Переспать, убить, жениться...

      Если ты айдол, то и случиться с тобой может всё, что угодно. Вспышка фото папарацци. Внезапный концерт. Сасены. Ну или вот, телепорт от местной недоведьмы, ага.       В полную фанаток общагу. Без макияжа, блять.       Чимин, в принципе, за шесть лет джинова обучения привык. Он в душе не чает, что он такого Вселенной в прошлой жизни сделал, может, Корею не спас, но достаётся всегда ему. То с Юнги целоваться пришлось. Взасос! То его в тыкву. То приворотным зельем его напоили (хотя они там все вопят, что не было никакого приворотного зелья, но он что-то им не верит. Особенно вот Джину, ага).       Чимин вертит головой, как на шарнирах, оглядывая а) себя, б) окружающее пространство.       Во-первых, он одет, и он — это он, а не какая-нибудь карета или тыква. Во-вторых, он после душа, бритья и ухода, так что почти красивый. Ну а из-за бесконечных Джино-Тэхёновых «внезапно, блять» весь состав бантан (да и вообще все айдолы с недоведьмами в группах) практикуют даже дома подиумный стиль. Домашний, но подиумный. Ну а что, жизнь у них не сказка. Так что на нём очень приличные домашние мягкие брюки беж из премиального хлопка и безупречного кроя футболка приглушённо-пастельного голубого оттенка с крохотным «CD» на рукаве.       Во-вторых, Джин в поле зрения обнадёживает. Что бы тут у них не нафеячилось, сейчас его быстренько расколдуют (или колданут) обратно. Чонгук в поле зрения слегка напрягает, потому что хаотик-дуо — это вероятность, что его расколдуют не быстро. Нет, он искренне любит их обоих, Джин и Чонгук милейшие люди. Ну, когда по отдельности.       Зато в-третьих, и самых главных — тут есть стафф! Во-первых, это значит, что расколдуют его всё-таки быстро, во-вторых, ему что-то перепадёт, особенно когда в поле зрения Чимина попадают юрист и аджосси из пиарщиков, почему-то покрытой нежно-сиреневым пухом и с убойной фиолетовой гаммой на голове.       И тут до Чимина с некоторым опозданием доходит, что «во-первых» был вовсе не он, одетый и красивый, а… две фанатки.       И, о ужас, — одна фанатка не АРМИ!       А он без сценария.       Он откашливается, отбрасывает привычным жестом назад влажную чёлку и располагается на стуле так, будто он глава мафии на выезде, собрался пытать нерадивых картельщиков за плохо проданную на улице дурь. Встаёт с него с вайбом альфы, с намерением припереть непослушную омегу к стенке перед жарким наказательным поцелуем. Тут же широко улыбается, включая озорника, легко касаясь языком верхней губы, и склоняется в глубоком поклоне, поднимаясь из него уже в режиме заботливой тактильной булки, с жаждой заобнимать весь мир.       Ну, что там вам надо по сценарию?       Судя по охреневшим лицам примерно всех, Чимина в сценарии даже не предполагалось.       — Щщииб-б-бп-п-пу-пу-пу… — выдыхает Джин и с недоумением смотрит на собственные руки, как будто они без его участия колданули такую фигню.       — Сюрприз! — широко раскидывает руки Чонгук, улыбаясь так широко, что Чимин на раз-два считывает намечающийся нервный срыв у макнэ.       — Да? — он поспешно шагает к Чонгуку поближе. — А кому?       Чонгук безмолвно переводит взгляд на двух студенток в комнате. Комната, похоже, принадлежит им — судя по женским кружевным трусикам, торчащим из-под тумбочки, ростовой фигуре Феликса, и ещё тому, что стафф набился в коридор с непривычной степенью уплотнённости, намертво забаррикадировав вход в комнату.       — Здравствуйте, я Пак Чимин, позаботьтесь обо мне, — выдаёт Чимин девчонкам, тут же кланяясь.       А девчонки очень даже ничего. Только слегка перепуганные, кажется. Хз, что тут устроил Хайб, наверняка опять какое-то шоу на выезде. Странно, что в помещении: при такой хорошей погоде стоило бы ожидать минимум тур по крокету в ближайшем парке.       — Я щас сдохну от зависти, — объявляет Еын, морщится и делает еле заметный шаг вперёд. — Ким Еын, двадцать три года, а передайте пожалуйста в JYP, чтобы они тоже так же обо мне позаботились, а?       — Си Личу, гадцать три двода… — Ли Чису спотыкается сначала в словах, а потом на полу, и если бы не рука лучшей змеюки подруги, крепко вцепившаяся в воротник — точно бы упала прямиком в объятия Чимина. Взгляд, брошенный в сторону змеюки резко очнувшимся из обморока медоедиком не обещает той ничего хорошего.       — А что мы тут… эээ… делаем? — интересуется Чимин, повторно кланяясь, но при этом косясь одним глазом на хаотик-дуо, а вторым — на стафф. Джин, слава богу, избавляет мембера от расходящегося косоглазия, переключая внимание на себя.       — Мне… эээ… видишь ли, понадобился твой стул.       — Ага, — понятливо кивает Чимин, которому нифига не понятно. — А я тебе зачем?       — А зачем ты на нём сидел, когда я магичил?       — Так откуда же я знал?..       — Кхм! — очень громко откашливается Чонгук, как некий альтернативный глас разума в абсурдности происходящего. — Чимин-ши, так получилось, что по моей вине сломался стул…       Чимин внимательно смотрит на стул, и он ни разу не напоминает тот, который Чонгук день назад убил в гримёрке.       — Ещё один? — перебивает его Чимин.       — Я думала, у вас вы главный по поломкам стульев, — вставляет свои обиженные пять копеек Еын.       — Я тоже! — синхронно отвечают ей все трое бантан. У Чису от этой синхронности нефигово так перехватывает дух и она отчаянно ищет, на что бы прислониться, ибо ноги не держат. Ближайшей оказывается ростовая фигура Феликса. Фанатский дух картонный Феликс поддерживает на ура, но вот по части плоти…       Чису заваливается на фигуру, фигура вместе с Чису заваливается на Еын, и все трое падают на кровать. Айдолы поспешно отворачиваются и откашливаются, притворяясь откровенно глухими или слабослышащими, ибо не пристало им знать, как могут выражаться фанатки в момент потери душевного и физического равновесия. Да, даже если это не их фанатки.       — Так чё творится? — быстрым шёпотом спрашивает Чимин, пока операторы поспешно убирают с них прицелы камер, а девчонки распутываются, отделяя свои собственные конечности от картонных Феликса.       — Шоу «Мы близки к нашим фанатам», — так же быстро отвечает Чонгук. — Я должен был починить стул, но сломал его окончательно…       — …а я пытался колдануть другой из твоей комнаты, потому что ты её биас! — так же быстро просвещает его Джин.       — Вашумашу! — с чувством делает выводы Чимин и косится в сторону стаффа. Корди-нуна показывает ему крупно нарисованную на белом листе всё ту же цифру четыре, и теперь это точно угроза. Юрист делает тяжкий вздох и пририсовывает к четвёртке солидное количество нулей с полного одобрения сиреневого аджосси-пиарщика. В принципе, нормальный приём кнута и пряника от стаффа.       Чимин кивает, встряхивается как кот после воды, входя в роль, снова откидывает чёлку назад и обращает всё своё айдольское внимание на Ли Чису.       Чимин так-то по жизни тот ещё медоед. Если Чису достаются пули, то его поливают целые пулемётные очереди, вместо стрел — взрывы в стиле атомик-блонди, и после любого смайлика на виверсе антифанаты такие ковровые бомбардировки в сети устраивают, что куда там НАТО. Так что в этом море расплавленного свинцового хейта Чимин плавает, как целая медоедская акула, небрежно выщёлкивая осколочные из зубов со стервозной улыбочкой.       И глядя на смущённую, растерянную, чу-у-уточку прифигевшую от происходящего Чису, внезапно чует родственную душу.       — Так значит, я ваш биас? — спрашивает он таким любезно-плюшевым тоном, что Чису начинает не просто алеть от смущения, а семафорить на опасной для жизни отметке. И хватает её после такого интимного вопроса только на очень, очень, очень несмелый кивок.       — И вы хотите мой стул, агаши? — любезно уточняет Чимин.       Чису сейчас от его улыбки сгорит к херам. У неё из горла вырывается невнятный писк, который Чимин активно считывает за согласие.       — А вы знаете, — спрашивает он вкрадчиво, и конечности Чису превращаются в желе, — сколько стоит мой стул, с учётом того, что это Я на нём сидел?       В голову Чису закрадывается мысль, что пожелала от Хайба она чего-то не того в качестве компенсации. И вообще АААААААААААААА провалите её сквозь пол вниз, срочно!!!       — Триста сорок тысяч вон, с учётом износа — и того меньше, — влезает сбоку в интимный диалог Еын с Нэйвером на экране наперевес. Этой змеюке супер-пупер мировой бойз-бэнд и конкретно Чимин очень пофигу. Ну почему не она сломала дурацкий стул, не написала в JYP, и почему тут не реальный Феликс?       — Чегоо-о-о? Я за него три с половиной ляма отдал! — Чимин возмущённо подкидывается, напрочь забыв про Чису, потому что фанатка хоть и миленькая, но такая разница в цене!       — Ха! Сам глянь.       Чимин тащит к себе телефон змеюки. И действительно, сайт «LIkeIdol Furniture» продаёт полную обстановку комнаты любого мембера BTS фактически по дешёвке. Ну, если сравнить с тем, сколько за неё платят сами айдолы.       — Да они офигели! — офигевает Чимин. — Это какие-то левые реплики, я в хорошем салоне стул покупал!       — «Кресло элитное, Jimin Style, сетчатая спинка, подлокотники 3D, регулировка, цвет — чёрный матовый», — зачитывает в голос Еын характеристики спорной мебели, забирая у Чимина смартфон.       — Ну!       — Хороший салон вас дурит как младенчиков. Нет, ну понятно, у вас денег хоть жопой жуй, чоб и не наебать раз в десять?       Чимин от возмущения не знает, как правильно вздохнуть, и с привычным ноющим «Джи-и-ин хё-о-он» поворачивается к мемберам.       Чонгук с Джином на него смотрят, синхронно поглаживая себя пальцами по подбородкам, и в двух взглядах отчётливо читается немой вопрос хаотик-дуо: этого запасного макнэ самим расчленить или отдать стаффу? А вся съёмочная группа раскорячилась в дверном проёме так, чтобы не дайбох, фанатки из общаги не увидели капец стрёмную сцену торгов за стул.       — Это, кажется, тоже лучше будет вырезать, — негромко произносит Джин в сторону операторов, на что те активно кивают так, что камеры трясутся.       Еын, хоть и не фанатка BTS, но она фанатка вообще, и понимает, что с биасами так нельзя. Она поспешно отступает, многократно кланяясь, извиняясь, и нервно хихикая в ладошку.       Чимин неловко кашляет и чешет репу. Сценария он в глаза не видел, но то ли работает чёрти знает какая хайбовская телепатия, то ли просто айдольский опыт — он к нему возвращается, будто вызубрил наизусть бесконтактно. Снова откидывает чёлку назад, расправляет плечи и поворачивается в сторону личной фанатки.       Ли Чису сидит на кровати и несчастным глазами смотрит на всех, мысленно кляня свою медоедскую натуру. Вот надо было ей на «слабо» Еын подхватиться! Могла бы прекрасно и на табуреточке посидеть, пока бы на новый стул не накопила!       Но!       Её биас здесь, в одной с ней комнате. Он протягивает ей руку, в желании помочь подняться. ВОТ ПРЯМО СЕЙЧАС!       Ну всё, жизнь, считай, удалась, и последние минуты, полные стыда, будто и не существуют.       Чису на седьмом небе, едва касаясь пальчиками чиминовой ладони.       Чимин вежливо и мягко берёт Чису за руку, с намерением дать ей опробовать новый предмет мебели. Ладонь у девушки ходуном ходит, куда там девятибалльному землетрясению. Айдол старательно не обращает на тряску внимания и негромко произносит, интимно-ностальгическим тоном, якобы предаваясь воспоминаниям.       — Агаши-и, вы просто не представляете, сколько мы с этим стулом вместе пережили… Сколько ви-лайвов вместе провели… Я на нём «Фильтр» сочинял, а он скрипел мне в унисон… Я на нём столько танцевальных движений отработал!..       — А если его под ультрафиолетом просветить… — сквозь зубы шипит Чонгук, который пару раз к хёну в комнату вламывался без стука. И очень потом об этом жалел. Ну, собственно, из-за Чимина Чонгук и научился сначала стучаться, потом ломиться. А сейчас ему от Джина болюче прилетает локтем под рёбра тычок «не порти момент».       Чису, бережно подведённая Чимином к стулу, благоговейно на него опускается, расползаясь медузой на солнышке. Всё, финита ля комедия, её больше нет. Уйдите все, оставьте девушку в моменте. Навечно.       — Ну ка-а-а-ак? — тянет Чимин, и Чису беспомощно вскидывает на него глаза.       Она сейчас кончит. Если он хотя бы дохнёт в её сторону, то точно кончит.       Чимин дышит.       Чимин дышит очень уж бурно, потому что почти распластанная перед ним девушка в объятиях его стула взывает к какому-то адищенскому дремучему инстинкту её на нём же и…       Такстоп.       Мемберы (ладно, они и не такое видели).       Съёмочная группа (ладно, они тоже).       Фанатки! (Только одна, вторая нет, но всё равно).       Надо держать себя в руках. Всего себя, если что, у них съёмка!       Чимин изысканно галантным жестом, так и держа руку Чису в своей, аккуратно склоняется, подносит к губам руку девушки и почти целует — крохотное расстояние в полсантиметра между его губами и кожей Чису в полуобмороке не видно ни на одной камере. Вообще Джин уверен, что те Арми, которые на каком-нибудь физмате учатся или на высшем инженерном, смогут через часик после шоу точно сказать, что Чимин всё-таки девушки НЕ коснулся, но до этого в сетях будет твориться тайфун уровня Хайан.       У Чису сердце заходится так, что вот-вот выпрыгнет из груди. Губы не слушаются, язык тоже, и она, не в силах оторвать от Чимина взгляда, не чувствует ничего — ни сиденья под попой, ни твёрдого пластика подлокотников под руками, ни больно стукнувшей по пятке ножки. У неё тотальное онемение всего кожного покрова; только горит рука в Чиминовой ладони, и сияющие глаза биаса приковывают к себе взгляд солнечными цепями — сгоришь скорее, чем отведёшь глаза.       Ей кажется, что в ответ она только неразборчиво мычит, с трудом заставляя двигаться собственную челюсть для слов благодарности.       — Спасибо. Это… самое лучшее, что могло со мной случиться…       — Стоп, снято! — зычно провозглашает лидер операторов, и напряжение в комнате вдруг распадается на крохотные островки. Могучая айдольская магия тает как по волшебству едва выключатся камеры, а сами операторы тонкой струйкой утягиваются в остальной стафф.       — Ким Сокджин-ши, портал, — с невозмутимостью генерала, командующего армией, произносит корди-нуна, и Джин, скорчив непонятную гримасу, машет руками.       Фиолетовое марево портала появляется аккурат на месте двери в ванную комнату. Операторы поспешно убираются из общежития, унося драгоценнейший сырой материал в монтажную Хайба.       Стилистам, визажистам, осветителям, режиссёрам и звукорежиссёрам здесь делать больше вроде как и нечего, и они тоже втягиваются в портал. Дверь в комнату девчонок наконец-то закрывается, и живую оборону теперь держит охрана снаружи. Из прихожей девушек со странноватым интересом в глазах рассматривают корди-нуна (ой, ну и влетит всем дома!), всё ещё сиреневый аджосси из пиарщиков (и мало им не покажется), юрист и личные менеджеры. Ну и само собой, три айдола на двух фанаток, одна из которых всё ещё не АРМИ.       Еын недоумённо чешет репу, искренне не понимая, как по одной команде можно ТАК поменять вайбы в комнате, а Чису ошалело моргает, не понимая, куда девалось всё волшебство.       — Ну что ж, полагаю, что с задачей мы справились, — произносит Джин тоном, в котором ясно читается, что «мы» тут вовсе и не при чём, и вообще, что б они все тут без недоведьмы делали.       — Ну тут трудно не справиться было, магичить не строить, — бурчит под нос Еын, но все её прекрасно слышат.       — Ли Чису-ши, я искренне приношу свои извинения, — встревает Чонгук, который чу-уточку ревнует к Чимину, потому что он тоже хочет себе в стэны такую милую фанатку. — Я честно надеялся, что смогу возместить ущерб и починить ваш стул, но…       — И фиг бы она тогда познакомилась с биасом, — ехидно поддевает Еын, поднимая картонного Феликса с кровати и с грустью обнаруживая в картоне напротив сердца пробитую чьим-то локтем дырку.       — Я надеюсь, вы довольны заменой, уважаемая Ли Чису? — спрашивает Чимин, который по сценарию давно должен был отпустить руку девушки, но до сих пор почему-то держит её в своей.       Ли Чису боится даже моргнуть, как будто Чимин — не Чимин, а непонятно как наколдованный Джином то ли призрак, то ли вообще какой-нибудь кадавр. У неё пара минут, не больше. Всего пара минут в ожившей мечте. Она со своей медоедской натурой упёртая, конечно, но так-то не слишком пробивная, не слишком расторопная. Ей вряд ли светит попасть на концерт BTS в принципе. А туда, откуда она могла бы увидеть их настолько близко — вообще шансов нет.       Ли Чису тоже не спешит отнимать ладонь. Смотрит в глаза Чимину, не смея отвести глаз, но то ли Еын на вопрос Чимина шипит слишком уж выразительно, то ли слишком огромное количество эмоций не выдерживает бедное фанатское сердце — но она вдруг резко выдыхает, и отбирает руку сама. Ибо всё, что у неё осталось в моменте — крохотный островок безопасности, когда можно выбрать: остаться фанаткой с ярким светом в сердце, а не девочкой, которой позволили чуть больше, чем положено. Потому что слишком много в глазах Чимина, но оно всё такое… сиюминутное. За этим взглядом щерит бездонной пропастью непреодолимая тьма после. А ей — ей хочется этот яркий свет пронести сквозь всю свою жизнь…       — Спасибо, — шепчет она. Очень негромко, но отчётливо и ясно, без положенных церемоний, но с огромной теплотой и уважением в тоне, который куда важнее любых слов. Как будто шутка, как будто розыгрыш вдруг обернулся огромным счастьем — разве можно мечтать о большем? Точнее — а стоит ли?       — Мы всегда готовы помочь нашим фанатам, — склоняет голову Чимин в едва заметном поклоне, опуская руку. А когда снова вскидывает взгляд — всё мимолётное, сиюминутное исчезает, остаётся только крепкая, любимая, надёжная и безопасная маска айдола, и вдохновение вновь наполняет сердце Ли Чису. И она с открытой улыбкой ему машет, когда он уходит спиной в портал, привычно-любимым пакчиминовым жестом тоже маша ей двумя ладошками на прощание.       — Береги стул, — добавляет Чонгук. Странно, но Чису вдруг отчётливо видит, как этот айдол, с такими отточенными на экране движениями, в реальности и без камер как будто не знает, куда девать руки. То неловко чешет затылок, то сцепляет пальцы, или вот карманы — то сунет в них ладони, то высунет. Стафф точно знал, что джинсовый комбез ему очень и очень пригодится. — Он… ну… очень и очень… эээ… ценный.       Макнэ тоже поспешно кланяется и уходит, не оглядываясь, будто стараясь сбежать от собственной неудачи по починке стула (или, что куда вероятнее — от выноса мусора на помойку).       — Обязательно, — кивает ему вслед Чису, и только Еын замечает, как у неё подрагивают пальцы.       Остатки стаффа втягиваются в портал. Вообще порталы, которые для людей — это хоть и просто, но офигеть дорого. Еын поэтому смотрит на фиолетовое марево, недоумённо моргая, и у неё аж зудит сходить проверить — а вдруг весь стафф с мемберами теперь торчит между их раковиной и унитазом?       Остаётся только Джин, который о чём-то быстро перешёптывается с корди-нуной и сиреневым аджосси.       — Вот долбокряки, хоть бы автограф оставили! — возмущённо отвлекается старший хён. — Эй. Эй! — орёт он в портал, а затем разворачивается к девушкам, закатывая глаза на мемберов, которых и след простыл. Опять ему приходится брать разруливание примерно всего на себя.       — Вот где Намджун, когда он тут так нужен, а? — возмущается он, жестом фокусника выуживая из воздуха последний альбом BTS. — Так, там автографы всех нас, и, если чё, я его вам не давал! Ты жива? — без перехода недоведьма пристально взглядывается в глаза Чису.       Та вздыхает — глубоко, будто желая проглотить, втянуть в себя весь воздух в комнате, накрепко пропахший айдолами и магией, чтобы законсервировать, схоронить в самой глубине души.       — Ну, не очень, но буду… Завтра уже точно! — кивает она.       Джин только усмехается, совершенно не по-айдольски сграбастывает обеих девчонок в охапку, поспешно чмокает губами в макушки — ни дать ни взять чересчур заботливый отец непослушных дочек, и без прощания исчезает в портале.       Последней туда уходит корди-нуна, махнув им рукой и едва заметно улыбаясь уголками губ. Что ни говори, а материала они наснимали аж на целых две серии. За ней фиолетовое марево вдруг схлопывается, оставляя после себя розоватый дым и усыпанную блёстками дверь в ванную комнату.