Даровал мне зрячесть

      — Шастуну ничего не пить и не есть. В десять часов операция, — достаточно громко, для того, чтоб разбудить сказала медсестра.       — Чё нахуй? — сонно пробормотал я, а когда её слова дошли до моего немного заторможенного мозга, очко немного сжалось. На самом деле было и вправду страшно. Часы показывали восемь утра, и я решил направиться в душ, пока оба парня игнорировали медсестёр и совершенно не собирались вставать. В душе вода была тёплая, и я наконец-то не мёрз. После душа я переоделся, почистил зубы, пошёл на завтрак, хотя ничего не ел и просто обсуждал с Тимуром его сон про Сальвадора Дали и рыбку Дори, которые бегали наперегонки, а потом курили в падике.       «09:50»       — Страшно, Шастун? — над моей головой раздался голос Попова, и я даже выронил книжку из рук.       — Было не так страшно, пока вы не подошли, — сказал я, как какой-то депрессивный и обиженный подросток.       — Пошли в операционную, там всё готово. И после этих слов я стал бояться очень и очень сильно. На самом деле этот страх был смешан с ожиданием, и поэтому было страшно вдвойне. Я быстрым шагом следовал за врачом и пытался не заплакать от безысходности. Ну вот прикиньте, Арсений со скальпелем стоит над моей башкой. Капец, конечно.       Перед операционной меня переодели — надели шапочку и смотрелся я, конечно, отстойно. Диана бы точно не оценила. Ставлю ноль из десяти.       Арсений смотрелся ещё хуже. Узнавал я только его глаза, а всё происходящее напоминало мне какой-то сериал. Наверное, раньше я в полной мере не осознавал того, что Попов — врач.       — Ложись на кушетку, сейчас тебе сделают укол в катетер, а потом наденут маску, ты должен расслабиться и считать вслух до десяти, а потом уснёшь и дальше просто посмотришь сон, — коротко и ясно объяснил он и мне стало казаться, что это всё — не так страшно. Но я ж Склифосовского смотрел, там девушка только заснула и сразу остановка сердца, вот так со мной и случится 100%.       — Боишься? — спросил меня Арсений Сергеевич, и я сразу знал ответ на его вопрос.       — Очень.       — Попробуй рассказать, что чувствуешь. Я видел, как он надевает перчатки, перекладывает инструменты и надевает маску, и всё больше боялся.       — Такое чувство, будто не проснусь. Я фильм смотрел, там так и было. А ещё, я боюсь, вдруг что-то пойдет не так и так далее, и так далее… — мой голос немного дрожал, как и руки, но я мысленно пытался успокаивать себя, хоть и не особо выходило.       — Ты любишь Бродского, — не спросил, а поставил перед фактом Попов, хотя откуда он мог знать, может, мама сказала?       — Мама поведала? — усмехнулся я, глядя, как медсестра ставит мне катетер и подготавливает наркоз.       — Не-а, ты просто как и он говоришь: «…и так далее, и так далее…», — я видел, как на его лице проявилась улыбка — даже через маску было видно, хотя, может я почувствовал. — Давай я побуду для тебя Иосифом? Приготовься, кот, — я не успел даже обдумать эти слова, как медленно меня начало клонить в сон и всё, что я смог сказать, так это только: «Мяу-мяу».       Именно так я и закончил разговор, точно как Иосиф Александрович Бродский. Напоследок я успел даже прогнать его стих у себя в уме, но через несколько секунд мои веки сомкнулись. А ещё, я почему-то не считал до десяти, видимо Арс решил заменить счёт неформальным общением.       — Пустите меня в шахту…       — И тебе доброе утро, Антоша, а точнее — вечер. Как чувствуешь себя? Услышав голос Попова, я попытался открыть глаза, но было больно, а ещё на глазах чувствовалась повязка. Чувство было такое, будто я в замкнутой комнате без дверей. Тревога начинала зарождаться, ведь на мозг как будто давили аппараты, которые изредка пищат.       — Мне страшно, — хрипло произнес я, чувствуя, что во рту пересохло — пить можно?       — Пить можно, — услышал я его ухмылку, а потом ощутил прикосновение стакана к губам, — а вот бояться не надо. Ты в реанимации, с тобой я посижу, пока ты не уснёшь, и, если что, побуду твоим официантом — даже покормлю, — в голове встаёт его образ, такого идеального, в белом халате, с синими глазами и очками, которые ему так подходят. А ещё ему подходит Алёна, которая ему под статус, которая всегда рядом, но ведь любому мужчине нужен кто-то, кто будет полной её противоположностью.       — Долго мне повязку носить?       — Дня четыре. Домой я тебя с ней не отпущу, потому что мама твоя всё время на работе, а сестра в школе. Кстати насчёт них, они к тебе придут завтра, — Арсений что-то нажал на аппарате, потом я ощутил прикосновение к своему лбу — это он убрал мою чёлку со лба.       — Спасибо вам, — тихо шепнул я спустя минут пять молчания.       — За что, маленький принц? — таким же тихим голосом спросил врач.       — За всё.       Следующий день. «20:10»       День проходил скучно и странно: в основном я спал, потом приходил Арсений, чтобы покормить меня, поставить укол и развлечь интересными историями из его практики. Он шутил — я смеялся, даже над самыми странными шутками. Я стал резче чувствовать запахи и понял, что Попов пахнет горьким шоколадом, цветами и чем-то терпким.       — Тебе настолько скучно здесь, что ты смеёшься с моих старпёрских шуток? — спросил он, поправляя повязку на моих глазах.       — Нормальные шутки, и вы, вообще-то, не старый. А так-то мне реально скучно, но повеситься я не могу... Я услышал, как он сел на стул рядом со мной.        — Ну и что ты хочешь, маленький принц, которому не хватает внимания? После того, как он поставил мне капельницу, я услышал, как Арсений снял перчатки и знал, что сделал он это двумя пальцами и сделал так аккуратно, будто очки вот-вот рассыпятся.       — Ну не знаю-ю-ю, — протянул я и зевнул.       — Ну тогда я буду предлагать. Стихи, книги, песни. Ну так что?       — Книгу хочу, а именно… Грозовой перевал, — заулыбался я и надеялся, что не кажусь ещё более странным.       — Ну так уж и быть. Но знай, никому из своих пациентов я книги не читал. 1801. Я только что вернулся от своего хозяина — единственного соседа, который будет мне здесь докучать. Место поистине прекрасное! Во всей Англии едва ли я сыскал бы уголок, так идеально удаленный от светской суеты. Совершенный рай…       Не знаю, что было со мной всё то время, что читал Арсений Сергеевич, но мне казалось, что был я счастлив. Я лежал и ничего не видел, но его голос заменял мне всё. Я читал эту книгу, но я никогда не читал её так, как читал врач. Как он в своей манере произносил имена, как пытался читать с выражением. И всё это время я чувствовал себя маленьким. Вспоминал, как папа читал мне сказки на ночь, как щекотал меня перед сном и как мама нас успокаивала в полодиннадцатого, ведь утром в школу. А в детстве я думал, что с большими дядями не интересно.       — Надеюсь, вам все понравилось, Антон Андреевич. Но вам пора спать, а перед этим выпить три таблетки, — и выпив их я ещё больше захотел спать. Я уже не выношу, ёп вашу мать, эту больницу! Единственное, что радовало, так это Арсений и те люди, с которыми я сбегал через окно, после чего мы получали по шее.       — А вы завтра сможете почитать? — почему так тяжело было это спросить я не знал, но мне срочно надо было знать, почитает мне он завтра или нет.       — Смогу, конечно. А сейчас, давай спи.       Утром я проснулся от какого-то странного запаха и звука прыгающего человечка в играх.       — Вырубите нафиг, — пробормотал я.       — Давай, просыпайся, я тут подумал, что можно тебе снять повязку, а ещё через час тебя переведут в обычную палату, ещё позже к тебе придёт мама с сестрой, — Арсений был бодрый, хотя его голос был слегка хриплым, а значит, что сейчас раннее утро, а если быть точным, то где-то восемь, ведь в это время Арсений приходит на работу.       — Да просыпаюсь я, а чё воняет так? — потянувшись, спросил я и зевнул.       — А это у тебя последствия наркоза. Ну со всеми бывает, наложил в штаны ночью, но медсёстры все исправили…       — Чего? Да вы гоните, быть такого не может! — вот черт, да ну нееет, такой позор, это ж надо! Даже проверить не могу, улыбается Арсений или нет!       — Успокойся ты, конечно гоню. Я принёс завтрак, но ты его есть, я так понял, не будешь, — вздохнул мужчина, и я услышал, как он отставляет посуду со столика возле кровати, — Я принёс чай со вкусом персика и овсянку с клубникой и шоколадом, будешь? — запах уже был достаточно приятным и, если честно, есть я по правде хотел, ведь на ужин я съел только сосиску и, как мне кажется, она была из какого-то бомжа с посаженной печенью.       — Конечно буду, только это… Ну как мне есть? — возникла мысль о том, что меня будет кормить Арсений, а не Серёга, который всегда приходил ко мне и кормил, попутно угорая.       — Можешь попробовать сам, но это будет выглядеть так, будто годовалый ребёнок пытается сам поесть, а накормит только стул и стол. Готов принять помощь от меня? — видимо мой ответ не требовался и через секунду к моим губам прислонилась ложка с кашей, до которой я попытался дотронуться рукой, но получилось дотронуться только до руки врача.       — Очень вкусно, правда, — после того как я позавтракал, я понял, что Арсений Сергеевич даже из овсянки сделает что-то вкусное.       — На здоровье, маленький принц. Сейчас я уберу весь свет в палате, а потом аккуратно сниму с тебя повязку, договорились? А через минуту он и вправду аккуратно развязал мне повязку сзади и начал снимать, я попытался открыть глаза, но получилось так себе и стало резко больно. — Ауч!       — Ну тихо, тихо, попробуй привыкнуть, но потихоньку. Мы никуда не спешим, как откроешь глаза, пойдем в палату, а потом я тебя осмотрю и ты наконец встретишься с Сашей и мамой, — пока он говорил я почти не чувствовал боли и, незаметно для себя, полностью открыл глаза. А потом было всё так, как сказал Арсений, я пришёл в свою палату, где уже не было Тимура, которого выписали вместе с Аней, остался только Серёжа, который дал мне странички в Инстаграме обоих, которые, придя домой, я обязательно посмотрю. И вот, когда мы с Орловым играли в города от скуки, в палату залетела Саша и накинулась на меня с объятиями.       — Саша, нельзя прыгать так на брата! Антош, ты как чувствуешь себя? Арсений сказал, что по обследованию всё хорошо, — мама выложила из сумки какие-то продукты, наушники и ещё кучу всякого барахла.       — Нормально он себя чувствует. Вон, посмотри на него, здоровее всех здоровых, ну или как там говориться, — села рядом со мной сестра и стала легонько прыгать на кровати.       — Спасибо, что дали мне сказать, но Саша права. Вы лучше расскажите, как там у вас дела, — после этих слов я не ожидал услышать трёхчасовой рассказ о маминой подруге, о подруге подруги и всех их родственниках.       А через два дня меня выписали, зрение стало как прежде, с Арсением я все остальные дни не виделся. Саше стукнуло четырнадцать, она купила себе серёжку для пирсинга и сама с подругой прокола септум, за что наша добродушная матушка отпиздила её полотенцем, позвонила отцу и посадила на домашний арест, который длится уже неделю, и за эту неделю моя сестра набила татуировку «время жить» на щиколотке — сидеть она будет дома ещё месяц без телефона и с синяком на руке, потому что мама ударила её скалкой.       А я собирался не нервировать всех в этой квартире и решил сходить на хату к Серёже, где были Дима с Дианой, Катей и ещё кучей незнакомых людей. Быстро надев худи с джинсами, я взял сигареты с наушниками и двинулся в путь. На квартиру надо было идти минут пятнадцать, поэтому скурив две сигареты, я уже был у дверей.       — Какие люди! Антон Шастун собственной персоной, мой ты дорогой! — прыгнула на меня Ира и поцеловала в щеку, сзади неё стоял Серёжа, с которым уже через секунду обнималась Ира.       — Привет, Серёг и привет Ира. Все в зале? — на мой вопрос мне кивнули и, сняв куртку, я вошёл ко всем. Куча незнакомых людей и посередине дивана Дима обнимал Катю за талию, а Диана с кем-то переписывалась, закинув ноги на какого-то парня. Я со всеми поздоровался и пошел покурить на балкон. Только я прикурил сигарету, ко мне на балкон зашла девушка.       — Я Агния, если ты помнишь, — с непонятным мне вызовом сказала она, и взяв мою сигарету, подкурила свою.       — Я Антон, — сказал я, заполнив пустоту, и продолжил молча курить.       Девушка была достаточно красивая, с запоминающейся внешностью. Чёрное каре с заплетёнными впереди косичками голубого цвета, макияж почти незаметный, кроме стрелок и сердечек на щеках. Одета она была в черные обтягивающие джинсы и достаточно короткий белый топ на бретельках.       — Слушай, а чего я тебя раньше не видела тут? — пронзив тишину, спросила она и, выкинув сигарету, развернулась вполоборота и облокотилась на перила.       — Дела у меня были, а ты тут, видимо, часто?       — Ну да, мне тут крёстная квартиру недалеко организовала, а одной скучно. Только она иногда включает мамашку и ищет меня, но это так, мелкие проблемы, — Агния достала одноразку и продолжала курить её, глядя на меня.       — А родители где?       — В глухой деревне, работают за копейки и держат меня там на цепи.       — Я пошёл, — коротко оповестил её я и зашёл внутрь. Там уже начался полный хаос, который мне совсем был не по душе, и я решил выпить пару рюмок текилы, но и это не помогло, поэтому, сев на край дивана, я обновлял ленту Инстаграмма, ломая пальцы.       — Тош, ну ты чего грустный такой, пошли хоть потанцуй со мной, — хныкала Диана, и я не смог ей отказать. Песни играли разные, некоторые я знал, а о существовании других и не подозревал.       Через час никто не думал расходиться и от скуки я стал наблюдать за Агнией. Она хихикала с какой-то блондинкой и очень громко говорила, да и в принципе вела себя вызывающе.       — Крёстная, конечно, заноза в заднице, но мужику её я б дала, да он ещё и с баблом! Один раз он меня подвозил в школу и, я кажется, потекла от его одеколона, — обе девушки засмеялись и опрокинули две рюмки не закусывая. Потом она танцевала, и танцевала очень даже ничего, пела тоже неплохо, а когда она устала, то села на колени к Денису, шепча ему что-то на ухо.       — Скучаешь? — видимо я заснул и меня кто-то решил разбудить, по голосу я узнал Агнию, у которой настроение было крайне весёлое, — Пошли, фокус покажу, — и с этими словами она повела меня в дальнюю комнату, в которой сразу закрыла дверь и мой сон сняло как рукой.       — Я смотрю, Денис тебя не устроил, — усмехнулся я и лёг на диван.       — Ну не бухти ты, а, — широко улыбнулась она и почти легла на меня сверху.       — А сразу после балкона чего не отвела меня в это прекрасное место? Мне бы не пришлось скучать всё это время, — я запустил ей руки в волосы и понял, что надеюсь, мне перепадёт разовый секс и, желательно, минет. Думаю, у этой безбашенной девчонки есть мятные конфеты.       — Антошенька, теперь ты точно хочешь этого. А я всегда добиваюсь своего, — и после этих слов буквально сразу она впилась мне в губы, только сейчас я понял, что у нее была красная помада, которая размазывалась по моему лицу.       Вот-вот и она бы расстегнула мою ширинку, дверной замок щёлкнул и я попытался её отодвинуть от себя, но Агния упорно не хотела.       — Агния, мать твою, сколько можно, малолетняя засранка, — блять, в дверном проёме стояла Алёна. Я почти переспал с крестницей девушки Арсения. Господи, надеюсь они ни слова ему не скажут. Просто пусть Арсений не думает, что я легкомысленный дурак, который спит с такими, как Агния. Ведь она не для отношений, она избалованная и вульгарная, хотя мне, если честно, всё равно.       — Алёна, ты вынуждаешь меня дрочить дома под порнуху, а не заниматься сексом с живым человеком, а не вибратором, — вздохнула она и слезла с меня.       — Господи, за что мне ты, — после слов Алёны я хотел сказать, что она такая же, но очень быстро ушёл и надеюсь, моё лицо не заметили. Мне же позвонила мама и сказала, что дома у нас был Попов и, обработав моей сестре септум с татуировкой, взял у моей мамы одобрение на то, чтобы завтра он меня осмотрел, и я с ним прогулялся по парку. А после того, как я попрощался, я увидел сообщение от Арсения Сергеевича. Мы договорились о завтрашнем дне и обсудили моё зрение.       Утром я проснулся от того, что мама материла Сашу за пирсинг, видимо, она не смирилась с железной хуйней в носу своей дочери, которая до четырнадцати лет читала Ремарка и только два раза курила. Нехотя встав в утро субботы, я надел штаны с футболкой и пошёл сделать себе кофе. На часах какого-то хрена было полвосьмого утра, так вот почему мама дома.       — Если я приду домой и увижу, что ты повесила ещё одну железку, вылетишь нахрен из дома на лестничную клетку и я даже подушку тебе не дам! — с этими словами моя матушка-ангел захлопнула дверь.       — Я себе сосок проколю, а потом ещё и пальцы на ногах! — кричала вслед Саша.       — Хватит орать, лучше приготовь мне блинчики, — зевнул я и, надев халат, пошёл курить на балкон.       — Вы блять все меня заебали уже, засунь блинчики себе в задницу и не трогай меня, — донеслось мне вслед, и я пытался не заржать, чтоб не оскорбить эту тонкую натуру сестры.       Что можно делать в полвосьмого утра? Вот Арсений сейчас сидит на работе весь такой важный, к нему идут пациенты, зная, что там греческий бог в белом халате, а мне то что делать? Час у меня ушел на то, чтобы позавтракать, застелить постель и сходить в магазин за сигаретами. Потом к Саше в подъезд пришел какой-то парень моего возраста, и я ахуел. До пяти часов я делал всё, что только можно, а в пять часов стал собираться на прием к Арсению. В шесть мне надо было быть уже в больнице, поэтому я быстро помыл волосы, высушил их и попытался их уложить, а ещё дай бог здоровья Майе Олеговне, которая является моей матерью за то, что простирала моё чёрное худи с самым лучшим неоновым принтом, но оно, к моему несчастью, не успело высохнуть и осталось только розовое, ну хоть джинсы чёрные высохли. Поэтому, быстро одевшись, я пошел на остановку. Прикурив, запрыгнул в автобус и уже через двадцать минут был на месте. В очереди к кабинету как всегда было весело.       — Суки, пустите, — кричал мальчик лет четырех, когда его заводили в кабинет к Попову и я стал ржать, конечно же, но потом уловил на себе грозный взгляд врача и решил, знаете ли, заткнуться.       — Если ты не успокоишься, то даже не поймёшь, что с тобой я буду делать, — на удивление после этих слов Арсения из кабинета больше не доносились маты и крики маленького мальчика. А через пять минут мама этого крикливого исчадия ада сказала мне, что я могу войти в кабинет.       — Здрасьте, — поздоровался я и, кинув портфель на диван, сел на стул возле стола Арсения.       — Смеяться с маленьких детей нехорошо, — вместо приветствия сказал он и уставился на меня.       — Пустите, суки! — резко закричал я, что офтальмолог дернулся и прислонил палец к своим губам, дав поняв, что мне стоит вести себя тише.       — Тому мальчугану я не сказал, но тебе скажу: ты засранец, который не умеет себя вести, — откинулся он на спинку стула и встав, подвёл меня рукой к аппарату для обследования зрения.       — Мы оба знаем, что я ангел во плоти и ой! Кажется, у меня режутся крылья на спине, — после моей триумфально отыгранной сценки мы оба расмеялись.       — Давай я проверю твои ангельские глазки и мы пойдем на прогулку, потому что мне кажется, что скоро мы будем вместе пить пиво, — с этими словами он навел прибор мне на зрачок, внимательно посмотрел и проделал то же самое со вторым.       — У меня спина болит так ровно сидеть, — пожаловался я.       — Я закончил. Поздравляю, всё шикарно, можешь собираться. Я сейчас отдам халат в стирку и вернусь уже одетым, — он вышел. Пока я надевал куртку, рассмотрел кабинет и замечал всякие мелочи по типу вазы с конфетами двух сочетаемых цветов, стеклянный графин в стиле минимализма с водой и лимоном, а ещё несколько книг из зарубежной литературы.       — А вот, если честно, мой глаз в разрезе красивый?       — Антон, я же не разрезал твой глаз на пополам. А твой цвет глаз очень и очень красивый, это заметили все врачи и медсёстры, которые помогали мне. А теперь, пошли в парк, там прекрасная погода, — ответил вернувшийся Арсений.        Совсем скоро мы уже были в парке, потом зашли в какую-то забегаловку взять лапши и кофе, которое я разлил на пальто Арсения и мы побежали за салфетками. Потом взяли в прокат велосипеды и врач рассказывал мне о том, как познакомился с моей мамой, которая споткнулась об аппарат МРТ и чуть его не сломала. Я даже умудрился покурить, сказав, что долго искал туалет.       — Кстати, ты случайно не знаком с крестницей Алёны? Думаю вас познакомить, когда Алёна приедет от родителей. Она, конечно, не совсем обычный подросток, ну как сказать, она американской подросток с марихуаной в кармане, — замялся на последних словах Попов.       — Уже хочу с ней познакомиться, — да уж, наше первое знакомство не особо удалось, потому что я ожидал и жаждал продолжения. В кармане моей куртки зазвонил телефон: «Мама»       — Алло?       — Уже пол десятого, где вы ходите? Ты обещал не делать мне нервы, ведь твоя сестра с этим и так справляется. Надеюсь, что ты успеешь домой до десяти.       — Майя Олеговна, давайте Антон переночует у меня, а завтра я отвезу его домой, — вступился Арсений, ведь он знал, что автобусы, понятное дело, уже не ходят.       — Ой, Арсений Сергеевич, конечно можно, спасибо большое вам. А я побежала забирать у Саши ноутбук, на котором идёт видео о том, как правильно прокалывать соски, — моя мать издала истерический смешок и положила трубку.       — Так я ночую у вас сегодня? — спросил я.       — Нет, на коврике у дверей моей квартиры, — улыбнулся он, — пошли давай, а то, кажется, становится прохладно.       Как только мы зашли в коридор его квартиры, я понял, что зарабатывает он нормально так, потому что ремонт был в одном стиле, было много книг, красивая посуда и огромная плазма.       — Я тебе подготовлю комнату, а ты пока возьми эти вещи и сходи в душ, можешь взять чёрное полотенце, — с этими словами врач вручил мне белые шорты с большой зелёной футболкой. В душе у него стоял какой-то странный гель, который был холодным и пах мятной жвачкой, поэтому я быстро закончил с данными процедурами и вышел из ванной комнаты. Арсений стоял на кухне возле большого окна и пил кофе, разговаривая с кем-то по телефону.       Быстро подкравшись к своему телефону на тумбочке, я написал Диме, который вроде как был у Кати и собирался провести с ней все свои лучше годы, жениться и родить кучу детей. А я бы предпочел, чтобы ко мне в окно прокралась какая нибудь легкомысленная девочка, и я трахнул её, но из таких девушек я знал только Агнию.       — Антон, есть неоднозначная новость — к нам едет моя племянница. Её зовут Эмма, ей четыре года, она любит яблочный сок, пони и мягкие игрушки…       От лица Саши:       А пока мой брат ночует у сексуального Арсения Сергеевича, я должна очень тихо выйти из квартиры, не разбудив маму, и дойти до машины Артёма, а там уже у меня будут совершенно другие проблемы. Быстро надев на себя короткий топ с облегающей кожаной юбкой, ещё раз выпрямила длинные волосы и накрасила губы блеском, выкинула каблуки в окно, которые поймал Артем, и маленькими шагами пошла в прихожую, пытаясь не задеть сумкой шкаф. Аккуратно открыла дверь и очень быстро побежала вниз по лестнице. Машина моего парня стояла прям под домом, и я быстро в неё запрыгнула.       — Чёрт, я думала ничего не получится. Едем к холму или ко всем в клуб? — спросила я, надевая чёрные туфли и наслаждаясь поцелуем в щеку, который произошел тогда, когда я только села в машину.       — У нас вся ночь впереди, но думаю сначала лучше в клуб. Согласна? — улыбнувшись спросил Артём и тронулся с места.       — С тобой — куда угодно! — крикнула я в окно, и мы помчали по ночному городу.       От лица Антона:       — Дядя Арсений! Смотри, что мне мама купила, смотри, смотри! — кричала на руках маленькая Эмма и показывала плюшевого розового дракона.       — И тебе привет, любовь моя. А теперь беги, мой ручки, — улыбнулся Арсений и спустил с рук малышку, которая была невероятно похожа на мать — каштановые волосы, зелёные глаза, пухлые губы и курносый нос. За всем этим зрелищем я наблюдал из комнаты, где должен был спать, дабы избежать лишних вопросов.       — Дай ей сейчас фруктовое пюре, на завтрак никакого сладкого, спать хотя бы в двенадцать и не забудь дать витамины, хотя ты врач, сам знаешь лучше меня, — мать девочки — шикарная девушка лет тридцати, одетая в брючный костюм, с красной помадой и, кажется, на ней были туфли Шанель.       — И я тебя люблю, Вика. Но знай, что я слишком строг к детям, но только не к Эмме, так что на завтрак у нас будет что-то сладкое, — засмеялся Попов и снова взял Эмму на руки, вручая ей свой телефон.       — Я тебя тоже люблю, Арс. Спасибо, что помогаешь мне, ведь после смерти отца она просит много твоего внимания, хочет заменить папу, — потом они обнялись и, попрощавшись, Эмма побежала к моей комнате.       — А-а-а-а! — закричала девочка.       — Крокодил в ванной, — засмеялся я.       — Дядя Арсений, тут кто-то живёт в комнате!       — Знакомься, это Антон — мой друг. Думаю, вы с ним подружитесь, — Арсений доставал вещи племянницы из её рюкзака.       — Ура! У меня новый друг! Антон, сейчас я покажу тебе коллекцию пони и… и коллекцию русалок, а ещё игру на телефоне дяди Арса, — вот и понеслась пизда по кочкам. Но я готов признать то, что Эмма слишком очаровательна, и я буду смирно смотреть коллекцию пони с русалками.       — Вот и славно. Вы пока играйте, а я заполню бумаги и приду к вам, — улыбнувшись мне, Арсений закрыл дверь в комнату.       А потом около получаса я играл за фиолетовую пони, варил какие-то зелья из набора для фей и на мне рисовали сердечки. Далее, видимо, даже Эмма устала и смотрела мультик так увлеченно, что, кажется, не шевелилась.       — Эмма, давай поешь пюре и пойдем спать, — Арсений принес баночку с пюре и ложку, которую попытался просунуть в рот ребенку, но та слишком увлеклась мультиком.       — Эмма, даже твой дракон ест фруктовое пюре, — и вот рот девочки приоткрылся и за десять минут Арсений всё же накормил племянницу. — А теперь пора спать.       — Сон для лохов! — заявила девочка.       — Антон! — вскрикнул Арсений, смотря на меня.       — А чё Антон сразу? — и как Эмма так быстро запомнила эту фразу, да ещё и сказала при Попове?       — Ладно, давайте я принесу плед, мы все вместе посмотрим мультик и ляжем спать, — уже через минуту он принес гигантский серый плед и укрыл нас всех.       — Арсений Сергеевич, сколько времени? — тихо спросил я, увидев, что Эмма уже почти закрыла глаза.       — Двенадцать, — также тихо ответил он, а после уже и я погрузился в царство Морфея. Последнее, что я почувствовал, так это то, что Арсений поправил мне чёлку и укрыл нас с Эммой, поцеловав девочку в щёку. Я не знал, не утонув, не захочу я сплюнуть море. Захлебнувшись в пене смерти, наслаждался вкусом соли. Закурил на берегу. Пальцы, губы, порох, спички. Нашел пулю я одну, и коснулся моря птичкой. Я устала повторять, волнами, крики свои молча. Прикоснулась к твоим пальцам краем моря этой ночью. Так приятно награждала ароматом я твой воздух. Спи и плачь, прекрасный странник, утонуть не будет поздно.