Переспать, убить, жениться...

      Ли Чису очень хорошая АРМИ. Она пунктуально покупает альбомы, мечтает попасть на живой концерт, иногда подзарабатывает на мерч и разумеется, мечтает встретить хоть одного из них вживую. Ей вроде бы даже как-то раз показалось, что она на катке видела Чимина с Чонгуком, и тогда маленький медоедик внутри неё хряпнулся в обморок, приковав бедную девушку намертво к месту. Но это оказались не они, хотя ей впечатлений хватило аж на неделю.              Поддерживает она, разумеется, всех семерых, но рано или поздно перед любой фанаткой встаёт вопрос: переспать, убить, жениться? И тут, как ни крути, приходится выбирать, потому что полигамия хороша только в фанфиках. А так-то мама бы не одобрила.       Так что когда вопрос в девчачьем чате стал ребром, то:       — переспала бы Чису с Тэхёном или Чонгуком (а то и с двумя сразу. Окей, немножко полигамии не помешает даже при строгой маме);       — убила бы Джина (да как его вообще мемберы терпят, ну он же пиздец раздражающий!);       — а замуж бы вышла за Чимина. Безоговорочно за Чимина. Чтоб на всю оставшуюся жизнь и помереть в один день. Вот оно щщастье!              Рэп-лайн Бантан нервно курит в сторонке. Хотя, с учётом Джина, хотя бы выживет.       Пиздец раздражающий Ким Сокджин с интересом пялится на обсыпанную обувью фанатку, которая от изумления и счастья слова вымолвить не может.              Нет, ну фанатка и правда миленькая. Невысокая. Личико хорошенькое. Чёлочка, из-под которой перепугано блестят глаза-маслины. Губки розовые. Размер...              Джин и с Чонгуком бросают друг на друга быстрые взгляды, в одном из которых читается «блин, точно второй с половиной!», а во втором «глазомер не пропьёшь!» Джин даже рот открывает, чтобы вот это про глазомер вслух выдать, но буквально на кончике языка ловит слова, поспешно заталкивая обратно – стафф, фанатки, да и от Чонгука потом ой как прилетит. А заклятье на стирание памяти капец нудное и требует много ингредиентов.              Чонгук дисциплинированно вспоминает сценарий, выданный им в машине. Свой экземпляр, разумеется – он чистый и без пометок. А то хён обычно, едва увидев белые листы с печатью пиар-отдела, мигом наколдовывает себе ручку и начинает активно упражняться в каллиграфии и сарказме. Получается у Джина, конечно, ржачно, но конкретно сейчас его пометки лучше не вспоминать.              Макнэ, в соответствии со сценарием, выдаёт девушке положенный поклон, подаёт руку, чтобы помочь встать и вообще выбраться из-под горы насыпавшейся сверху обуви.              Ой.       На руку в татуировках Чису смотрит, как ребёнок на привидение: быть такого не может и как же клёво-то!! И поспешно вцепляется, будто боится, что сейчас и смайлик на пальце, и корона, и J, и сердечко растворятся туманом, который фиг потрогаешь.              Пока Чонгук приветственно воркует с фанаткой (точнее, воркует он один, фанатка, приоткрыв рот и вцепившись в его пальцы, зависла намертво), Джин оглядывается.              На лице стаффа снисходительно-добродушные улыбки. Из-за их могучих плеч изредка видны коротко стриженые затылки охранников и макушки студенток, которые, прослышав про визит самих BTS, стараются в прыжке, хоть одним глазком, увидеть и понять, что в комнате творится.              Комната девушек привычно поделена на две половины, одна из которых обклеена плакатами с до боли знакомыми рожами, включая собственную, а вторая...              О-ёй!       Первый вопрос в голове Джина совершенно не к месту — как эти две девчонки вообще вдвоём уживаются?       Второй — как их пиар-отдел так проебался-то, а?       Третий вопрос уже не возникает, ибо на этот цирк с бантанами смотрит соседка не-фанатка.       О-оу.              Еын на своей половине комнаты, намертво обклеенной плакатами со Стрэй Кидс, саркастически задирает бровь, обозревая развал обуви в коридоре и двух супер-айдолов мирового топа, и складывает на груди руки.       — А что, вы там, у себя, в Хайбе, вот так запросто в гости к фанатам заваливаете? Типа, договориться не судьба? А если бы нас дома не было?              «Куда бы вы делись» думает про себя Чонгук, разглядывая плакаты и саркастически задранную бровь. Бровь ещё можно проигнорировать, а плакаты бесят. Очень бесят, ибо здоровая конкуренция никуда не девается. Попросить хёна колдануть, что ли? Всего на одну фанаточку! Он же просто дунет, плюнет, шепнёт – и в комнате у БТС будут две фанатки вместо одной… Ну и подумаешь, что нарушение Международного Магического Соглашения о не-конкуренции, может, одну фанаточку не заметят?              А насчёт «дома не было» — пиар-отдел не зря у них такие бабки получает, вон какие зубы на них себе отрастил. То, что раздобыть её расписание фигня-вопрос, ежу понятно. Чонгук, кстати, вот ни разу не удивится, если узнает, что они за ней и нелегальными методами шпионили. Например, подрубились к телефону, ноутбуку, брелоку на сумке, кофеварке и освежителю воздуха в комнате. Кстати, освежитель воздуха у них ахиреть какой правильный — «Coway». Надо будет при съёмке встать в правильный ракурс, авось им бабок за спонтанную рекламу отвалят.              — А куда бы вы делись? — встревает Джин, начиная в полный голос, а заканчивая вопрос невнятным бормотаньем, и попутно косится в сторону стаффа на предмет обнаружения акул-наблюдателей из пиара. Сценарий-то он саркастическими замечаниями исчеркал, но вот вживую — не, лучше не надо. Ему откровенно жалко монтажёров, которым потом всё это вырезать.              — По свиданиям разбежались! — не остаётся в долгу Еын, у которой ни сценария, ни пиар-акул за спиной, и вообще нормальная жизнь.              Джин на это возмущённо открывает рот… и снова закрывает. В голове чётко всплывает из клятого сценария «старший хён», «снимает напряжение», «допускается лёгкий юмор» и «Запрещено: сарказм в адрес фанатки», а также «самостоятельные решения без согласования». Так-то эта языкатая девица — Стэй, а не Арми, но тут уж приходится делать скидку на то, что она фанатка вообще, а не конкретно чья-то.              И пока у старшего и ответственного хёна в голове проносится, что Магическое соглашение о неконкуренции хрен вообще-то нарушишь, даже на одну фанаточку, Чонгук со свойственным ему упорством снова выворачивает в сценарий.              — Не торопитесь, всё в порядке, — с максимально мягкой улыбкой произносит он, очень бережно уводя Чису в ступоре из коридора в комнату. Операторы расползаются по углам, и Чонгук думает, что у них, очевидно, какая-то своя магия, ибо хрен их видно, и как вообще их столько в комнату вмещается? Она же у студенток в общаге крохотная.              — А где ваш эээ… собственно, стул? — интересуется Джин, с любопытством осматривая помещение. Кажется, у него со зрением что-то не так, ибо искомого предмета мебели в ней нет. Может, девчонки уже оттащили его на помойку, и можно отделаться по мелочи — чек с хорошей суммой и адьос?              Чису резво выходит из ступора, и они с Еын как по команде поворачивают головы в угол с вещами.              Многострадальный стул, не выдержав прыжка Чису от захватывающего зрелища обнажённых чонгучьих бубсов на экране, обрёк себя на страшную участь, став складом для одежды. Вес наваленных на него тряпок куда как превышает и вес Чису в частности, и грузоподъёмность вообще. Текстильное изделие с кружавчиками в полоску еле торчит из-под толстовки и трёх пар скинни-джинсов.              Девчонки не просто краснеют. Чису становится такой пунцовой, что Чонгук готов плюнуть на запрет «никаких объятий» и поймать её, если та всё-таки хряпнется в обморок. Еын теряет намертво прилипшую к микромимике маску сарказма, прикрывая рот ладошкой, отводит глаза, и отступает к ростовой фигуре Феликса, будто надеется, что картонный биас спасёт её от позора. Нет, ну правда, что этот Хайб о себе вообразил? Могли бы и предупредить!              Джин вздыхает, закатывает глаза, шипит на всю комнату операторам «камеры убрали!» и, очевидно наплевав на сценарное «никакой магии», щёлкает пальцами.              Вещи на стуле медленно, как в ужастике, поднимаются в воздух огромной грудой. А затем вдруг начинают шустро разбегаться на кучки, складываясь сами по себе, с шорохом, негромким стуком металлических и пластиковых застёжек и пуговиц, скрипом кожи сумок и ремней. Не проходит и пары минут, как разноцветная круговерть, разложенная по категориям, стройными пачками отправляется в сам по себе распахнувшийся шкаф.              Из-под груды вещей миру является весьма скособоченный стул. Джин протягивает руку, чтобы отправить Чонгука к объекту их нынешнего сценария — ну, чтоб всё красиво, хён торжественно благословляет макнэ на праведный бой с поломками, — но всё это перебивается нахальным вопросом слегка офигевшей Еын:       — Вау. А вы за клининг раз в неделю сколько берёте?       По сценарию огрызаться нельзя. Магичить тоже нельзя, и не-фанатку тоже колдануть нельзя. Можно только пихнуть Чонгука в плечо — иди, мол, чини клятый стул, — и с тяжким вздохом задуматься о том, что хрен он теперь куда «для компании» с Чонгуком пойдёт.