Пленённый рыцарь.

Галстук на главе отдела развития компании «Astra» Тейте Доноване завязан безупречно, по всем правилам, а классические брюки с острыми стрелками сидят как влитые — но как же они неудобны! Это тебе не свободный хлопок, который обнимает уютно, позволяет везде чувствовать себя как дома, а каркас формы, в которую ты втиснут и правилам которой обязан следовать — однако, всё это лишь небольшая жертва, и Тейт идёт на неё обдуманно, даже с долей азарта, ибо бонусы, которые он рассчитывает в итоге получить, с лихвой окупят это мелкое неудобство. Сегодня важный день — на совещании будет сам глава компании, а он мужик старой закалки, любит все эти условности и официальщину, так что новомодные веяния в виде кед и футболок на рабочем месте можно смело слать к чертям собачьим. Никаких вольностей, пока Большой Брат в здании — проверяет, как ведут себя члены его любимой дружной семьи. И если, чтоб уважить старика, нужно побыть тем, чем до́лжно — с этим у Тейта нет проблем. Он ловит своё отражение на стекле одной из стен офиса и удовлетворённо хмыкает — всё как надо. Ему идёт графитово-серый, а в сочетании с блёклым голубым рубашки смотрится просто улётно. Никакого чёрного — со своим ростом за метр девяносто и плечами регбиста, пусть и бывшего, Тейт будет выглядеть в нём натуральным ходячим гробом, слишком громоздким. А вот идея убрать назад волосы и уложить их как можно ровнее — главная находка образа. Так Тейт в него ловко вписывается, влезает в новую шкуру, но в то же время сохраняет под ней старую, свою тщательно лелеемую индивидуальность, с которой он ни за что не расстанется и к которой легко вернётся, как настоящий хамелеон — существо, чьими способностями Тейт восхищался, сколько себя помнил. И, без сомнений, в своей новой-старой ипостаси он будет так же хорош. Уж что он о себе точно знает — как правильно себя подать… — Отчёт, который вы просили, — возникает рядом одна из сотрудниц его отдела, старается не отставать, пока протягивает тонкую папку. Тейт смотрит на неё сверху вниз, отмечает блеск глаз и то, как немного порозовела её шея, а потом вежливо отвечает, забирая документ: — Спасибо. Вы как всегда пунктуальны. Розового становится больше: — Вам ещё что-нибудь нужно? Тейт про себя усмехается — ей… двадцать два где-то? — всего-то лет на пять младше, но для него она кажется ребёнком, потому он не будет поощрять её чувств и не станет брать то, что ему почти открыто предлагают. Она девочка умная, ещё понадобится ему. К тому же у него правило: он не гадит там, где ест. — Пока всё. Если возникнут вопросы, я вас вызову. Они уже у двери его кабинета, Тейт распахивает дверь, собираясь войти… — Хотя… — расчётливо задерживается он на пороге. — Я был бы благодарен за кофе. Знаю, это не входит в ваши обязанности… — Чёрный, без сахара и сливок? Тейт улыбается мягко, отчего (и он это хорошо знает) на его щеках проступают ямочки: — К вашей пунктуальности в резюме нужно обязательно добавить «отличная память». Девушка опускает глаза, но заметно, что её распирает от эмоций. — До совещания меня не беспокоить, — чеканит Тейт, прежде чем входит в свой кабинет. Кофе появляется на его столе пять минут спустя, и Тейт благодарит за него рассеянным кивком головы, а после долго смотрит в окно, наблюдая, как где-то далеко внизу едут вперемешку машины и двухэтажые красные автобусы, спешат прохожие. Он крутит в голове слова, данные, цифры, собирает их в единое целое и снова разделяет — чтобы убедиться, что каждая деталь на своём месте, помогает выстроить нужную ему картину. Так он проводит время, пока не объявляют о начале совещания. В главной переговорной, из окон которой открывается панорамный вид на соседние офисные здания, а вдали изгиб блестящей в весеннем солнце Темзы, собралось почти всё начальство — и, конечно же, управляющий их отделением Атертон вместе с самим главой компании. Если быть честным, Тейт зря назвал его стариком, потому что вот им-то он как раз и не был. Да, ему где-то шестьдесят, а на голове ни волоса — лыс, как колено, — но мужик подтянутый, атлетичный, явно не забросивший в свои года спортзал. Движения чёткие, костюм на нём сидит ладно и нет даже намёка на брюшко, которое является чуть ли не визитной карточкой большинства его ровесников. — Приветствую, коллеги, — начинает Атертон, коренастый и массивный мужчина далеко за сорок. — Сегодня у нас не обычное, как вы можете заметить, совещание… — Нет-нет, ни к чему все эти формальности, — воздев руку, позволяет себе его перебить сам босс. — Не хочу привлекать внимание, сегодня я здесь в роли наблюдателя. Давайте представим, что меня нет и вы проводите совещание в штатном режиме, как у вас тут заведено. Ага, как же, в штатном хмыкает про себя Тейт. — Ну… хорошо, — кивает Атертон, хоть и с задержкой. — Тогда начнём с глав отделов… Дальше рутина, полная скукотища и во многом показушничество чистой воды и Тейт слушает всё это краем уха. Ему важнее другое — момент, когда дойдёт очередь до него. Точнее, до его коллеги и конкурента в одном лице, с которым Тейт весь последний год люто соперничал и которого просто мечтал уделать на профессиональном поприще. — Марк, тебе слово, — наконец произносит Атертон. Молодой мужчина не намного старше Тейта, худощавый и очень серьёзный, сдержанно кашляет и выпрямляется в кресле, являя собой сам профессионализм и готовность отдавать всего себя работе на благо компании. Он закончил вроде там какой-то престижный университет, плюс отдельно обучение по управлению коммуникациями и имиджем компании, плюс основы банковского дела в Цюрихе, плюс ещё что-то… На всё это, само собой, Тейту совершенно плевать. — Я по поводу формата рекламы, которую мы планируем в ближайшем будущем запустить, — почти торжественно объявляет Марк. Он берёт паузу, рассматривая документы перед собой, прежде чем вновь заговаривает: — Всем известно, что наша деятельность завязана исключительно на информации. Мы работаем в сфере электронной коммерции, с глобальной экспортно-импортной площадкой и разными производителями и наша задача — быть максимально продуктивными, чтобы удовлетворить их спрос. К нам идут, потому что только мы можем выполнить необходимые действия — разместить клиента, оптимизировать все инструменты, правильно их оформить — мы единолично отвечаем за его продвижение; делаем так, чтобы его бренд был востребован. И от того, насколько он будет востребован, зависит, насколько плодотворным будет наше сотрудничество и, соответственно, наше вознаграждение. Являясь официальным сервис-партнером, мы блюдём интересы в первую очередь доверившейся нам фирмы… Бла-бла-бла…. Так, ну тут он завязнет надолго. Тейт едва заметно улыбается одним уголком губ — ему это только на руку. — …мы обязаны искать возможности расширения, нам нужны новые пути развития, — продолжает вещать Марк. — Мы конкурируем с другими компаниями-посредниками, а сейчас их много и у них есть свои преимущества… Снова монотонная речь, от которой клонит в сон — но тот мигом слетает, когда Марк прочищает горло и чуть громче говорит: — …чтобы обойти конкурентов нам нужно как можно больше клиентов. Нужна реклама. Добротная, качественная и главное — в новом направлении развития, соответствующая последним тенденциям. Ага, вот и оно. Марк почти горделиво смотрит на босса, прежде чем объявить: — Я предлагаю то, что сейчас называют «этичной рекламой». Она будет сосредоточена на представлении нашей компании в выгодном свете для партнёров, инвесторов и клиентов. Нам следует напирать на имидж, основанный на устойчивом развитии, социальной ответственности и экологичном подходе в ведении бизнеса. Это то, что сейчас востребовано. Возникает долгая тишина, присутствующие переваривают услышанное, и пока Марк с достоинством складывает перед собой на столе руки, Атертон уважительно говорит: — Что ж, интересное предложение, Марк… Тейт негромко, но так, чтобы слышали все, хмыкает. Все взгляды тут же обращаются на него. — Хочешь что-то добавить, Донован? — уточняет начальник. Тейт мастерски изображает невинность, приподнимая брови, и выдаёт: — Добавить? — нет. Возразить — да. Атертон напрягается, его глаза мечутся с Марка на Тейта и обратно, а вот глава компании явно приободряется, перестаёт изображать безучастность и с любопытством смотрит на Тейта. — Ты не согласен с Марком? Тейт переводит взгляд на Марка и медленно расплывается в акульей улыбке: — Я целиком и полностью согласен с моим коллегой в том, о чём он так вдохновенно говорил первые пятнадцать минут своей речи. Да, мы торгуем, считай, воздухом: тем, что клиент даже потрогать не может — информацией. Да, мы в фазе острой конкуренции с другими компаниями-посредниками. Да, мы находимся в постоянном поиске новых партнёров и процессе расширения своих возможностей. И, конечно же, нам позарез нужна для этого реклама, однако… Улыбка всё ещё остаётся на губах Тейта, когда он отрезает: — Нет, не «этичная» или «экологичная» или как там ещё принято сейчас выражаться… Уж простите, бываю грубоват — спортивное прошлое, знаете ли, налагает свой отпечаток, — будто винится он, абсолютно неискренне. — Зато отличный опыт: поиграешь сезон в футбольной команде и гораздо лучше начинаешь понимать людей, их реакции и инстинкты, которые ими управляют. Тейт обводит взглядом собравшихся, в итоге останавливая его на хозяине «Astra»: — Я предлагаю иную стратегию. Рекламу, не нарушающую закона, но броскую. К нам подкопаться не смогут — мы ничьих прав не нарушим. И это главное: возможность иска, а не громкость воплей, которые испустят наши конкуренты. — Тейт пожимает широченными плечами: — Пусть кричат до хрипоты — до тех пор, пока мы юридически чисты, кого это волнует? Так даже лучше — плохая репутация тоже репутация, а все знают, что скандалами можно кормиться даже с бо́льшей выгодой. Глава компании и бровью не ведёт, но Тейт чувствует, что делает всё, как надо, потому уверенно продолжает: — Путь, по которому идёт клиент нами уже разработан, так что тут всё по схеме: перечень услуг, наших возможностей и достижений, принятие решения и приход в нашу компанию, процесс адаптации клиента к новому продукту. Наш доход целиком зависит от последнего и от того, насколько мы способны продвигать товар наших партнёров. Ну и, само собой, от их количества. А чтобы его увеличить, нам нужно подумать над новым имиджем — собственным, а не только самой площадки, которую мы продвигаем. — Тейт делает короткую рассчитанную паузу. — Наша визитная карточка, все персональные данные должны быть переработаны. Фото офиса и его сотрудников, окружающая атмосфера, её подача… нам нужно что-то заметное, притягивающее к себе внимание. Например… — Тейт будто задумывается, хотя точно знает, о чём говорит: — Девушки до двадцати пяти, лучше блондинки, и мужчины спортивного телосложения до тридцати. Больше близкого контакта, личного взаимодействия между ними. Броско, стильно, ярко, пусть вызывающе, зато своё дело сделает. В этот момент Атертон, до этого молчавший, берёт слово: — А мы не получим в таком случае обвинений в сексизме? Если бы Тейт мог закатить глаза, он бы сделал это, но он не может. — Сексизм, расизм и гендерное неравенство, дискриминация по внешности… — начинает перечислять он слегка скучающе. — От этих обвинений сейчас не застрахована ни одна, даже самая прозрачная и, — позволяет он себе толику ехидцы: — «экологичная» компания. Впрочем, все эти обвинения большой вопрос, лишь вероятность. А вот что верно, так это то, что каждому мужчине, абсолютно каждому женская красота доставляет… — Тейт улыбается двусмысленно, пока заворачивает вульгарность в нечто удобоваримое, — …эстетическое удовольствие. Вне сомнений, она нас привлекает. — И тут же смотрит на присутствующих женщин: — Дамы, не смею обойти вниманием и вас: ведь гармония мужского тела, которую прославляли ещё древние греки, тоже вам по душе. Тейт знает, что он на очень скользкой дорожке, но ещё он знает, что попал во всех них. И он идёт ва-банк: — Давайте будем честны — основной инстинкт всегда работает. По переговорной идёт шумок, головы наклоняются друг к другу, что-то нашёптывая, но все они Тейта мало интересуют, не они тут решают. Ему из всех нужен лишь один голос. — Я, конечно же, не призываю скатиться в пошлость, перейти черту, — уточняет он, — но можно подойти к ней. И посмотреть, что из этого выйдет. Глава компании продолжает смотреть на Тейта своим непроницаемым взглядом, будто пытаясь добраться до самой сердцевины, сдирая с него слой за слоем, но Тейт зашёл слишком далеко, чтобы поддаться эмоциям и позволить этому приёму сработать. Очень выдержанно он добавляет: — И ещё кое-что — независимо от выбранной стратегии нам нужно уделить особое внимание нашим маркетологам. На их команде держится большая часть продвижения, они доносят до клиентов контент, который продаёт наши услуги, настраивают рекламу на наших потенциальных партнёров — в общем, тянут на себе львиную часть работы. Без их опыта компании придётся туго. А у меня на столе лежит с утра уже второе за этот месяц заявление на увольнение — конкуренты переманивают лучших. — Кто? — подхватывается тревожно Атертон. — Филип Райт. Отличный маркетолог, перспективный, работает у нас со времён учёбы. Пришёл стажёром, а теперь ведёт два больших проекта и мог бы взять третий… — Тейт сокрушённо запинается. — А теперь, если мы упустим его, у нас эти проекты просто зависнут в воздухе. — И что… что мы можем сделать? Тейт очень сдерживается, чтобы не расплыться в довольной лыбе. — Мотивировать, конечно же, — говорит он с серьёзностью. — Поднять зарплату и добавить бонусы за каждый проект и его успехи в виде поощрения. Глядишь, к нам и с других фирм потянутся. Он добавляет в тон больше жёсткости: — Если они переманивают наших специалистов, почему бы нам не отобрать у них собственных? Атертон мельком смотрит на босса, елозит в кресле, а потом произносит: — Хорошо, Донован, мы подумаем над этим. Думать — это не твоё мелькает в голове Тейта но он, само собой, и виду не подаёт. Впрочем, мнение Атертона в этом конкретном случае, даже будь он семи пядей во лбу, и впрямь значения не имеет. — Вам, конечно, решать. Возможно, в итоге вариант Марка компании подойдёт больше, — кивает Тейт якобы в согласии, но выглядит при этом так, будто одна мысль об этом способна привести всю компанию к краху. — Однако рискну снова упомянуть спорт: единственная стратегия, которая срабатывает в контактной игре — нападение. Атака, а не защита. Так что лично я всегда выбираю первое. На какое-то время воцаряется тишина, которую первым нарушает Атертон: — Что ж, на этом всё. Совещание окончено. Всех благодарю. Присутствующие сразу же, как по команде, начинают собирать документы и один за другим выходить из переговорной по своим делам. Тейт встаёт со своего места и тоже направляется к выходу, но краем глаза видит, как хозяин «Astra» обращается к Атертону, а тот спешно ему отвечает. Тейт догадывается о теме беседы: босса интересуют его заслуги, а точнее — количество клиентов, которое отдел развития привёл на фирму за последний год, пока им управляет новый глава. И тут уж у него все козыри на руках. — Донован! — голос Атертона останавливает его. — Задержись. Тейт возвращается, чтобы крепко пожать протянутую ему руку босса. — Тейт, я так понял, — продолжают буравить его серые глаза. — Рад познакомиться лично, сэр. Хватка на руке не ослабевает. — Неплохо сработано. Дерзко, но неплохо. Это именно то, на что Тейт рассчитывал. — Я долгое время провёл в спорте. Накладывает отпечаток, — говорит он, отпуская жилистую ладонь. — Иду часто напролом, говорю как есть. Многие считают это недостатком. — Но не я. Серые глаза какое-то время изучают Тейта, а потом сужаются в прищуре: — Однако, на переговорах с клиентами советую попридержать коней. Будущим партнёрам не следует видеть зубы, которые могут вцепиться и в их глотку. — Острота во взгляде сменяется хитринкой, седая бровь приподнимается: — Впрочем, на рабочий процесс эта сдержанность, надеюсь, не станет распространяться. — Разумеется, сэр. Босс легонько кивает, а потом отвлекается на Атертона — разговор окончен. Тейт разворачивается и идёт к выходу. На его лице маска спокойствия, полной невозмутимости, но внутри всё звенит от напряжения. Тейт обожает это чувство — охоты, гонки, противостояния. Его распирает от энергии, она вибрирует под его кожей, заряжает тело горячими импульсами и сейчас сбросить бы это на поле в игре или в спортзале, таская с рёвом железо, но то он сможет позволить себе лишь вечером, а сейчас… Он не может удержаться, это слишком соблазнительно, так что когда Тейт ловит направленный на него полный желчи взгляд Марка, он разрешает себе вольность — небрежным жестом накрыв пятернёй промежность, будто поправляя брюки, Тейт легонько сжимает её и одними губами шлёт Марку нежное «отсоси». Силой ненависти, что мелькает в глазах Марка, можно запросто выжечь пару мирных деревень, но именно это приносит Тейту такое удовлетворение, от которого он готов умильно мурлыкать, как поймавший и распотрошивший желторотого птенца кот. Уже в своём кабинете он достаёт телефон, нажимает контакт «Филип Райт» и, пока слушает гудки, улыбается: Тейт знает, что дело сделано и сейчас, ну или в ближайшем будущем, босс даст Атертону добро на то, что было предложено на совещании рисковым, но удачливым начальником отдела развития. Под его ответственность, разумеется. Так что нужно будет хорошенько постараться, чтобы результаты хозяина порадовали — только тогда Тейта ждёт очередная ступень наверх, очередная победа. — Ты в офисе? — спрашивает он, заслышав небрежное «аллё» в трубке. — Не-а. Сегодня не заезжал. Работы полно. — Ну трудись, пчёлка. — А ты чего? — О, Флип, дружище, я с благими вестями, — голос Тейта становится мягче воска. — У папочки есть для тебя немного мёда. — Извращенец, — раздаётся беззлобный гогот. — Колись, как прошло? Тейт откидывается в кресле: — Как надо. — В конце остался только один? Да уж, в этом весь Флип — суть ботана под очаровательной обёрткой милахи, и Тейт на редкость добродушно усмехается: — А то. Не удивлюсь, если мой заклятый коллега уже продумывает план моей мучительной медленной смерти. — Не льсти себе, я тоже об этом частенько думал. — Какая неблагодарность! — цыкает Тейт, покачиваясь в тяжёлом кожаном кресле. — Я тут, можно сказать, на передовую за тебя вышел, бросился грудью на амбразуру, а ты… — Так, — Флип тут же серьёзнеет. — Чего вытворил? Тейт позволяет себе крутнуться и совершить полный оборот вокруг своей оси, прежде чем выдать: — По ходу, я только что выбил тебе долгожданную прибавку. И это не считая бонусов. — Воу! — звучит с неверием и сменяется крайне подозрительным: — Надеюсь, мне за твой мёд не придётся расплачиваться душой или своим прекрасным телом?.. А то с тебя станется, жеребец. Или ты предпочитаешь «сын Вельзевула»? — теперь уже сам Тейт неприкрыто (и что уж там — довольно) смеётся. — И как тебе это удалось? Атертон меня уже год обещаниями повышения мурыжит. — Я сказал, что у меня на столе лежит твоё заявление об увольнении. Флипа тут же подкидывает: — Какого ляда?.. Ты, блин, о последствиях подумал?.. А если б меня и вправду уволили? Если Атертон на меня взъестся… — Но не уволили. Прокатило же, — перебивает Тейт лениво. — А наш тугоумный начальник теперь обязан тебя холить и лелеять. Ты у нас ценный кадр, мистер Райт. Веди себя соответственно. На том конце провода возникает тишина и слышно лишь сопенье. — Чего молчишь? — В очередной раз разрываюсь между желанием придушить тебя и искренним восхищением, — бурчит Флип. Тейт неспешно забрасывает на стол длинные ноги: — Оставь свою нежную любовь ко мне на тот случай, когда мы оба пресытимся женским полом и заживём вместе долго и счастливо где-нибудь в пригороде. Флип берёт лишь пару секунд на раздумье, а потом выдаёт низко и томно: — Ты правда станешь моей, дорогая? — Хрен там, — отрезает Тейт. — Искать колечко в бокале с шампанским будешь ты, принцесса. Оба громко ржут. — Ну и чем ты их поразил? — искренне интересуется Флип. — Помимо моего животного магнетизма?.. Так, выдал пару сексистских, с налётом половой дискриминации идей. И присовокупил к этому своё спортивное прошлое. Агрессивная тактика, футбол, все дела… — Ты ж в регби играл. — Я? — да, — беззастенчиво подтверждает Тейт, медленно поворачиваясь в кресле из стороны в сторону. — А вот младший сын нашего босса — капитан школьной футбольной команды, играет в нападении. Поздний ребёнок, любимчик, золотой мальчик. Папуля им о-о-чень гордится. И крайне поддерживает. А у пацана что ни матч — жёлтая карточка, плюс два удаления за грубую игру только в этом сезоне. В ответ — долгое поражённое молчание, а потом тихое: — Ах ты чертяка… — Стараюсь, — Тейт даже не пытается скрыть, что признание Флипа ему льстит. А потом предлагает: — Слушай, давай расслабимся сегодня, отметим. Ты как? — Дружище, сегодня не могу, работу правда надо закончить, — вздыхает Флип и тут же приободряется: — А вот завтра я готов оторваться по полной и быть твоим верным соратником в алкогольном угаре и вторым пилотом в любви. Тейт закатывает глаза, хоть Флип его не видит, и язвительно бормочет: — Ага, рассказывай, дон Жуан де Марко. — Ты посмотрел!.. Из-за Брандо надеюсь. — Ты оскорбляешь меня подобными предположениями! — возмущается Тейт. — Из-за Деппа, конечно же. Флип смеётся, а потом выдыхает, недолго молчит и говорит уже совсем другим тоном: — Серьёзно — поздравляю. Ты это сделал. Сработало. — Обязано было, — рубит Тейт и добавляет уже спокойней: — Я слишком много сил для этого вбухал. Флип понимающе молчит, а после произносит: — Ладно. Завтра увидимся. — Ага. Тейт жмёт отбой, а потом неторопливым движением кладёт на стол телефон и прикрывает глаза. Ответ на вопрос почему его выходки типа сегодняшней постоянно прокатывают, прост: не потому, что Тейт продумывает их до мелочей, не потому, что при этом ему тупо везёт, а потому, что игра всегда нравилась Тейту, была его сутью — частью, которую он открыл когда-то в себе. Именно она помогала ему быть уверенным в том, что другие охотно примут то, что он им скормит, любые её условия. Ведь как иначе, если он вправе их устанавливать. И очень, очень в этом хорош. ***