Ночь, о которой ты не пожалеешь

8 декабря 2028 г.

9:30 утра

Дворец Цезаря

Гостиничный номер № 445

       Феникс проснулся от того, что кто-то стучал в дверь его номера.        Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что это был за звук — в течение минуты или двух он был уверен, что стук был в его голове. Но нет, звук шел снаружи. — ...Может кто-нибудь открыть? — слабо спросил Феникс. Он все еще не открывал глаза. Вслепую Феникс протянул руку, чтобы потрогать соседнее с ним место, удивившись, когда он почувствовал только теплые простыни. «Почему я удивлен? Я никогда ни с кем не просыпаюсь.» — Феникс нахмурился. Он медленно открыл глаза. Было ощущение, что он что-то забыл, но что именно было невозможно определить по непрекращающемуся стуку, который теперь превратился в долбеж. Феникс поднял руку, чтобы прижать её ко лбу, надеясь немного уменьшить давление на глаза, когда он заметил слово «БОЛЬ», написанное черным маркером на его запястье. «Какое прекрасное начало дня…» — Феникс усмехнулся бы, если бы его голова не болела так сильно. «Почему, черт возьми, это на мне? Не то чтобы я не чувствовал себя больным» — слова даже не были похожи на его почерк, а последние буквы были немного смазаны. От дальнейшего изучения слова Феникса отвлек новый стук в дверь, за которым последовал знакомый крик: — Папа, открой! Взволнованный голос дочери заставил Феникса полностью проснуться, наполнив его тело сильным и уникальным приливом адреналина, известным только обеспокоенным родителям. — Я иду, милая! — закричал в ответ Феникс, громкость его собственного голоса была достаточной, чтобы ударить в голову новым приступом боли. Из комнаты донесся еще один стон, и Феникс краем глаза увидел распростертую фигуру Ларри, лежащую на другой гостиничной кровати. Феникс несколько раз чуть не упал на пути к двери, и наконец, открыв ее, увидел Трюси. — Что, черт возьми, произошло прошлой ночью? — спросила она с обеспокоенным выражением лица, скрестив руки на груди.        Это был хороший вопрос. «Что произошло прошлой ночью?» — Феникс вдруг очень забеспокоился, когда не смог сразу придумать ответ.        В ответ на вопрос Трюси в его голове возникло несколько образов, но, учитывая, что в одном из них он и Эджворт кричали от ужаса, катаясь на птеродактиле, он не был полностью уверен, что в данный момент может доверять себе в отделении снов от воспоминаний. Последнее, что он действительно помнил, — это фотографирование со всеми подряд в баре казино. — Папа? — снова спросила Трюси. — Ты все еще в одежде со вчерашнего вечера. — Ой. — Феникс посмотрел вниз, чтобы убедиться, что она права. — Видимо, так и есть.        Феникс наблюдал, как Трюси окинула его слегка осуждающим взглядом, ее взгляд остановился где-то рядом с его талией, когда она внезапно громко вскрикнула. — Ты действительно сделал это! — она закричала.        Феникс инстинктивно заткнул уши. — О, дорогая, пожалуйста, не кричи, когда у папы похмелье.        Трюси все еще смотрела с широко раскрытыми глазами, прикрывая рот, и начала слегка возбужденно подпрыгивать на месте. — Эй, Трюс, как дела? — теперь и Ларри был там, прислонившись к косяку двери. Он также все еще был одет во вчерашнюю одежду, хотя оранжевого блейзера не было. — Что-то случилось? — Папа женился! — сказала Трюси, хватая и показывая левую руку Феникса. Конечно же, на его левом безымянном пальце было кольцо. У него была золотая полоса с ярко-белым камнем посередине, окруженным двумя меньшими синими камнями. Выглядело дорого. — Не может быть. — пробормотал Феникс. Он буквально чувствовал, как кровь отливает от его лица. — Святое дерьмо! — Ларри вскрикнул, притягивая руку Феникса ближе, чтобы получше рассмотреть кольцо. — Они выглядят как сапфиры или что-то в этом роде. Не могу поверить, что ты женился, чувак!        Феникс отдернул руку от Ларри. — Это ничего не доказывает… может быть, я купил кольцо для себя. — Чертовски дорогое кольцо, которое я, наверное, не могу себе позволить. — тихо добавил Феникс.        Но Трюси покачала головой. — Я проснулась сегодня утром и увидела, что у меня от тебя миллион пропущенных звонков! А потом мы с Перл прослушали голосовые сообщения, которые ты мне оставил, и ты был пьян и говорил о том, что собираешься жениться, и как мне нужно было успеть в часовню, чтобы увидеть это! — Трюси нахмурилась, выражение ее лица было слегка виноватым. — Но ты позвонил в три часа ночи, а я и Перл к тому времени уже спали. Я увидела сообщения, только когда проснулась! Ты ведь знаешь, что иначе мы бы пришли, верно, папа? Не могу поверить, что пропустила это! — О, нет. — Феникс почувствовал, как у него подкосились колени. Он прислонился к двери с другой стороны, но не смог удержаться от падения на пол. — Нет, нет, нет… это не реально. Этого не произошло. Я не напивался до потери сознания и не женился в Вегасе. — но золотое кольцо на его левой руке и эти голосовые сообщения были убедительным доказательством того, что так и было. — Чувак, интересно, кто эта счастливица. — размышлял Ларри, почесывая подбородок. Трюси наклонила голову в ответ на комментарий. — Ребята, вы действительно не помните, кто это был? — Неа! — бодро ответил Ларри, а Феникс жалобно застонал. — Погоди, — сказал Феникс, и то, как Трюси сформулировала свой вопрос, вызвало в его голове тревожные звоночки. — Труси, ты знаешь, кто это был? — Ну, да. — ответила Трюси. — В голосовой почте ты несколько раз упомянул, что это… — но она внезапно остановилась, как будто ее прервали собственные мысли. Затем она приняла строгую позу, положив руку на бедро. — Трюси? — спросил Феникс, очень недовольный тем, к чему все идет. — Это нехорошо, не так ли… – многозначительно замолчала Трюси. – Когда ты не знаешь, кто важный для тебя человек? — О, нет. Милая, нет. — Феникс был полон страха. Это было насчет Талассы, не так ли? — Тебе больно знать, что я могу тебе сказать, но знать, что не буду говорить? — напевала Трюси, задумчиво поднося руку к лицу. — Это отстой, не так ли? Чтобы кто-то, кого ты любишь, хранил от тебя секреты. Можешь ли ты сказать, что чувствуешь себя почти… преданным?— сказала она, глядя прямо на него.        Итак, это определенно было о Талассе. — Дорогая, прости... Ты же знаешь, я никогда не хотел тебя обидеть. Я запутался, правда. Я не должен был ждать так долго, что бы ни говорила Ламируар… это было несправедливо ни по отношению к тебе, ни по отношению к Аполлону. — Феникс имел в виду то, что говорил, но его отчаянное желание выяснить, что он сделал прошлой ночью (плюс его похмелье), заставило его звучать так, как будто он умолял. Что, если честно, учитывая, что он стоял перед дочерью на коленях, возможно, так оно и было. — Пожалуйста, не делай этого. — Я знаю, что ты сожалеешь, папа. — сказала Трюси, похлопывая его по макушке. Затем она улыбнулась, такой же улыбкой, как когда заставила что-то «исчезнуть» и отказалась вернуть это. — Вот почему я не буду такой злой, как ты. Я оставлю это в секрете только на один день! Если ты не сможешь понять к концу свадебной церемонии сегодня вечером, я покажу тебе голосовую почту. — Трюси… — Карма приходит за всеми нами, папа. — Трюси глубокомысленно кивнула, давая понять, что это последнее, что она скажет по этому поводу. Ларри, ублюдок, хохотал так сильно, что чуть не задохнулся. А потом хрип Ларри превратился в визг боли, и он внезапно схватился за левую сторону туловища. — Ой! Думаю, я мог что-то сломать прошлой ночью, чувак…        Феникс тяжело вздохнул и заставил себя встать. Это был не первый раз, когда Ларри просыпался с загадочной травмой после ночной прогулки по городу. — Хорошо, дай мне посмотреть.        Но прежде чем Феникс успел начать проверку, его отвлекла дочь, выкрикивающая приветствие. — Эй, дядя Майлз! — она весело позвала фигуру, медленно идущую к ним по коридору отеля. — Ничего ему не говори! — Феникс прошептал Трюси, быстрее, чем он думал в своем похмельном состоянии, он схватил Ларри и потащил их обратно в номер отеля. — Эй, полегче! — Ларри вскрикнул, но Феникс проигнорировал это. Он остановился только тогда, когда они оказались в ванной, и повернулся к Ларри, как только дверь закрылась. — Мы НЕ говорим Эджворту об этом. — сказал Феникс, стягивая и показывая свое таинственное кольцо, прежде чем засунуть его в карман брюк. — Я серьезно, Батц, ни слова. — Почему нет? — спросил Ларри. — Он умен, он, наверное, догадается, кто… — Потому что, — прервал его Феникс, — мы с Майлзом наконец-то добились чего-то прошлой ночью! Мы флиртовали! А потом я проснулся женатым. Это означает, что на данный момент есть три возможности того, что происходит прямо сейчас: Первая, — Феникс поднял палец, — Мы с Майлзом поженились. Он все помнит и идет сюда, чтобы провести со мной мой медовый месяц, мы будем жить долго и счастливо, и он никогда не узнает, что я забыл, что вышел за него замуж.        Выражение лица Ларри говорило о том, что он очень сомневается в этом. Они говорили о Майлзе «Я никогда не выйду замуж!» Эджворте, в конце концов. — Маловероятно, я знаю. — признался Феникс. — Но более вероятно, чем я думал двадцать четыре часа назад. И заткнись, я могу помечтать. — он поднял второй палец. — Второе: мы с Майлзом поженились в Лас-Вегасе, и он тоже забыл об этом. А это значит, что нам нужно сообщать ему об этом медленно, потому что, если он узнает сейчас, он, скорее всего, взбесится и свалит в Европу или куда-то еще. — Феникс поднял третий палец. — Или, имей в виду, это наихудший сценарий, третий: прошлой ночью что-то произошло, и я женился за совершенно случайном незнакомце сразу после того, как Эджворт признался, что у него могут быть чувства ко мне. Я не могу начать объяснять, насколько это пиздец. Если это так, то Эджворт, должно быть, тоже забыл, иначе он не пришел бы сюда, чтобы увидеть нас.        Феникс остановился. — Или ситуация номер четыре, такая же, как и предыдущая, за исключением того, что Эджворт помнит, и он пришел сюда, чтобы убить меня лично. Если это случится, не мсти за меня, Ларри. Наверное, я это заслужил. — Угу. — это все, что сказал Ларри. — Дело в том, — продолжил Феникс, — что мы ничего не скажем Эджворту, пока не выясним, что произошло прошлой ночью. Ни слова, Ларри! — Феникс встряхнул Ларри за плечо, чтобы подчеркнуть. — Я не упущу свой единственный шанс быть с любовью всей своей жизни, хорошо? — Ладно, ладно, господи. Так драматично. — сказал Ларри, сбрасывая руки Феникса. — Когда-то, как я помню, ты учился на театрала.        Они были прерваны стуком в дверь ванной, после чего Эджворт спросил: — Там все в порядке?        Феникс бросил еще один острый взгляд на Ларри, прежде чем открыть дверь. — Привет, Майлз! — сказал он, изображая радость. — Ларри просто хотел, чтобы я проверил, не травмировался ли он прошлой ночью…— Феникс замолчал, отвлекаясь на открывшееся ему зрелище.        Эджворт был снова одет в свой обычный костюм с жабо и всем остальным, но взгляд Феникса сразу же был прикован к его лицу. По какой-то причине, вместо своих стандартных очков в половинной оправе (которые, как правило, слегка прилегали к краю его носа), Эджворт носил гигантские роговые очки, квадратная оправа которых занимала большую часть его лица. Он выглядел как гигантский, очаровательный ботаник. — Хорошие очки, заучка. — Феникс ухмыльнулся, не в силах сдержаться. — Они мои запасные. — Эджворт нахмурился, глядя на него. — Я не мог найти свои очки, когда проснулся сегодня утром. Ты случайно их не видел? Феникс покачал головой, а Эджворт вздохнул, как будто ожидал такого ответа. — Ларри, ты в порядке? — спросил Эджворт, глядя Фениксу через плечо. — Кажется, меня подстрелили! — резко ответил Ларри. — Хорошо, и теперь кто драматизирует… — Феникс обернулся и увидел, что Ларри снял рубашку и, по-видимому, обмотал свое тело больничными бинтами. — Что, черт возьми, произошло? — Говорю вам, ребята, — Ларри уставился на них широко раскрытыми глазами, — Кажется, я помню, как меня вчера подстрелили! — Ларри потянул за начало своих бинтов, намереваясь размотать их и проверить, прежде чем Эджворт отшвырнул его руку. — Остановись. Тебе нельзя снимать повязки. — выругался Эджворт. Он схватил Ларри за руку, изучая пластиковую ленту на его запястье, которую Феникс до сих пор не замечал. — Кажется, ты был в больнице прошлой ночью… — В тебя не стреляли. Этого не может быть. — пробормотал Феникс. Он снова вспомнил обручальное кольцо. «Чем именно мы занимались прошлой ночью?!» — Говорю тебе, — настаивал Ларри, — по-моему, меня подстрелили! Я почти уверен, что помню звук выстрела из пистолета…        Феникс не помнил, чтобы такое происходило, но и женитьбы он точно не помнил. И хотя бинты вызывали беспокойство, в гипотезе Ларри об «огнестрельном ранении» все же было что-то не так. — На его одежде должна быть кровь или что-то в этом роде, Эджворт? — спросил он, надеясь, что другой мужчина сможет пролить свет на ситуацию.        Эджворт думал, сжимая левой рукой подбородок. На нем не было кольца, заметил Феникс с ноткой разочарования и страха. — Хммм… Не могу сказать, что могу припомнить такое событие. — заявил Эджворт. — Но, к своему стыду, я почти ничего не помню из прошлой ночи после того, как мы вышли из казино… — вздохнул Эджворт. — Странно, что на его одежде нет крови. Но явно была какая-то травма, и, возможно, прошлой ночью мы слышали выстрел. Это, безусловно, объяснило бы кошмар, который приснился мне этим утром — я думал, что в декабре еще слишком рано для них, но звук выстрела определенно мог его спровоцировать. — Я умру? — спросил Ларри, начиная плакать. — Конечно, нет. — усмехнулся Эджворт. — Сомневаюсь, что больница выписала бы тебя, если бы ты не чувствовал себя достаточно хорошо, чтобы уйти. Ты должен быть в порядке, пока носишь повязки. — Все хорошо? — спросила Трюси, глядя в дверной проем ванной. — Я только что разговаривала по телефону с Перл, она сказала, что встретит нас в кафе внизу. — Кафе? — спросил Феникс.        Эджворт был тем, кто ответил. — Я надеялся, что мы все вместе позавтракаем. У меня было ужасное утро, как, я думаю, все догадались. — теперь, когда Феникса больше не отвлекали новые очки, он мог видеть, что Эджворт выглядит измученным. Его лицо было бледным, а мешки под глазами стали более заметными, чем обычно. — Еда поможет мне снова почувствовать себя человеком. — добавил Эджворт, уголки его губ приподнялись в легкой сардонической улыбке. — Надеюсь, что я могу поесть. — ответил Феникс. Обильный (желательно жирный) завтрак всегда был верным способом борьбы с похмельем. — И, наверное, неплохо было бы накормить его чем-нибудь, — Феникс указал на Ларри, — поскольку он, очевидно, ранен и все такое. — Я не могу поверить вам, ребята! — сказал Ларри, слегка фыркнув. — Почему никто больше не расстроен тем, что меня подстрелили? — Тебя подстрелили, дядя Ларри? — спросила Трюси, ее тон был чем-то средним между озабоченностью и недоверием. — Ты выглядишь хорошо, хотя…        «Он точно такой же живенький, как обычно» — подумал Феникс. — Я угощу тебя завтраком, Батц, если тебе от этого станет лучше. — сказал Эджворт, чего, очевидно, было достаточно, чтобы успокоить Ларри. — Супер! — Ларри усмехнулся, его настроение изменилось так же быстро, как и всегда. — Как ты думаешь, стоит ли нам пригласить Гамшу? — спросил Феникс, эта мысль внезапно пришла ему в голову. — Уже, — ответил Эджворт. — Я написал ему ранее, хотя он до сих пор не ответил, что немного странно. Но я не удивлюсь, если он и миссис Бёрд захотят поспать сегодня утром. — Да, я думаю, что это так. — сказал Феникс. — Должны ли мы с Ларри сначала принять душ и переодеться? — спросил он, потянув за свою мятую рубашку, оставшуюся с прошлой ночи. По крайней мере, Ларри снова оделся. — Я бы предпочел, чтобы мы поели раньше. — ответил Эджворт с изможденным выражением лица.        «Сильное похмелье этим утром, да?» — предположил Феникс. — «Интересно, как долго Эджворт не спал?» — Я поддерживаю это. — сказал Ларри. — Кажется, я начинаю чувствовать слабость… — Не волнуйся, папа! — сказала Трюси, поймав Феникса, пытающегося незаметно понюхать себя. — Я уверена, что кафе отеля привыкло к тому, что там завтракают самые разные люди!        «От этого мне не становится лучше, милая…» — подумал Феникс. С другой стороны, когда-то он выглядел намного хуже. И какое ему дело до того, что думает о нем кучка незнакомцев в случайном городе?        Уладив это, они вчетвером направились вниз, в кафе.        Они встретили Перл у входа. — Мистик Майя не сможет присоединиться к нам. — сказала она в качестве приветствия. — Она… занята. – добавила Перл, слегка покраснев и нахмурившись. Легкая гримаса на ее лице в сочетании с рассеянным тоном голоса придавала ей вид человека, который только что увидел что-то шокирующее.        «Рад слышать, что мы не единственные, кто застрял с дерьмовым похмельем» — подумал Феникс. Он слишком легко мог представить себе состояние похмелья, в котором Перл застала Майю. Феникс достаточно раз напивался с ней, чтобы понимать, что на следующее утро она не всегда была в лучшей форме. Неудивительно, что Перл смутилась или немного встревожилась после того, как обнаружила свою уважаемую кузину в ловушке на унитазе.        К счастью, им не потребовалось много времени, чтобы найти столик для всех. Перл и Трюси тихонько перешептывались между собой, но все остальные были слишком с похмелья, чтобы вести долгую беседу, предпочитая смотреть в меню.        Кафе было довольно новым, насколько понял Феникс, но выбор блюд, который у них там был, казался неплохим. Фениксу было все равно, лишь бы он мог заказать что-нибудь с беконом и картофельными оладьями.        Даже после того, как принесли еду и они начали есть, Феникс не очень хотел говорить. Он меньше страдал от похмелья, что, хотя и хорошо, но в то же время и плохо, поскольку означало, что реальность ситуации начала доходить до него.        Что он должен сказать? Что он мог сказать?        «Эй, Эджворт, мы поженились прошлой ночью? Я не могу представить никого другого, на ком бы я вдруг женился, учитывая, что я был безумно влюблен в тебя всё последнее десятилетие. О да, кстати, я влюблен в тебя! Это новость! О, и если бы я женился на каком-то случайном незнакомце прошлой ночью, не мог бы ты помочь мне выяснить, кто это, а также, может быть, быть моим адвокатом по разводам?» Да, это было бы очень хорошо. (Нет).        Пробираясь к последним из своих картофельных оладий, Феникс обнаружил, что просматривает все факты, как в случае с делом. Вот что он знал: Эджворта влекло к нему. Эджворт питал к нему какую-то «привязанность» (его точные слова). Эджворт также сказал, что никогда не хотел жениться.        «Привязанность» — немного расплывчатое слово, не так ли?» — разочарованно подумал Феникс. Было очевидно, что Эджворт говорил не платонически, но не было никаких доказательств того, что он чувствовал так же глубоко, как Феникс. Если бы только Ларри не прервал наш разговор в баре…        Из раздумий Феникса вывел звонок мобильного телефона. Феникс открыл его, ожидая услышать Майю на другом конце, но был удивлен, когда вместо этого его приветствовал голос Мэгги. — Мистер Райт! Где ты? Ричард с тобой? — Детектив? Нет, его сейчас нет. Мы в кафе. — ответил Феникс, слегка отвлекшись на несколько других вещей, происходящих одновременно. Телефон Трюси тоже звонил, и она ответила быстрым движением запястья. В то же время подошла официантка кафе, чтобы оставить чек, который Эджворт быстро вернул ей с картой внутри. — Он не вернулся в наш гостиничный номер прошлой ночью и не отвечает на звонки! Что-то случилось? — спросила Мэгги, немного приходя в бешенство. — Хм? О… — Феникс не был уверен, почему сказал то, что сказал дальше. Единственным оправданием, которое он мог придумать, было то, что из-за его опыта в суде его естественным инстинктом в подобных ситуациях было блефовать, пока он не мог понять, что на самом деле происходит. — Нет, прошлой ночью он остался в комнате Эджворта. Он выпил слишком много, так что мы дали ему еще поспать. Он в порядке. — сказал Феникс, ложь плавно слетала с его языка.        «Какого черта я только что это сказал?!»        Он был не единственным, кто думал об этом, судя по пристальному взгляду Эджворта. — О, слава богу. — Мэгги вздохнула с облегчением по телефону. — Не мог бы ты сказать ему, что ему не разрешено видеться со мной до свадьбы? Из-за… из-за традиции! — Мэгги заикалась, снова нервничая. — Спасибо, мистер Райт! — а потом она повесила трубку.        Феникс уставился на свой телефон. Едва он успел переварить то, что только что произошло, как его дочь внезапно обняла его. — Перл и мне нужно бежать, папа! Только что звонила тётя Майя, и, видимо, ей нужна наша помощь в какой-то «чрезвычайной ситуации». — сказала Трюси, вырываясь из прощальных объятий. — Помни, что я сказала! Тебе придется подождать до вечера, если ты не сможешь понять это сам! — Спасибо за еду, мистер Эджворт. — Перл встала со своего места и поклонилась Эджворту. Затем Трюси схватила ее за руку, и две девушки вышли из кафе, предположительно, чтобы встретиться с Майей. — Райт, о чем был тот телефонный звонок? — спросил Эджворт, приподняв бровь. — Прошлой ночью в моем гостиничном номере никого не было. — Думаю, мы потеряли Гамшу. — ответил Феникс. — Что ты имеешь в виду, говоря, что мы потеряли Гамшу? — повторил Эджворт, сузив глаза. — Только что звонила Мэгги и сказала, что Гамшу не вернулся прошлой ночью в комнату. — объяснил Феникс. — Вот дерьмо. — вскрикнул Ларри.        За столом повисла тишина, прерванная официанткой, вернувшейся с чеком. — Прошу прощения, сэр, но ваша карта была отклонена. — заявила официантка, передавая чек Эджворту. — Это невозможно. — ответил Эджворт. — Попробуйте еще раз.        Официантка подчинилась, пропустив карту через мобильный кард-ридер, который она принесла с собой. Машина замигала красным и громко запищала. — Отклонено. — заявила она еще раз. — …Тогда попробуйте вот эту. — сказал Эджворт, доставая бумажник и протягивая официантке еще одну карточку. Все они наблюдали, как эта карта тоже была отклонена сканером. — Должно быть какая-то ошибка. — сказал Эджворт, явно потрясенный. — Такого со мной еще никогда не случалось. — Прошу прощения, но проблема не в нашей системе. Я бы проверила в вашем банке. —официантка объяснила Эджворту, который, казалось, впадал в состояние шока. — У вас есть другие способы оплатить счет? — спросила она, обращаясь с вопросом к Фениксу и Ларри.        Феникс заглянул в свой бумажник и с облегчением обнаружил там немного денег. — У меня еще остались наличные со вчерашнего вечера. Я заплачу. — он передал стопку наличных официантке. — Этого хватит?        Официантка схватила деньги, быстро изучив чек, прежде чем кивнула. — Я принесу вам сдачу. — сказала она, отходя от них. — ...Мои извинения. Этот завтрак должен был стать моим угощением. — сказал Эджворт, глядя на свои отклоненные карты, как будто они его предали. — Не беспокойся об этом, Эджворт. — сказал Феникс, хотя его слова не улучшили подавленное выражение лица Эджворта. — Да, Эджи. — добавил Ларри. — Такое случается и с лучшими из нас! — Не со мной. — пробормотал Эджворт, доставая телефон и набирая номер своего банка. — Я докопаюсь до сути. — Нам нужно выяснить, что произошло прошлой ночью. — сказал Феникс. — Мы должны найти Гамшу до свадьбы. — внезапно его осенила идея. — Ларри, выверни карманы. — А? — Ларри нахмурился. — Я тоже сделаю это. Нам нужно собрать воедино то, что произошло. — объяснил Феникс, уже вытаскивая содержимое карманов своих брюк. — Мы оба все еще носим нашу вчерашнюю одежду — может быть, мы носим с собой подсказку, где находится Гамшу. — Отличная идея. — Эджворт кивнул, прежде чем на другом конце провода ответили на его звонок. — Да, это Майлз Эджворт, номер моего счета…        Феникс отключился от разговора, пытаясь сосредоточиться на рытье в карманах и отчаянно пытаясь вспомнить события прошлой ночи. В его штаны было засунуто несколько обрывков бумаги, и Феникс вытащил их (при этом тщательно избегая кольца, все еще спрятанного в его кармане). Краем глаза Феникс заметил, что Ларри делает то же самое. К тому времени, когда Эджворт повесил трубку, на столе уже лежала многообещающая коллекция. — Они заблокировали мои счета из соображений безопасности из-за чрезмерных и подозрительных расходов. — сказал Эджворт, глубоко нахмурившись. — Они должны отправить мне по электронной почте список моих покупок, которые мне нужно одобрить или отклонить. — Неплохо. — Феникс кивнул. — По крайней мере, твои квитанции должны помочь нам выяснить, что произошло. — Если предположить, что я действительно потратил деньги. — Эджворт вздохнул. Затем он указал на их стопку макулатуры. — Ты нашел что-нибудь полезное? — Я имею в виду, я не знаю, полезно ли это вообще, но я проснулся с этим на моем запястье. — сказал Феникс, показывая им смазанную надпись «БОЛЬ» у себя на запястье. Ларри рассмеялся, а у Эджворта было озадаченное выражение лица. — Зачем ты написал такое на себе? — спросил Эджворт, бросив на него осуждающий взгляд. — Уверен, что не я это написал, но неважно. — пробормотал Феникс. — Думал, что стоит попробовать.        Затем из их небольшой стопки улик Феникс взял фотоленту, похожую на те, что использовались в фотобудках, которые любил Ларри. Выглядит многообещающе. Это была памятная фотография с одной из американских горок в этом районе, сделанная в середине самой поездки.        Американские горки, изображенные на фотографии, состоят из четырех автомобилей, по два человека в каждом. В передней машине сидели Ларри и Гамшу, подняв руки вверх, и на их лицах было выражение чистой радости. Прямо за ними шли две молодые женщины, которых Феникс не узнал. В третьей машине сидели Феникс и Эджворт, они крепко держались друг за друга и кричали в явном, неподдельном ужасе. Напротив, пара, сидевшая в последней машине, казалось, наслаждалась. — Ну, по крайней мере, мы знаем, что Гамшу удалось прокатиться на американских горках. — задумался Феникс. — Подожди, я знаю эту девушку! — сказал Ларри, указывая на рыжеволосую, сидящую прямо за ним на фотографии. — Это Шанель, моя бывшая! — Значит, это было сделано после нашей маленькой вечеринки в стриптиз-клубе. — предположил Эджворт. — Ага! — согласился Ларри. — Хотя я не знаю, кто другая девушка. — Девушка рядом с Шанель выглядела примерно того же возраста, что и она, хотя выглядели они по-разному. В то время как обе были бесспорно привлекательными, загадочная девушка была темной, тогда как Шанель была бледной, волосы незнакомки были заплетены в несколько тугих косичек, а короткая рыжая стрижка Шанель развевалась за ее спиной. Что касается памяти Феникса, он никогда не встречался с ней. — …Наташа. — сказал Эджворт, пристально глядя на фотографию. — Ее зовут Наташа. — Вау, Эджворт! — Ларри задохнулся. — Ты что-то вспоминаешь? — Кое-что возвращается ко мне. — согласился Майлз, хотя и нахмурился. — Я полагаю, что она одна из коллег твоей бывшей. Я помню разговор с ней за пределами клуба; она учится в юридической школе.        «Конечно, первое, что ты впомнишь из вчерашнего вечера, — это разговор с будущим юристом.» — с нежностью подумал Феникс, пока имя таинственной девушки не напомнило ему о чем-то. — Подожди… ты сказал, что ее зовут Наташа? — спросил Феникс. Он подождал, пока Эджворт кивнет в знак подтверждения, прежде чем схватить один из предметов, найденных в кармане. — Думаешь, это связано?        Он указал на клочок бумаги, на котором был выложен номер телефона, а затем слова: «Таша :)». — Ник, ты не сказал мне, что у тебя есть номер девушки! — воскликнул Ларри, его глаза расширились от некоторого осознания. — Подожди, ты же не думаешь, что она та самая, на которой ты женился, не так ли? — Ларри! — закричал Феникс, глядя на своего друга изо всех сил. — Я просил тебя об одном, Батц, об одном! — Ой, ой. Извини, Ник. — Ларри, надо отдать ему должное, выглядел раскаявшимся. Но было слишком поздно. Кота выпустили из мешка. — ...женился? — и был один человек, от которого Феникс отчаянно надеялся скрыть этот факт. Эджворт смотрел на него, на его лице явно читалось замешательство.        Феникс вздохнул, решив, что сейчас нет смысла отрицать это. Он вынул кольцо и положил его на стол, не в силах смотреть Эджворту в глаза. — Я проснулся с этим кольцом и, по-видимому, оставил Трюси кучу голосовых сообщений с просьбой прийти на мою свадьбу. — Феникс закусил губу, уставившись на свои руки, нервно сплетая их вместе. — Я ничего толком не помню, если честно, но, наверное, я женился на ком-то? Трюси знает, кто это был, но отказывается говорить мне до сегодняшнего вечера... Эджворт, ты не... ты ничего об этом не помнишь, не так ли?        Феникс осмелился бросить взгляд на Эджворта, но обнаружил, что тот смотрит на кольцо на столе, словно оно было ядовитым. — …Майлз? — Я… — Эджворт вскочил из-за стола, его спина напряглась. — Мне надо идти. — сказал он, повернувшись и уходя быстрым шагом, прежде чем Феникс успел прочесть выражение его лица.        Эджворт чуть не сбил официантку на выходе, едва избежав прямого столкновения с ней, торопясь покинуть кафе. — Вот ваша сдача, господа. — официантка поставила перед Фениксом поднос с наличными и монетами. — Мы надеемся, что у вас хорошее утро. — сказала она, хотя ее слова были рассеяны, когда она осторожно наблюдала за удаляющейся фигурой Эджворта. Она была не единственной, кто смотрел на него, когда он уходил. — Вот дерьмо, Ник. — сказал Ларри. — Я думаю, ты только что разбил его маленькое сердце. Феникс не ответил, просто закрыв голову руками и жалобно застонав.

Тот же день

4:53 утра

Дворец Цезаря

Гостиничный номер № 445

       Эджворт очнулся от своего кошмара, звук выстрела и пронзительный крик Манфреда фон Кармы эхом отдавались в его голове, когда он начал приспосабливаться к реальности. Как вошло в привычку с годами после того, как ему приснился кошмар (метод, впервые предложенный ему его терапевтом), Эджворт снова закрыл глаза и начал мысленно перечислять факты, которые он знал, чтобы заземлиться в настоящем. Год был две тысячи двадцать восьмой. Его звали Майлз Эджворт. Он был главным прокурором Лос-Анджелеса. Ему было тридцать пять лет. Он лежал на спине на кровати в отеле в Лас-Вегасе, чтобы присутствовать на церемонии обновления свадебной клятвы своего подчиненного. На его нижней части туловища свободно лежала рука. Этого последнего факта не ожидалось. Но тем не менее это было правдой, судя по теплу и постоянному давлению на его талии. Эджворт открыл глаза, позволив своему зрению на мгновение привыкнуть к темноте в комнате. Он посмотрел вниз и обнаружил, что рука лежит прямо на его коже, отодвинув в сторону материал рубашки и жилета, в которых он, по-видимому, лег спать. Эджворт повернул голову в сторону, следуя за рукой к ее источнику, чтобы найти спящую форму некоего Феникса Райта. У него не было времени задуматься — или даже насладиться — ситуацией, в которой он оказался, поскольку его тело вскоре предупредило его о том, что ему срочно нужно найти ближайший туалет. Эджворт выскользнул из хватки Феникса и скатился с кровати, движение усилило тошноту, уже изводившую его желудок. Все его тело было слабым, все мышцы болели до такой степени, что он не хотел двигаться. Но желчь во рту предупредила его о том, что грядет, так что Эджворт с определенной целью чуть не вбежал в ванную комнату номера. Он даже не удосужился закрыть дверь, просто побежал к унитазу и опорожнил желудок в первый же момент, когда смог. Эджворт не знал, как долго он простоял там на коленях, будто прошло несколько часов, прежде чем его желудок, наконец, пришел в равновесие. Но даже после этого он оставался на полу еще несколько минут. Он чувствовал себя измотанным, как всегда после рвоты, и из-за стука в голове у него почти не получалось иметь какие-либо связные мысли, кроме: «Я больше никогда не буду пить». В конце концов Эджворт с огромным усилием заставил себя встать. Он подошел к раковине, вычистил рот и выплеснул немного воды на лицо. «Мне нужно принять душ,» — подумал он, — «поскольку ясно, что прошлой ночью я его не принимал.» «Что произошло прошлой ночью?» — Эджворт не смог ответить. Все после того, как они покинули казино, казалось размытым и недосягаемым. Было ли это из-за того, что он потерял сознание, или из-за того, что в данный момент ему было трудно думать, он не был уверен. Все, что он знал, это то, что он чувствовал себя грязным и похмельным, и душ решит одну из этих проблем и, возможно, поможет с другой. Хотя все было немного размыто из-за отсутствия очков, Эджворт по уровню темноты в комнате понял, что еще раннее утро. Спящая фигура Феникса Райта и слишком узнаваемый храп Ларри Батца сказали Эджворту, что он каким-то образом избежал пробуждения этих двоих, несмотря на его громкую рвоту. Он не решался разбудить их сейчас, приняв душ в ванной номера. Кроме того, он был уверен, что эти двое не привезли с собой мыло и шампуни, которые предпочитал Эджворт. Назовите его любителем комфорта, но окружение себя дорогими туалетными принадлежностями, к которым он привык, сотворит чудеса с его ужасным настроением. Итак, решив, что будет лучше вернуться в свой гостиничный номер и принять там душ, Эджворт медленно вернулся в комнату, стараясь ни на что не наткнуться. К счастью, ключ от гостиничного номера был у него в кармане жилета, хотя ему все еще нужно было найти бумажник, телефон и очки, прежде чем он сможет уйти. Эджворт без труда нашел первых двух на тумбочке рядом с кроватью Феникса. Однако его очки оказались более неуловимыми. Эджворт использовал свет своего телефона, чтобы посмотреть на пол и под кровать, но безуспешно. Он даже рискнул провести фонариком над кроватью, на которой все еще лежал Феникс. Очков тоже не было, хотя Эджворт обнаружил, что смотрит на спящее лицо Феникса дольше, чем это было возможно. Он понял, что делает, только когда Феникс начал шевелиться, из-за чего Эджворт быстро выключил свет своего телефона, смущенный тем, что так отвлекся. Усталый и с похмелья Эджворт сдался и решил, что оно того не стоит. Вполне возможно, что он потерял очки в пьяном виде. В любом случае это не имело значения; к счастью, он взял с собой в поездку запасные. Эджворт тихо вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь и вздрогнул, когда его осветил яркий свет в коридоре отеля. Он двигался машинально, его голова была слишком усталой и слишком больной, чтобы он мог думать о чем-то еще, кроме следующего шага, который он делал. Так было до тех пор, пока он не добрался до своего гостиничного номера, его разум был таким же пустым, когда он разделся и, наконец, принял душ. Он почти снова начал чувствовать себя человеком после того, как вышел, обернув полотенце вокруг талии и надев запасные очки. Потом посмотрел в зеркало. Эджворт ахнул — хотя, возможно, лучше было бы сказать «пискнул» — и схватился за шею обеими руками. Упомянутая шея была полностью покрыта засосами, синяки особой формы резко выделялись на фоне его бледной кожи. Они охватывали всю его шею, и руки Эджворта не могли прокрыть их все. — Райт… — прошипел Эджворт, почти уверенный в том, от кого исходят метки. К этому выводу было легко прийти, учитывая, с кем он проснулся сегодня утром, в дополнение к страстным заявлениям Райта накануне вечером и, конечно же, к тому факту, что Эджворт (даже в невероятно пьяном состоянии) позволил бы только одному человеку, иметь доступ к нему таким интимным образом. Все улики сводились к одному-единственному логическому факту: Феникс Райт поставил ему засосы. Это откровение наполнило Эджворта двумя равными, но противоположными эмоциями, а именно удовлетворением и огорчением. По общему признанию, он действительно чувствовал некоторую степень удовлетворения, проистекающую из очень инстинктивного доказательства желания Феникса — желания, направленного на него, — которое он не мог полностью игнорировать. Но столь же трудно было игнорировать унижение, вызванное тем, что его шею явно изнасиловали, как у какого-то похотливого подростка. Засосы, конечно, снова подняли вопрос о том, что именно произошло прошлой ночью. Они также представили сценарий, в котором он проснулся этим утром, в совершенно ином свете. Первоначально Эджворт планировал поспать после душа, но теперь он знал, что такие попытки будут бесполезны. Он полностью проснулся, его мысли метались, пока он пытался собрать воедино события прошлой ночи. Они пошли в казино... да, это Эджворт еще помнил. Он признался, что флиртовал с Райтом, который, по-видимому, плохо отреагировал, прежде чем вернуться и признаться в ... собственных любовных чувствах. Затем вмешался Ларри, видимо, выигравший джек-пот. Он настоял, чтобы они все пошли в какой-то стриптиз-клуб, в котором работала его бывшая, а потом они все выпили шоты и ушли. Эджворту показалось, что он помнит стриптиз-клуб, какой яркий и противный там был свет. Он вышел на улицу, не так ли? «Там была женщина... и кто-то еще» — подумал он. В его голове пронеслись другие образы — катание на американских горках, еда на завтрак, какие-то мигающие огни. Ничего полезного. Эджворт выругался, прекрасно осознавая, что в его памяти были большие пробелы. Хуже того, ему казалось, что он забывает что-то невероятно важное, теряясь среди смутных воспоминаний, которые он мог собрать. Его особенно беспокоил один вопрос: переспали ли они с Райтом? Это правда, что прошлой ночью они спали в одной постели (и Эджворт не удивился, узнав, что Феникс умеет обниматься), но они оба спали полностью одетыми. И Эджворт не обнаружил ни подозрительных пятен, когда раздевался, ни болезненных ощущений, которые нельзя было бы объяснить его похмельным состоянием. Но был момент, чувственный по своей природе, который покоился на краю его сознания — хотя было неясно, действительно ли это было из прошлой ночи или из ярких снов, которые он часто видел после выпивки. Эджворт не был уверен, что предпочел бы; сон или реальное событие. В данный момент он склонялся ко сну. Хотя он не обязательно сожалел бы об этом, если бы у него был секс с Фениксом прошлой ночью, но он надеялся, что он был достаточно классным и не в каком-то общем туалете. «Это не имеет значения,» — решил Эджворт, готовя чай, чтобы успокоить желудок и нервы. — «Что бы ни произошло прошлой ночью, наши отношения, несомненно, в какой-то степени улучшились.» — это было больше, чем ожидал Эджворт, когда впервые приступил к «соблазнению» Райта. — «Теперь нам просто нужно определить, что произойдет дальше.» Он был благодарен за то, что воспоминание об их разговоре в баре казино все еще было ясно в его памяти. Было приятно вспомнить, что сказал ему Феникс — как комплименты, которые он дал характеру Эджворта, так и признание того, что он слишком жаждет отношений, выходящих за рамки дружбы. Он сомневался, что чувства Феникса изменятся, даже если он забудет большую часть прошлой ночи. Хотя было бы неловко, если бы Феникс больше не помнил их разговор в баре, Эджворт был бы более чем готов еще раз признаться. Особенно сейчас, зная, какой ответ он получит. «Однако в следующий раз мне придется настоять, чтобы он не оставлял на мне таких видимых следов.» — Эджворт покраснел, потирая больную кожу шеи. К счастью, его галстук покрывал самый неприятный из засосов, что Эджворту посчастливилось обнаружить, надевая одежду. Было еще раннее утро, поэтому, чтобы скоротать время, Эджворт пил чай и смотрел несколько своих любимых серий «Стального самурая». Он загрузил все четвертый и пятый сезоны сериала (бесспорно, лучшие сезоны, по его мнению) на свой ноутбук перед тем, как отправиться в путешествие. Изначально эти эпизоды должны были служить источником утешения на случай, если его погоня за Райтом окажется менее успешной. По тем же причинам он также упаковал несколько коробок с салфетками и свою любимую марку шоколада. Эджворт почувствовал облегчение, что эти меры, скорее всего, окажутся ненужными. Он также был яростно благодарен за другие вещи , которые он упаковал для поездки, вызванные (то, что он считал в то время) безрассудным оптимизмом. Эджворту было свойственно быть готовым, и теперь он был благодарен за эту свою черту. «Не то чтобы нам обязательно нужно вступать в физические отношения…» — подумал Эджворт, наблюдая, как Стальной Самурай прорывается сквозь армию Злого Магистрата. — «Но я, конечно, не стал бы возражать, если бы Райт был заинтересован. И, судя по следам, с которыми я проснулся, он определенно чем-то заинтересован.» — ухмыльнулся Эджворт в чашку чая. Было около девяти тридцати, когда Эджворт решил, что уже достаточно времени, чтобы будить Феникса (и, соответственно, Ларри) без возражений. Ему также хотелось есть. Хороший совместный завтрак звучал как идеальный способ избавиться от остатков похмелья. Эджворт мог даже оплатить Фениксу еду в качестве извинения за то, что ушел утром. Он не хотел, чтобы другой мужчина подумал, что он ушел из-за какого-то чувства стыда или дискомфорта — хотя Эджворт действительно проснулся с этими чувствами, но все это было вызвано его похмельем, а не совместным пробуждением в постели. «Я должен также пригласить Гамшу и миссис Брайд… » — размышлял Эджворт, отправляя текстовое приглашение Гамшу на завтрак в кафе отеля. В конце концов, вся эта поездка была сосредоточена вокруг них двоих. С тем же успехом он мог пригласить их, особенно если учесть, что Ларри, скорее всего, пригласит и себя на завтрак. Хотя он был далек от выздоровления, по сравнению с тем, как он себя чувствовал после пробуждения, Эджворт чувствовал себя намного лучше, когда спускался в гостиничный номер Феникса и Ларри. Нахождение Трюси за дверью было приятным сюрпризом, и Эджворт, не колеблясь, пригласил ее и Фей на завтрак. — Звучит здорово! — ответила Трюси так же энергично, как обычно. — Я позвоню Перл и спрошу, она сейчас проверяет тетю Майю. — Твой отец рядом? — спросил Эджворт, заглянув в гостиничный номер и обнаружив, что он подозрительно пуст. — Он побежал в ванную с дядей Ларри. — ответила Трюси. Это, безусловно, объясняет расплывчатое движение, которое Эджворт увидел, когда шел к гостиничному номеру, хотя почему Феникс почувствовал необходимость бежать в ванную с Батцем, было выше его понимания. Эджворт надеялся, что его не избегают. — О, и просто предупреждаю, — добавила Трюси, открывая телефон, чтобы позвонить Перл, — папа сегодня очень глупый. — А когда нет? — Эджворт фыркнул, заслужив хихиканье от Трюси. — Тем не менее, я ценю предупреждение. Не зная, чего ожидать, но все же желая разобраться, Эджворт вошел в номер отеля и постучал в дверь ванной. — Там все в порядке? Феникс открыл дверь, объяснив возможную травму Батца и нанеся незаслуженный удар по запасной паре очков Эджворта. Затем они оба были застигнуты врасплох заявлениями Ларри о том, что его подстрелили. Однако на этот раз показалось, что Ларри не преувеличивал, поскольку улики указывали на то, что прошлой ночью он был госпитализирован. Это также объясняет довольно яркий кошмар, от которого проснулся Эджворт. Хотя это и правда был декабрь, для Эджворта было еще слишком рано, чтобы их видеть. С годами их частота и интенсивность уменьшились благодаря раскрытию правды о DL-6 и терапии, которую Эджворт проходил в течение последних пяти лет. То, что он присутствовал, когда Ларри был ранен, вполне могло спровоцировать утренний эпизод. Как бы то ни было, Батц выглядел ничуть не измученным и с легкостью согласился позавтракать за счет Эджворта. Эджворт попытался вспомнить травму этого человека, когда купил смехотворное количество еды на завтрак. «Я знал, на что соглашался, когда предлагал заплатить за его еду» — пытался напомнить себе Эджворт. И, по крайней мере, во всей еде, которую заказал Ларри, была польза, поскольку это означало, что Батц был слишком занят едой, чтобы много говорить. В то время как Эджворта обычно успокаивала тишина вокруг их стола, молчание Райта начинало его беспокоить. Был ли он зол на Эджворта за то, что он ушел этим утром? Он казался достаточно дружелюбным, хотя у них не было возможности поговорить друг с другом. Помнит ли он, что произошло прошлой ночью? Феникс, казалось, не поверил заявлениям Ларри о выстрелах, что означало то, что, по крайней мере, часть ночи была потеряна для него. Но Феникс был тихим и задумчивым на протяжении всей трапезы, и Эджворт начал беспокоиться, что он действительно помнит некоторые аспекты той ночи, связанной с Эджвортом, и начал сожалеть о том, что произошло между ними. Эджворту очень хотелось, чтобы они поговорили, но он понятия не имел, как начать такую ​​дискуссию. Он опасался поднимать тему их отношений перед всеми, особенно перед Трюси. Эджворт очень любил ее, и он действительно чувствовал, что она заслуживает знать о любых потенциальных событиях между ее отцом и им, но он также знал, что ему нужно поговорить с Райтом о характере их отношений и о том, что им обоим было комфортно передавать ей что-либо. В конце концов, ее нужно будет привлечь к обсуждению, особенно если они с Фениксом захотят начать что-то серьезное (на что, конечно же, надеялся Эджворт), но сейчас было не время. Эджворт уставился на остатки своих яиц-пашот и тостов, его любимая еда на завтрак почти не помогала предотвратить медленное накопление ужаса в его желудке. Он только успел доесть остатки еды, как зазвонили сотовые телефоны Феникса и Трюси. Эджворта, со своей стороны, от прослушивания обоих разговоров отвлекло появление официантки с чеком, который он быстро вернул ей, засунув внутрь свою дебетовую карту. — Нет, прошлой ночью он остался в комнате Эджворта. Он выпил слишком много, так что мы даем ему еще поспать. Он в порядке. Эджворта привлек разговор Феникса из-за того, что он использовал его имя, а его брови нахмурились из-за странной лжи. Может быть, я и не ночевал там, но я бы точно заметил, если бы кто-нибудь был в моем гостиничном номере. Феникс встретил его взгляд через стол, паника в его глазах была ясно видна. То, как Феникс недоверчиво уставился на свой телефон после того, как звонок закончился, никак не уменьшило растущее беспокойство Эджворта. Он был отвлечен от расспросов о том, что только что произошло, из-за внезапного ухода Трюси и Перл. Но как только девушки ушли, Эджворт допросил Феникса о телефонном звонке. Очевидно, сержант Гамшу пропал. Что еще хуже, и дебетовые, и кредитные карты Эджворта отклонялись. Он не мог не подозревать, с растущим страхом, что оба эти инцидента были связаны с мальчишником, который Эджворт плохо помнил. Не в первый раз за это утро Эджворт задумался, что именно произошло прошлой ночью. К счастью, у Феникса было достаточно денег, чтобы заплатить за их завтрак, освободив их от осуждающего взгляда официантки. Ему также пришла в голову блестящая идея обыскать его и Ларри карманы в поисках зацепок. Эджворт, со своей стороны, позвонил в свой банк и сделал мысленную пометку, чтобы обыскать вчерашнюю одежду (теперь она лежит на полу в ванной его отеля), когда он будет в состоянии. Во время телефонного звонка Эджворт попросил, чтобы они отправили ему список его покупок по электронной почте, а не читали его вслух. Эджворт в тот момент не был уверен, что пропустит что-то важное, все еще не полностью оправившись от похмелья. Было бы легче искать подсказки в квитанциях, если бы они были в письменной форме. Теперь ему просто нужно было дождаться прихода электронного письма, что, по словам представителя банка, с которым он только что закончил говорить, должно занять около десяти-пятнадцати минут. По крайней мере, Феникс и Ларри нашли кое-что полезное среди того хлама, что был у них в карманах. Фотография американских горок подтвердила, что Гамшу все еще был с ними после того, как они пошли в стриптиз-клуб. В то время как Эджворт ничего не мог вспомнить из поездки на американских горках, в которой он, по-видимому, участвовал, вид девушки рядом с бывшей Ларри освежил часть его памяти. — …Наташа. — сказал Эджворт, и образы прошлой ночи медленно всплывали в его голове, пока он смотрел на фотографию. — Ее зовут Наташа. — Вау, Эджворт! — Ларри задохнулся. — Ты что-то вспоминаешь? — Кое-что возвращается ко мне. — признал Эджворт.

7 декабря 2028 г.

23:30

«Джентльменский» клуб

Эджворт уже пожалел, что согласился пойти в это место, как бы оно ни называлось. Он не позаботился о том, чтобы взглянуть на название заведения, надеясь, что они не пробудут там достаточно долго, чтобы это имело значение. Клуб был шумным, ярким и битком набитым пьяными и потными мужчинами, которые не переставали болеть за молодых женщин, танцующих на подиумах, стратегически расположенных по всему клубу. От сочетания танцевальной музыки и криков у него разболелась голова. Эджворт почти решил, что он уже с похмелья, если бы не чувствовал себя таким пьяным. И да, он наверняка был пьян, судя по его неспособности выпрямиться. По крайней мере, он был не один в своем состоянии, так как все его товарищи были точно так же пьяны. Ларри и Гамшу пришлось хуже всех, они вдвоем раскачивались и громко кричали вместе с толпой. Эджворт начал подозревать, что причина, по которой эти двое так быстро сожгли свои игровые деньги, заключалась в том, что они потратили часть на покупку алкоголя. Казино продавало алкоголь или это было бесплатно? Эджворт не мог вспомнить. Может быть, они просто слишком большие чаевые дали работникам, раздающим напитки. Феникс тоже был на пути к такому же пьяному состоянию, чему, несомненно, способствовали три шота, которые он сделал менее получаса назад. Эджворт в настоящее время держался за руку Феникса, чтобы сохранить равновесие, и то, как другой мужчина наклонился к нему, сказало Эджворту, что ему также трудно оставаться в вертикальном положении. Хотя, конечно, всегда существовала возможность того, что он, как и Эджворт, просто использовал отсутствие равновесия как предлог, чтобы инициировать физический контакт. То, что Феникс так близко к нему, его тело тепло и твердо прижато к боку, было единственным, что удерживало Эджворта в здравом уме в этом сенсорном аду. Вот почему ему почти хотелось плакать, когда Феникс убрал руку из хватки Эджворта. — Мне нужно в туалет. — прошептал Феникс, неуклюже уткнувшись носом в скулу Эджворта. — Я скоро вернусь, хорошо? —на кончике уха возникло легкое ощущение, как будто Феникс поцеловал туда, но Эджворт не был уверен, было ли это целенаправленным действием или причиной пьяной неуклюжести. В любом случае, Эджворт покраснел, поднося руку к уху и наблюдая, как Феникс пробивается сквозь толпу в клубе. Это место было жалким без Феникса. Эджворт ненавидел это. — Когда мы встречаемся с твоей подругой? — Эджворт попытался спросить Ларри, надеясь узнать, сколько времени ему придется здесь страдать. — ЧТО?! — спросил Ларри, явно не слыша его из-за шума в клубе. — ТВОЯ ПОДРУГА! — Эджворт громко произнес,— КОГДА МЫ ВСТРЕЧАЕМСЯ С НЕЙ? — О, ЕЙ ОСТАЛОСЬ ПЯТНАДЦАТЬ МИНУТ СМЕНЫ — ВИДИШЬ? — ответил Ларри, указывая на одну из танцовщиц на сцене. Было трудно определить, кто именно был бывшей Ларри, тем более что Эджворт отчаянно пытался избежать зрительного контакта с любой из женщин. За эти годы ему несколько раз говорили, что его взгляды были очень напряженными, и Эджворт не хотел рисковать, побуждая кого-либо из танцовщиц обращать на него внимание. Но казалось, что его усилия были напрасны, так как он встретился взглядом с бледно-рыжей, которая целеустремленно направилась к их месту в толпе. — Мне нужен перерыв. — в панике пробормотал Эджворт, разворачиваясь, чтобы уйти. — Я БУДУ СНАРУЖИ. — он крикнул своим друзьям, не желая, чтобы они беспокоились о его местонахождении. Не то чтобы эти двое выглядели обеспокоенными, поглощенными приближающейся к ним рыжеволосой танцовщицей. Эджворт протолкнулся к выходу из клуба, выходя из здания на благословенную тишину и свежий воздух. Эджворт отошел от входа к стене здания, на мгновение прислонившись и сделав несколько вдохов. Именно тогда он заметил отчетливый запах табачного дыма. Он повернул голову и увидел курящую фигуру молодой женщины. — Извини. — сказала она, поднимая сигарету. На ней была такая же одежда, как и на танцовщицах в клубе — скорее всего, она работала на смене. — Все хорошо. — Эджворт покачал головой, его не особо заботил дым. По его мнению, это было значительное улучшение по сравнению с шумной и многолюдной атмосферой, из которой он только что сбежал. Они стояли вместе в тишине, женщина продолжала курить, а Эджворт пытался насладиться тишиной. В конце концов, женщина заговорила. — Притащили сюда на мальчишник, да? Эджворт повернулся к ней, удивленный выводом. — Откуда вы знаете? Женщина улыбнулась. — Без обид, но ты не из тех, кто ходит в такие места. Я имею в виду, что ты сбежал из клуба, что предполагает, что кто-то другой, вероятно, притащил тебя сюда. — она погладила сигарету, чтобы избавиться от лишнего пепла. — Я видела это кучу раз. Парней тащат сюда их друзья на мальчишник, так как это то, что парни «должны» делать, но в конечном итоге они уходят, потому что чувствуют себя виноватыми из-за того, что пришли сюда без своих невест. Это довольно мило. — У меня нет невесты. — поправил Эджворт, хотя линия ее рассуждений произвела на него впечатление. — Это вечеринка для моего коллеги. — Ах, ошиблась. Тогда ты чувствовал себя виноватым перед своей девушкой? — спросила она. Должно быть, она что-то увидела в выражении его лица, а затем добавила, — Или перед твоим парнем? — Нет ничего, за что можно было бы чувствовать себя виноватым. Он пришел с нами. — ответил Эджворт, замерев, когда понял, что только что сказал. — Не то чтобы он мой… мы не обсуждали это. Не знаю, почему я это сказал. — Эджворт застонал, проводя рукой по лицу. — Всё сложно, да? — Я полагаю, это так. — Эджворт уступил. — Это все произошло недавно. Что ж, мои чувства определенно не так свежи, как его, но... У нас не было возможности поговорить об этом, чем бы это ни было. Мы еще даже не целовались и... и я не знаю, зачем я вам все это рассказываю. — вероятно, это алкоголь. Это, а также то, как женщина заплела волосы, напомнило ему о его терапевте, хотя внешне они мало чем отличались друг от друга, если не считать волос и кожи одинакового оттенка коричневого. Миссис Уильямс была намного ниже этой женщины, если назвать одно ключевое отличие. Тем не менее, танцовщица смотрела на него тем же спокойным и не осуждающим взглядом, которым часто одаривала его миссис Уильямс, и небольшого сходства (и алкоголя) было достаточно, чтобы он был более открытым, чем обычно, с незнакомцем. — Не волнуйся, милый. Я никому не скажу. — сказала женщина. — Я, кстати, Наташа, сокращенно Таша. — она протянула руку. — Майлз Эджворт. — Эджворт ответил на рукопожатие. Наташа улыбнулась. — Я действительно должна была догадаться, что ты гей. Мы разговаривали все это время, и ты ни разу не взглянул на мою грудь. Даже в стиле «я-хочу-посмотреть-но-не буду». — Я бы не стал беспокоиться об этом. — сказал Эджворт. — На самом деле вы сообразили это гораздо быстрее, чем некоторые из моих коллег — могу добавить, что они профессионально занимаются расследованиями. Твои навыки дедурции — я имею в виду дедукции — впечатляют. — Эджворт старался не смущаться своей невнятности; по крайней мере, он заметил и исправил это. — Ты правда так думаешь? — спросила она, взволнованная комплиментом. — Спасибо! На самом деле я сейчас учусь в юридической школе, если ты можешь в это поверить. — Ой? — Эджворт поймал себя на том, что улыбается. Вот теперь была тема для разговора, которой он действительно мог наслаждаться. — Я сам юрист. Я главный прокурор Лос-Анджелеса. — Ни за что! — ответила Наташа, широко раскрыв глаза. — Это восхитительно! Скажи, ты случайно не знаешь Феникса Райта, а? Я просмотрела несколько его дел для школы, и я его большая поклонница! Если бы Эджворт пил, он бы подавился. — Райт? — спросил он, хотя, возможно, ему не следует удивляться. Этот человек был довольно известен сам по себе, особенно в юридическом мире. Тем не менее, это было немного шокирующим, что их разговор каким-то образом вернулся к Фениксу. — Да… он на самом деле в группе, с которой я пришел сегодня вечером. Я могу познакомить вас двоих, если хотите. — Действительно? Большое спасибо! — сказала Наташа. — Это правда, что он защищал косатку в деле об убийстве? На самом деле, я сама заинтересована в защите животных! И наш класс как раз обсуждает, как его перекрестный допрос попугая из дела штата против Эджворта создал несколько юридических прецедентов в отношении использования животных в качестве свидетелей и — подождите. — Наташа остановилась, удивленно поднеся руку ко рту. — Штат против Эджворта… ты ведь не тот самый Эджворт, не так ли? — ... Да. Это был я. — признал Эджворт. Он задавался вопросом, насколько хорошо женщина изучила этот случай. Знала ли она о деле DL-6? Это было вероятно. Разрешение старого дела в тот день, когда должен был истечь срок исковой давности, стало огромным событием в юридическом сообществе. Эджворт сомневался, что юридический класс пропустит этот инцидент, особенно если они уже рассматривали этот судебный процесс. — Ого… Я даже представить не могу, каково это быть его клиентом! Как это было? Так вы познакомились? Подожди, это не тот, о ком ты говорил ранее, не так ли? Не-парень? — Наташа остановилась, прикрывая рот рукой. — О, извини, это было немного бестактно… и я назойливая, не так ли? Тебе не нужно ничего мне говорить. Я просто была взволнована. — Все в порядке. — сказал Эджворт, хотя про себя он был благодарен, что она перестала задавать вопросы, и не ожидала ответов на все из них. Он был не совсем в настроении вспоминать о своем приговоре. — Отвечая на один из ваших вопросов: нет, мы познакомились не так. Мы с Фениксом знали друг друга задолго до моего суда. Если вы хотите узнать больше о деталях его дел, я уверен, что он будет готов ответить на любые ваши вопросы. Я могу дать ему ваш номер, если хотите? Он всегда рад поговорить с будущим адвокатом. — Это было бы прекрасно! — Наташа ответила. Она полезла в сумочку и достала ручку и бумажный чек. Она прижала квитанцию ​​к стене и написала на ней свой номер телефона. — Ну вот! — сказала она, сунув лист бумаги ему в руку. Он поблагодарил и положил номер в карман брюк. — Я не могу поверить, Таша! Какого хрена ты даешь этому парню свой номер, а? Эджворт вздрогнул от неожиданного крика незнакомого голоса. Он исходил от высокого белого мужчины, его светлые волосы были спутаны в уродливую пародию на настоящие дреды. Поведение Наташи изменилось, когда мужчина подошел к ним обоим. Если в начале их разговора она была спокойна и дружелюбна, а затем взволнована, то выражение ее лица теперь было настороженным и немного встревоженным. — Что ты делаешь, Хантер? Я думала, что сказала тебе больше сюда не приходить. — сказала она мужчине, ее голос казался спокойным, но скрывал явный оттенок гнева и немалого количества страха. — Это единственный способ, чтобы увидеть тебя! Какой у меня есть выбор после того, как ты заблокировала меня везде? — возразил Хантер. — Черт, мне даже не стоило беспокоиться. Прошел только месяц с тех пор, как мы расстались? И вот я вижу, как ты распутничаешь с каким-то причудливым красавчиком. — Замолчи! Это не то, чем кажется. — запротестовала Наташа, слезы выступили у нее на глазах от обвинений. Она скрестила руки на груди в защитном жесте. — Почему ты не можешь просто оставить меня в покое? — пробормотала она. Хантер сделал еще один шаг к ней, но Эджворт увидел достаточно. Он преградил ему путь, встав перед Наташей, позволив ей укрыться за его спиной. — Стой там. Я не знаю, в чем тут дело, но она явно не хочет вас видеть. Вы должны уйти. — сказал Эджворт, пытаясь звучать настолько авторитетно, насколько это было возможно в его нетрезвом состоянии. — О да, и что, черт возьми, ты собираешься сделать? — бросил вызов Хантер. — Я сообщу властям. — ответил Эджворт, скрестив руки на груди. — Ага! — добавила Наташа из своего укрытия за его спиной. — Он юрист, Хантер! Представь себе! Он посадит тебя в тюрьму! «Не будем забегать вперед...» — подумал Эджворт. Он недостаточно знал о ситуации или о Хантере, чтобы знать, возможно ли открытие дела в этом случае. — Таша, какая к черту разница? Что со мной сделает юрист? — Хантер рассмеялся. — Эй! Что тут происходит? — раздался теперь другой голос, высокий и женский, направляющийся прямо к ним. Это была бледно-рыжая танцовщица, ее лицо исказилось от гнева при виде Хантера. — Ты! Сколько раз мы должны сказать тебе — тебе здесь не рады. — возразила она, уперев руки в бедра. — А теперь катись! Прежде чем я заставлю Дэмиена прийти и надрать тебе задницу. Ты знаешь, что он был бы рад возможности сделать это. — Да и пошли вы, — Хантер сплюнул на землю. — В любом случае здесь нет ничего, кроме кучки шлюх. — пробормотал он, уходя. — Какой грубый человек. — Эджворт пробормотал себе под нос, наблюдая, как мужчина топает прочь. — Ты в порядке, Таша? — спросила рыжеволосая танцовщица. — О, Шанель! – вскрикнула Наташа, бросаясь в объятия рыжей. — Спасибо. Я так волновалась, что он попытается начать драку — ты знаешь, какой он. Особенно, когда он ревнует. — Все хорошо. — Шанель крепко обняла Наташу в ответ. — Я сообщу Дэмиану, что он снова объявился. Мне жаль, что тебе пришлось ждать меня здесь. Терра опоздала, так что мне пришлось заменить часть ее смены. — Все в порядке, я хорошо провела время, прежде чем он появился. — Наташа вырвалась из объятий и вытерла глаза. — Ой! Я должна познакомить тебя с мистером Эджвортом. Он юрист! — сказала она, указывая в его сторону. — Еще один, да? Приятно познакомиться! Спасибо за помощь Таше. — сказала Шанель. — Без проблем. — Эджворт вежливо ответил. — Ох… это было так неловко. Мне жаль, что он пытался огрызнуться на тебя. — извинялась Наташа. — Клянусь, он не был таким, когда мы только начали встречаться… по крайней мере, у него не было этих дурацких волос. — тихо пробормотала она. — Эй, Шанель! Что происходит? — и вдруг к их уединенному месту сбоку от здания прибыл еще один человек, хотя на этот раз Эджворт смог (к сожалению) распознать приближающийся к ним голос. — Ларри! — ответила Шанель. — Тут такое было! — А? Что происходит? — Ларри свернул за угол. — Ой! Эджи! Вот ты где! — Ларри обернулся и громко закричал назад. — ЭЙ, РЕБЯТ! Я НАШЕЛ ЭДЖИ! — О, ты из группы Ларри? — спросила Шанель. — …Полагаю, что это так. — Эджворт ответил. «Это должно быть бывшая, которую он имел в виду.» — Майлз! — Феникс явно не отставал от Ларри, так как быстро свернул за угол и побежал к Эджворту, чуть не споткнувшись по дороге о собственные ботинки. — Я беспокоился, что мы потеряли тебя. — Феникс схватил его за левую руку. — Я не смог найти тебя после того, как вернулся. — Я вышел подышать свежим воздухом. — объяснил Эджворт, слегка заикаясь, пока Феникс переплетал их пальцы. — Я… я прошу прощения за беспокойство. — Ничего, я просто рад, что мы не уехали без тебя! — ответил Феникс, его широкая улыбка и облегчение в глазах были такими искренними, что Эджворту было почти больно смотреть на него. — Вы пропустили еще одну серию шотов, сэр! — сказал Гамшу, хлопнув Эджворта по спине, что, вероятно, было дружеским жестом. — Вижу, — Эджворт закашлялся, только что пьяный жених снова выбил из него дух. Еще одна серия шотов, безусловно, объяснила бы возбужденный взгляд, который Феникс устремил на него, когда он соединил их руки. — Эй, ребята, ничего, если мы подбросим мою подругу, прежде чем отправиться в город? — спросила Шанель, обнимая Наташу за плечи. — Что? Ты не хочешь пойти с нами? — спросил Ларри у Наташи, надувшись. — Это будет весело! — Отстань, Ларри. У нее была тяжелая ночь. – выругалась Шанель. — Нет, все в порядке, Шанель. — сказала Наташа, глядя на подругу. — Я хотела бы пойти с вами, ребята, если вы не возражаете? Я действительно не хочу быть одна сегодня вечером. — Конечно! — ответила Шанель. — Ты можешь переночевать у меня! Мы можем вместе подготовиться к завтрашней смене. Это будет весело! — Звучит здорово. — Наташа улыбнулась, застенчиво заправляя косу за ухо. — Кстати, меня зовут Таша. — добавила она, направляя последний комментарий остальной части их группы. — Круто! Я Ларри, Ларри Батц! — гордо объявил Ларри. Затем он указал на Гамшу. — А это Дик Гамшу! Сегодня мы на его мальчишнике! — Поздравляем! — сказала Наташа, заставив Гамшу покраснеть и улыбнуться. — А это Феникс Райт. — сказал Эджворт, потянув Феникса вперед за их все еще связанные руки (Эджворту не хватило духу оторвать его руку, учитывая, как крепко Феникс сжимал ее, как будто он боялся, что Эджворт снова исчезнет, ​​если он отпустит). — Феникс, Наташа только что говорила мне, что она фанатка твоей защиты. Феникс нахмурился, выглядя (восхитительно) сбитым с толку этим заявлением, но пожал руку, которую протянула ему Наташа. — Как приятно познакомиться с вами! — сказала Наташа. — Я студентка юридического факультета, специализирующегося на защите животных — ваше решение подвергнуть перекрестному допросу попугая в деле Штат против Эджворта было чистой воды гениальностью! Феникс моргнул, как будто с трудом улавливал все слова Наташи, но улыбнулся и поблагодарил ее. — Ах, пока я не забыл. — Эджворт достал бумагу, которую Наташа дала ему ранее, и протянул ее Фениксу. — Это номер Наташи. Я полагаю, она надеялась обратиться к тебе за советом как потенциальному адвокату защиты... когда ты, конечно, будешь более трезвым. Феникс рассмеялся, засовывая номер в карман брюк. — Все для фаната!

8 декабря 2028 г.

10:50

Дворец Цезаря

Кафе "Республика"

— Подожди… ты сказал, что ее зовут Наташа? — спросил Феникс, выслушав сокращенное описание Эджвортом своей встречи с Наташей. Эджворт кивнул, не удивившись, когда Феникс вытащил тот самый листок бумаги с указанием имени и номера телефона Наташи, который он дал ему прошлой ночью. — Ник, ты не сказал мне, что у тебя есть номер девушки! — воскликнул Ларри. Эджворт разрывался между комментариями «Все было не так» и «Технически, я был тем, кому дали номер», когда следующее заявление Ларри привело его мысли в замешательство: — Подожди минутку, ты не думаешь, что женился на ней, не так ли? «Женился? Райт был женат? Когда это произошло? Он и Наташа не могли... или могли?» — Эджворт отбросил эту мысль, как только она пришла в голову. Логического смысла в этом не было. Хотя Наташа была поклонницей Райта, она, казалось, не интересовалась никакими отношениями, все еще переживая последствия своего последнего (и, по-видимому, ужасного) разрыва. И Феникс... Феникс сказал, что хотел Эджворта, провел (насколько Эджворт мог вспомнить) большую часть ночи, обвиваясь вокруг него... очевидно, в какой-то момент поставил ему засосы, бога ради! Если Феникс женился на ком-то прошлой ночью, логично предположить, что это был... С тех пор, как он проснулся, Эджворту казалось, что он забыл что-то невероятно важное. Наконец, казалось, что это «что-то» начало медленно обретать форму в его уме. Эджворту казалось, что он стоит перед неоткрытой дверью, присутствие которой он осознавал, но до сих пор никогда не сталкивался с ней лицом к лицу, собираясь раскрыть важную правду, которую он почему-то забыл. Чувство было почти таким же, как в четвертом классе, за несколько мгновений до того, как он понял в первый (и единственный) раз, что забыл сделать домашнюю работу в тот день, когда она должна была быть сдана. Это было слабое чувство удивления и страха — его желудок сжался, когда учительница протянула ему руку и попросила заполненный рабочей лист, и только тогда он понял, что полностью забыл о существовании задания, шок и стыд всего этого заставляли слезы неудержимо течь по его лицу. Учительница отстранилась, ее лицо неловко скривилось от внезапного и сильного выражения эмоций. — Это… это просто задание. — сказала она в слабой попытке утешения, которая для Майлза прозвучала скорее как выговор. Но Феникс — постоянный плакса и его лучший друг — подбежал к Майлзу и обнял его, не задумываясь, прошептал, что это нормально, что Майлз забыл, что он и Ларри все время забывали домашнюю работу, как это не имеет значения, потому что Майлз был «таким умным» и получал хорошие оценки, так что ему не следует больше об этом беспокоиться. Все это было прошептано с такой искренностью, которая характеризовала Феникса с тех пор, как они были детьми. Его серьезность, его неприкрытая сентиментальность, открытость, с которой он осыпал Майлза заботой и вниманием: все это было частью того, что сделало Феникса тем, кем он был, сердцевиной его характера, которая никогда не менялась, даже когда они становились старше. Это был Феникс. Феникс, который... —...женился? — пробормотал Эджворт, глядя на Феникса так, словно никогда его раньше не видел. Он снова почувствовал себя девятилетним, сбитым с толку изменением реальности, внезапным появлением важного понятия, которое он не смог вовремя распознать. Вот только теперь последствия его действий были гораздо серьезнее, чем просто не сделать домашнее задание. По крайней мере, теперь, в возрасте тридцати пяти лет, он смог предотвратить реальную материализацию потока слез (которые грозили выступить из-за его век). Феникс глубоко вздохнул, подчеркнуто избегая взгляда Эджворта, вытащил из кармана что-то и положил на стол перед ними. Это было кольцо. У него была золотая полоса с двумя сапфирами, расположенными между маленьким бриллиантом. Эджворт вспотел, когда понял, что узнал его. — Я проснулся с этим кольцом и, по-видимому, оставил Трюси кучу голосовых сообщений с просьбой прийти на мою свадьбу. — говорил Феникс, но Эджворт не мог оторвать глаз от кольца. — Я ничего толком не помню, если честно, но, наверное, я женился на ком-то? Трюси знает, кто это был, но отказывается говорить мне что-либо до сегодняшнего вечера... Эджворт, ты не… — у Эджворта перехватило дыхание, прежде чем Феникс внезапно изменил направление своего вопроса, — ты ничего об этом не помнишь? «Черт бы побрал все это,» — Эджворт внутренне выругался. — «Я знаю это кольцо. Я знаю это кольцо, потому что я купил его.» — …Майлз? — Я… — Эджворт встал из-за стола, пораженный внезапным желанием оказаться где угодно, только не здесь. Этого было слишком много. Он не мог признаться, не в общественном кафе, где Феникс смотрел на него вот так с отчаянием на лице, которое Эджворт даже не мог понять. — Мне надо идти. — сумел сказать Эджворт, развернувшись и шагая так быстро, как позволяли его ноги. Он не думал о том, куда направляется, каждый атом его тела просто сосредоточился на том, чтобы выбраться наружу .. Он был настолько сосредоточен на этой цели, что чуть не врезался в официантку на пути к выходу, уклонившись только в последний момент. Он даже не мог найти в себе силы смутиться из-за промаха, его разум был слишком поглощен внезапными воспоминаниями, которые нахлынули на него при виде кольца Феникса — кольца, которое Эджворт купил для него.

8 декабря 2028 г.

00:40

iHop

Немного иронично, подумал Эджворт, обедать в ресторане для завтраков в первом часу ночи. Эджворт даже не знал, что в это время будет открыт ресторан. Хотя, он предполагал, технически это было «утро». После катания на американских горках Ларри и девочки настояли на том, чтобы перекусить. Эджворт мог понять, что Наташа и Шанель хотят еды, поскольку он был уверен, что у них не было возможности поесть во время смены, но у Ларри не было такого оправдания. Они не так давно ели в стейк-хаусе! Хотя, казалось, что Ларри был не единственным, кто хотел есть, поскольку и Гамшу, и Феникс с энтузиазмом поддержали решение пойти в ресторан. Итак, вот они, в iHop, завтракают. Даже Эджворт что-то заказал, хотя он просто купил себе тост с маслом и кофе. Феникс заказал себе блины, хотя, похоже, его больше интересовало развлечение, чем еда. Они сидели друг напротив друга, Эджворт каким-то образом оказался на стороне столика рядом с их спутницами. Он бы предпочел, чтобы Феникс был рядом с ним, но маленькая игра, которую Феникс начал, как только они сели, была интересна сама по себе. Все началось с того, что Феникс слегка постучал ногой, но вскоре переросло в шутливое соревнование между ними двумя, чтобы увидеть, кто сможет первым незаметно снять ботинок другого. Эджворт был настолько вовлечен в игру, пытаясь остановить настойчивые попытки Феникса снять с него ботинок, одновременно пряча свою улыбку за чашкой кофе, чтобы не вызывать подозрений у их товарищей, что, видимо, пропустил какой-то вопрос, брошенный ему. — Верно, Эджи? — снова спросил Ларри, выжидательно глядя на него. — Хм? — Эджворт хмыкнул, пытаясь скрыть тот факт, что он не обращал внимания на разговор, который вела их группа. К счастью, Гамшу пришел ему на помощь. — Это правда, что вы никогда не хотите жениться, сэр? — спросил Гамшу с угрюмым выражением лица, как будто сама мысль об этом причиняла ему горе. — Никогда? Эджворт остолбенел от вопроса. Он был не единственным, судя по тому, как нога Феникса замерла на его ботинке. — Я… я не… то есть… — Эджворт запнулся, не зная, как ответить на вопрос. Еще больше его отвлекло ощущение Феникса, отрывающегося от его ног. Гамшу снова вмешался после того, как Эджворт не ответил с полным заявлением. — Я просто хочу, чтобы вы были счастливы, мистер Эджворт! — Гамшу надулся, выглядя так, словно он вот-вот расплачется. — Женитьба на моей Мэгги была одним из лучших решений в моей жизни — то, что она и дети ждут меня дома, делает жизнь достойной, сэр! Ты заслуживаешь того, кто сделает тебя счастливым вот так… — он замолчал, высморкавшись в одну из салфеток. — Это так мило. — Шанель ворковала, Наташа кивала рядом с ней. — Я… ценю беспокойство, сержант. — прокомментировал Эджворт, не зная, что еще сказать. — Не все хотят в жизни одного и того же, понимаешь? — Феникс заговорил, глядя на Гамшу. — Брак — это не то, к чему должны принуждать. Я не думаю... Я не думаю, что это хорошая идея жениться, если только один из вас действительно этого хочет. — Феникс застенчиво взглянул в его сторону, быстро отведя взгляд, как только его глаза встретились с глазами Эджворта. — Кроме того, не так уж и важно, чтобы люди были женаты, чтобы быть счастливыми, верно? — Ага! Эджворт холостяк по собственному выбору. — услужливо добавил Ларри. — В отличие от меня и Ника. Мы просто жалкие одинокие придурки. — он положил руку Фениксу на плечо, с надеждой взглянув на Шанель. — Если только ты не захочешь это изменить! Что скажешь, Шанель? Хочешь выйти за меня замуж и попробовать еще раз? Шанель рассмеялась. — В твоих снах, детка. Ты же знаешь, что я больше не поведусь. «Чем больше я узнаю об их отношениях, тем меньше я их понимаю.» — подумал Эджворт про себя. — Ну что ж, попробовать стоило. — Ларри пожал плечами, сбитый с толку явным отказом. — Вообще-то, я подумывал о том, чтобы попробовать себя в другой команде. Может быть, мне больше повезет с парнями. — размышлял Ларри, задумчиво потирая подбородок. Затем он полностью повернулся к Фениксу. — Что скажешь, Ник? Мы обязательно должны пожениться! — Что? — лицо Феникса побледнело. — Да! — настаивал Ларри, к ужасу Эджворта. — Я имею в виду, что Эджи гей, но он явно в команде «никаких браков». Но тебе же нравятся парни! И мы знаем друг друга с незапамятных времен! Ты всегда говорил мне, как сильно хочешь когда-нибудь жениться, но нам уже почти сорок! Ты же не хочешь умереть в одиночестве, верно? —продолжал Ларри, улыбаясь, как пьяный идиот. — Нам может быть грустно и одиноко вместе! — Звучит фантастически. — с сарказмом ответил Феникс. — Ага, тогда давай! — к сожалению, Ларри был либо слишком пьян, либо слишком рассеян, чтобы уловить сарказм. — Мы уже в Вегасе — мы должны пожениться прямо сейчас! — Вау, Ларри. — сухо прокомментировал Феникс. — Ты точно знаешь, как сделать предложение парню. Как я могу сказать нет? — Потрясающе! Давай закончим есть, и мы можем отправиться в часовню. — Ларри празднично сжал кулак, запихивая в рот еще одну порцию картофельных оладий. «Этого не может быть!» — Эджворт подумал про себя. Логически он знал, что Феникс саркастичен, и знал, что этот безрассудный план Ларри никогда не осуществится. Но логика сейчас не была на первом плане в его разуме. Вместо этого Эджворт мог сосредоточиться только на том, как отреагировал Феникс, когда зашла речь о женитьбе. Как он отстранился, его отведенный взгляд, когда он сказал: «Я не думаю, что это хорошая идея жениться, если только один из вас действительно этого хочет». Даже слова Ларри о реальном желании Феникса жениться — и Эджворт помнил, что это правда, помнил, как даже в четвертом классе Феникс выражал желание однажды жениться, всегда хотел играть в невинные "семейные" игры. Феникс глубоко вздохнул. — Ларри, мы не поженимся. — Ой, ты не веселый, чувак. — Ларри надулся. Эджворт должен был почувствовать облегчение при этом обмене мнениями, при подтверждении того, что Ларри и Феникс не собирались вступать в (не)священный брак. Но он этого не сделал. Он все еще чувствовал разочарование. «Не нужно, чтобы люди были женаты, чтобы быть счастливыми, верно?» — Эджворт был почти уверен, что комментарий адресован ему. Может быть, Эджворт перебарщивал, но казалось, что Феникс пытался сказать ему, что все в порядке, если они никогда не поженятся, что он готов отказаться от своей детской мечты, если это означает быть с Эджвортом. «Это все из-за моих комментариев во время дела Спрокетов.» — Эджворт задумался. «Я даже не имел это в виду, не совсем... на самом деле есть только один человек, на котором я когда-либо могу жениться, и в то время я не верил, что он был реальным вариантом. Тогда то, что я сказал, могло быть и правдой.» Но теперь все изменилось, не так ли? Феникс признался, что испытывает к нему чувства, выразил искренний интерес. И снова, возможно, Эджворт забегал вперед. Они не говорили о своих отношениях, даже не целовались. Для Эджворта было немного нелепо быть захваченным идеями брака. Но Эджворт солгал бы, если бы сказал, что не хочет этого. На самом деле, теперь, когда эта тема была поднята, он обнаружил, что не может думать ни о чем другом. «Жениться на моей Мэгги было одним из лучших решений в моей жизни — то, что она и дети ждут меня дома, делает жизнь достойной, сэр! Эджворт не часто принимал близко к сердцу комментарии сержанта Гамшу, особенно когда тот постоянно говорил о своей семье, но на этот раз Эджворт поймал себя на мысли, стоящей за словами Гамшу. Каково было вернуться домой к людям, которые заботились о нем? Он был уверен, что у него не было ничего подобного с тех пор, как умер его отец. Хотя он и Франциска, конечно же, заботились друг о друге, когда росли в доме фон Карма, их домашняя среда была не совсем той, где они могли свободно выражать такие чувства. Даже сейчас, спустя годы после того, как они оба выросли и оторвались от теней, навязанных им Манфредом фон Кармой, он и Франциска все еще с трудом выражали друг другу свои чувства. Например, они никогда подробно не обсуждали, как Франциска приспособилась к жизни со своей невестой, никогда не говорили о том, как изменился ее обычный распорядок теперь, когда она разделила свою жизнь с некой Адриан Эндрюс. Нравится ли ей, что есть кто-то, к кому можно вернуться домой? Кто-то, с кем она могла бы поделиться своими победами и своими проблемами? Кто-то, кто останется рядом с ней ночью? Все, что ждало Эджворта в его квартире, это его собака. И хотя Эджворт очень любил Песс, она не была полной заменой человеческого общения. Он мог рассказать ей о своем рабочем дне, но она не могла дать ему ни слова совета, ни комментариев, ни шуток, ни историй в ответ. Конечно, она была утешением в его жизни. Она любила его безоговорочно, и то, как она была зависима от него, чтобы поддерживать ее здоровье и существование, невероятно повышало его самооценку всякий раз, когда чувство уныния угрожало поглотить его. Но иногда... Эджворт не мог не хотеть чего-то более существенного. «Каково это,» — подумал Эджворт, — «выйти замуж за Феникса? Вернуться после долгого рабочего дня и встретить приветствие «Добро пожаловать домой» от него и Трюси?» Внезапно Эджворт не мог не представить тысячи домашних сценариев между ними тремя: возможно, Трюси и Феникс попытаются приготовить для него ужин, или, может быть, он сам принесет еду. Они могли написать или позвонить ему ранее в тот же день, попросив принести еду из любого ресторана, которым они все были одержимы. Эджворт входил с коробками с едой, свисающими с его рук, улыбающиеся лица Райтов — радость на их лицах не только из-за прибытия еды, но и из-за его появления. Они могли сесть и поесть, втроем, все время разговаривая. Трюси рассказывала о новом фокусе, который она усовершенствовала, или о том, что она и ее друзья замышляли, все время пытаясь тайно протащить еду для Песс под столом. Эджворт, конечно, заметит, но ничего не скажет, чтобы не заметили, что он так же слаб перед умоляющими глазами Песс. Эджворт мог жаловаться на любую головную боль, с которой он столкнулся в качестве главного прокурора, а Феникс кивал и сочувствовал, поскольку ему пришлось иметь дело с той же проблемой на другом конце зала суда. Или, может быть, Феникс укажет на что-то, чего он раньше не замечал, поможет Эджворту увидеть проблему под другим углом, и они вместе придут к лучшему пониманию. Затем они заканчивали есть и, возможно, смотрели телевизор, или, может быть, Трюси захочет попрактиковаться перед ними. Любой вариант мог привести к тому, что Эджворт и Феникс сидели бок о бок на диване, их руки переплелись, когда они наслаждались моментом вместе. Затем они все отправлялись спать, Феникс и Эджворт спали в одной постели, а Песс охраняла Трюси, пока она спала в соседней комнате. Эджворт представил себе, каково это — заснуть напротив Феникса, потерять сознание в комфортных объятиях друг друга. Он представлял себе Феникса как первое, что он видит каждое утро, просыпаясь. Эджворт хотел этого. Он хотел этого больше всего на свете. Внезапный приступ тоски по такой жизни пронзил грудь Эджворта, опьяняющее чувство, охватившее его так сильно, что на мгновение ему показалось, что он не может дышать. Он был влюблен в Феникса, любил его так долго, что теперь казалось, что эмоции стали неотъемлемой частью его существа. И да, возможно, с его стороны было глупо хотеть торопиться с такой вещью, как женитьба, но на самом деле это совсем не походило на спешку. Во всяком случае, ему казалось, что они двигались слишком медленно. Как долго они оба тосковали друг по другу, оба боялись разрушить свою дружбу ради шанса на что-то большее? Основываясь на том, что Феникс сказал ранее в казино, у него были чувства к нему, по крайней мере, после его лишения адвокатского статуса, если не дольше. Это было как минимум восемь лет потерянного времени, если не больше. Более десяти лет, если считать, когда Эджворт впервые осознал степень своих чувств — результат его саморефлексии во время его годичного ухода из прокуратуры. Даже дольше, если принять во внимание его детскую любовь к Фениксу. Хотя Эджворт обычно считал, что его детское увлечение отличается как по характеру, так и по масштабу от его нынешних чувств к взрослому мужчине, сидящему сейчас напротив него, он все же не мог отрицать связь между этими чувствами. Когда Эджворт был моложе — тогда, когда он был еще Майлзом, мальчиком, который не хотел ничего, кроме как пойти по стопам своего отца, — Феникс и Ларри были его первой настоящей дружбой. Майлз всегда был немного одиночкой, даже в детстве. Большинство других детей находили его слишком серьезным или слишком напряженным. Он предпочитал развиваться в одиночестве, а не взаимодействовать с другими людьми своего возраста, и в течение тех немногих раз, когда он пытался общаться со своими сверстниками, Майлз обнаруживал, что не может общаться с ними ни на каком уровне. Эти встречи почти всегда заканчивались тем, что другим детям наскучивало обсуждение Майлзом его отца и закона, и они либо оставляли его наедине с собой, либо, в некоторых редких случаях, насмехались над его «туповатыми» интересами и стилем. Все это, конечно, изменилось после того, как их четвертый класс решил провести этот пародийный суд. После защиты Феникса Майлз ожидал, что их отношения вернутся к отношениям одноклассников, которые были смутно знакомы друг с другом. Но Феникс был полон решимости стать его другом, щедро поблагодарив его за защиту, как будто он совершил какой-то великий героический поступок. Майлз объяснил, что любой нормальный адвокат сделал бы то же самое, но Феникса это мало останавливало, и он просто задавал больше вопросов об адвокатах защиты и законе, как будто его искренне интересовало то, что хотел сказать Майлз. Довольно скоро Майлз присоединился к маленькой группе Феникса и Ларри. Впервые в жизни Майлз обнаружил, что участвует в детских развлечениях — просмотре мультфильмов, игре в игровые автоматы, обмене сувенирами, ловле светлячков — о которых раньше он только слышал. Это было классно. Все больше и больше Майлз обнаруживал, что на самом деле наслаждается временем, проведенным с ними, даже если принять во внимание общую несносность Ларри. Однако больше всего на свете Майлз полюбил Феникса. Больше всего ему нравилось, когда они были вдвоем, когда Феникс слушал, как Майлз без умолку рассказывает о своем отце, без намека на скуку или пренебрежение в глазах. Неужели Майлзу было так удивительно, что он влюбился в первого человека, помимо отца, который уделял ему столько внимания? И Феникс был таким выразительным в своих эмоциях, плача или смеясь всем своим существом, когда того требовал случай. Он был таким искренне искренним, и Майлз не мог не чувствовать себя особенным, когда Феникс по какой-то причине постоянно предпочитал направлять на него столько своей энергии и внимания. Феникс был его первым другом, его первой (и единственной) любовью. После событий DL-6 он стал горько-сладким воспоминанием, которое болезненно тянуло его сердце с появлением каждого из оставшихся без ответа писем Феникса. Внезапное отсутствие Феникса (и даже Ларри) в его жизни было просто еще одним неприятным последствием, наложенным на трагедию смерти его отца. Их совместная дружба и увлечение Майлза восходят ко временам его юности. Майлз уважал фон Карму, когда он объявил такие взаимодействия «легкомысленными занятиями», которые только помешают ему. К тому времени, когда он впервые встретился с Фениксом Райтом в суде, Эджворт уже давно забыл о подобных вещах. Увидеть его, конечно, было шоком. Шок, который Эджворт быстро отложил в сторону, чтобы выиграть дело, едва колеблясь, когда сам Феникс оказался на месте обвиняемого. Это дело было его первым опытом с печально известным блефом Райта, которые привели к его первому поражению в суде. Эджворт задумался, была ли потеря более или менее горькой из-за рук его друга детства. В то время все, на чем он мог сосредоточиться, это его стыд и гнев из-за поражения и вид Феникса. Однако, чем дольше он проводил с Фениксом в суде, тем больше он вспоминал о том, кем он когда-то был. Всегда настойчивый поиск Фениксом правды — единственной части информации, которая спасет его клиентов, — был настолько заразителен, что Эджворт стал меньше заботиться о «победе», его подсознание все больше сосредоточилось на поиске правды, скрытой за событиями, которые привели к их к суду. А затем Эджворт оказался в кресле подсудимого, и все улики ясно выставляли его убийцей Роберта Хаммонда. Феникс верил в него, заявлял о его невиновности не только в деле об убийстве Хаммонда, но и в убийстве его отца. Даже когда сам Эджворт признался, Феникс отказывался прекратить защищать его, прочесывая каждую улику, пока не заставил Эджворта — и всех остальных в зале суда в тот день — посмотреть правде в глаза, стоящей за событиями DL-6. С раскрытием своей невиновности, за которым почти сразу же последовал суд над Ланой Скай, Эджворт был вынужден изучить последние пятнадцать лет своей жизни: как его наставник манипулировал им и превратил его в демона-прокурора с целью мести, как Эджворт был замешан в представлении сфальсифицированных доказательств, как выяснилось, что сами основы жизни, которой он жил, были ничем иным, как ложью. Его жизнь рушилась вокруг него. Эджворт был так близок к тому, чтобы всерьез выбрать смерть, но каждый раз, когда он готовился закончить её, он чувствовал, как воображаемый взгляд Феникса — мужчины и ребенка, которого он когда-то знал, — обжигает его спину и умоляет остановиться. Иногда к нему присоединялся образ отца, глаза которого были полны печали и разочарования при виде сына, пытающегося таким образом покончить с собой. В конце концов, используя свои воспоминания о Фениксе и его отце как руководство и мотивацию, Эджворт смог постепенно собрать воедино свое ощущение себя и цель в жизни. К тому времени, когда Эджворт почувствовал себя достаточно подготовленным, чтобы вернуться в Лос-Анджелес, он понял, что его чувства к Фениксу выходят за рамки платонической природы. Хотя Эджворт, безусловно, любил Феникса в детстве, именно страсть Феникса и быстрое нестандартное мышление во взрослом возрасте заставили Эджворта влюбиться в него. Тем не менее, Эджворт не мог не задаться вопросом, был бы он так же тронут, если бы действия и слова Райта исходили от незнакомца. Все бы пошло так же, если бы Феникс предстал перед ним в качестве адвоката, которого он никогда не встречал? Или это потому, что Феникс знал его, действовал как прямая связь с прошлым, которое Эджворт пытался забыть. Смогла бы страсть вообще достичь Эджворта? Эджворт не знал ответа на этот вопрос. Но, глядя на человека напротив него, Эджворт не мог не чувствовать, что Феникс все равно нашел бы способ, даже если бы не было их детской дружбы. Эджворт не сомневался, что Феникс все равно выбрал бы его интересы, даже если ни один другой адвокат не стал бы заниматься этим делом. Или, может быть, потому что никто другой не защитил бы его. Именно это и делал Феникс — защищал тех, на чьей стороне никого не было, против кого был весь мир. Пока их группа продолжала есть, все еще шел какой-то разговор, но Эджворт был слишком поглощен мыслями о том, как глубоко Феникс повлиял на его жизнь, чтобы обращать внимание на происходящее. Феникс оторвался от своей стопки блинов, видимо, заметив, как Эджворт смотрел на него последние несколько минут. Он застенчиво улыбнулся, изгиб его рта из мягкого превратился в озорной, когда он снова игриво постучал Эджворта по ноге. «Я не хочу расставаться с этим мужчиной.» — подумал Эджворт, и глубина чувств оседали в его груди, как и любой другой неоспоримый факт вселенной. В тот момент Эджворт почувствовал, что у него есть только один четкий путь: «Мне нужно, чтобы он знал, как много он для меня значит.» — А что еще может быть лучшим признанием в своих чувствах, как не предложение? Впервые в жизни Эджворт не сразу отбросил внезапно охвативший его причудливый порыв. Вместо этого, он достал свой телефон и поискал ближайший ювелирный магазин. Если он действительно собирался это сделать — а он собирался сделать это как можно быстрее, прежде чем потеряет самообладание или рационализирует эту идею, — тогда он сделает это правильно. Особенно, учитывая ужасное предложение, которое только что получил Феникс. Нет, Эджворту нужно было подходящее кольцо. Он не собирался уступать Ларри Батцу. К счастью, рядом был ювелирный магазин, который работал круглосуточно. На карте указано, что от ресторана всего десять минут пешком. Удобство всего этого ощущалось как знак. — Мне надо идти. — объявил Эджворт, вставая из-за стола. Он чувствовал, как все в замешательстве поворачиваются к нему, но объяснять свой план не было ни времени, ни смысла. — Я вернусь меньше чем через двадцать минут. Не уходите без меня. — сказал он, глядя прямо на Феникса. А затем он покинул iHop, проигнорировав протесты Гамшу и Ларри. В то время как его приложение сообщало ему, что путь займет десять минут, Эджворт был уверен, что сможет добраться туда вдвое быстрее, если будет идти быстрее. Меньше, если он побежит. Эджворт свернул направо на Вест-Сахара-Авеню и отказался принимать какие-либо сомнения, которые пытались проникнуть в его голову. Его не волновало, слишком ли рано было делать предложение, или отказ Феникса. Все это не имело значения. Для Эджворта единственно важным в тот момент было то, чтобы Феникс понял, насколько искренне и бесповоротно Эджворт желает провести с ним остаток своей жизни — быть его партнером во всем. Принял бы Феникс это предложение или нет, значения не имело. Эджворт просто хотел выразить всю совокупность своих желаний, представить Фениксу осязаемое доказательство того, как глубоко он укоренился в сердце, теле и душе Эджворта. Эджворт резко повернулся, увидев вывеску «Золото и прочее», замедлил свой бег до мощного шага и толкнул дверь. Магазин был пуст, что неудивительно, учитывая время. В поле зрения была только одна сотрудница, молодая блондинка, стоящая за витриной. Она смотрела в свой телефон, но повернулась к нему после того, как звонок, прикрепленный к двери, возвестил о его входе. — Добро пожаловать в «Золото и прочее», — приветствовала она тем же глухим тоном, знакомым каждому, кто когда-либо работал в ночную смену, — лучший бутик для покупки и/или продажи предметов роскоши. — Да, здравствуйте. — сказал Эджворт, пытаясь отдышаться, и подошел к ней к стойке. — Я пришел купить кольцо. — Да, у нас они есть. — женщина ответила. — Большинство из них мы держим там. — сказала она, указывая на левую часть стеклянной стойки. — Дайте знать, если у вас появятся вопросы. — добавила она, ее внимание уже вернулось к телефону в ее руках. Эджворт пробормотал слова благодарности и приступил к анализу всех выставленных колец. Он не хотел, чтобы Феникс слишком долго ждал его в ресторане, но он также не хотел спешить и взять кольцо, которое ему не подходило. В конце концов его взгляд остановился на паре колец, выставленных вместе — они явно должны были дополнять друг друга, об этом свидетельствовали совпадающие золотые полосы и одинаковое расположение камней, но на самом деле камни для каждого кольца отличались. Одно из колец, большее из двух, было украшено бриллиантом в сопровождении голубого сапфира справа и слева. Другое кольцо было меньше, с центральным украшением из ярко-розового камня, расположенного между двумя маленькими бриллиантами. — В каких размерах они у вас есть? — спросил Эджворт, указывая на кольца. Блондинка подошла, вытащила кольца из корпуса и положила его на стеклянную стойку между ними. — У нас есть только одна пара. — ответила она. — Тот, что с сапфирами, имеет размер 10, а тот, что с розовой шпинелью, — размер 7. — Понятно, — сказал Эджворт. Кольцо с сапфирами должно подойти Фениксу достаточно хорошо — насколько Эджворт мог вспомнить, у него был где-то 9-10 размер. — У вас есть услуги по изменению размера? — Мы можем уменьшить или увеличить его на один размер кольца на месте в течение дня или двух. Для большего нам придется отправить их в сервис, чтобы вытащить камни. — объяснила она. — Превосходно. — Эджворт кивнул, решение принято. — Я куплю оба. Сейчас я возьму синее, и буду признателен, если вы увеличите розовое до размера 8. Желательно в течение следующего дня или около того; мы вылетаем в воскресенье утром. — Вы хотели бы услышать о наших способах оплаты? Каждое кольцо стоит около 8000 долларов, а цена за изменение размера… — Мне все равно. — Эджворт прервал ее, желая ускорить процесс. — Я оплачу все сразу. Вот моя карта. — Эм, ладно. — продавец моргнула, взяв предложенную кредитную карту. Она ввела покупки, не в силах полностью скрыть удивление на лице, когда его карточка успешно прошла. — Вот первое кольцо. Другое должно быть готово к субботе, если не завтра вечером. — сказала она, кладя усыпанное сапфирами кольцо в бархатную коробочку. — Нужен пакет? — Нет, спасибо. — сказал Эджворт, хватая коробку и запихивая ее в карман. — Хорошего вечера. — добавил он, уже отворачиваясь, чтобы выйти из магазина. Теперь, когда у него действительно было кольцо, ему нужно было вернуться.

Позже этим днем

8 декабря 2028 г.

11:15

Дворец Цезаря

Гостиничный номер № 538

В настоящее время Эджворт находился в ванной своего отеля, пытаясь не поддаться панике. Причина его внезапного приступа истерии была ему очень ясна: каким-то образом Эджворт прошлой ночью невероятно напился и сделал предложение, а затем и женился на неком Фениксе Райте. Этот факт был неоспорим. Хотя у Эджворта возникло искушение усомниться в достоверности его внезапно всплывших воспоминаний, к сожалению, имелись подтверждающие доказательства. Был короткий пятиминутный период, когда Эджворт вошел в состояние отрицания. Конечно, это продолжалось ровно до тех пор, пока его телефон не уведомил его о получении электронных квитанций за прошлую ночь, любезно предоставленных его банком. Не в силах помочь себе или, возможно, надеясь найти альтернативное объяснение, Эджворт прочитал письмо. Это только подтвердило его опасения. Там черным по белому в пикселях были написаны квитанции на следующее: покупка двух обручальных колец и изменение одного размера в «Золото и прочее», несколько покупок в одной свадебной часовне в Лас-Вегасе, покупка свадебного сертификата в Лас-Вегасе. Суд округа Вегас-Кларк и, очевидно, несколько медицинских счетов из ближайшей больницы. Нельзя было отрицать: он и Райт были официально женаты. (Кроме того, по какой-то причине он, по-видимому, оплатил больничные счета Ларри.) Теперь Эджворт быстро приближался ко второй стадии: чувству вины. Как он мог это сделать? О чем он думал? Из всех случаев, когда Эджворт поддавался своему внутреннему романтизму, конечно, это должно было быть прошлой ночью, когда они с Фениксом только начали обсуждать возможности неплатонических отношений. Всего этого было достаточно, чтобы он потерял дар речи. Он не мог поверить, что сделал это — хоть что-то из этого — бросил своих друзей, побежал в ювелирный магазин, потратил более десяти тысяч долларов, затащил Феникса в туалет iHop, чтобы сделать предложение… и это даже не покрывало в другие виды деятельности, которые вскоре последовали за предложением. В туалете! Лицо Эджворта покраснело при одной мысли об этом. И каким-то образом, несмотря ни на что, Феникс сказал «да». Он, если Эджворт правильно помнит, предложил им пожениться в ту же ночь. Эти факты должны были вызвать у Эджворта головокружение, но все, что он мог чувствовать, — это подавляющее чувство вины и унижения. Эджворт не мог не вспомнить, как они оба были пьяны — как Феникс указал на их пьяное состояние, но Эджворт настоял на продолжении; практически бросился на другого мужчину! Он чувствовал себя полным мудаком. Прошлой ночью Эджворт думал, что его стремление к браку было связано с удовлетворением желаний Феникса. Но теперь, в холодном трезвом свете дня, Эджворт понял, что все дело было в том, чтобы получить то, что он хотел. И Феникс согласился с этим, потому что, конечно же, согласился. Когда в последний раз этот человек не из кожи вон лез, чтобы удовлетворить эмоциональные потребности Эджворта? Теперь было очевидно, что Эджворт воспользовался им. Кем он был, когда Феникс, по-видимому, был настолько пьян, что даже не помнил, на ком он женился? Эджворт не сомневался, что Феникс действительно испытывает к нему чувства. Но было ли этих чувств достаточно для Феникса, чтобы хотеть такой договоренности — быть юридически связанными друг с другом, предположительно на всю жизнь — когда он был способен к рациональному мышлению, это совсем другой вопрос. Эджворт знал, что он за человек. Он был трудным, эмоционально отстраненным и часто попадал в опасные обстоятельства из-за своей работы. И Фениксу нужно было думать не только о себе — в конце концов, была Трюси. Будет ли трезвый Феникс действительно чувствовать то же самое, позволяя кому-то вроде Эджворта полностью войти в его жизнь? Он сомневался в этом. Эджворта чуть не стошнило, когда домашние мечты, которыми он был так очарован прошлой ночью, разваливались на глазах. Даже если бы Феникс был готов завязать с ним серьезные отношения, которые могли бы в конечном итоге привести к браку, наверняка это перестанет быть правдой, когда он поймет, как Эджворт воспользовался им? Как мог Феникс когда-либо простить его за то, что он так быстро подтолкнул их к таким серьезным обязательствам (и физической близости)? Особенно, когда они оба были пьяны? Теперь Эджворт почти мог видеть выражение лица Феникса, когда он узнал об их свадьбе. Он потребовал бы развода или аннулирования брака, что было бы приемлемым вариантом в данной ситуации, учитывая их пьяное состояние во время церемонии. Феникс, конечно, выглядел бы расстроенным, и он, несомненно, смотрел бы на Эджворта своими грустными сине-карими глазами, пытаясь мягко отказать ему. Или, может быть, он смотрел бы на него с отвращением. Эджворт знал, что заслужил такую ​​реакцию. Тем не менее, он, конечно, не ждал этого. У Эджворта почти возникло искушение никогда не рассказывать Фениксу правду о том, что произошло прошлой ночью. В конце концов, если сам человек никогда не помнил... но нет, Эджворт отбросил эту идею, как только она пришла в голову. В конце концов Фениксу нужно будет это узнать, хотя бы для того, чтобы избежать налоговых выплат. И, конечно же, их юридическое обязательство заключалось в том, чтобы сообщить о своем браке в суд, если они когда-нибудь снова будут работать над одним и тем же делом; Эджворт даже не хотел думать обо всех документах, которые им придется заполнять. Так что да, Эджворту в конце концов придется сообщить Фениксу правду. «Но так ли это плохо, что я хочу игнорировать проблему еще несколько дней?» — Эджворт подумал про себя, прежде чем он внезапно вспомнил то, что Феникс упомянул ранее: «Трюси знает, кто это был, но она отказывается говорить мне до вечера…» Трюси знала. И она собиралась рассказать ему. Сегодня ночью. У Эджворта был мобильный телефон, и он набрал номер быстрее, чем мог себе представить. Как только он услышал характерный звуковой сигнал поднятия звонка, он отчаянно выпалил: — Трюси, пожалуйста, не говори своему отцу, что мы женаты! — Эй! — ответила Трюси. С другой линии Эджворт слышал два женских голоса на заднем плане, и ему показалось, что он может разобрать звук женщины, плачущей о том, что она «уродливая». — Все в порядке, Трюси? — спросил Эджворт, все больше беспокоясь. — О, не о чем беспокоиться, дядя Майлз! — весело ответила Трюси, за чем вскоре последовал звук открывающейся и закрывающейся двери, как будто Труси вышла из комнаты, чтобы они могли поговорить наедине. — Или мне теперь называть тебя «папа»? — Трюси хихикнула. Грудь Эджворта болезненно сжалась от нежности. — Пожалуйста, Трюси, я прошу тебя не дразнить меня. Не думаю, что мое сердце выдержит это. — О нет, я не пыталась… — ответила Трюси, звуча расстроенно (от чего Эджворт почувствовал себя еще более виноватым). — Я думаю, еще слишком рано для этого, а? — добавила она, ее тон был чем-то средним между смущением и разочарованием. Эджворт никак не мог понять, что он хотел сказать в ответ. По правде говоря, он почти ничего не хотел больше, чем чтобы Трюси называла его отцом, но он знал, что не сделал ничего, чтобы заслужить такое имя. В конце концов, он решил, что должен извиниться перед ней. Скорее всего несколько раз. — Трюси, я не могу в полной мере выразить тебе, как мне жаль, что я настоял на браке с твоим отцом, не посоветовавшись предварительно с тобой — такой серьезный поступок затрагивает не только жизнь твоего отца и мою, но и твою. Я надеюсь, ты знаешь, что если бы я полностью контролировал свои мысли и действия, я бы никогда не сделал ничего подобного, не получив твоего разрешения и одобрения. — Эджворт продолжил, — Это было спонтанное решение, и мы оба были невероятно пьяны. Я знаю, что это не оправдывает моих действий, но я не хочу, чтобы ты думала, что я не ценю твое мнение или мысли, особенно в том, что так явно касается тебя. Я уверен, что твой отец согласился бы со мной, будь он здесь. Трюси помолчала на другом конце линии несколько секунд, прежде чем заговорила. — Я не злюсь на вас, ребята, за то, что вы не спросили моего разрешения на брак. — сказала она, явно сбитая с толку. — Я имею в виду, я была немного шокирована, наверное? Это отстой, что я не смогла сама увидеть церемонию, но я не злюсь. Я понимаю, что это было немного импульсивно — папа явно был пьян во всех голосовых сообщениях, которые он мне оставил, и я знаю , что вы, ребята, не встречались за моей спиной или что-то в этом роде. — хотя Эджворт испытал облегчение, услышав, что Трюси не держит на него зла, ее следующих слов было достаточно, чтобы он снова забеспокоился, — И даже пока я с удовольствием наблюдаю, как мой отец сходит с ума из-за своего «таинственного супруга», я не нарушу данное ему обещание. Если он не узнает до вечера, я скажу ему, что это был ты. — Могу ли я что-нибудь сделать, чтобы убедить тебя в обратном? — спросил Эджворт, хватаясь за соломинку. — Нет. — Трюси ответила окончательно. Затем, более мягким тоном, она добавила, — Я думаю, что он предпочел бы услышать это от тебя. — Я не могу. — прохрипел Эджворт, не в силах говорить дальше. Ему показалось, что он слышит грустный вздох со стороны Трюси, достаточно тихий, чтобы Эджворт почти усомнился в его существовании. — Ты сожалеешь об этом? —спросила она. — Я не знаю, как ответить на этот вопрос. — ответил Эджворт, закрыв глаза и прижав пальцы к векам, чтобы уменьшить давление в голове. Трюси молчала, словно ждала, что он продолжит. Полагая, что он должен сказать ей правду, Эджворт изо всех сил пытался объяснить. — Я… поверь мне, я очень люблю твоего отца, больше, чем я когда-либо думал. И нет ничего, чего бы я хотел больше, чем стать частью его и твоей семьи. Эджворт почувствовал, как его голос начал ломаться, когда он продолжил: — Но прошлой ночью… я эгоистично подтолкнул нас к обязательству, когда мы оба были в уязвимом состоянии, а сейчас… Боюсь, я разрушил все шансы на успех в наших отношениях. — ах, и теперь он плакал, не в силах остановить первый поток слез, которые быстро катились по его щекам. — Я должен извиниться, Трюси. Я знаю, как сильно ты хотела семью для себя и своего отца. Я не хотел р-разочаровать тебя таким образом. — Дядя Майлз. — сказала Трюси, и в ее голосе внезапно отразилась серьезность, которую девушка редко позволяла себе показывать, — У меня уже есть семья. И ты хоть на секунду не подумай , что ты не часть её, ладно? Ты всегда был в нашей семье. — Я… ценю, что ты так говоришь. — сказал Эджворт, тщетно пытаясь стереть слезы, которые все еще текли. — Я серьезно. – настаивала Трюси. — И я знаю, что папа думает так же, так что даже не пытайся спорить со мной. Вот почему я думаю, что ты должен сказать ему правду. Потому что, если ты этого не сделаешь, это сделаю я. — Я понимаю. — ответил Эджворт. В трубку послышался еще один вздох. — Слушай… — начала Трюси, — я говорю тебе это только потому что думаю, тебе нужно это услышать, хорошо? Голосовые сообщения, которые папа оставил мне прошлой ночью, звучали счастливыми. Типа, самые счастливые, которые я когда-либо слышала от него. И, честно говоря, я тоже была очень счастлива, когда услышала... Я пытаюсь сказать... Я люблю тебя, дядя Майлз. Мы оба любим. Пожалуйста, постарайся помнить это. — Я тоже люблю тебя, Трюси. — ответил Эджворт, его сердце согрелось от этого обмена. — И я обещаю, я постараюсь поговорить об этом с твоим отцом. Но я не могу тебе ничего гарантировать. — Я знаю. — сказала Трюси мягким голосом. — Удачи, хорошо? — Спасибо. Увидимся вечером. — сказал Эджворт. Он подождал, пока не услышал контрольный щелчок на другом конце провода, указывающий на то, что Трюси повесила трубку. Эджворт положил телефон на подставку в ванной, посмотрел в зеркало и нахмурился, видя, как раскраснелось его лицо. Он решительно вздохнул и начал плескать лицо водой. Не считая его внезапной женитьбы на Райте, Гамшу все еще не был найден, и им нужно было найти его перед свадьбой этим вечером. Эджворту нужно было взять себя в руки и приступить к работе.