашедшая внутрь? Синюшная киритка без страха примостилась на кучку сухой травы в углу, которой игрался мальчик, учась из неё различные фигурки делать. Он её этому и научил. Она у него была соседкая любимица: самая смелая, самая гордая. Может, не такая уж тупая, раз догадалась, что Ворожея её на жаркое не пустит, а вот её муж — с радостью, не взирая ни на что. Его-то киритка боится. Гостья даже порывалась отдать им несчастную птицу, но Ворожея сказала, что не такая уж та и несчастная, хорошо устроилась. Но чуяло сердце, что скоро наступит день, когда Птичка-невеличка придёт с птицей за пазухой и будет умолять оставить любимицу. А пока, грозно зыркнув на птицу, молодая женщина сорвала с потолка пучок трав да принялась нарезать. Как ни странно, за пучками приправ следил как раз-таки Филира, это была их семейная традиция. Его семья когда-то так распределила обязанности и никто с тех пор даже мысли не имел о том, чтобы порядок как-то существенно менять. А зачем? Всех всё устраивает. Почему нельзя сделать по-другому? А зачем. Ворожея сердито вздохнула. Она-то как раз — так жить не хотела. У неё тоже свои порядки были. Не своей семьи. Свои! Поэтому сначала в новом доме (этом же самом) была гражданская война. Война за обязанности. Когда молодожёны чуть не сложили дом как карточный домик, которые любил собирать Эльфийка, только тогда в их блистящие молодые умы вложили идею компромисса и перемирия. Так сбор, рассортировку и слежение за качеством трав, оставил за собой Филира. Никто не был против. Обязанности, которые не хотел выполнять никто из них… выполнялись по очереди в надежде, что хотя бы Птичка-невеличка заинтересуется этим и можно будет скинуть этот багаж нежеланных обязанностей. Если бы у них не было потомства, дом после их смерти отдали бы каким-то другим молодожёнам. Многие после свадьбы шли в дома родственников своих мужа или жены. Иногда строили новые, собственные. Это не поощрялось, и не порицалось. Ваши жизни — вам решать, где жить. И как жить… Ой, если б только последнее не забывалось. Да, это был камень в огород Гостьи. Муж молодой ведьмы зашёл осторожно и тихо, чтобы не привлекать внимания. Ему нужен был всего лишь где-то завалявшийся камень, покрытый мылкими дырками, будто маленькими кратерами. Его откровенно достал заусенец на кожаном поясе и он решил попробовать убрать его камнем, как учил его отец. Ворожея, накрутившая себя до состояния фурии, не могла не заметить тихонько прошмыгнувшего мимо неё мужа. Даже сами мареньи дети не знают, что же её так взбесило в этом. Возможно, дело было в какой-то травме детства? Поди разбери!. — Что ты крадёшься, как заяц? — грозно вопросила она, выделяя каждое слово. Филира растерянно замер. Это было не впервой. Раньше он это списывал на тяжёлую беременность и нервы после родов. Сын заставил их обоих понервничать. А сейчас-то что? В чём претензия? Что на это можно ответить? — Что молчишь-то, как язык проглотил? Что ты хотел вообще? — продолжила напирать женщина. — Камень возьму и уйду, хорошо? — примирительно спросил Филира, поведя рукой в неопределённом жесте. Не любил он ссоры, ой, не любил. «Хорошо» — сработало лучше любой красной тряпки. Его временами сварливая жена фыркнула. — Хорошо-хорошо, — с выражением сказала она, опустив глаза на котелок. — Иди. Вот всегда она так. Копит-копит, а потом срывается. И когда вслух озвучивает почему, такой ерундой для неё это кажется. Но ссору резко свернуть у неё не получается. Вот и выходит чёрт знает что. — Объясни мне, что не так, — ровным голосом попросил мужчина, сдерживая вздох. — Нет, ничего, — быстро ответила Ворожея, бегая глазами от одного предмета к другому. Зря она это начала, зря. — Я же не пойму, пока ты не скажешь причины. Возможно, тебя что-то не устраивает? — подошёл он немного ближе. — Говоришь, как старейшины, — фыркнула в ответ молодая женщина и энергичнее заработала ложкой. — Что они тебе говорили? — настороженно спросил он, доброжелательно оставив между ними пространства, которого бы хватило на двух Птичек-невеличек, размахивающих руками. — Не важно, — тут же схлопнулась, как ракушка, Ворожея. Ей не хотелось, чтобы от переживаний за неё, муж пошёл и спросил об этом у самих старейшин. Это не было что-то важное и особенно личное, она упомянула про них, совершенно не подумав. Это была мелкая обида, которую она также вовремя не высказала им вслух, решив, что это не важно. А сейчас она всплыла. Молодая женщина хотела, чтобы разговоры между кем-то и ней, оставались между кем-то и ней. Корни этого страха тянулись глубоко… И да, это было старыми ошибками Филиры. Увидев, что его жена немного побледнела, когда тема ушла в сторону старейшин, молодой мужчина решил придержать её до лучших времён. — Хорошо, так что насчёт того, что не устраивает тебя со мной сейчас? — вместо этого спросил он. Но женщина молчала, опустив глаза. Что не устраивает?! Гневный ком сжал горло под фасадой спокойствия. Кому это интересно? — Я не знаю и не смогу узнать этого сам. Я был бы рад, если бы ты мне сказала об этом с глазу на глаз. Кажется, Филира научился поддерживать не так деревянно. У него был свой прогресс. Ощущение, будто на неё давят, совершенно не интересуясь на самом деле её мнением, начинало понемногу таять. Синюшная киритка, про которую все забыли, наконец вставила недовольную реплику, встала и медленно вышла из дому, подальше от выясняющих отношения голубят. — Эй? — наклонился он немного ближе. Сжалось сердце. — Может, скажешь что-нибудь? Не увидев реакции, он отодвинулся назад и начал молча ждать. Ворожея подняла на него через какое-то время глаза и сглотнула ком. Она чувствовала себя провинившейся девочкой, но злость, клокочущая в ней вместе со страхом выговориться, никуда не делась. Поэтому она взорвалась, дав ей выйти. На улице, вместе с этим, послышалось возбуждённое клокотание глупой птицы. — Не хочу я так жить, не хочу!.. Не хочу делиться домом, убирать с кем-то, не умею я с детьми ладить! Следить за ними! Я ничего не понимаю! Мне постоянно кажется, что я плохая мать! Ты меня иногда так раздражаешь, но я понимаю, почему ты так делаешь, а потом оно как… как… выходит! Я кричу на тебя! Мы ругаемся! Я не хочу этого, я чувствую себя потом такой плохой! Мысли чётко сформулированы. Женщина думала об этом уже давно. Она шмыгнула носом, вытирая подступившие к глазам слёзы. — Тогда почему ты не говоришь о том, что тебя… раздражает, сразу? — спросил Филира, подойдя ближе, но не обнимая, как бы не хотелось. Он знал: она как дикая кошка вырвется и замкнётся. Грудь содрогнулась в беззвучных рыданиях. — Я не знаю… я… — молодая женщина начала активно искать причину в своей голове. Отрицая и принимая её. — Мне кажется, что людям… тебе… будет что до края Леса палочкой. Это же не так важно, да? Мои заскоки только мои заскоки?.. — Это не так, — наконец-то обнял он её, почувствовав, что можно. — Говори о том, что считаешь нужным. Я… очень стараюсь делать также. Филира отстранился, проведя жену до скамейки, усадил, — сел рядом на пол — заглядывая в глаза. Мужчина не умел быть ближе, но Ворожее сейчас это было и не нужно. Ей нужно было быть понятой и принятой, но с путями стратегического отступления, как в лисьей норе. До того, чтобы быть полностью открытой — она ещё не доросла. Да и кто здесь помог бы дорасти? А Птичка-невеличка тихонько сидел у открытой двери и всё слушал. Если для взрослых это было выяснением отношений в надежде дальше жить более комфортно, то для ребёнка это тихо рушился мир. Каждая ссора родителей пугала и выматывала. Хотелось закрыть уши и убежать. Но в тоже время отчаянно хотелось знать причину конфликта. Палка о двух концах, где неизвестно что хуже: палка или концы. Он отпустил клюв киритки и та недовольно закряхтела, бегая вокруг мальчика. Испугавшись, Птичка-невеличка решил поскорее убраться. Как назло, киритка увязалась за ним, но быстро притихла. Чтоб не давать имя, он часто называл её просто Красавица. И Красавица была надёжным другом. Она знала всё. И про то, что в отличии от папы, с Красноликим мама никогда не ссорилась. Иногда она даже звала его в гости. Поэтому мальчик боялся, что однажды она уйдёт туда, к нему. И он больше никогда её не увидит. Папа будет грустить. Тогда он точно зажарит Красавицу. Больше не будет кому её защищать. Птичка-невеличка заплакал. Ему стало так тоскливо-тоскливо. Они вместе с кириткой знали один секрет Леса (это он ей рассказал): если чего-то очень сильно бояться — оно сбудется. Вот ты этого боишься и не хочешь — а оно сбудется. Жу-уть. Поэтому мальчик знал, что если он продолжит боятся и не возьмёт себя в руки, все его худшие опасения сбудутся и ничего не будет так, как прежде. — Птичка, это ты там, что ле? Я тебя вижу! — послышался голос их старенькой соседки с противоположной, от Гостьи, стороны. У неё был сварливый характер, поэтому мальчик побаивался её, а его семья не имела дружеских отношений со старушкой. — Ты чего там, в прятки играешь? Он быстро кивнул и встал, оглядываясь по сторонам в надежде скрыть дорожки слёз. Через пару-тройку шагов начинались её грядки. — Можно у вас спрятаться? — состроил он глазки. — Я хочу выиграть. Старушка приподняла одну бровь. Возможно, если рассказать кому-то… менее знакомому, ему станет легче? Возможно, она сможет что-то подсказать, не рассказав родителям? Киритка что-то удивлённо прокряхтела: она вспомнила про суп в котелке и оглянулась на дом своих, пока что, соседей.