Больная фантазия

Боль, приятная пульсация и выступающая теплая кровь. Местами кожа горит, это ощущение жизни, что в тебе все ещё бьётся сердце. Каждая трещина в ногтях свой собственный шарм, каждая рана это четкий узор полос словно ты какой-нибудь хищник с причудливым окрасом. Ссадины, содранные участки, выбитые костяшки и разодранные ладони, тыльная сторона покрыта синяками, темнеют расцветая новыми красками на серой коже. Пальцы дрожат не только от боли, напряжения или спавшего адреналина. Это тот самый трепет когда чувство жизни, прекрасного кипит через страдание. К боли невозможно привыкнуть ? Хах, значит он ее полюбит. Это неописуемое удовольствие, даже просто наблюдая за своей проделанной работой. Настоящее наслаждение, пускай он ещё черт знает сколько не сможет нормально использовать мелкую моторику. Пускай повседневные вещи буду причинять дискомфорт, но это же имеет смысл. Нравится, пускай для других странно, только вот самой приятной частью стало оказание помощи, а точнее в том кто ее оказывает. Как эти маленькие худые пальцы гладят избитые в кровь и растяжения руки, кисти настолько тонкие, что их можно обхватить только одними пальцами. Костлявость в худобе только больше подчеркивало красоту чужих рук. Как выделены фаланги, каждая линия разделяя пародией кошачьих подушечек. Не обращая внимания на забитость кожа все ещё мягкая, гладкая и прохладой утешает все болячки. Бережная обработка каждого участка даже если все хорошо. То как мазь растеряется массажем в умелом жесте юноши, как с выученным трепетом ложатся бинты обнимая. Пластыри закрывают ногти защищая. Мальчишка молчит, слишком сосредоточен, а горе боец не может отвести взгляда от заботливого жеста. Поднимает глаза не в силах прекратить любоваться сосредоточенным лицом, как подрагивают веки и ресницы, едва хмурятся брови. Как под маской наверняка играет хмурая гримаса надутых от старанья губ. Спускается ниже к закрытой шее, рот вяжет как от кислости, может прямо сейчас сказать что горло парня точно такое же как его руки. Худое, с мягкой тонкой кожей, выступающим кадыком. Поймал тонкую кисть, Праймус, ее можно сломать так легко, кости подражают мягкому пуху игрушки не более. Юнец опешив наконец поднимет голову, глаза с этим холодным блеском заблестят от вопроса, а рубиновые только вспыхнут большим огнем. Сжать не обращая внимания на боль, поднять к лицу. Губы кипятком касаются сухого снега кожи ниже ладони, оставить свой поцелуй на выступающей косточке. Не отстраняется, поднимает только взор на парня. Лицо медленно багровеет от открытой картины, мурашки волной окатят заставив передернуть в плечах. Не в силах отвести глаза от яркой горящей радужки. Это неправильно, местами пугающе. Тот кого боялся, кто причинил столько боли, горя, несчастья сейчас прикасается кошкой просящей ласки. Это ведь тот момент когда гладиатор готов утонуть в крови для своей цели, в крови подобной глазам превратившись из сапфира в рубин. Передернет с новой силой когда серебристый пройдет по коже уже языком, обжигая ладонь, играючи обведя линии фаланги пальца. Выдохнет так что вместо теплого воздуха выйдет настоящий пар. Будто не человек, машина с урчащим мотором с кодовым порядком гиганта тигра. Почувствовать тепло рассекающее от бешеной чечётки сердца по телу. Руку не отпустят, возьмут уже двумя ладонями обнимая и согревая. Губы все ещё касаются пальцев переходя снова к кисти оставляя поверхностный укус для ощущений. Гладиатор подтянет к себе, вся злость, ярость и ненависть угасли ещё после избиения последователей Ориона Пакса решивших что он действительно говорит истину и путь Мегатрона будет построен на костях. А у парня сердце сжимается, ни смог ничего предпринять, не вышло, не успел. Но нет ни липкого страха, скорее опасение. Пройти весь этот тернистый путь, продолжая, ненавидеть оказалось сложно. Не сопротивляется когда тянут поближе, вплотную. — Я успокоился, — сухо бросил старший, — спокоен, жужелица. — Блондин кивнув отстранено смотрит куда-то на выход. — Поэтому не пугайся. — Бамблби возмущённо зашипел под маской прищурив глаза, плотный ворот попытались оттянуть. — Не более, смирно. Гладят как зверушку, пальцы едва сжимают волосы пока вторая рука закатывает ворот водолазки. Обводят шрамы, касается выступающего кадыка играючи пробежавшись пальцами выше к подбородку с целью снять маску и ему позволяют. Красноглазый поднимает голову выше опускаясь губами на тонкую кожу. Язык зализывает беглые давящие укусы. Разведчик поддается, но шипит с гортанным порыкиванием словно зверь не желающий признавать ласку. Не отстраняется и это только больше провоцирует горе политика. Мегатрон противоречиво нежен, отпускает руки снова к чужим тонким кистям. Гладит, массирует пока юноша смиренно сидит позволяя касаться и кусать бледную кожу. Сжать горло изображая хищника поймавшего мышонка. И только отпустят Бамблби сразу же поднимается с насиженного места уходя. Не спешно, не сбегая, а попросту отходит так словно ничего сейчас не произошло. Надевает маску, деловито поправляет ворот заправив горло обратно выше спрятав следы где поверх ещё, и укусы потемнеют. Мегатрон с усмешкой хмыкнет вскинув бровь. В его сторону снова безобидное кошачье шипение, брошенный сверкающий взгляд светлых глаз. Все ещё заворожен, сколько же в мальчишке живой ярости и гордыни взятой от дикого зверя, а на деле хрупкий котенок. Но у каждой кошки в тонких изящных лапах таится смертельная опасность, так какая же сила находится в, казалось бы, нежных хрупких руках ?