Даровал мне зрячесть

      В эту пятницу у меня было отличное настроение, поэтому, проснувшись, я первым делом поспал подольше, а вторым делом хотел сказать маме, что у меня температура, и я не могу пойти в школу, но та не брала трубку. Позже уже проснулась Саша, которая всё утро капала на мозги, потому что хотела конфеты на завтрак, но я не разрешил из-за того, что сегодня у всех в школе должны брать кровь. Точнее должен её брать Арсений.       Через полчаса мы встретились с Димой и Дианой, чтоб как всегда опоздать на первую алгебру. Какой дурак ставит алгебру первой, ладно, если бы её вела милая преподавательница с лицом ангела и могла простить нам всё, но Нурлан Алибекович может задушить нас голыми руками и даже не моргнуть глазом. Ну а если серьезно, то все втроём будем стоять у доски и отвечать на вопросы.       Сашу мы отправили на её этаж, и она пошла на урок общества, на котором ей не нужно особо напрягаться. Математик, как всегда, за опоздание дал нам дополнительное задание и пару язвительных шуток.       Третий урок — русский язык у принципиальной и строгой преподавательницы, которая убила бы за каждый шорох. Стук в дверь. Арсений в белом халате и с вежливой улыбкой открыл дверь. Наталья Михайловна сначала строго посмотрела на него, но через секунду растаяла прямо на глазах.       — Можно забрать класс ненадолго? — спросил он, мать вашу, своим идеальным голосом, и все девочки в классе уже готовы отсосать ему. Почему я не родился таким? Преподша, конечно, согласилась.       — Заходим в кабинет по одному, не боимся и не прячемся, — жизнерадостно произнес Арсений.       А я боюсь, и хочу спрятаться, я пиздец как боюсь уколов. И вот, очередь слишком быстро дошла до меня, и я решил развернуться и свалить.       — Стоять, в кабинет! — кажется, Сергеевич меня спалил.       — Вы ж окулист, чё кровь берёте? — спросил я, глядя, как он надевает перчатки, и мечтая сбежать, но пока только переводя тему.       — Коллегу подменяю. Кстати, сегодняшний приём я переношу, позже скажу на какое число. А урок мы проведем на выходных. Тебе мама не рассказала о сюрпризе? — загадочно произнес он.       — Нееет… А что?       — Значит не рассказала… Потом узнаешь, а сейчас, давай пальчик, — и тут я забываю про то, что должна была сказать мне мама. Мне настолько страшно, что темнеет в глазах.       — Не надо, пожалуйста, — слишком тихо и совсем не своим голосом пролепетал я.       — Ты чего, боишься что ли? Ну Антош… Ты же меня знаешь, и знаешь, что я больно не сделаю. Давай я сделаю всё очень быстро? — его руки потянулись ко мне, но я отодвинулся к концу кушетки.       — Я не хочу… — я чувствовал себя маленьким щенком, маленьким ребёнком или просто беззащитным и напуганным.       — Тише, только без слез. Иди сюда, —ласково произнес Арсений. Я сел ближе, и его рука в перчатке коснулась моих волос, он аккуратно погладил меня. И я признаюсь, я завидую его девушке, его будущим детям, всем родственникам. Он идеальный и слишком добрый. — Давай палец, я тебе обещаю, что буду аккуратен, — улыбнулся он. И мне правда было совсем не больно.       Вечером, придя домой, я быстро киднул сумку и ужасно пожалел о том, что не иду сегодня на приём к Арсению. Потом, быстро зарядив телефон и съев сырник, я пошел на встречу с Ирой. Через пятнадцать минут она уже бежала ко мне почти вприпрыжку. Она была в бежевом пальто, белых джинсах и в нежно розовом свитере. Я смотрел на неё и испытывал тёплые чувства где-то под сердцем, но не влюблённость. Увы. Может, она придёт чуть позже?       — Привет. Представляешь, встретила тут твоего Димку, так он такой радостный шёл, ты обязательно спроси у него. А то у него как будто глаза светились! Я думаю, что это наверняка что-то связанное с Катей, хотя кто его знает.       — Обязательно спрошу. Я тут недавно… Разговор длился ещё очень долго, мы обошли весь парк, потом зашли в кафе.       — Слушай, Антон… Давай не будем друг друга ничем обязывать, я же вижу что у тебя совсем не такой взгляд, как у Димы при виде Кати; и вообще, у тебя нет ко мне никаких чувств. А я встретила Серёжу, с которым хочу, кажется, провести всю свою жизнь. Но ты безумно классный, поэтому предлагаю остаться друзьями. у меня словно камень с плеч, я так рад что мне не придётся объясняться с Ирой и чувствовать себя последним гадом.       — Спасибо за твое понимание. Я только рад остаться с тобой друзьями. Давай я проведу тебя до дома, кажется, скоро начнётся дождь, — мы разговаривали всю дорогу, смеялись с глупых шуток, и я тащил её на руках через лужи.       Придя домой, я увидел, что мама с Сашей вместе готовят ужин и слушают радио с незамысловатыми песнями. По подоконнику бил дождь, а иногда было слышно молнию; во всей квартире стоял запах чего-то вкусного, и мне казалось, что я и вправду дома.       Мама заставила меня снять мокрую одежду, и позвала есть запечённую курицу с овощами.       — Мне срочно нужно уехать на выходных, чтоб провести семинар. А с вами посидит Арсений, — объявила за ужином мама, и Саша подскачила от восторга. Я же просто тихо ликовал в душе. Вот, что он имел в виду в школе.       От лица Арсения.       Сегодня Алёна решила, что ей суждено быть учителем, ведь её пригласили провести урок журналистики в нескольких школах, в том числе в той, в которой учится Антон. И в честь этого она устроила романтических ужин: заказала суши, купила красное вино и нарезку фруктов. Чёрт, да почему мы не устраиваем такие праздники, когда я делаю сложнейшие операции и дарю людям зрение. Ладно, я понимаю, что мне это даже не хочется делать. А Алёне просто иногда нечем заняться, вот и устраивает праздники.       — Сюш, я схожу в душ, а ты пока подожди меня в нашей спальне, — игриво произнесла она, и я попытался сделать вид, что очень рад этому. В спальне была куча лепестков роз и свечей. И мне в голову пришла семья Шастунов, у которых дома уютно и на ужин совсем не суши с вином, а лазанья. И честно признаюсь себе, что хочу также, ну или просто к ним. А пока я снимал рубашку с джинсами и лежал в одних боксерах, Алёна вышла в шикарном чёрном костюме, чулках с идеальными кружевами, черном полупрозрачный бюстгальтер и ремне на талии от которого тянулись подтяжки к чёрным прозрачным трусикам с молнией-обманкой посередине.       Идеальная брюнетка с длинными волосами, идеальной фигурой, с шикарным макияжем и красными губами. Она медленно двигается ко мне, и начинает оттягивать боксеры. Она делала мне прекрасный минет своими алыми губами, а потом мы трахались до потери пульса. В самом конце она меня поцеловала в уголок губ, а я в ответ поцеловал её туда же. А потом пошел в душ, в котором признал, что это было неплохо. Мылся долго, в ужасно горячей воде, потом обернул полотенце вокруг бёдер, и, взяв пачку сигарет с зажигалкой, пошел курить на балкон. И вспомнил, что эти выходные будут явно хорошими.       Через несколько минут я зашел в комнату и увидел, что Алёна спит. О таких женщинах, как она, мечтают; я же укрыл её одеялом, и ушел спать в зал.       Суббота, 9:00       — Подъём, маленькие исчадия ада, — уже проснувшись, я слышу голос Арсения Сергеевича и улыбаюсь, зевая.       — Меньше ора, молю, — раздался голос недовольной Саши, которая шла делать себе какао с сахаром. Когда я закрыл себе уши подушкой, после того как услышал, что Арсений начинает тираду о том, что много сахара вредно, дверь в мою комнату распахнулась.       — У тебя минута на то, чтоб встать с кровати, иначе я приду со стаканом холодной воды. чёрт, Арсений, это же ебанный шантаж. Я уже через секунду вскочил на ноги, и побрел чистить зубы. Когда я вышел из ванны, на кухне Саша с Арсением о чём-то говорили.       — Я подсыпала тебе в еду яд, мой любимый братик, — со всем своим актерским мастерством произнесла моя сестра.       — Я обожаю твою сестру, Антон, — сообщил мне врач.       — Спасибо за информацию, — сонно пробормотал я, и принялся за подгоревшую яичницу с сыром.       — Он у нас всегда такой злой, но кому он нужен. Ведь мы с вами можем пообщаться.       Пиздец. Саше тринадцать, а она флиртует с мужиком старше ее в два раза, даже больше. Мне нравится утро с Арсением, может со стороны кажется, что я не слушаю их разговор с Саней, но это только кажется. Офтальмолог увлечённо рассказывает про историю со своим другом, когда они незаменимо забрали бокалы и скатерть из ресторана. Он местами сдержанный, местами открытый; он размахивает руками и делает это слишком изящно. Без единого мата, что я бы никогда не смог.       — Я никогда не был аниматором на утренниках, поэтому нам надо заскочить на работу ко мне, а потом в магазин за едой, — сообщил мужчина, и закинул нашу посуду в мойку. Мы с Сашей поблагодарили его за завтрак, и я готов признать, что эта подгоревшая яичница — самая вкусная из всех, что я ел.       Мы поехали в городскую больницу, где Арсений должен был осмотреть людей, потому что подменял одного врача, который по совместительству его друг. Нас оставили в какой-то палате, где никто не лежал. Время с Сашей в четырех стенах приравнивается к пытке. Вдруг, дверь открылась, и из неё вышла маленькая девочка, лет трёх, с повязкой на глазу.       — Ты что, потерялась? Какая хорошенькая, пошли спросим у дяди Арсения, где твоя мама, пошли? — Саша взяла её за руку и попыталась вывести из комнаты, но девочка протянула руки к кровати, на которой я сижу. Поэтому, взяв ее на руки, я отправился к Арсу.       — Арсений Сергеич, а где её мама? — спросил я с ребёнком на руках, и Арсений оторвал взгляд от своих бумаг на столе.       — Это из дома малютки, отведите в детское отделение, — быстро метнув взгляд на нас, он опять уткнулся в документы.       Саша всю дорогу до детского отделения почти плакала из-за судьбы девочки, а она тем временем её успокаивала. Как только мы отвели кроху, к нам начали выходить дети из других палат, которые тоже из детского дома. В итоге я сдался и уже начал играть в конструктор с пятилетним Даниилом.       — А если сделать без крыши, и играть внутри домика?       — Что будет, если пупса накормить обычной кашей?       — А я хочу играть в пони, но тут их нет…       Куча детских голосов и вопросов, на которые мы с сестрой охотно отвечали. Пока я разговаривал с детьми, я параллельно думал, что мне их невероятно жаль, ведь дома их не ждёт мама и вряд-ли их кто-то так любит. Они такие маленькие, что не понимают того, что возможно их мать просто бросила, не захотела брать ответственность; они не держат злобы, а просто хотят к маме, чтоб с ними поиграли.       — Вы тут, я смотрю, засели. Уже два часа прошло, поэтому взяли вещи и на выход. Арсений пошел с нами, мы садимся в машину, а Саша, у которой до сих пор куча энергии, пересказывала всё мужчине.       — А у вас дети есть? — мастер бестактных вопросов, блять. Почему я надеюсь, что детей у него нет?       — Нет, вряд-ли я готов к детям, очень уж они любопытные, — усмехнулся Арсений и через зеркало посмотрелт на меня. Я же в свою очередь пытался сдержать улыбку.       — Неправда, — надулась Саша, а меня всё же пробило на смешок.       Совсем скоро мы уже ходили по Ашану. Арсений кидал в корзину кучу полезной хуеты, и не разрешил взять даже колу; да что колу — даже чупа чупс нельзя! Ну я сейчас реально запла́чу от горя.       — Если вы оба будете вести себя как маленькие дети, то по приходу домой вы будете есть овощной суп, за плохое поведение получите ремня, я вас оставлю без мультиков и спать в девять, — после угроз Арсения я понял две вещи: первое — просить и творить хуйню в магазине мы не будем, а второе — Арсений будет строгим отцом.       Уже дома мы разобрали покупки, и Арс начал готовить еду и пытался сделать так, чтоб мы тоже что-то делали. Мы-то делали, но ему не нравилось, что мы делали это без энтузиазма.       — Я заеб… Надоело мне, короче, чистить непонятный картофель, — сказал я и хотел уйти.       — Вот если бы мы делали не пюре из батата, а макароны с котлетами… — мечтательно произнесла Саша, и я с ней был полностью согласен.       — Кто быстрее справится со своим делом, получит сотку, — Арсений умеет мотивировать. Десять из десяти. Супер.       — Ешь! Если не поешь пюре с форелью в духовке — никакого сладкого, понял? — уже после приготовления Арсений пытался заставить меня есть это, но я так хотел чипсов, которые лежали у меня в комнате. А если я поем пюре из непонятной картошки с форелью, то я перехочу чипсы.       — Пофиг, — я резко вскочил со стула и побежал к себе в комнату, а за мной Арсений. Я споткнулся и упалю на кровать спиной, следом за мной упал мужчина, и расставил руки на уровне моих плеч. Я сглатываю и он, кстати, тоже. Мне чертовски жарко, — Ладно, я это, ну, поем короче...       — Умница, — погладив меня по моим волосам, он встал с меня, и мы пошли есть. Было только три часа, поэтому мы все пошли заниматься своими делами: Арсений стал опять разгребать документы, Саша — смотреть какой-то сериал, а я с Димой и Дианой играли по сети на компе и орали во всю глотку, когда Абишева убивала людей из нашей же команды.       — Выключай игрушки, помнишь про наш урок химии? Диана сказала: «Я б его трахнула», а Дима: «Почему не я подтягиваю тебя по биологии?» Быстро выключив, пока мои друзья не наговорил лишнего, я достал учебники и тетради.       — Ну смотри, для начала пройдемся по этой теме… — а дальше два часа, прошедшие как мгновения. Он чертовски хорошо объясняет, всё делает с эмоциями, постоянно переспрашивает, проверяет то, что я пишу, Арсений даже рисовал и включал видео.       — Спасибо за урок, я правда всё понял и это было… интересно, — я улыбнулся и Арсений меня похвалил.       — Ты правда способный малой, так что мы с тобой всё быстро прогоним.       Вечером я ходил гулять с Ирой, Серёжей, Димой и Дианой. Взяв по бутылке слабоалкоголки, мы решили посидеть на столике, который находится рядом со стадионом. Поиграли в карты, смеялись с нелепых шуток и пытались сделать колесо.       Примерно так же прошло воскресенье: мы ели полезную еду, потом купили игрушки и сладости для детей из детского дома, поиграли с ними, снова поели полезной еды, но на этот раз Арсений не был надо мной, и провели урок химии. Вечером Саша ушла к подруге на ночёвку, а я сидел в наушниках, и пытался читать книгу. Дождь стучал по подоконнику, и я его слышал даже сквозь музыку.       — Бу! — кто-то вцепился пальцами в кресло и крикнул мне на ухо. Арсений!       — Блять! — Испуганно заорал я.       — А по губам? Что то ты унылый какой-то, давай одевайся и пошли, — видимо, на Арсения совсем не влияет погода и он остаётся таким же энергичным, а кости его не ноют.       — Вы чего? Ливень же, — начал возмущаться я, совершенно не понимая, что этот мужчина от меня хочет.       — Без вопросов — взял и собрался, чего ты как маленький, — на меня кинули куртку и остальные вещи, так что у меня не было сил даже сопротивляться.       На улице грязно, холодно, сыро, но пахнет приятно. Попов, видимо, запомнил, что возле нашего дома есть кольца для баскетбола, и решил взять с собой баскетбольный мяч. Мне нужно напоминать, сколько лет этому взрослому мужчине? Но на самом деле, я рад, что не сижу дома.       — Ты такая шпала, наверняка умеешь играть в баскетбол. Так что, давай за мной. И тут начинается месиво. Мы забрасываем мячи в корзины и буквально через десять минут становится жарко, так что мы снимаем куртки и остаемся в одних тонких свитерах. Пока что побеждает Арсений, но я не намерен сдаваться пенсионерам. Каждый раз, когда я забрасываю мяч, мужчина улыбается и треплет меня по ужасно мокрым волосам, которые намочил ливень, про который мы совсем забыли. Спустя сорок минут моя дыхалка совсем отказывается работать, а Попов, полный сил и энергии, начинает уже радоваться победе.       — Вы… Играете лучше, чем я думал, — пытаюсь отдышаться я.       — А ты хуже, но хочу признать, всё же неплохо. А теперь, надевай куртку и быстро домой пить чай с медом, греться под одеялом и смотреть фильм. Я просыпаюсь в кошмарном бреду. Как будто дом наш залило водой, И Что в живых остались только мы с тобой. И что над нами — километры воды, И что над нами бьют хвостами киты, И кислорода не хватит на двоих. Я лежу в темноте. Слушая наше дыханье, Я слушаю наше дыханье. Я раньше и не думал, что у нас На двоих с тобой одно лишь дыханье. Дыханье… Я пытаюсь разучиться дышать, Чтоб тебе хоть на минуту отдать Того газа, что не умели ценить, Но ты спишь и не знаешь…