Венок из звёзд

Люмин уже хотела сама выходить на улицу и искать Чайлда, как дверь её квартиры открылась, и перед ней возник Кэйа с рыжим под руку. Альберих тут же манерно поздоровался, как и всегда: — Добрый вечер, кажется, это твой парень? Блондинка тут же разула глаза и полезла помогать, перекидывая руку Аякса себе на плечо. — Где ты его нашёл? Пусть и пролитые слёзы уже засохли на её щеках, девушка, при виде своего угашенного парня, стала захлёбываться в новых. — Да вот, отдыхал в баре и вижу его у стойки. Кажется, он с кем-то спорил. Прости, что не сообщил сразу, а только привёз, ты наверняка сильно волновалась. — Нет, всё хорошо. Спасибо большое. Кэйа вздохнул и без лишних слов понёс Аякса в спальню. Тот уже впал в алкоголическую кому. Рыжий бездушно упал на мягкую постель, а белобрысая и её друг вышли в коридор. Люмин чуть не споткнулась о несколько вещей у выхода, Альберих тактично промолчал и просто обнял её. Он притворялся, что не проводил всё это время с Аяксом, что совсем не знает его, что это просто бойфренд его подруги с академии, и больше их ничто не связывает. От отчаяния и боли Люмин обняла в ответ, тихо выдыхая в плече синеволосого. Дверь от спальни медленно открылась, пьяный и уставший Аякс уставился на то, как Альберих обнимает Люмин, и на миг взгляды парней сомкнулись. Смуглый цепко уставился на второго, пока тот странно ухмылялся. Посмотрев на них немного, рыжий снова улёгся на кровать, а Кэйа отпустил белобрысую. Они ещё о чём-то непонятном талдычили, и синеволосый говорил как в тумане, совсем не соображая, потому что мысли направлены на одного, лишь на одного. И почему снова это паршивое чувство на душе, когда хочется залить раны чем-то крепким, не обязательно дорогим, но эффективным? Слишком много мыслей и забот. Альберих разворачивается на каблуках и в последний раз смотрит на дверь квартиры, прежде чем исчезнуть во тьме. Аякс быстро закрыл глаза и заснул, прежде чем блондинка мягко открыла дверь и уставилась на него. Она долго смотрела на него, наблюдала со стороны, как он спит, не осмеливаясь подойти или даже прикоснуться, под воздействием умолешающего адреналина и его последствий. Столько боли, горечи и печали в глазах, Люмин правда не может вспомнить — когда Чайлд вёл себя так? Хоть раз? Он же всегда был таким чутким, внимательным, добрым, идеальным, без мнимой агрессии или уж тем более проблем с алкоголем. С чего вдруг. Что с ним случилось? Ощущение, что тот, кто сейчас сопит на их кровати, вовсе не её дорогой человек, которого белобрысая знает вот уже второй год, а совершенно чужой незнакомец. Разбросанные кровавые осколки в ванной тому подтверждение. Эта ночь очень тяжело обратилось в утро, ведь никто из этой троицы, Люмин, Кэйа и Аякс, так и не смогли нормально поспать. Ледяной рассвет принялся развеивать утраты и находки, произошедшие прошлой ночью. А как только золотые лучи утреннего солнца проник через закрытые жалюзи спальни, девушка цвета встала и поковыляла на кухню. На часах шесть утра с копейками. Вчера, когда она только пришла с работы, хотела поделиться невероятным продвижением в расследовании, но случился этот балаган. Пока готовила завтрак, всё никак не могла понять: из-за чего же так Чайлд психовал вчера? Что он скрывает? У него же явно что-то произошло, но теперь эта отдалённость ощутима как никогда, и даже удивительно, как она раньше на это не обращала внимание. Он почти ничего не рассказывает о себе, может, у него всё же есть друзья, и Люмин просто не знает о них? И в голову снова лезет тот самый момент, когда он топором- Хватит. Чайник закипел, и блондинка без толку себя накручивает. Он встанет, придёт в себя и всё объяснит, Люмин уверена, что у её любимого есть на всё это хорошее объяснение, и они просто должны поговорить. Ведь в одном она уверена точно, он её любит. Нет, руки дрожат. Пора варить себе кофе. Через некоторое время детектив решила занять себя информацией, что нарыла вчера. Пока что, чтобы занять себя, девушка рассортирует и разберётся в этом, ведь и Тарталья никуда не исчезал, как бы ей это не хотелось. А когда солнце начало прилично светить на небе, Чайлд открыл глаза. И тут же закрыл их. У него пропало всякое желание выходить туда и говорить с ней, это притворство, которое продолжалось на протяжении двух лет рассыпалось, теперь нету смысла даже пытаться притворяться, что он такой же как был позавчера, и поза-позавчера, и в любой другой день до ебаного срыва. Есть ли в этом смысл? Неважно, даже пытаться не хотелось, пошло оно по пизде, у него и так никогда и никого не было. Не будет и сейчас, да и похуй. Пустота внутри давит так сильно, что он уже ни в чём не уверен. Но Люмин, которая уже некоторое время как приглядывает за ним, заметила его пробуждение и мягко открыла дверь полностью. Без каких либо слов с подносом в руках, которого оставила на тумбочку. Они оба молчали, пока девушка не протянула рыжему таблетку со стаканом воды и не сказала: — Вот, выпей. Голубоглазый оглядел её, на лице не наблюдаются следы ярости, обиды, злости. Люмин что, не злится на него из-за вчерашнего? Абсурд, она должна теперь ненавидеть его, презирать, он ведь показал истинное лицо, точнее, его маленькую трещину, но не суть. Что происходит? Теперь притворяться начала она? Аякс не совсем понимает. Но на догадки пока нет времени, он повиновался и выпил. На подносе ещё был горячий суп, девушка указала на него со словами: — От бульона тебе полегчает. Это лучший перекус. Почему она так спокойна? Рыжий уже успел смириться, что всё проебал, но теперь находится в чистом замешательстве. Не понимая ничего, он снова тихо поддался просьбе, начал есть. Без аппетита, омерзения, или хоть каких-то эмоций на лице. А Люмин разглядывала его уставшее лицо, синяки под глазами, болезненно-бледную кожу. Когда Чайлд доел, вытер рот тыльной стороной ладони и безжизненным взглядом посмотрел на белобрысую перед собой. Что же он видит перед собой, печаль, которая всё же смогла проскользнуть на женском лице, и еле читаемая горечь. Тарталья не испытывает сочувствия к этой боли, не желает остановить. Глубоко внутри бушует лишь холодное безразличие. Невозможную тишину снова прервала детектив: — Как самочувствие? Чайлд хотел фыркнуть, но сдержался. Он устроил такой скандал по пьяне, разбил стекло, ушёл в бар, отключив телефон, и она так спокойно говорит? Иногда ему с большим трудом удаётся правильно понять чужие эмоции. Но Люмин, разве она чужая? Скорее да, чем нет. Чайлд перевернулся на кровати и устало промямлил: — Хочешь обсудить моё самочувствие? Люмин скрестила руки над грудью и подняла подбородок. Тут же надорвалась вторая фраза от неё: — Хорошо. Тогда давай просто поговорим. Чайлд снова попытался прочитать её и снова столкнулся с теми же эмоциями. Неужели она это делает из-за любви. Если он снова наденет маску, будет хорошим и послушным, сможет сгладить инцидент. Любопытно. — Да. Да, нам нужно поговорить. Прямо сейчас. Детектив села на край кровати и направила взгляд на угол комнаты, рыжий же уставился краем глаза. Он смутно показывал что-то вроде печали, голосом казался смиренным и даже хрупким. И белобрысая в очередной раз взяла инициативу на себя: — Что произошло. Или, скорее, что беспокоит тебя? Он повернул голову к окну, и девушка добавила: — Это не было похоже на обычную пьянку, Чайлд. Похоже на то что ты пытался справиться с чем-то, с каким-то горем, которое пожирает изнутри. Она детектив, конечно же, она славится наблюдательностью, а главное — логикой. И этот разговор больше напоминает прогулку по минному полю. Она говорила с такой тяжестью, видно, что мысли, лёгкие подозрения, давно накопились, отсеялись под кожей. А вчерашняя ссора — просто точка невозврата, когда никто не может отрицать очевидное. — У меня ничего не случилось вчера. Это правда. Белобрысая начала перебирать пальцами ткань штанов, видимо, от нервозности. — Тогда, что вчера. Почему ты- — Вчера была годовщина смерти моих родителей. Она тут же разула глаза до размера двух шаров для бильярда, дыхание застыло где-то в глотке. Рыжий и не думал распинаться, речь равномерная и плавная, как ритм его сердцебиения. Просто так взял и отрезал. И даже бровью не шевельнул. Он не собирается сейчас признаваться что всё, что он когда-то говорил ей ложь и выдумка, что он не вырос в детдоме, что на самом деле он знал своих родителей и жил с ними до четырнадцати лет, когда их убили, а расскажет только часть. — Да, хоть я и не помню своих родителей. Ложь, но я знаю, что вчера они и умерли. Как именно, и откуда эта дата тоже не помню снова ложь. Но я не говорил тебе, потому что посчитал это мелочным и просто ради их памяти решил выпить бокал чего-то. И вот. Слезливо, грустно, просто душераздирающе, конечно же, Люмин повелась. Её выражение лица тут же сменилось, и девушка села поближе к нему, заключив мужчину в крепкие объятия со словами: — Ну как можно было посчитать это мелочным?! Чайлд, проблема ведь даже не в том что ты напился и кое-как попал домой, а в том, что надо было говорить со мной, рассказывать всё что угодно, всё что на душе. Как ты не понимаешь, возможно, ты не видел этого, но тебе было плохо, и ты должен был выговориться. Рыжий вздохнул и провёл руками по чужой спине. Она продолжала бубнить в его плечо: — Ведь я всегда готова выслушать. Мелочь, не мелочь, не важно… не отдаляйся от меня, я этого не вынесу… Её буквально трясло, пока Аякс почти машинально гладил ее спину. Она так быстро растаяла, так скоро забыла. Всё же, она слишком его любит, чтобы ставить крест из-за такой мелочи, но будет ли она готова простить его, если он тут же всё ей выложит? Если раскроет усты, прошепчет: «Тарталья — это я» и обвалит очередной слезливой историей, по типу его жизненной биографии, будет ли она готова простить? Понять и простить? Есть ли смысл в этой лжи, возможно, с Люмин он будет готов обрести счастье и свободу? Ему больше не будет нужно прикидываться и прятаться? Любит ли она его настолько, чтобы принять без всяких масок и тайн, будет ли так же нежно обнимать, когда увидит какое он чудовище? Из-за пылающей ненависти, которая только что образовалась внутри Тартальи, он был готов сказать эти слова. Мужчина уткнулся носом в её висок, крепко обнял за плечи, и уже начал тараторить: — Люмин, … … Тарталья — это я Но не успел прошептать, как рыжего накатил смех. Жестокий, безжалостный смех, как у злодея в очередном эпичном блокбастере. И тут же резко он заткнулся, когда синие глаза холодно застыли и замерли. Блондинка отпрянула и посмотрела с обеспокоенным выражением лица, и Чайлд неумело оправдался: — Прости, вспомнил что-то глупое. — У тебя жара случайно нет? Не помнишь где вчера гулял? Он пожал плечами, ответив: — Спасибо за завтрак. — Мне кажется, ты ещё не полностью отошёл. — Со мной всё в норме, мне нужно в душ. Пока Аякс мылся, Люмин думала над его словами. Ей так непросто от того, что она буквально вынудила своего парня посветить её в причины душевной боли, почему он так отдаляется? Неужто она виновата? Из-за её работы? В погоне за Тартальей и пропавшим братом можно потерять и других близких вокруг себя, и она ни за что такое не допустит. Приложит все усилия, но больше не допустит, чтобы Чайлд хоть немного почувствовал себя брошенным. Как же больно, больно, больно, всё ведь было так хорошо, или это только ей казалось? Люмин упала головой на подушку и тихо вздохнула. Какая тяжёлая ночь, она так устала и повернула голову в сторону ванной, откуда начала литься вода. За окном тоже дождь начинался, тучи уже потемнели. Девушка посмотрела немного в сторону ванной, и идея пришла сама с собой. Не задумываясь, она последовала туда, закрыв за собой дверь. Звуки падающих вниз капель воды усилился, и перед девушкой возникла замечательная картина — принимающий душ Чайлд. Он повернулся, но не полностью, и посмотрел на прервавшую его покой. Детектив сидела как вкопанная, ждала немой ответ, хотя бы какой-нибудь сигнал, и тут же получила. Голубоглазый призвал её движением головой, а белобрысая радостно стянула с себя одежду, и тоже залезла в ванную, прямо за ним. Тело её любимого уже давно намокло под струёй воды, но белобрысая прижалась к нему сзади и прошептала: — Прости, что не всегда оказываюсь рядом, когда тебе это нужно. Неужели она ещё и начала винить себя в произошедшем? Мило. Аякс по-настоящему считал это милым. Посему и улыбнулся, Люмин всё равно не может видеть его лицо сейчас. Он тоже сейчас скажет какой-нибудь неправдоподобный бред, даже и не помнит какой, так нежно, ласково, обманчиво, то что она и хочет услышать, а потом, как в тумане, они начали целоваться. — Люми, что это? Чайлд невзначай интересовался её рабочими бумагами, как всегда. Люмин неторопливо натягивает вторую лямку топа и смотрит на свой план, которым обставила весь стол. — Уверен, что хочешь сейчас говорить о работе? Это никогда не надоест ему, да и вообще, как иначе Тарталья будет иметь самый надёжный доступ на все сведения полиции, в конце концов?! Блондинка хотела рассказать ему, иногда так и горит поделиться, но всё же лучшим решением будет отделять личное от рабочего. — Спрашиваю из интереса, как твои успехи. Детектив даже немного улыбнулась, взмахнула мокрыми волосами и призналась: — Да, успехи есть. Может, это и не так здорово, но последние несколько дней я только над этим и работала. Чайлд задумчиво кивнул, а девушка и не заметила как начала всё выкладывать, буквально как на блюдечке: — Помнишь, я узнала про церковь в которой Фатуи частенько молятся? Я следила некоторое время за одной леди оттуда, которую подозреваю в связи с ними, и была права! Она вывела меня на одну их базу, в заброшке за городом, прямо… Девушка отыскала карту города, с пометкой на ней, и показала пальцем: — Тут! Не знаю, если добьюсь хоть чего-то, если попытаюсь проникнуть туда, но делать нечего. Рыжий с интересом оглядел все записи, наблюдения и пометки, которые сделала его любимая. Вот это да, это действительно одна из их действующих баз, которая находится под руководством Тартальи, вот это совпадение. А эту дуру, которая слежки не заметила, он сурово накажет, но с такими мелочами разберётся позже. — Хорошая работа, ты нашла что-то ценное, но уверена, что это безопасно? Девушка опустила взгляд, и Аякс добавил: — Тогда решено, на этот раз я иду с тобой. — Что?! Нет, не обсуждается- — Ты всегда действуешь в одиночку и чудом избегаешь неприятностей. Что если на этот раз снова встретишься с ним? — Нет. На этот раз всё будет по другому. Я возьму подмогу. Синие глаза с ледяным отблеском совсем не остались впечатлёнными, и девушка уверенно посмотрела на него и выдала: — Это ведь моя работа. Я должна. И со мной всё будет хорошо? Рыжий взял одну из коротких прядей волос его девушки и лениво поигрался с ней, она поддалась его прикосновению, и голубоглазый томно произнёс: — Расскажи мне побольше об этом. В его голосе, если сильно прислушаться, можно услышать нотки беспокойства, или же он просто собирает очередные сведения, кто его поймёт… зависит строго от того, с кем говорит детектив: с Чайлдом или с Тартальей. Но в одном он уверен точно, что если его любимая преследует убийцу, она точно встретится с ним. Когда наступил вечер, настало самое подходящее время для охоты. Детектив, под прикрытием других офицеров, попытается ворваться или же мирно проникнуть в базу, которую смогла обнаружить благодаря слежке. Хоть и то, что случилось вчера, довольно сильно подорвал дух девушки, но ей не привыкать с нескончаемой головной болью, стрессом и переживанием. Как только вышла из квартиры, успела уже отправить хотя бы двадцать смс Чайлду, убеждая в своей сохранности. Но она соврёт, если скажет, что сердце у неё на месте и все эмоции под контролем. Сама детектив без понятия, что ей от этой операции ожидать, это слепой выстрел с надеждой, что сможет хоть что-то задеть, хотя бы на шаг приблизиться к нему. Сколько там сотрудников Фатуи, насколько ценная информация, что они там хранят, если вообще хранят что-то, и так далее, но они не могут больше ждать. Джинн уже в печёнках сидит со своей пассивной агрессией и давлением насчёт расследования. Бедную Люмин тянут со всех сторон, все, кому не лень. Вот и решай все проблемы как только тебе вздумается. Как белка в колесе, трудится много, но по большей части напрасно, у неё даже надежды нет хотя бы увидеть там Тарталью самостоятельно. На их первой и единственной встрече он хорошо ей запомнился, даже если не могла видеть его лица, слышать настоящий голос. Он до сих пор ей снится, тревожит спокойный сон, сеет кошмары своим демоническим образом. К этому она и стремится… чтобы сорвать эту маску и увидеть, кто скрывается за личностью, это будет дело всей её карьеры. Полиция уже медленно подбирается к нужному зданию, аккуратно и тихо, чтобы не начать тревогу, детектив, как руководитель обречённой операции, спереди. Блондинка оделась во всё чёрное, куртка, футболка, штаны, шапка. В заднем кармане ствол. Если не обращать на неё внимание, вполне может сойти за работника Фатуи, тем более, что эта компания ценит физическую красоту и предпочитает нанимать привлекательных людей. Их должна окружать только самая изысканная красота. А Люмин вполне такая хороша собой. Она подняла руку и тихо сказала офицерам свои намерения: она попытается проникнуть внутрь без привлечения внимания, но если ситуация выйдет из-под контроля, они всех повяжут. Полицейские кивнули, продолжили прятаться за кирпичным основанием, пока Люмин готовилась выходить. Она не уверена, если это вообще сработает, если получит хоть один результат, если не встрянет с первым же шагом в сторону базы. Но у неё есть подмога на всякий случай, это уже придаёт уверенность. А дальше просто будет импровизировать. На крайний случай есть ружьё. Белобрысая внимательно смотрит на плохо освещённый вход заброшки, поджимает губы и осторожно идёт. Вроде как никого, но чутьё подсказывает быть настороже. Лицом выдаёт лишь уверенность и спокойствие. Как раз отсутствие кого-то и смущает. Но, сделав лишь шаг на потрепанный порог заброшенной вышки, девушка слишком поздно осознала, что сзади неё кто-то неожиданно появился и ударил прямо по голове. А пока она падала, беспомощно, её любезно поймали чьи-то руки, не дав свалиться прямо на грязной земле, и последние мысли детектива: " — Какая красивая луна. ох, неужели. это. мой конец?» Темнота. Беспредел. Без понятия как и почему, и вообще каким образом, да и с какими последствиями, но первым, что почувствовала Люмин, когда пробудилась — крепкая металлическая связка на запястьях. Она открыла глаза и очутилась на стуле, привязанная, в полупустой комнате со слабым освещением. Это их фишка, наверное, как можно больше экономить на свете. И рот её был связан, чёрт. Что с ней сделают? Если Фатуи посмеют вот так пытать, допрашивать, или, что хуже, убить офицеров полиции и детектива, им не здобровать, будет сложнее перекрыть, чем убийство какого-то бандита, который им дорогу перешёл. Это ведь другое, весь отдел в курсе куда они направились, так что преимущество на её стороне. Но всё же её привели сюда, в первую очередь, вырубили. И после такого просто так отпустят? Рано делать выводы, но не стоит быть оптимистом. Вдруг она вообще живой отсюда не выйдет, вдруг у Фатуи, несмотря на прямые обвинения в их сторону, которые появятся в потенциальном судебном деле, есть достаточно связей и денег, чтобы перекрыть хоть геноцид половины города со свидетелями. И они не боятся последствий. Тогда становится уж совсем не по себе. И она ждёт. Конечно, считая ситуацию с коррупцией в Америке, кто сказал, что они не смогут выйти чистыми из воды? Она прикрыла глаза и тут же их открыла, услышав голоса за серой дверью. Тут же попыталась дёрнуться, в очередной раз убедилась насколько крепко связана. Недовольно промычав, белобрысая цепко посмотрела на дверь. Она сейчас откроется. И в комнату вошёл грациозными шагами мужчина в маске и в чёрном костюме, естественно, с перчатками на руках. Ему не нужно было говорить, чтобы Люмин узнала его, походка, стиль одежды, //маска//, это он… она опять встретилась с киллером. Какие изящные, дорогие туфли на его ногах, как надменно он уставился на неё. Правда, на нём маска, и блондинка никак не может увидеть, как именно он смотрит, но эта аура исходящая от него. Чистая надменность. Снова этот голос, такой знакомый и одновременно чужой, пробуждающий столько эмоций и мыслей у работницы полиции, в основном негативные, сильно заниженный из-за встроенного в маске микрофона: — Какой приятный сюрприз. Я ждал тебя, дорогой детектив. Все внутренние мышцы напряглись от такого натиска, или это просто агрессивный навал мурашек. Но она не могла и слово промямлить, рот ведь заклеен. А Тарталья и не спешил это исправлять, голос его отражал самую настоящую издёвку, тон выдаёт насмешку, и он продолжает ядовито-ласково тараторить: — Я правда так рад видеть тебя снова. И меня очень радует такая инициатива. Так соскучилась по мне, да? Девушка нахмурилась и снова пробубнила что-то, опять без толку. Киллер мягко усмехнулся, и в своём привычном, остром акценте, вдруг перешёл на серьёзную тему: — И да, те ребята, что страховали тебя рядом с соседним зданием, не волнуйся, они живы. Пока что. Люмин вылупила глаза. Это тот самый момент, когда он начинает диктовать условия? Она стала дальше его слушать, и не то, чтобы было из чего выбирать. — Знаешь, даже если у тебя ничего не вышло. Если ты, конечно, с самого начала не продумала попасть ко мне в плен, но я всё равно восхищён. Браво, блестящая работа, не всем удаётся так легко найти одно из наших важнейших убежищ. Ну, уже бывших убежищ, раз уж эту обнаружили. Но знаешь. Тарталья сделал несколько шагов навстречу детективу. — Глядя на твоё уставшее лицо, мне даже становится жаль, что я всегда оказываюсь на шаг впереди. От этого блондинка ещё больше скорчилась. — Ну, ты же ведь не думала, что тебя впрямь никто не заметил? У нас уши и глаза повсюду. Хоть и самонадеянно, но мне нравятся твой пыл, так смело, вот так прийти в логово врага… Киллер встал в притык пленнице, чуть наклонился вперёд и сказал, уже чуть тише: — Знаешь, теперь мне даже жаль, что мы по разные стороны. В другой жизни мы были бы друзьями. Это не шутка, мне правда интересно узнать тебя, детектив. Люмин уже проклинала мужчину перед собой и его одиннадцать поколений, пока он тут распинается своим несуразным бредом о дружбе, мире и жвачке. Нет, ну серьёзно, что это чудовище недоношенное несёт?! Он опять героина хряпнул, прежде чем явиться перед ней? Или его хитрый план заключается в том, чтобы довести девушку до истерики своими речами, до состояния, пока она не будет в силах даже с кровати встать? Потому что у него прекрасно получается. Блондинка уже чувствует, как трагично угасают её нервные клетки, одна за другой, одна за другой… она скучает по Чайлду, вот бы сейчас к нему, вот бы снова, в этот момент, вместо бессмысленного разговора с этим демоном, ей снова оказаться в ванной с её любимым рыжим. А ещё по своей семье, по брату, родителям… особенно по брату. Она ведь отчасти и ради него это делает. — Ну и почему же ты молчишь? Совсем нечего сказать? Ах, ты же не можешь, моя вина. Тарталья грубо взял детектива за щёки и сжал их вместе, потом резко отлепил скотч с её губ и позволил сказать и ей что-то. Девушка первым делом сделала глубокий вздох, киллер довольно устрашающе навис над ней. И пусть они уже говорили, но всё равно нужно начинать с основы: прощупывание почвы. Тарталья может убить её, может играть на нервах, откровенно издеваться или вести такую игру, с такими запутанными правилами и целями, что нужно быть поехавшим, наглухо отбитым, чтобы хотя бы догадаться об этом. Она не знает точно, ну вот зачем он сейчас разговаривает с ней, и какой его следующий шаг? Он может достать ствол и приказать выбрать чётное, или же нечётное число, в зависимости от чего её пристрелят или отпустят, а может достать и настольную игру, в которой скрыт шифр, связанный с его настоящим именем. Он самая противная головоломка в мире и, честно говоря, та ещё заноза, детектив навряд ли когда-нибудь забудет его. Иногда, когда она закрывает глаза, белобрысая может слышать как какие-то слова, фразы киллера, эхом отбиваются у неё в голове. Он разливается по её венам, как самый токсичный яд, паразит, истребляющий её здоровые, живые клетки. Этот псих то и дело что твердит о их сильной связи, зависимости, словно видит насколько глубоко засел у неё в голове, в мыслях. Так сильно она ещё никого не ненавидела, так сильно ещё не желала убить. У них действительно есть особая связь, которую Люмин с пеной у рта отказывается принимать, скорее руку себе отпилит, чем признает, что психопат прав, и помимо гражданского поймать и арестовать Тарталью, ей стал интересен этот наёмник сам по себе. Интерес, который кое-как вызывали её предыдущие пойманные преступники, девушке было скучно на первой же странице их досье. Но Тарталья, он правда другой. Настолько сильно пугает, вызывает гнев, недопонимание и ярость, насколько же и завораживает. Люмин посмотрела на киллера из-под лобья, пока тот, весь в чёрном, в сияющем чёрном, угрожающе нависал, и прошипела: — Если так хочешь дружить со мной и так жалко меня, можешь сдаться полиции. Вот увидишь, как мы подружимся после этого. Мужчина рядом с ней промолчал некоторое время, пока белобрысая поджимала губы и дышала будто бы из последних сил, затем он ответил: — Если это когда-нибудь будет в моих интересах, я сделаю это. Но пока что не вижу смысла. Капля серьёзности в этом заявлении присутствует, хоть и детектив сказала это с нескрываемой иронией. Она тут же зацепилась за это, как за спасательный круг: — Хочешь сказать, есть то, ради чего ты был бы готов сдаться с потрохами? Помимо приказа сверху? Он немного задумался, прежде чем ответить: — Да. Если сможешь узнать способ, подтолкнуть меня к этому, то. Думаю да. Девушка замерла со своими мыслями. Есть ли у этого монстра те, которые он мог бы назвать семьёй? Близкий человек? Найти его слабое место, шантажировать, манипулировать, но, взглянув правде в глаза, легко можно догадаться: если чудовище так легко рассказывает о наличии слабого места, значит оно так хорошо спрятано, что его в жизни не отыскать. И она сейчас в плену у её цели, снова, когда он так близко, когда его так легко можно арестовать. Что со всеми её подчинёнными? Где они? Тарталья заверил, что они живы, это уже хорошо. Стоп, с чего это она ему верит? Он же чудовище в облике человека. Детектив снова потянула за наручники и недовольно промычала: — Так значит, ты знал с самого начала? — О, о твоём визите? Конечно! Хоть тебя и трудно, но всё же возможно обнаружить, когда ты за кем-то следишь. Она прищурилась, ругнулась под нос и беспомощно застонала. Это так несправедливо, она столько готовилась, столько следила за той дамочкой, искала это место, все силы приложила, чтобы остаться незаметной тенью, и была уверена, что её никто не увидел. Но киллер снова застал врасплох. Как ему только всегда удаётся, неужели она всегда будет ему проигрывать? А на какой попытке поймать Тарталью её всё же грохнут? Девушка шумно сглатывает и поворачивает голову, чтобы посмотреть на свои связанные руки, пока бросает фразу: — И что теперь? Пытать меня будешь? Или сразу убьёшь? Так резко и по делу. Наёмник большими и медленными шагами обошёл комнату, резко остановился напротив скучной по цветовому тону стены и ответил: — А ведь я могу. Веришь? Блондинка снова напряглась. — Но всё ещё не сделал это. — Не сделал. — Я ведь просто поприветствовал своего гостя. Он невозможен. Сука, если бы только опустить эти оковы и направить на него ствол. Она чувствует своей пистолет в том же кармане, её никто не обыскивал, по видимому. Хотя он и знает, что при ней ружьё, скорее всего, и такой фокус легко может обойти жизнью, но не пробовать совсем? Не в эту смену. Можно попробовать спровоцировать этого маньяка на то, чтобы он развязал ей руки, возможно, посредством какой-нибудь очередной игры. Он ведь любит игры? Но она на вражеской территории. Думай, Люмин, думай. Стиснув зубы, она яростно потянулась руками, по импульсу попыталась разъединить и с горечью на языке цокнула. Противно. Тарталья же времени не терял, уже достал сигарету, дорогую, чуть ли не золотом обшитую, серебряную зажигалку, поднял маску наполовину и начал курить. Вот так, сделал первую затяжку и выдохнул часть дыма наружу. Девушка завороженно посмотрела на преступника. Сделав и вторую затяжку, Тарталья улыбнулся и спросил: — Тоже хочешь? Могу поделиться. Она ничего не ответила не ответила, только уставилась, как вкопанная, на половину обнажённого лица киллера. На его мерзкую, отвратительную, обворожительную улыбку. Затем он снова надел маску, чтобы не выдать свой настоящий голос при разговоре: — Ну же, не будь такой скованной, детектив, давай, попробуй. И сунул ей в рот эту самую сигарету, пока смотрел через маску. Наверняка ещё ухмылку эту свою напялил, аж выворачивает. Со злобным выражением лица, блондинка таки сделала затяжку и тут же начала неистово кашлять, а Тарталья только рассмеялся, низким, неестественно низким голосом. — Так ты не куришь? Почему сразу не сказала? — Знаешь, мне вот эти кандалы мешают. Развяжи меня, и буду тако-о-ой раскованной. — Правда? Проблема в этом? Киллер достал оружие из своего заднего кармана и выстрелил по наручникам. Люмин вздрогнула, но тут же начала тереть наболевшие запястья. Мужчина перед ней снова приподнял маску и, уже закончив несчастную сигарету, потушил окурок, размазав о грязный пол дорогой подошвой туфель, наклонился к детективу и промолвил: — Ну, теперь-то мы поговорим? Киллер обхватил обеими руками подлокотники стула на котором сидела детектив, это опасная близость неистово давила на неё, она не сдержалась и откинулась назад. — И так, ты меня искала? Ну же, арестуй меня, я прямо тут. Девушка снова стиснула зубы, он очевидно управляет ситуацией. И пока белобрысая пыталась язык собственный не проглотить, наёмник ещё больше умудрился приблизиться к ней и сказать: — Ты можешь прямо сейчас сорвать эту маску, и увидеть моё лицо. Или боишься? Её рука даже пошевелиться не смогла, не говоря уже о том, чтобы что-то предпринять, ощущение, что он прямо сейчас возьмёт и проглотит её. Она даже не может услышать его дыхание, сердцебиение, он будто бы совсем неживой. Точно демон. И он ведь ждёт. Реакции, действий, что угодно, чем только она сможет напоить его. Подобно горько-сладкому вину. Тарталья любит вино. — Ну, или не хочешь бороться со мной, тогда я просто обязан предложить тебе что-то, иначе какой из меня друг! Что тебе нравится, кроме сигарет? Девушка скривила губы в отвращении, глаза заблестели от непролитых слёз, всё лицо побелело. Чем ближе этот человек, тем быстрее накапливается яд в жилах, она точно скоро взорвётся. Ведь он снова взял её за щёки, кожа встретилась с холодным материалом перчатки, снова эти противные мурашки. Это было ошибкой. Всё это было ошибкой. Он снова всё узнал и помешал, он неуязвимый, помогите… кто-нибудь, помогите, она этого не вынесет. Он ведь снова прикоснулся к ней, сейчас точно откроет пасть и съест. Уже суровый голос издался из-под маски, Тарталья уже разозлился: — Говори. Она удержала собственный дух, чтобы не задрожать перед ним, и никоим образом не показывать страх, сглотнула, и кое-как промямлила: — Коньяк. Хочу коньяк. Конечно же, говорить тяжело, когда кто-то держит половину твоего лица в сильных и до чёртиков опасных руках. Тут уже убийца одобрительно кивнул, отошёл от неё и стал рыться в маленьком сером холодильнике, одобрительно кивая: — Вот, уже другое дело. Желание моего гостя — закон, будем пить коньяк. Вздохи и выдохи детектива только набирали обороты, пока киллер доставал напиток, что девушка заказала. Именно в этот подставил спину для очень удобной атаки, пока мямлил: — Я ведь пытаюсь сделать твоё пребывание как можно лучше. И если ты будешь сопротивляться, то- Не успел он как следует вытащить бутылку, как Люмин сделала свой удар. Она прицелилась пистолетом прямо ему в затылок и прошипела: — Если тронешься, выпущу твои мозги наружу. Если в этой черепушке что-то и есть. Он застыл. Даже бутылку из рук не уронил, хоть пистолет и вжали ему в шею. Знала бы Люмин, что под маской на лице Аякса красуется издевательская улыбка. Девушка наклонила голову и прошипела: — А теперь, медленно повернись. Руки держи вверх, чтобы я видела. Я в любой момент могу выстрелить. Тарталья не боится, от силы, совсем. Он просто подыгрывает, чтобы позволить детективу вкусить хоть каплю власти. А власть над таким мерзавцем особенно сладка. Он повиновался, даже лишний раз не дёрнулся. И как-то подозрительно замолк. Дальше белобрысая продолжила диктовать условия: — А теперь одной рукой сними с себя маску. Медленно и без глупостей. — Иначе выстрелишь? — Да. — У тебя есть шанс убить меня сейчас, прямо сейчас, детектив. Выстрели. — Делай,как я говорю. Киллер вздохнул. Он дал ей шанс, но принцип взять его живым сыграл злую шутку. Рукой, которую укрывала кожаная перчатка, он медленно приподнял маску, Люмин уверенно держала в руках свой пистолет, как что-то пошло не так. Настолько быстро, странно и несуразно, что она и понять не успела, а всё началось с одной единственной улыбкой. Мужчина почти снял маску с лица, но в последний момент будто передумал и глупо улыбнулся. Белобрысую это сначала смутило, и застало врасплох, неужели правда нужно было выстрелить? От него так веет опасностью, вся на иглах от каждого шороха, что издаёт его одежда, а затем БУМ, удар, что-то закружилось, кого-то повязали. Тарталья быстро вытянул руку и отбил ствол из рук полицейской, грубо взял её за шею и прижал её лицом к стене. Второй рукой вжал посильнее её левое плечо. Тишина на некоторое время, пока она пытается успокоить ритм своего бедного сердца. Убийца прижался холодной маской к щеке детектива и с улыбкой прошептал: — Я же говорил, нужно было стрелять тогда, когда был шанс, а сейчас шанс упущен. Он чуть сильнее придавил её шею, как бы одаряя этим весом свои слова, а девушка даже противиться не может такой силе. Несмотря на свою подготовку в академии, ей не равняться с таким быком. Кажется, её настигло кислородное голодание, ей жутко не хватает воздуха. А еще стоит ли упоминать и дискомфорт этой позы, при которой Тарталья вжимает её в стену лицом своим собственным весом? Но он снова продолжает шептать: — Ты снова в моей власти. И даже не выглядишь расстроенной. Неужели тебе нравится, как я тебя держу? Если красиво попросишь, могу быть по нежнее. Или по жёстче. Детектива аж передёргивает с таких пошлых заявлений, это уже намного глубже издевательства. Да что же ей ожидать? Сам же маньяк смеётся, соответствует антуражу. Аякс, держа таким образом свою девушку, которая на момент и не знала, что является его девушкой, на миг почувствовал яркое порхание крыльев бабочек в животе, кровавых и грязных бабочек, предвестники старой доброй похоти. Да, ему бы так сильно хотелось содрать её одежду в нескольких местах, стянуть с себя ремень и трахнуть от всей души, как настоящее животное, тем, каким он и является, но киллеру хватает приличия, чтобы сохранить данную фантазию в числе невинных мечтаний. Потому что ненависть, которую блондинка испытывает к нему, сейчас так наполняет желанием. Она даже не пытается что-то сказать, просто достойно хочет принять то, что для неё подготовил этот психопат. А он смеётся, чем заставляет девушку дрожать ещё сильнее, и отходит на шаг назад, не отпуская при этом хватку, со словами: — Детектив. Хоть ты и знаешь, что не все прежние следователи могли хотя бы раз увидеть меня, не то, чтобы говорить, и пусть ты сейчас отрицаешь это, но, возможно, однажды, ты поймёшь нашу связь. То, что нас так крепко связывает. И к чему он начал говорить это? Опять философствует? Или будет нести хуйню или же очень полезную информацию. И так, наёмник продолжил: — Возможно, мы говорим в последний раз, детектив, поэтому я дам тебе головоломку, загадку, называй как хочешь, но разгадав её, получишь ответы на множество вопросов, в том числе и о моей личности. Она слегка повернула голову, чтобы узреть хотя бы чёрную, холодную маску, в ассоциации с низким голосом, пока Тарталья озвучивал загадку: — И так, я тебя не убил до сих пор и в этот раз тоже не убью. Хорошо подумай, по какой причине? А когда она раскрыла глаза в удивлении, недоумении, снова в глазах потемнело. Её снова вырубили, потому что девушка снова почувствовала боль у затылка. Вот и всё. Глубокой ночью, некоторое время спустя, Аякс стоял возле одинокой парковки, у магазина с самыми вкусными чипсами в городе. Мужчина решил немного опуститься в стиль и накрасить веки чёрной тенью. А учитывая ещё и чёрную куртку, похож теперь на настоящего гота в депрессии. Он ждал, времени у него не так много, и тот, кого он ждёт, должен скоро объявиться, а пока можно и сигарету покурить. Ночь, летний холод, пряный ветер, грязный, но сухой асфальт. Совсем недалеко от окраины города. Тут должна состояться важная встреча, и человек, которого Аякс так ждёт, должен с минутой на минуту прибыть. Только на второй сигарете тот показался из-за стоянки, Кэйа. Никто иной, как старый друг рыжего. Второй лениво откинул окурок в сторону и оглядел Альбериха, тот же вызывающий, но горячий стиль. Аякс отодвинулся от перил и первым делом спросил: — Принёс? — И тебе доброго вечера. Рыжий вытянул руку, и Кэйа с улыбкой дал тому мотив назначения этой самой встречи — телефон, второй, секретный, которым пользуется только Тарталья. Он был при нём, когда тот напился, и Люмин никак не могла увидеть его, вот Кэйа и спрятал его у себя. Телефон представляет из себя огромную важность, так как хранит в себе много информации. Он посмотрел на устройство и тут же выдал: — Ты что, пытался его разблокировать? Кэйа тут же оправдался: — Нет, просто время хотел посмотреть. Рыжий фыркнул, но кинул свой телефон в карман, а синеволосый оценил его макияж: — Тебе идёт. — Спасибо. — Только ты плохо растушевал, особенно под правым глазом. И вальяжно, вслед за Чайлдом, достал пачку сигарет из кармана, вытянул губами одну и зажёг. Рыжий скрестил руки, затем промолвил: — Точно, совсем забыл что среди нас эксперт. Но, господин эксперт, скажите, на что годится этот макияж? Кэйа сделал пару затяжек, внимательно осмотрел лицо Аякса под слабым освещением парковки, подошёл и кое что подравнял в углу его глаз. Он осторожно и кратко провёл большим пальцем вдоль пышных ресниц, затем убрал руку и хмыкнул: — Зависит. Можешь проникнуть на тайное собрание любителей Техасской Резни бензопилой в ближайшей школе или на переул проституток. Ничего никто не заподозрит. — Я похож на шлюху? Рыжий поднял бровь при вопросе, а Кэйа смотрел на чужие глаза, пока вдыхал дым, ухмыльнулся и выдал: — Ну, не то чтобы самую дешёвую. Даже хорошую, какую бы я купил, например. Чайлд тоже улыбнулся, ответив небрежно: — Мда, за все эти годы так и не растерял своё дебильное чувство юмора. И уже медленно пошёл прочь, а Альберих задумчиво посмотрел на палец, которым поправил макияж оппонента, и который испачкался в окраске. А про чувства юмора, что он сказал, хорошо это или плохо? Но спустя пару шагов, тот резко остановился и добавил: — Спасибо за вчерашнее. В целом. И за телефон. Кэйа молча посмотрел на его спину, затем глаза ненароком скользнули куда-то вниз. Мужчина снова проверил свою пачку, там было пусто, последнюю сигарету только что докурил. Поэтому синеволосый подошёл и обнял второго за плечи, ласково промолвил: — Знаешь, я принимаю в качестве сигареты благодарности. У меня только что закончились, и очень курить охота. Аякс кивнул, вручил ему свою пачку в сопровождении одного лишь слова: — Конечно. Альберих снова начал курить, но руку с плеч Аякса не убрал, так открыто выдаёт его отчаяние и желание прикоснуться. А рыжий толком не возражал, убрал руки в карманы и молча стал наблюдать как другой курит. Кэйа, уже на половине сигареты, спросил: — Может, присоединишься? Как в старые добрые? На что рыжий вяло покачал головой, показывая, что в раздумьях, а Кэйа не унимался и подвёл уже свою сигарету к губам Аякса с уговорами: — Ну же. Помнишь, мы когда-то делили одну такую штуку на двоих? Просто память. Второй прищурился, но всё же принял её и послушно втянул дым. Пока та сига полностью не иссякла. Альберих медленно взмахнул ресницами, завороженно наблюдая за тем, как тот, кого он сейчас обнимает, выдыхает последние остатки дыма. Затем посчитал своим приличием спросить: — Кстати, а как дела с Люмин, помирились, надеюсь? Рыжий рассмеялся, повернул к нему голову и с иронией спросил: — Надеешься? Правда? — Да, разумеется, а ты как думал? Что я вам зла желаю? Чайлд резко убрал чужую руку со своих плеч, приблизился просто до невозможности и сказал с горькой улыбкой: — Не пизди. Особенно мне. Альберих хотел фыркнуть, но застыл, поняв, в какую близость сейчас погряз. В плохом освещении так хорошо отображаются черты, голубые глаза мужчины напротив, огненно-оранжевые волосы, да ещё и эти чёрные тени на веках. Эстетическая красота на максимуме. А Аякс просто спокойно смотрел в единственной синий глаз перед собой, мысли которого затуманились до глубины сознания. Такое маленькое расстояние, это тоже как в старые добрые, такая тишина кругом и тьма, от холода уже мурашки по всему телу, или вовсе не от мурашек, и он не знает зачем, правда не знает какова причина его дальнейшего действия, но Аякс поддался вперёд и сомкнул их губы в лёгком поцелуе. Кэйа и не думал отворачиваться, хоть и ничего не понимал, но поцелуй так же резко прервали как и затеяли. Рыжий отошёл от него, но уже Альберих не позволил, и сам настырно впился, тотчас углубляя поцелуй как можно больше. Руки офицера сами нашли своё место на пояснице старого друга, пока губы синеволосого требовательно сминали чужие в уже не жадном, а отчаянном поцелуе. Что они делают, зачем, почему… рыжий очнулся от этих странных чар только когда услышал смех каких-то пьяниц, выходящих из магазина на парковке. Он только тогда понял, что прямо сейчас он целовался со своим бывшим, который предал Фатуи и сбежал в очередную организацию. И звуки, которые они издают, приглушённые на фоне участившихся сердцебиений. Это был полный провал.