Переспать, убить, жениться...

      — А это не ты, часом, Чимина проклял? — задумчиво спрашивает Чонгук, пока они идут по коридору в зал заседаний.       — Чего-о-о?.. — офигевает Джин, потому что проклинал-то он всех понемногу, но при чём тут конкретно сегодня Чимин и падение со стула Чонгука?       — Ну вот смотри! — Чонгук азартно размахивает руками, иногда потирая пятую точку. — Ты ж тогда ещё не знал, что ведьма, запросто мог разозлиться и в Чимина каким-нибудь невербальным проклятием запулить! И с тех пор у него со стульями сложные отношения!       Джин дальше шагает совсем озадаченный, потому что силы, в общем-то, так и проявляются — спонтанно, внезапно и чаще всего в неудачника, который разозлил недоведьму. В ГМЦ целый отдел по ликвидации последствий новичковой магии есть. Так что, теоретически — да, мог. Разозлиться на Чимина в додебютный период и навешать на него дурацкое обидное проклятие со стульями, которое фиг там простым глазом различишь.       — Во-о-о-о-от, — тянет восторженно на его задумчивый вид Чонгук. — А ща разозлился на меня и бац! Проклятие с Чимина на меня перевесил, и стул подо мной поломал!       Джин, пытаясь вспомнить сквозь туеву хучу лет совместной жизни и деятельности, когда это он так на Чимина разозлился, что аж проклял, еле успевает не заржать. Поспешно цапает из кармана что-то съедобное и запихивает в рот. То, что это Тэхён стул под Чонгуком расхерачил в отместку за прерванный зрительный контакт с новенькой, он прекрасно ведьмовским чутьём учуял, но мембера выдавать макнэхе не собирался.       — Угу, — рассеянно отвечает он, входя в зал.       Скучковавшийся в разных концах кабинета стафф, разумеется обсуждает погоду.       Маркетологи шумно думают всем составом, как бы так использовать внезапно свалившееся на голову счастье, чтобы отснять побольше материала. Пиарщики — мечтают по-быренькому организовать что-то на свежем воздухе: хоть «случайную встречу с фанатами в парке», хоть тур по крокету, лишь бы народу побольше, флажки, воздушные змеи, довольные хорошей погодой бантаны и вот это вот всё. Концептуальщики жаждут срочно, вотпрямщас придумать и сделать новый, хорошепогодный сеттинг, снять его за день и транслировать потом весь год. Даже один единственный суровый дядечка-финансист, который просто присматривает за остальными отделами, чтобы те не слишком увлекались, и то косит взглядом в окно, мечтая провести день за бумагами не в кабинете, а в парке, пусть даже и за теми же бумагами. И прикидывает, хватит ли у Хайба денег, чтобы организовать конкретно им, бухгалтерам, открытый кабинет на террасе, с деревьями в горшках, цветами и аквариумом.       Пока по всему выходит, что денег хватает.       В общем, погоды стоят до ужаса подозрительные — о чем и сообщает Хи Шу в стопиццотый раз, недоверчиво рассматривая «погоды» за окном, и распространяя вокруг себя сильный запах луковых колечек. Звать его на заседание не звали, но он неизменно просачивался, якобы для блюдения фигур своих подопечных.       — Виделись, — кивает Баньши Хёк на официальное приветствие мемберов такой толпе народа, и левитирует прямо в руки Чонгука листок плотной красивой бумаги с аккуратно выведенными буквами. — Садись, читай.       Джин, который быстро соображает, что его позвали просто для компании, чтобы мелкому одному не было страшно, прячется за спинами стаффа на неприметном и неудобном стульчике, лишь бы и его не припахали до кучи к очередному закидону их маркетологов. Обнаружив во рту грецкие орехи с вишнёвым соком, а в руке — чурчхеллу, он вместо того, чтобы слушать зачитываемое вслух письмо от какой-то там фанаточки, задумывается, откуда у него уже неделю в карманах то и дело появляются непонятные национальные лакомства. Тэхён, что ли, тренирует что-то кулинарно-магическое? Кто-то из фанатов в Школу Магии поступил и вот так свою любовь выражает? Ну так у него такая защита — весь консилиум архимагов не прошибёт, они же сами её и ставили, за очень большие хайбовские бабки. Или кто-то немагическим способом сладости в карманы подкладывает?       Но чурчхелла вообще-то вкусная.       — А я-то тут при чем? — возмущается Чонгук, вскидывая голову от листка бумаги в своих руках. У него выражение на мордахе — сама оскорблённая невинность и непонятки, за что его так судьбой припечатало. Баньши Хёк почти верит, ага.       — А кто на последнем концерте пуговицу на пиджаке расковырял так, что она слетела?       — Я не ковырял! — у Чонгука возмущение на этот раз действительно искреннее и Бан ПиДи-ним щурится всё ещё подозревающе, но уже верит.       Ну, почти.       — А кто ковырял? — почти подсказывает ответ Баньши Хёк, и макнэ захлопывает рот. Ну да, его шаловливые ручки тут вот вообще ни при чём.       Зато при чём кое-чьи магические способности, и этот кое-кто за спинами стаффа так и застыл с наполовину засунутой за щёку чурчхеллой.       — Ким Сокджин-ши? — вопрошает господин Бан.       И если Чонгук сама невинность, то Джин невинность в квадрате. Ему не верить — себя не уважать. Если, конечно, вы их десять лет не ведёте, и не знаете хаотик-дуо как облупленных.       Баньши Хёк отчётливо представляет, как за кулисами во время концерта Чонгук втихаря ковыряет пуговицу пиджака, к нему молча подходит Джин — и этим двоим даже слов не надо: младший оставляет пуговицу в покое, недоведьма на пятом году обучения щёлкает пальцами, и нитки рвутся во время энергичного танца.       Фанатки орут, визжат, писают кипятком, и фанкамы с полуголым Чонгуком разлетаются по сети почище горячих пирожков.       Ну и как следствие их пиар отдел.       Баньши Хёк жадный.       Бантаны жадные.       Весь Хайб жадный, но вот их пиар отдел этим акулам музыкального бизнеса фору в сто очков даст, а потом догонит и проглотит не глядя. Они малейшую возможность славу группы вознести выше космоса крутят на полную катушку. Не дай бог им на зуб попасться.       Например, милой наивной фанаточке с милым наивным письмом, в котором она красиво выражает своё возмущение и требует возмещения ущерба. Слетевшая пуговица Чонгука бедную девушку потрясает во время концерта так, что та на стуле подпрыгивает и его ломает, а поскольку последние деньги за мерч отданы, то денег на новую мебель нет. Так что а не будет ли любезен Хайб ей предоставить новый стул? А то обнаглели вконец, полуголыми чонгучьми торсами с экранов светить.       Пиар отдел на миленькое письмо (и ведь не поленилась же на бумаге написать, да ещё и напрямую юристам Хайба отправить!) жадно потирает ручки и голодно смотрит на Чонгука. Тот-то обычно от голодных на него взглядов только плечи прямит да бровками играет, флиртуя напропалую, но аджосси и нунам пиарщикам его флирт что слону дробина. Так что макнэ слегка тушуется и сползает, с намерением спрятаться под стол.       — Што? — спрашивает Ким Сокджин-ши, пытаясь проглотить сладкое и тут же сунуть за щёку другое, потому что вдруг так удастся гнева биг босса избежать? Вдруг дадут поесть ребёнку? Еда — это ж святое! И кстати, он тут вообще ни при чём, его тонсэн попросил! Да, молча, а что? Ну и что, что они ещё телепатию в школе магии только начали, а макнэ вообще ни разу не ведьма! Джину с Чонгуком это вот вообще не мешает общаться на ментальном уровне!       — В общем так, — подводит итог господин Бан, поворачиваясь к макнэ. — Пойдёшь к этой фанаточке чинить стул.       — А чё я-то? — мигом подрывается Чонгук. — Я ж не умею!       Пиар отдел скромно улыбается: получается так себе, поскольку акульи зубы всё равно торчат. Отодвигается в сторону всем составом, открывая взорам мужичка в кресле, на которого хоть ярлык «Мастер На Все Руки» вешай, версия а-ля Южная Корея.       — Вот уважаемый мастер Лин пойдёт с тобой и всё тебе подскажет.       — Так у меня расписание…       — Я тебя освободил, — отвечает персональный менеджер.       — И тренировка… — вякает Чонгук.       — Я тебе ещё в прошлый раз — сказал в качалку не лезть, качок не так нормальный! — влезает Хи Шу, которому тут быть вообще не положено, и распространяя сильный запах луковых колечек.       — И я одному хёну обещал с ним пообедать! — в отчаянии выпаливает Чонгук, умоляюще глядя на недоведьму. Джин с хомячьими щеками только делает два мырга глазками и разводит руками.       Он, быть может, и колданул бы сейчас чего, типа забывающего заклятья для стаффа, вот только не в присутствии магистра, коим является Баньши Хёк.       Чонгук расстроенно прячет лицо в ладонях.       Стул придётся идти чинить.