холодный

небо над Мондштадтом усыпано миллионами звезд и знакомыми созведиями. лёжа на небольшом лугу около поместья с любимым человеком они кажутся особенно впечатляющими, словно весь мир оставил вас наедине и ничто не может отвлечь. несмотря на прохладный ночной ветер, в груди отдает приятным теплом. —Кэйа, отец сейчас с ума сойдет, пойдём обратно, — не отпуская руки произнес красноволосый, все также вглядываясь в ночной небосклон. —мастер Крепус даже не заметит, Дилюк, — фыркнув, Альберих приподнялся на локтях и искренне улыбнулся, заглядывая в глаза собеседника, — если ты замерз, то так и скажи! — сейчас он уже откровенно смеется. он знает, что обладатель Пиро не любит холод и довольно часто напоминает об этом в невинных подколах. Дилюка это ни капельки не задевало. он знал характер "братца", и за годы совместного проживания уже даже привык. более того, Кэйа был отчасти прав. улыбнувшись уголком губ, красноволосый поднялся с земли и хорошенько отряхнулся. совсем не хотелось бы, чтобы отец заметил пятна от травы на плаще, или, того хуже, землю. внимательно осмотревши себя, он взглянул на одноглазого, что все так же продолжал смотреть на звезды. в свете луны светлая прядь переливалась всеми оттенками синего, а зрачок в форме звезды, что так интересовал маленького Рангвиндра, будто стал ярче. повернув голову к "брату", Альберих все же поднялся, вновь хватая того за руку. всё поместье знало, насколько они близки, потому держаться за руки стало уже привычкой. а ещё, теплые руки Дилюка могли постоянно греть холодные руки Кэйи. да и не только руки. идти вместе вот так, в полной тишине, за руки, было очень, и очень комфортно. им не нужны были слова, они понимали друг друга по эмоциям на лице, по взгляду, по вздоху. кажется, знали друг друга лучше, чем самих себя. достигнув поместья, они осторожно пробрались в комнату Рангвиндра младшего. еще одна их привычка — засыпать вместе. одноглазого часто мучают кошмары, из-за которых он не может спокойно спать. он никому не разглашал их содержания. даже ему. в этих снах его отец раз за разом привозил того на винокурню, раз за разом просил спасти Каэнри'.. в объятиях Дилюка эти мысли пропадали. в конечном итоге, если Кэйа и является шпионом, то что и кому он должен доложить? о прекрасном проживании с лучшим человеком в его жизни, чья улыбка захватывает дыхание и дарит бесконечное тепло? о мастере Крепусе, что принял его как родного сына, кормит и воспитывает? или, может, о том, как прекрасно вино в погребах "отца", которое они временами воруют? но кому? *** —спокойной ночи, мальчики, — нежно улыбнувшись прошептал Крепус, что зашел проверить, в постели ли те. всё с той же нежностью он погладил обоих по головам. как только дверь закрывается, а во всем поместье выключают свет, Кэйа сильнее прижимается к Дилюку. он немного меньше по телосложению, но особой разницы обычно не заметно. но сейчас, когда тот лежит на уровне груди красноволосого, он кажется себе особенно маленьким. засыпать вот так — сплошное удовольствие. рядом с ним не снится ничего плохого. рядом с ним спокойно и уютно. сколько бы он не думал о Каэнри'ах как о родном доме, его мысли все равно возвращаются к тому, что дом там, где есть Дилюк. он доверяет ему целиком и полностью. именно поэтому сейчас, когда расстегивается его повязка и осторожно скользит по простыням, пока не оказывается на прикроватной тумбочке, он не сопротивляется. маленький Рангвиндр уже давно не пугается проклятого глаза, даже пытается убедить "брата", что он не так уж и плох. это делает его особенным. но для Кэйи эта "особенность" в очередной раз напоминает, что его родина не здесь. она пала в пепле и обломках, напоминает о его родителях. он снова дрожит. Дилюк уже инстинктивно стал поглаживать его по спине и голове, прижимая ближе к себе. его спокойствие и тепло действительно утешало. но все же, а если в будущем, когда Альебрих решит признаться во всех своих воспоминаниях Рангвиндрам, они прогонят его? возненавидят, возможно, сдадут куда-то? оставят совсем одного в незнакомом городе, где не будет дома? это пугало больше всего. дрожь Кэйи продолжалась, пусть и ослабилась. Дилюку долго думать не нужно, он хорошо знает все реакции "брата". со всей своей нежностью, едва касаясь, он целует его лоб, пока тот окончательно не расслабится. Кэйа уже который раз ловит себя на мысли, что хочет чего-то большего, но чего именно и что это значит он понятия не имеет. конечно, он читал книги о невероятной влюбленности, что окрыляет и окружает все вокруг цветами, но разве такое может быть между ним и Дилюком? *** — Нет,сынок, извини, но сегодня вы должны остаться в поместье, — сложив руки и груди и закрыв глаза ответил Крепус, — там не просто снег, а метель целая. лучше не стоит, отдохните дома, я уверен, вы найдете, чем занять себя. в ответ на это Кэйа, стараясь выглядеть как можно более понимающе, кивнул мастеру и повел Дилюка за руку к нему в комнату. конечно же у них было, чем заняться! на крайний случай, можно спуститься в погреб, ключ от которого они хорошо припятали и списали все на ворон. только вот незадача,  сейчас настроения на вино совсем не было. тем более на сидр или виноградный сок. сейчас хотелось завернуться в одеяло и пролежать так весь день. чем Альберих, собственно, и решил заняться. зайдя в комнату, он направился к кровати, подполз к стене, сел лицом к "брату" и накрылся одеялом. —"если холодно, так и скажи", а сам-то? —угрюмо покачав головой,  всем видом показывая свое недовольство, прошептал Дилюк и сел на край кровати, разглядывая лицо Кэйи. — ой-ой, всё-таки, ты меня слишком хорошо знаешь! — заливаясь звонким смехом ответил синеволосый, — но, сейчас у меня просто голова болит, я не болен. фактически, он не врал. до простуды тут еще далеко, нет ни температуры, ни кашля, ни насморка. да и говорил он довольно уверенно, потому Дилюк, фыркнув, кивнул и протянул руки к одноглазому, дабы обнять. младший уже хорошо знал этот жест, и вот он уже снова в объятиях Дилюка, в паре сантиметров от его лица, болтает ни о чем. порой, сидеть вот так, в обнимку, под разговоры о том, как трудно в наше время поймать кристальную бабочку, или о том, насколько вкусный чай мастер Крепус привез в поместье из Ли Юэ, помогало лучше любых отваров и врачей. — слушай, Дилюк, может, всё-таки, сходим за вином? — хитро улыбнувшись предложил Кэйа. только сейчас он заметил, что расстояние между ними ничтожно маленькое, но изо всех сил старался не показывать своего смущения. а оно было, и достаточно сильное. сердце словно делало тройное сальто назад, а после и вовсе остановилось. он приблизился еще. маленький Рангвиндр, пусть и был сыном крупнейшего винодела Мондштадта, не особо признавал алкогольные напитки. еще больше, когда их пил Кэйа. да только не согласиться он не может, хотя бы потому что пока они оба находятся в легком опьянении, улыбки становятся искреннее, смех звонче, а настроение одноглазого лучше. — ты точно уверен? — вновь сократив между ними расстояние, переспросил Дилюк. он сделал это без какого-либо злого умысла, но сейчас Кэйа потерялся в алых глазах и застыл. для юного Альбериха такие чувства были в новинку, даже пугали. — да.. да, думаю, ты прав. — пересилив-таки себя промолвил одноглазый, тут же уткнувшись носом в ключицу сидящего напротив. лицо все больше заливалось краской, в легкие залетело около сотни бабочек, а сердце колотится так громко, что кажется, будто его стук слышит и Дилюк. тот в свою очередь совершенно не понял такой реакции, но спрашивать не стал. к тому же, Рангвиндру младшему совсем не хотелось бы, чтобы Кэйа увидел его лицо, которое уже покрылось румянцем, что усиливался от одной только мысли об упущенном шансе поцелова- нет, это странно. Дилюк осторожно помотал головой, отгоняя от себя подобные фантазии и ткнулся носом в темно-бирюзовые волосы.