Чёрный

Мы сели в поезд Лиссабон-Мадрид, благо европейское пространство давно отказалось от границ между друг другом. Сора спала, удобно улегшись у меня на коленях и обняв их настолько крепко, что правую коленку я уже не чувствовал часа 2-3. Бельчонок сидел в клетке на второй полке купе, которое я полностью выкупил. Он кушал орешки, которые Сора насобирала в лесу и с каким-то беспокойством смотрел на неё, будто думая, что она умерла. Я достал из сумки кешью и поднёс бельчонку, который тут же схватил его и съел. Видимо, мы стали с ним друзьями. Колёсные пары перестукивались об рельс, унося нас из одной бывшей морской империи в другую. Виды были просто прекрасны: леса, горы и равнины будто уносили твою душу в страну мечтаний, стихов, а более дотошных людей они уносили в пламя минувших битв, империй и открытий. Я ещё помню, как под руководством Октавиана Августа в составе римского легиона покорял Иберию, вытесняя и подчиняя варварские племена-предки нынешней Каталонии, страны Басков и так далее. Сора перевернулась. Моя вторая коленка тут же начала отниматься, а по второй ноге прошлись колики, обозначающие приток крови в ногу. Вы спросите, почему я её не разбужу и не переложу на подушку? Тут много вариантов, но самый правдивый – я наконец-то разглядел её. Маленькая девочка с нетипичной для японки внешностью. Зеленые глаза, разрезом похожие больше на европейские. Идеально белая кожа, светло-русые волосы, синий бантик на месте, где должен располагаться галстук, белая сорочка и чёрная юбочка, а на ножках чулочки до коленок. Её маленькое личико отличалось нежностью кожи и выделялось пухлостью алых губок. Маленькие миленькие белые щечки были мягкие, как сыр тофу, а носик был настолько ровненький и компактненький, что лицо Соры казалось кукольным. Бровки у неё были ровненькие, тоненькие, а подбородочек гладеньким и округлым. Я не удержался и легонько чмокнул её в лобик, а потом в губки, а потом резко убрал голову от неё. Ужас, она открыла глаза, посмотрела на меня, взяла мой пальчик, чмокнула и снова уснула, улёгшись удобнее и для себя, и для меня. К нам пришёл проводник, принёсший мне заказанную кружечку чая и печенье с шоколадными вкраплениями. Аромат печенья сразу же наполнил всё купе и, как только проводник вышел, я не досчитался одной печеньки. Глянув на Сору, я увидел, как эта маленькая лиса жуёт печеньку. – «Может тебе хотя б чаю?» – «А он вкусный?» – «А ты попробуй.» Девочка тут же встала и стала пить мой чай с моими печеньками, изредка угощая меня и очень сильно радуясь тому, что я не беру печенье сам, а дожидаюсь, когда она меня покормит. Чем бы дитё ни тешилось. Ехать нам полторы суток, так что пришлось придумывать, чем заняться. На моё удивление, Сора не умела играть ни во что, кроме карт, да и там только в одну игру – русского дурака, что у меня вызвало искреннее удивление. – «Неужели ты жила в Японии и не знаешь ни одной японской игры?» – «Нет… Времени на игры не было совсем… Постоянно работала» – говорила она, попутно уплетая печеньки и чай. Ну что-ж, пришлось развлекаться только им. Через час мы оба устали, и я стал учить её играть и в другие игры. Больше всего ей понравились шарады, где ты что-то загадываешь и пытаешься объяснить своему другу эту вещь без слов, а только действиями. Дорога была веселой, и мы не заметили, как стемнело. Я решил почитать книгу, и Сора, увидев это, улеглась на меня и попросила читать вслух. Правда она не учла, что я читал «Так сказал Заратустра» и она довольно быстро уснула от такого потока информации. Я разбудил её, когда мы прибыли в Мадрид. Сразу с перрона мы помчались в отель, чтобы оставить вещи, а потом пошли на прогулку с бельчонком в Королевский лес. Посреди города стоял глухой, не оборудованный ничем лес, в котором можно было увидеть, каким был иберийский полуостров до прихода людей и цивилизации. Бельчонок тут же убежал от Соры, чем сильно её расстроил, а я закурил и стал рассказывать ей о том, куда и зачем он убежал и что лучше его не ждать обратно. По её глазкам побежали слезки, как вдруг она ощутила, что бельчонок по её ровненькой маленькой спинке взобрался ей на плечо и погладил лапкой по головке. – «Он вернулся! Смотри! Он вернулся к своей подруге!» – «Да, да, значит ты ему нравишься» – ответил я, улыбнувшись. Дальше она игралась с бельчонком и бегала по леску, пока я сидела на пеньке и курил, попивая яблочный сок. К вечеру мы пошли в ресторан испанской кухни, в котором так хотела побывать Сора, и наелись досыта. На такси мы прибыли в отель, где я уже попросил сразу два комплекта одеял из шерсти и уснули. В этот раз я лег на свою кровать, но стоило мне сомкнуть глаз, как Сора, бросив своё одеялко, залезла ко мне и, обняв, чмокнула меня в кадык и промолвила: – «Спасибо, что забрал меня оттуда.» Так и закончилось наш первый день пребывания в Мадриде. Второй день начался максимально спокойно. Я проснулся, а Сора уже сходила в магазин и на ломаном испанском, которому я её научил, взяла яйца и приготовила себе и мне омлет в японском стиле, который зовётся оймюрасу. Было достаточно вкусно и, когда я её хвалил, она очень сильно краснела. Потом мы пошли гулять по Мадриду от фонтана к фонтану. Во время этой прогулки Сора совсем от меня не отлипала, держа за руку и прижимая к себе. Мы купили и поели мороженное, которое в таком жарком климате было просто спасением, что для меня, что для Соры. Покатались на колесе обозрения, которого так боялась Сора. Я её не тащил против её воли, напротив, тащила меня она. А потом мне пришлось её обнять и «держать», чтобы она не упала. Дальше мы отправились на пляж. Тут она вспомнила, что у неё совсем нет купальника и мы заглянули в магазин купальников, где я сделал ей очередной подарок. Это был простой закрытый купальник, который подчеркивал изгибы её тела. Он был тёмно-синего цвета, как японский школьный, но он так шёл ей, и она так хотела его, что пришлось даже без торгов купить его. Мы сели в поезд до Барселоны и отправились покупаться в Средиземном море. Сора была просто в не себя от радости, когда прыгнула в прохладную водицу. Стоит отметить, что мы так же купили и ряд пляжных побрякушек: шар, круг и лежак. Так же она каталась на банане, пока я плавал на водных лыжах. Я давно так искренне не веселился. Позже, совсем уставшие, мы отправились в Мадрид, где так же, как и вчера, уснули. Дальнейшие наши дни были один не похожий на другой. То рестораны, то парки аттракционов, то простые прогулки по набережной, но по тогу у Соры появился и свой дневник, который она иногда давала читать и мне. О Мадриде у неё была одна надпись: «Вот бы здесь остаться жить…».