холодный

они нашли себе занятие: пролежать весь день в объятиях друг друга. синеволосый беззаботно болтал с Дилюком о том, сколько снега будет на следующий день, когда метель утихнет, о планах закидать того снежками за невзначай брошенную фразу, мол: "зато у меня глаз Бога имеется." конечно же, Кэйа даже и не думал обижаться. спору нет, являться обладателем глаза Бога звучит довольно-таки круто, но юный Альберих считал, что не заслужил его, даже и не думал, что в один день к нему всё же прильнет сила одного из Архонтов. он скорее обидится на маленького Рангвиндра за страные чувства, которые ранее не беспокоили одноглазого. сейчас же его мучает желание быть как можно ближе, желание нечто большего, чем едва ощутимые поцелуи на лбу или макушке.. мастер Крепус когда-то упоминал о.. переходном возрасте? это так называется? не суть важно, он говорил, что в этот период особенно начинает развиваться любовный интерес, который позже пропадает также, как и появился. скорее всего, это оно и есть. но, почему к Дилюку? сложно сказать, что красноволосый был однозначно равнодушен к "братцу", но, в отличии от того, не придавал большого значения особенной тактильности по отношению к одноглазику, тому, как его живот заполняют миллионы бабочек от вида искренней улыбки младшего.. легче всё списать на братскую любовь, пусть таковыми они, фактически, не являлись. *** — Кэйа? о чем задумался? — Дилюк зашел в комнату с подносом, на котором были две кружки теплого чая с нежной молочной пенкой и медом, и тарелка с аккуратно сложенным печеньем. конечно, в комнатах есть не разрешалось, но мальчишки обладали невероятно обоятельными личиками и умели договариваться, потому у прислуги не было шансов на отказ. однако, есть приходилось крайне осторожно, чтобы отец не заметил. Рангвиндр младший поставил кружки с тарелкой на прикроватную тумбу, рядом с ней поднос и присел около Альбериха. одноглазый всё так же продолжал смотреть в пустоту с прикрытыми глазами. Дилюк еще немного полюбовался роскошными, иногда подрагивающими, ресницами. все-таки, у его "брата" просто невероятная внешность. прекрасный разрез глаз, идеально подходящий к овалу лица, заворожительный темно-сиреневый цвет радужки, в котором тонешь, будто в глубоком океане на красочном закате, ровный нос, пленящие губы.. нет, все же, братская любовь явно так не проявляется. в следующее мгновение Кэйа широко распахивает глаза и слегка дергается от неожиданности. не успел он отвлечься от размышлений, как перед его лицом вдруг оказался Дилюк. спокойный, со всей нежностью коротко целуещий синеволосого в уголок губ, тут же отстраняющийся на пару сантиметров, заглядывая в удивлёный глаз. определенно, теперь все мысли о чувствах на время исчезли. лицо Альбериха приобрело оттенок примерно схожий с волосами Рангвиндра, что со всей невинностью не прерывал зрительный контакт. — Дилюк, ты.. — проморгавшись, Кэйа опустил свой взор на рубашку, по которой расползлись красные локоны, после, вернулся к алым глазам, и.. смотреть на него слишком смущало, особенно, когда тот настолько близко. — я уже думал, ты уснул. — юноша говорил довольно спокойно и лучезарно улыбался, будто ничего и не произошло, — я принес "Светлую корону" с медом, ты будешь? — усевшись рядом, Рангвиндр сцепил их руки в замок, все так же не сводя глаз с синеволосого. у Альбериха побежали мурашки. и ему не было зябко или страшно, это.. совсем новые мурашки. мурашки, которые может вызвать только он. Кэйа внимательно разглядывал руку, сцепившуюся с его собственной,  с еле-еле видными венами, изящными тонкими пальцами, и знаете, кажется, все-таки, синеволосый не единственный, кто самую малость нервничает. он поднимает взгляд на Дилюка, что снова в пару десятков сантиметров от него. — что это было? — с лица еще не исчезла краска, наоборот, кажется, только добавлялась с каждой секундой, но всё же одноглазый постарался сказать это как можно более спокойно, лишь бы он не подумал чего лишнего.. — ты меня не слышал, а чай остывал. — паренёк говорил это все так же спокойно, слегка наклонив голову на бок. впрочем, он забыл о том, что держит Кэйю за руку, сжал ее чуть сильнее, из-за чего костяшки слегка побелели. — ты мог потрепать меня, взять за руку, обнять, на крайний случай.. — вновь отвернув голову пробормотал Альберих. щёки полыхали, как и все внутренности, словно он был ходячей канистрой с бензином, которую потревожил один владелец Пиро. тут Дилюка загнали в угол. на этот вопрос отговорку он не придумывал. помолчав немного, он почувствовал, как его руку сжимают сильнее. — а мне так захотелось. — опрокинув голову на стену и закрыв глаза, уже немного подрагивающим голосом ответил наконец красноволосый. пару минут молчания, и вот он снова смотрит на собеседника, не поворачиваясь. тот выглядел не понимающим, словно Дилюк рассказывал ему о далеких Сумерских технологиях. — поцеловать захотелось. — он пожал плечами и потянулся к своему чаю. — радуйся, что он не остыл и пей давай. ему захотелось что?! взор устремлялся от двери до сцепленных рук, от них до тумбочки, до окна, иногда направлялся к мирно пьющему свой напиток Дилюку, но нигде не было ответа. почему в груди так тепло? откуда в легких взялись бабочки? почему сердце и живот делают пируэты, сальто и перекаты? почему он оробел и не может успокоиться? почему он так поступает с ним? — Кэйа, слушай, ты точно в порядке? — Рангвиндр поставил кружку обратно на тумбу, поглаживая пальцем смуглую руку и заглядывая тому в лицо. кажется, это один из немногих случаев, когда понять Альбериха не удавалось. конечно же, догадки есть, Дилюк вовсе не глуп, но какая из них правдива? — а, да, конечно, не обращай внимания. — именно. так будет лучше. проигнорировать, притвориться, что ничего не было, не обращать внимания, прямо как если бы тебя случайно толкнули в толпе. вот только на толпу в этой комнате и намека нет. как бы то ни было, действительно стоит успокоиться, иначе придётся рассказывать о всех своих мыслях ему. как знать, может, красноволосый действительно сделал это невзначай, или вовсе хотел чмокнуть в щеку.. такое ведь уже было, в этом ничего особенного нет. одноглазый натянуто улыбнулся, когда "братец" подал ему кружку. он был прав, надо было сразу пить, остывший напиток уже был не таким вкусным, но с печеньем сойдет. *** окончив свое чаепитие, мальчики снова спокойно болтали, совершенно забыв о недавно пожиравшем их смущении. к вечеру метель уже утихла, но мастер Крепус все еще не хотел выпсукать их на улицу, и, в целях безопасности, приказал продолжать сидеть в поместье. это расстраивало: парни были уже довольно взрослые, могли за себя в случае чего постоять, да и в конце концов, они ведь живут в регионе свободы и хотят гулять, так в чем проблема? вопрос оставался неоглашенным. Кэйа не спрашивал, потому что совесть не позволяла. мастер любит их, вот и беспокоится. в имении всё же мало чем можно было бы заняться. раньше они оставались дома только если кто-то из них заболел (правда, потом болезнь захватывала и второго, так как они постоянно находились вместе и ей ничего не мешало), и времяпрепровождение их заключалось в принятии лекарств, разговорах, снова лекарств и порции объятий: "это поможет лучше любого лекаря". сейчас же никто не болен и лекарства не нужны, и время тянется действительно долго. читать книжки по очереди было прекрасной идеей. во-первых, они уже в кровати, во-вторых, даже Крепус согласился почитать им, и в-третьих, выразительный и уставший голос Дилюка убаюкивал так, как не убаюкает даже самая любящая мать. потому Кэйа и стал засыпать, пока слушал его. красноволосый заметил это только когда прочёл свои пару абзацев, но намеренно будить "братца" не стал. он лишь осторожно убрал книгу, укрыл его и лег рядом, любуясь любимым личиком. только красноволосый потянулся снять повязку, как тёмно-сиреневый глаз приоткрылся. — извини, разбудил-таки? — нежно улыбаясь и поглаживая Кэйю по щеке прошептал Дилюк. тот лишь помотал головой, улыбаясь в ответ и снимая повязку. уложив ее на тумбу и выключив лампу, синеволосый вновь повернулся к Рангвиндру и прижался поближе, тут же ощутив желанные руки у себя на лопатках. Дилюк снова нежно поцеловал его в лоб и пожелал спокойной ночи. Альберих впервые за долгое время уснул так скоро. возможно, это связано с сегодняшним небольшим счастьем, а может просто книжка хорошо постаралась.