«Тайный сыск» господина Эрбая

– Сяогэ!.. – Идите, – приказал Чжан Цилин, обрывая все возражения перепуганного таким развитием событий У Се. – Я сделаю всё, что в моих силах. Главный зал был переполнен людьми, и большая часть из них вообще не была похожа на настоящих Чжанов – скандально шумящая толпа, пестрящая разнообразной одеждой немыслимых оттенков, словно У Се на ярмарку попал, так сильно разилась с представлениями о древней семье Чжан, и с самим Чжан Цилином. Но стоило приглядеться повнимательнее, как у всех обнаруживались два длинных пальца на правой руке. Среди толпы находилась парочка с отсутствующими конечностями, у некоторых лица были испещрены шрамами, а один парень даже ездил среди этого бедлама на инвалидной коляске. Много кто, скинув верхнюю одежду, дрался врукопашную. На их горячей потной коже росчерками чёрного проступали силуэты Цилиня или Цюнци. – Мы куда попали вообще? – искренне ужаснулся У Се, наклонившись к своему сопровождающему. Тот таким же тихим голосом с насмешкой отозвался: – А ты что, думал, они все такие же красивые, как я или Чжан-дагэ? Некоторые из них вообще не спускались с гор с прошлого переворота, а кто-то только недавно сидел глубоко под землёй, раскапывая гробницы, вот и позабыли, как надо себя вести. Хоть и многие из них довольно успешно интегрировались в современное общество, но тема возвращения клана Ван из всех вытянула на свет самые отвратительные черты. – А чего тут так много инвалидов? – У Се кивком головы указал на парня в коляске. – Не все такие умелые, как Чжан-дагэ, и не всем так везёт, как мн-, – тут Чжан Хайянь наконец увидел колясочника, и лицо его сделалось таким, словно он призрака узрел воочию. Голос его прервался: – Это… не может… невозможно… – Да ла-адно… – недоверчиво выдохнул У Се, но все факты были налицо: тот самый человек, чья смерть так сильно поразила Чжан Хайяня, был здесь, живой, но не совсем целый, что, в принципе, если помнить историю, было ожидаемо. – Креветочка… – настоящим, слёзным тоном выдохнул самый ужасный человек на свете, Чумной бог плюющийся лезвиями, начальник и единственный служащий Южных Архивов. Он, наверное, впервые в жизни отреагировал на потрясение искренне. – Это и правда – ты? Парень в коляске наконец обратил на них внимание, и замер на месте, хотя до этого ловко и резво лавировал между толпой и дерущимися в ней Чжанами, словно на своих двоих. – А-Лу..? У Се, если бы не видел это собственными глазами, ни за что бы не поверил, что Чжан Хайянь может быть таким убитым. Он приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но смог лишь словно рыба булькнуть, и снова заткнуться. Его длинные конечности повисли, словно он вообще не знал, как ими пользоваться, а его военная выправка так и вовсе куда-то испарилась. Он просто был сломлен, и скорее всего, думал сейчас, что клан Ван решил воспользоваться им через образ умершего человека. – Я ведь… сам тебя… на спине тащил… – горько прошептал он. – Это было твоё тело. Твоё лицо. Я… – Не дыши так сильно в мою сторону, от тебя куревом прёт, – заявил Чжан Хайся, словно бы его совершенно не колышила важность момента, и начал подъезжать ближе. – Всё ещё дымишь свои отвратительные самокрутки? Сто лет прошло, мог бы и бросить, ты не молодеешь. Чжан Хайянь неиронично всхлипнул. – Мы с крёстной мамой похоронили тебя вместе, – выдавил он дрожащим голосом. – Это не могла быть ошибка! Вместо того, чтобы и дальше смотреть на эту, несомненно, душераздирающую сцену воссоединения, У Се просто взял дело в свои руки, шагнул к Чжан Хайся и от души ущипнул его за щёку. – Да не, вродь настоящий, – тоном эксперта заявил он, и тут же зашипел от боли – колясочник в отместку наехал ему на ногу. – Мне пришлось работать на Жуйпо, и очень долго жить в Малакке, – быстрым, сухим тоном сказал Чжан Хайся. – Надеюсь, ты не против, что я долго не мог с тобой связаться – всё-таки я не так мобилен, как ты, и не могу как оголтелый носиться по джунглям. И, предвосхищая вопросы – да. Я тоже прошёл ритуал, как и все, кто работал на Чжан Жуйпо. Во всём Южном море не нашлось бы столько чистых Чжанов, чтобы у него работать. «У Се» – раздался голос Лю Сана: «Он говорит правду». Чжан Хайянь упал на колени, словно ему перерезали сухожилия, и плотно воткнулся лицом прямо между его укрытых старым пледом бёдер. Мощные плечи пловца мелко дрожали, а когда Чжан Хайся положил на них свои руки в утешающем жесте, так и вовсе начали всерьёз трястись. У Се, честно говоря, не знал, куда себя девать. С одной стороны, конечно, хотелось проронить скупую мужскую слезу счастья, а с другой – они находились в самом эпицентре уставшей от ожидания толпы, и в любой момент могло произойти нечто очень опасное. Оно, кстати, не стало задерживаться. «Кто-то снаружи фургона пытается вскрыть дверь!» – испуганно, но тихо пискнул Лю Сан в наушник, и вслед за его словами раздался громкий стук. «Поторопитесь!». У Се, не придумав ничего лучше, от души пнул Чжан Хайяня под жопу, моментально приводя в чувство – и уже через мгновение Бог чумы как ни в чём не бывало стоял на ногах, поправляя очки, весь такой статный, мощный, и прямой, словно рельсу проглотивший. Скрыть опухшие, слезящиеся глаза прозрачные стёкла, к его большому огорчению, не могли. – Лю Сана пытаются вытащить из машины! – взволнованно протараторил У Се. – Если мы ничего не сделаем, то лишимся возможности вычислить предательницу! «Всё нормально, вроде ушли» – доложился Лю Сан: «Но вам бы лучше…» На этом вызов оборвался. – Вы серьёзно решили, что человек, организовавший этот бардак, будет здесь, среди остальных? – с юмором поинтересовался Чжан Хайся, пальцем почёсывая кончик своего носа. Должно быть, от Чжан Хайяня, который до сих пор молчал – видать, не хотел выдавать своё ментальное состояние – действительно слишком сильно несло самодельными сигаретами. А ведь и правда Неожиданно всё встало на свои места. Вряд ли предательница могла вот так просто, буквально из ничего, какими-то фальшивыми кражами заставить всю семью Чжан в один прекрасный момент собраться вместе! Да, серьёзный вклад в это мог сделать и Чжан Цилин, внезапно появляющийся в Центральном Архиве Ханчжоу, и требующий вот так ни с чего искать пропажу, а затем и информацию о перстне. Конечно, ритуал, позволяющий из обычного человека сделать долгожителя, является информацией, которая должна была храниться в секрете, утечка которого означала, что не только семья Чжан теперь могла править в тени – но разговоры о втором перевороте-то откуда взялись? В тот самый миг, когда У Се наконец осознал весь масштаб разыгранной по тактам сцены, двери в главный зал распахнулись, моментально заставив всю толпу замереть на месте, и Чжан Цилин в окружении Старейшин явил себя. Он явно пребывал в самом суровом расположении духа. Это ощущалось всеми и невидимым прессом давило души. – Чёт без охраны они… – странным тоном прошептал Чжан Хайлу себе под нос. – Странный запах… – тихо вторил ему Чжан Хайся, и старые друзья переглянулись, оставив У Се в неведении касательно своих мыслей. Какое-то смутное, непонятное беспокойство тревожило его изнутри, бередило, как заноза, перекатывалось холодным комком в животе и не давало дышать спокойно. А когда Сяогэ обвёл притихшую толпу взглядом, на миг задержавшись на У Се, словно бы как обычно, так и вовсе стало до боли жутко. Слишком этот взгляд был пустым и отстранённым. – Наследник семьи У, доложи-ка всем, как ты следствие проводил, как покражу разыскивал, на кого всю вину возложить, кому ответ держать. У Се все это показалось сущей ахинеей. Сяогэ говорил мало того, что каким-то «не своим» языком, ещё и так много. Однако все в зале смотрели прямо на него, и даже Южный архив словно бы отступил, давая слово, поэтому он сделал шаг вперед, и начал речь: – Краже на складе моего дяди, У Эрбая, предшествовал заговор клана Ван. – Не может того быть! Брехня! Они должны были быть уничтожены! – послышалось со всех сторон. Чжан Цилин поднял руку, и в зале вновь воцарилась тишина. У Се продолжил: – Основная часть преступления легла на плечи двух подростков-близнецов, которых завербовала некая «Она» – связываясь с малышами по телефону, она шантажом и обманом заставила их работать на себя за ложные цели и идеалы. Да, Ван Цань и Лю Сан, безусловно, получили промыв мозгов ещё в клане, но до связи с предательницей никаких целей касательно семьи Чжан не имели. – Опять ложь! Они определённо хотели возродить клан Ван, и уничтожить нас!!! – вновь возмутилось наэлектризованное общество. Чжан Цилин кинул взгляд куда-то в сторону, и в залу ввели связанных по рукам малышей с перевязанными ртами. У Се понял, что всё пропало. – Вина их тяжела и доказана. Казнить нынче обоих. А ты, наследник У, расскажи о том, кто их на кражу направил. – Дело в заговоре, а не в краже – то было просто- – Не смей мне перечить, – ледяным тоном приказал Чжан Цилин, заставив всех пригнуться в полу-поклоне. У Се, чувствуя небывалую неуверенность в себе, пожал плечами, и только хотел сказать чего-нибудь эдакое, чтобы потянуть время, как Лю Сан каким-то неведомым образом своей острой коленкой сдёрнул повязку со рта и крикнул: – Это она, не он! Дальше всё произошло настолько быстро, что У Се обомлел. Ван Цань, извернувшись ядовитой змеёй, тоже сдёрнул со рта повязку и вцепился зубами в руку одного из охранников. Лю Сан рухнул всем под ноги, роняя и тех, кто их держал, и тех, кто поспешил на помощь. И только тогда У Се разглядел на пальце Чжан Цилина сияющий перстень с хризопразом! Всё сразу стало ясно… – Хайлу, доставай малышей! Хайся, задержи телохранителей! Панцзы- – Я здесь, дорогой! – гулко пронеслось где-то по коридору, а затем массивные двери были напрочь сорваны компактным, направленным взрывом. На мгновение из зала исчезли все звуки. Наступила абсолютная тишина… а потом вся обезумевшая толпа Чжанов ломанулась куда-то вперёд, против тех, кто уже был замешан в сговоре с предательницей под личиной Сяогэ. Дальше началось столпотворение! Панцзы ворвался в главный зал в облаке дыма, и тут же прыгнул на фальшивого Чжан Цилина. Тот отчего-то не успел вытащить меч, и, шипя, отбивался прямо ножнами. Старейшины дружно рухнули в обморок. Телохранители ринулись на выручку Цзучжану, но ловкий Чжан Хайся прокатился по ногам одного, затем сбил другого из ниоткуда взявшимся титановым шестом. Чжан Хайянь без зазрений совести схватил кого-то из Чжанов помельче (хотя в сравнении с его ростом все остальные в принципе считались мелочью) и с силой, от души швырнул прямо во весь этот бардак, сбивая с ног тех, кто ещё на них стоял – и своих, и чужих. Куча-мала покатилась по полу. У Се свалил кого-то, пытавшегося его удержать, и рванулся в коридор, но искать Сяогэ было уже не нужно – он, снова оставшийся без толстовки, весь в крови и с мечом наголо уже бежал в его сторону! – Всё в порядке? – только и успел спросить У Се, получив в ответ короткий кивок, и пинок для ускорения, чтобы улепётывал из горячей точки, и не смел перечить! – Всем раздеться! Вяжи самозванцев! – гаркнул Сяогэ, и ринулся в гущу боя, отбрасывая меч в сторону. В такой толпе отчаянно мутузящих и раздевающих друг друга Чжанов вероятность ранить кого-то своего была выше вероятности попасть по врагу. Через пять минут победа была в кармане. У Се, осторожно выглядывая из-за качающейся на одной петле двери, окинул «поле битвы» беглым взглядом. На полу – гора голых, копошащихся тел, везде обрывки одежды, вплоть до чьих-то висящих на люстре разорванных пополам трусов. В уголке чинно-мирно расположился Чжан Хайся, складывающий свой шест, а рядом с ним – Чжан Хайянь, присевший на корточки. Сяогэ стоял в центре и грозно окидывал взглядом всех шевелящихся. – Ван Цань, Лю Сан, Панцзы!– с опозданием спохватился У Се, уже без страха забегая в зал. Он пробирался до самой большой кучи охающих и стонущих тел прямо по чужим конечностям. Прерывающаяся, едва слышимая матная конструкция, проклинающая вообще всех до десятого колена, донеслась из-под кучи-малы. Переглянувшись, У Се и Сяогэ взялись за дело. Где-то на середине был извлечён Ван Цань, намертво вцепившийся зубами в ногу одного из клана Ван. Зубы пришлось разжимать ножом, а его жертву еще долго извлекали из-под полузадохнувшихся тел. Лю Сан обнаружился ещё ниже, он так крепко держал своего врага, на чьём теле гордо красовалась татуировка феникса, что их объятья скорее походили на интимно-супружеские. Сходство усиливалось длинными, вызывающе торчащими во все стороны волосами Лю Сана, с которых в момент боя слетела резинка. Предпоследним достали помятого и потоптанного Панцзы. Непонятно, как он вообще выжил под такой тяжестью. Но, когда его подняли, то оказалось, что он припечатал своим пузом фальшивого Чжан Цилина. Точнее, фальшивую. Её настолько расплющило, что еле-еле откачали, и вся маскировка, вместе с наспех приклеенной к лицу маской, сползла. Женщина, грозно сверкала глазами, но говорить, судя по всему, не могла – в пылу сражения золотая игла, которой она изменила свой голос, царапнула по голосовым связкам, и теперь всё, что предательница могла издавать, это злобное кряхтение с кашлем напополам. – У Се, – Сяогэ позвал так мягко, что сам У Се даже не поверил собственным ушам. Не придумав, что сказать дальше, он просто крепко его обнял, прижимая к своей медленно остывающей, голой груди с бледными линиями цилиня. Надо сказать, У Се чутка переклинило, поэтому он, не думая, поднял руки и сжал такие манящие мышцы. – Для уточнения, – брякнул он, заливаясь краской. – Вдруг снова не ты. Сяогэ озорно улыбнулся, совсем как мальчишка, наклонился, и коротко поцеловал его в губы. – Как догадался, что не я? – спросил он тихо, на грани интимного шёпота. – Человека выдает не только его внешность, но и жесты, характерные словечки, манера двигаться, смеяться, даже просто молчать. Предательница изо всех сил старалась изобразить присутствующим настоящего Чжан Цилина так, как она это понимала. Но её представление о тебе и ты – это две разновеликие величины. С такими актерскими данными девчонка не прошла бы даже в любительский театр, – каким-то неведомым образом, несмотря на заливающий щёки и разум смущённый жар, сумел выдавить из себя У Се, и сам же восхитился тем, что до сих пор не растёкся в лужу. – Но остальные поверили. – Ты мне сам сказал никому не верить без проверки, – буркнул У Се, пытаясь дотянуться губами до манящих губ, но Сяогэ отчего-то не давал ему этого сделать. – Они наверняка привыкли к тому, как ты себя держишь среди них, и совершенно не знают, какой ты на самом деле. Ну, а самое главное, перстень с хризопразом. Мы доподлинно не знали, где он, но я был уверен, что «она» запрятала его куда подальше. А тут сам Чжан Цилин носит на пальце украденный перстень, который все ищут, и молчит. Всё прочее на уровне интуиции… Сяогэ наконец-то перестал ускользать, и они поцеловались снова – на этот раз не просто касанием губами, а долго и правильно, так, как давно хотелось. … Утром следующего дня, когда дела с заговорщиками были улажены, У Се разбудил Король-дракон стоячей воды. Толкнув локтем Сяогэ, который обнимал сзади, как большая ложка, У Се простонал: – Иди покорми скотину, иначе я лично из него суп сварю. – Дети покормят, – лениво отозвался Сяогэ, даже не думая подниматься с тёплой постели. – Сяогэ, У Се! – крикнул с кухни Панцзы. – Хватит валяться! Вас обоих ждёт У Эрбай с отчётом! Если продолжите спать, то не успеете поесть, а я тут пельмени с утра стою леплю! От этих слов сам У Се подорвался с кровати так резво, что едва не запутался в одеяле. Благо, рядом был любимый, который успел поймать летящее в направлении пола тело. Стоило только явиться на кухню в полной красе, как тут же объявились Ван Цань и Лю Сан, которые, судя по мокрой одежде, и правда сами сходили покормить вечно голодающую рыбину. – Там какой-то парень в розовой рубашке у ворот, – сказал Ван Цань. – Говорит, родственник твой. Покорнейше просит принять, кража у него, и все дела… звать? – Зови! – обрадовался У Се. Поездка к дяде, который наверняка будет при живом Сяогэ предлагать любимому племяннику посмотреть на девушек, к счастью, откладывалась на неопределённый срок по очень серьёзной причине. – У Се, – неловко позвал Лю Сан. – Ты только нас с кухни не гони. Я сразу услышу, где правда, а где ложь. – Да как же можно? – У Се дружески притянул близнецов за костлявые плечи. – Мы теперь одна команда. Оперативный отдел. Работаем вместе, согласно штатному расписанию. Панцзы, дай телефон – напишу дяде, что у меня новое дело, пусть к обеду не ждёт. А вы – зовите пострадавшего!...