Даровал мне зрячесть

      Я проснулся от громкого звука на телефоне — видимо кто-то звонит. Как всегда, я поднял трубку, даже не глядя на экран, просто приложив телефон к уху.       — Алло? — раздался незнакомый голос на том конце.       — Хуем по лбу не дало? — машинально ответил я, не особо задумываясь, кто же мне звонит.       — Шастун! Мне твоя мама сказала тебе позвонить и напомнить про школу, — после своей фамилии я понял, что со мной говорит Арсений… Блять.       — Сука… Блять, да блять. То есть я не вам и не маме… Я это про школу, — начал судорожно оправдываться, но цифры на часах показывали «08:00», первый урок начинался через полчаса, а нам ещё дойти нужно.       — Тогда беги. Если что, я тебе справку выпишу, что ты у врача был, — вдруг произнёс Арсений и вместо каких либо осуждений в его голосе, я уловил только нотки позитива.       — Угу, тогда и моей сестре с друзьями…       — Обращайся!       На этом мы и закончили разговор. Я побежал будить Сашу, Диму и Диану. Помнится, первым уроком алгебра, а значит — новый препод.       — Я не пойду в школу, — сестра кинула в меня подушкой, но всё же встала и пошла чистить зубы.       С друзьями было попроще, они сначала ахуели, потом начали судорожно материться и бегать по квартире в поисках вещей.       — Блять, Шаст, пилочка есть? — у Дианы откололся ноготь, поэтому она пыталась исправить ситуацию в домашних условиях.       — У нас Саша есть, а она мозги пилит очень даже хорошо, — Попытался сострить я. На мою недо-шутку Диана закатила глаза и второй рукой застегнула пуговицу на джинсах.       Если мы ещё немного поторопимся, то не опоздаем на первый урок, ну или хотя бы придём впритык, но… Новый препод, поэтому Ди и Саша пытаются хоть как-то накраситься и надеть что-то кроме толстовки и джинсов. Примерно в «8:20» мы уже выходим из дома, так что, на первый урок к молодому преподу мы можем вполне успеть.       — Антон, ну скажи же, что моя юбка лучше! — кричала Саша, но на мой взгляд — их юбки были абсолютно одинаковые. Ну вот серьезно, они обе розового цвета и одинаковой длины, как мне их различить?       — Они разве разные? — задал очевидный вопрос и в меня моментально прилетел камень, ударился в плечо и отскочил обратно.       — Ты самоубийца что-ли? — Поинтересовался Дима, но я уверен, он тоже не различал эти юбки.       И вправду, в школу мы зашли ровно тогда, когда звенел звонок и со всех ног понеслись в класс. Саша забежала в свой седьмой класс, а наша троица пыталась отдышаться.       — Бля, тушь не размазалась? — Ди достала свою косметичку и красит второй глаз какими-то непонятными блёстками.       — Пойдёт, — кинул Позов и открыл дверь в класс. Пред нами предстал высокий мужчина, в чёрном костюме; он что-то сосредоточенно рассказывал классу, но его взгляд остановился на нас.       — Извините за опоздание, — произнесли мы все одновременно, а Диана с красными щеками (от пива или от смущения) внимательно рассматривала маникюр.       — Садитесь, но чтоб больше такого не было, — Строго произнес учитель. После его слов мы с Димой сели на привычную последнюю парту, а Абишева на первую.       Класс у нас довольно спокойный. Хотя… За третьей партой один парень вырезал лезвием на руке член, а на второй девушка с парнем ласкают друг друга, зато тихо. На самом деле, в прошлой моей школе всё было примерно так же; ну может чуть-чуть лучше, совсем немного. Там наш класс делился на некие группы людей, например зубрилы, двоечники, спортсмены и КВНщики. Я был в самой последней, так как спортивным мое телосложение не назвать, максимум ходил на футбол классе в восьмом; я не особо умный, но и не двоечник, поэтому КВН мне вполне подходил. Лучших друзей у меня не было. Так, чисто знакомые, с которыми можно было выпить на выходных и покурить если где-нибудь увидимся. А насчёт девушки, так их от силы было две, если не считать тех, что были в детском садике.       — Шастун, уже третий раз спрашиваю. Домашняя работа готова? — вырвал меня из питания в облаках голос учителя, и я устремил взгляд на тетрадь. Пустую тетрадь.       — Сделал, — главное говорить уверенно, а остальное неважно.       — Сколько у тебя в пятом примере? — Нурлан Алибекович внимательно смотрел мне в глаза, и я даже не мог подсмотреть в тетрадь Димы.       — Хуй знает, — блять. Я правда не хотел материться. Честно.       — Так у него и спросите, — после искромётный шутки учитель спокойно проводит урок.       Домой я пришел вымотанный, так как две физики подряд — равносильно пыткам. Саша ушла гулять, мама была ещё на работе, поэтому, взяв пару конфет на кухне, я достал книгу и уселся на кровати. Очередной роман, очередные страстные сцены, а я по-прежнему думаю, что когда-нибудь это случится со мной. Я почувствую все краски любви, все её оттенки, и смогу пойти на всё ради любви, пойти на смерть; но ещё никогда я не встречал ту самую. Никогда меня не пробирало до дрожи от чьих-то прикосновений, мне не хотелось целовать человека до рассвета и разговаривать обо всем на свете. Я встречался только потому, что чувствовал симпатию со стороны девушки. Но моё сердце ещё не знает что такое биться слишком часто от того, что к тебе просто прикасаются. Иногда мне кажется, что я мечтаю о чём-то нереальном, ведь пол России живёт примерно так: влюбились по уши, поженились, завели ребёнка, взяли кредит, работают на нелюбимой работе, бесконечно ссорятся, и уже давно забыли что означает секс, ведь дети орут так, что хочется отрезать себе член и больше не размножаться. Иногда я задумывался о том, что не совсем по девочкам, но и к парням меня особо не тянуло. </I>       В дверь постучали. Я подумал, что это Саша, но когда открыл, обнаружил, что передо мной стоят мама с Сестрой и… Арсений Сергеевич.       — Ещё бы дольше открывал! Будешь шоколадку? — спросила Саша, и, протиснувшись между двумя взрослыми, пробежала к себе в комнату.       — Привет, мам. Здрасьте, — Промямлил я, надеясь, что врач не придаст особого значения тому, что я стою в грязной футболке и коротких джинсах.       — Привет, Тош. Арсений согласился провести нам экскурсию по этому прекрасному городу. Но я уговорила его поужинать. <i>Вот же блять. Кухня вся засранная. А моя мать — мудрая женщина — сказала помыть посуду и полы. </I>       — Невозможно отказать твоей маме, — улыбнулся ровной улыбкой Арсений, и повесил джинсовую куртку на вешалку.       — Мама, а Антон дебил и не помыл посуду, — ржала из соседней комнаты сестра, а я уже представлял как ночью буду душить её подушкой.       — А Саша вчера послала учителя по литературе в зад из-за того, что он говорил, что Онегин — крутой мужик, — Наябедничал я в ответ. Арсений с интересом наблюдал за этой сценой, и, казалось, пытался не заржать.       — За что мне эти дети? — мама явно обращалась к Богу.       — Я думал, что Антон сущий ангел, любящий классическую литературу, — ухмыльнулся Попов, и я уверен, в его голове мелькнула сцена, где я стою с бутылками пива в руках.       — Он таким и был, класса до девятого, — рассмеялась мама. Спустя примерно пятнадцать минут мы все сидели за столом и слушали, как Саша в детстве голая бегала по пляжу и ела песок, который я ей давал.       Единственное, чего мне хотелось — сгореть со стыда и чтобы мама не принесла детский альбом. А пока я ковырял вилкой макароны, невольно засматривался на Арсения. Мне хотелось узнать что-то кроме того, где он работает, поэтому я рисовал в своей голове идеальные сценарии жизни мужчины. <i>Думаю, он не женат, но девушка у него явно есть. Он был идеальным мужчиной для всего курса в университете, явно не сидел дома за книгами и прилежно учился, но и не был дебилом; возможно, у него богатые родители, ведь у Попова очень даже графские манеры. И он точно из тех людей, которые успокаивают всех на свете, даже когда сами волнуются. А ещё он пиздец какой энергичный. Мать рассказывала.              К тому же он красивый. Нет, не так. Он просто идеальный. И я не втюрился в мужика, просто объективно расцениваю. Посудите сами: красивый нос, правильные формы лица, он в прекрасной форме, у него достаточно отличающиеся голубые глаза и явно ума в нём предостаточно. Я мог бы долго ещё описывать его в своей голове, но кто-то толкнул меня локтем в бок.       — Шаст, ты идёшь? — ах да, это моя любимая сестра.       — Хули надо? — любезно ответил я, пытаясь не выдать все свои манеры. Нельзя упасть лицом в грязь перед графом. Блять. Не графом, а Арсением Сергеевичем.       — Идёшь на экскурсию по Питеру? Учти, Арсений занят.       — Кем? — задаю очевидный вопрос. Ну а когда она успела узнать все подробности его личной жизни?       — Мной, — гордо отвечает она и выходит из-за стола. Я правда не успел понять, когда она успела переключиться с препода на моего врача.       — Иду я, — в Питере было холодно, но так как я долбаёб, я надел худи и забил на куртку, подумав вскользь, что наверняка об этом пожалею.       На улицу мы вышли совсем скоро и Арсений меня просто удивлял: Сколько там ему лет? Я не дал бы больше двадцати, в нём слишком много энергии. Я вообще не понимаю, как можно в голове уместить всё. Он знает историю каждого памятника и каждого здания, а я даже параграф по обществу запомнить не могу. Ещё я заметил, что мама от него просто в восторге. Надеюсь, он не станет моим папочкой. Получилось двусмысленно.       — Антон, а ты чего какой-то грустный? — Услышал я голос врача. Я поднял голову и взглянул в его кристально чистые глаза. Воздух! Он блять закончился.       — Я не грустный, Арсений Сергеевич, просто задумался, — отмахнулся я и внимательно посмотрел на него, а он — на меня. Я потерял счёт времени, но точно знал, что он смотрит мне в глаза.       — Мне так не кажется. Что насчёт мороженного? Услышав восторженный от этой идеи писк сестры, я кивнул, соглашаясь. — Вот и славно, — мужчина с победной улыбкой зашел в магазин, и взял для всех по мороженому.       — Откуда эта музыка? — спросила мама, и обернулась на звук. Где-то справа играла Земфира. Но исполнял кто-то другой.       — Пойдёмте, — Арсений довёл нас до источника звука, и мы остановились послушать прекрасную девушку, которая не менее прекрасно пела.       Попов стоял сзади меня, и я это чувствовал: его дыхание, запах, и сквозь музыку мне казалось, что улавливаю сердцебиение.       Я задыхаюсь от нежности.

      От лица Арсения.

      После экскурсии для семьи Шастунов, я отправился домой, если это можно назвать домом. Большую часть времени я поглядывал на Антона, который сначала что-то внимательно изучал на моем лице, а потом ходил задумчивым. Он интересный. Не как все.       Я долго не заходил домой, пинал камни, знал, что в квартире меня ждут, готовят для меня горячий ужин, что именно для меня сейчас она надевает на себя кружевной лифчик, белые чулки и зажигает свечи. В квартире будет витать приторный запах её духов, который я ненавижу, а на ужин будут стейки, ведь кроме них и яичницы она ничего готовить не умеет.       Тем не менее я вошел в подъезд, захлопнул железную дверь и поднялся на третий этаж. Через несколько секунд я открыл дверь и услышал, как она маленькими шагами идёт встречать меня.       — Арсюша, — слишком приторные не духи, а её голос, но я ведь люблю её, смогу полюбить и запах — Я тут стейки приготовила и смотри, у меня под халатиком кружевное белье… Её игривый голос не заводил, не возбуждал, не торкал, но я широко улыбнулся, немного устало и снял пальто.       — Малыш, как я скучал… Но давай не сегодня, я провёл три операции, мозг совсем не варит, — я попытался принять умирающий вид, но видимо вышло плохо, ведь девушка с неким раздражением застегнула шёлковый халат и попыталась выдавить улыбку, опять сделать вид, что её это совсем не обижает.       — Конечно, давай поужинаем и посмотрим фильм? Я как раз новую комедию нашла, вот недавно вышла, — она прятала глаза, пытаясь сдержать слёзы, и мне стало её жалко, поэтому в один шаг я преодолел пространство между нами и встал позади неё. Нежно стиснул её плечи, поцеловал в макушку и почему-то на меня наплыли воспоминания. Года три назад как мне казалось, она была совсем другой, взрывной, милой и непредсказуемой; не надоедливой и ненавязчивой, возможно она поменялась, или же я. Но мне с ней комфортно, нет эмоциональных качелей, мне удобно… И наверно, я всё же люблю её?       — Не расстраивайся, солнце моё. Давай посмотрим комедию, а на выходных, я обязательно сниму кружевное белье… — последние слова я произнес немного игриво, и она улыбнулась. Она снова мне верит.       — Договорились. Ну а теперь побежали на кухню, ещё сегодня сходила статью в журнал публиковать, там такое… А дальше я помню только свои умозаключения о том, что стейки суховаты.