Даровал мне зрячесть

      После той ночёвки у Арсения всё пошло своим чередом. Как будто ничего и не было, но черт возьми, это были самые удобные подушки в моей жизни и самое милое постельное бельё с кроликами! Мне отчего-то хотелось сказать каждому, что сам Арсений Сергеевич Попов готовил мне ужин, а потом ещё и заливал мне хлопья в виде мишек молоком. И тогда, на подушках, которые пахли чем-то ванильным, я ощутил покой и умиротворение. Потом, на следующий день я помирился с мамой и у нас был семейный ужин. Но дальше я уже не думал о том дне, а думал лишь о белых халатах и своей болезни.       — Антон, это всего лишь на пять дней, понимаешь? Тем более, там будет Арсений Сергеевич, которого ты прекрасно знаешь, — пыталась перекричать меня мама. Как, чёрт возьми, случилось то, чего я так боялся?! Пять дней в больнице, где в меня могут тыкать иголками сколько хотят, а потом Арсений с хладнокровной миной разрежет мой глаз, хотя знаете, это будет не Арсений, а какой-нибудь безликий врач в белом халате.       — Но он врач, мама. Почему нельзя просто сидеть дома? — я кинул своё тело на подушки и наблюдал, как моя мать пьет успокоительное. Ну умеет же эта женщина всё так преувеличивать. Следом входит Саша.       — Я прочитала что такое глаукома, Антон. И если сейчас не сделать операцию, твой глаз будет выглядеть так жутко, что я не буду с тобой спать в одной комнате, — она скривила лицо и показала фото из интернета. Да, меня правда пугали эти фото, но я так боялся, что у меня сбивалось дыхание.       — Мы уже полчаса тут как враги народа. А сейчас, ты идёшь собирать вещи, через час мы едем в больницу. Арсений в этой клинике будет все пять дней, включая день твоей операции.       Мне ничего не оставалось сделать, поэтому, спустив голову, я молча стал собирать вещи. Кинул пару тёплых штанов и худи, а потом и несколько футболок с пижамными штанами цвета хаки; обязательно книгу, наушники и ещё пару мелочей. Сегодня утром Попов позвонил моей маме, и сказал, что у меня что-то типа начальной стадии глаукомы, поэтому мне срочно надо делать операцию. И главная новость — оперировать меня будет он. Мне было страшно до безумия, ведь от воспоминания о том, как у меня брали кровь с пальца, меня уже бросает в дрожь. А тут целая операция, к которой прилагается куча уколов и анализов. Но в итоге, в схватке с моим страхом победила моя мать.       По дороге в больницу мы с мамой молчали, на улице, как назло, начался дождь, и моему настроению пришёл полный конец. А в самой больнице царил полный покой, ну конечно, а что я ожидал увидеть в восемь утра. К нам со скоростью света подоспел Арсений, одетый в хирургичку и белый халат; конечно, как в фильме, на его шее болтался стетоскоп.       — Здравствуйте, пройдёмте к регистратуре. А ты, Антон, иди в палату номер пять, я скоро приду. Стены больницы светло-зелёные; как говорила Саша, в детстве «этот цвет похож на мои козявки», — а потом громко смеялась и шла к маме, чтоб та ей сделала косичку из её светлых волос, похожих на пепел. Мне точно будет что рассказать её будущему мужу. А в палате номер пять уже есть, так скажем, жильцы.       — О, здоро́ва. Я Серёжа Орлов, — парень протянул мне руку, и я пожал её. Он выглядел добрым весельчаком, который должен быть в каждой компании, — у меня анизокория, это, тип, когда один зрачок больше другого, но мне недавно Сенька подправил всё и сейчас осталось только менять повязки и наблюдать. А у тебя что?       —А я Антон. Глаукома, но на начальной стадии. Кстати, а кто такой Сенька? — в недоумении спросил я, ведь из врачей я тут знал только Арсения, Павла Алексеевича и Алексея Павловича.       — Арсений Сергеич, только ты, главное, ему не говори, — рассмеялся парень и продолжил листать журнал.       Дверь открылась и в палату зашел ещё один парень в чёрных штанах и футболке с какой-то рок группой.       — Новенький? Ну привет, я, если что, Тимур Каргинов, — сонно сказал парень и упал на кровать. Потом я быстро представился и стал раскладывать свои вещи. И совсем скоро в дверях появился мой лечащий врач, при котором я когда-то курил, сидя на крыше.       —Антон, пошли по-быстрому за мной, — через секунду я уже выходил из палаты, а Попов мчался на всей скорости, — Ну, прошу.       Блять. Табличка «процедурная» меня капец как напрягает. Но я же недавно сдавал кровь, ну что за фигня. А если я упаду на колени и буду просить о пощаде, этот монстр в белом халате сжалится надо мной?       — Кровь? — тихо спросил я у врача, который открыл дверь кабинеты и ждал пока я войду. На мой вопрос он лишь кивнул.       — Из пальца и из вены, — Арс сочувствующе на меня посмотрел и поджал губы, а я взял и рванул со всей силы. Ладошки предательски начали дрожать, а во рту пересохло; я слышал, как сзади бежит мужчина и совершенно не хотел останавливаться; я пробежал круг и забежал в свою палату, где быстро закрыл дверь и задвинул её креслом, параллельно придерживая её. Серёжа с Тимуром уставились на меня.       — Попов, конечно, смахивает на гея, но уж точно не на насильника. А ещё я его тёлку видел, поэтому назревает вопрос. Почему ты такой запыханный и держишь дверь нашей палаты? — задал вопрос Тимур и уставился на меня непонимающим взглядом.       — Сенька хочет кровь взять, — еле сказал я, потому что мешал привкус металла во рту.       — А ты боишься? — спросил Орлов, как-то странно улыбаясь. Я лишь кивнул, — дуй под кровать, а то я слышу стуки в дверь.       И тут я мгновенно залез пол кровать Каргинова, он накинул сверху плед и шепнул мне:       — Ты мой должник, трусишка. Поэтому дня через три поможешь мне сойтись с одной девочкой из женского отделения. Я, конечно, согласился и уже через минуту услышал голос Попова, который спрашивал куда эти двое меня дели. Они и вправду пытались отмазать меня, но офтальмолог подошёл к кровати сдернул плед.       — Быстро вылез, Услышав его голос, я понял, что мне пизда, поэтому быстро вылез и мы молча пошли до процедурного. Ну как молча, я все ещё пытался отдышаться, а Арсений что-то причитал под нос, что-то похожее на проклятия. Уже в кабинете пока он надевал перчатки, в каждом его движении я улавливал гнев.       — Антон, ты конечно особенный мой пациент, но это правда слишком. Я понимаю твои страхи, но я же могу помочь с ними справиться. Пока я твой лечащий врач, тебе надо мне доверять. Игла — это страшно, не спорю, но игла в моих руках должна стать для тебя менее страшной. А сейчас, начнём с твоего пальца, дашь мне его? Я «особенный», БОЖЕ МОЙ, это так круто, что вы даже себе не можете представить! Я даю свой палец и чувствую лёгкое покалывание.       — Еба… Капец, боже мой, какой ужас, — я даже не заметил как он вставил иглу мне в вену и кажется у меня запульсировала венка у виска, — Высуньте это из меня умоляю вас.       — Потерпи, ты такой умница, сейчас всё закончится. А потом — никаких уколов, И очень скоро из меня вышла эта игла, я готов поклясться, такого облегчения я не испытывал давно.       А потом какие-то медсёстры водили меня по другим процедурам и, как пообещал Попов — никаких иголок и даже упоминаний о них не было. Освободили меня только к обеду, поэтому я зашёл переодеться в серое худи и тёплые чёрные штаны с какой-то странной эмблемой. В больнице было что-то типа шведского стола, но без какого либо выбора. Просто берёшь тарелку, подходишь к повару и тебе дают то, что тебе придется есть. Вот и я смотрел, как мне в тарелку приземляется ложка с какой-то непонятной кашей, а сверху какая-то непонятная белая субстанция с мясом, ну и как же без хлеба.       Меня подозвали к себе парни с моей палаты, а рядом с ними сидела девушка. На ней была большая серая футболка с клетчатой рубашкой зелёного цвета и джинсы. Я пошел с подносом к их столику.       — Привет, я Аня. И мне, кстати, о тебе уже всё рассказали, Я только заметил её длинные огненно-рыжие волосы, бледную кожу с веснушками и голубые глаза.       — Ну я уже понял, что ты знаешь меня, так что представляться не буду, а так, приятно познакомиться, — усмехнулся я и поставил тарелку с гранёным стаканом, в котором был компот с странным запахом.       Весь обед они рассказывали про всякие смешные истории и просто знакомились друг с другом.       — Мне родители сказали, что не будут везти мне блеск для губ, а его совсем не было. Я пошла будить вас, а вы, твари, спите, а ещё и Сенька обход ночью делает, поэтому пришлось сбегать одной, — рассказывала Аня и размазывала по тарелке еду.       — Вы сбегаете из больницы? — удивился я и посмотрел на троих. Просто представил, как сбегаю из больницы, а потом меня ловит Арсений и это был бы просто провал на всю мою жизнь.       — Ага, только если хочешь с нами, делаешь всё тихо и незаметно. Сегодня ночью в три часа к нам в комнату приходит Аня и мы идём в магазин, а послезавтра покупаем бутылку чего-то, выпиваем культурно и идём обратно. Но запомни, что нельзя пить, если твои таблетки не сочетаются с алкоголем и если операция на следующий день, — после нравоучительной лекции Тимур осушил стакан компота и пошел относить посуду. Я понял, что послезавтра я иду с ними и сегодня тоже.       — Но я не с вами, ребят. Такие авантюры совсем не для меня, это только вы такие бесстрашные, — Аня улыбнулась и подмигнула им всем своими длинными чёрными ресницами.       Мы лежали в палате и смотрели футбол по какому-то маленькому телевизору у которого звук был настолько тихий, что мы даже не комментировали происходящее.       — Шагом марш за мной, — напугал нас всех Арсений и схватил меня за плечо, — пошли давай, что ты сидишь?       Мы шли по коридору к его кабинету, а по дороге врач рассказывал про то, что я не должен делать и что должен. Но он не сказал ни слова о том, чтоб я не сбегал ночью через окно. Потом в кабинете его телефон зазвонил и на экране было написано: «Алёна». Он с ней разговаривал сухо, сказав, что на работе. И, почему-то, я ему в этот момент завидовал, ну или Алёне.       — Так, принц, смотри. Вот этот бланк со всеми твоими анализами, которые тебе нужно сдать по мелочи, тут никаких уколов, так что не бойся. Операцию я тебе назначил на пятницу, а сегодня у нас понедельник, — он дал мне в руки бланк, и я убедился, что ничего связанного с иглами там не было, и это подняло мне настроение.       — А зачем меня тут все эти дни держать?       — Есть и плохая для тебя новость. Каждый день я тебе буду колоть витамины и в некоторые дни буду тебя дёргать на типичный осмотр, чтоб отслеживать болезнь. Но ты не переживай, принц, всё не так страшно. Вот и понизилось у меня настроение. Слово «колоть» звучало очень даже жестоко. А ещё, я только заметил то, что меня называют принцем. Звучит… Прикольно. Да, мне однозначно нравится.       — Супер. Сегодня мне что-то надо будет делать? — Уточнил я, надеясь, конечно, на отрицательный ответ, и прокручивая кольца на своих пальцах. Попов улыбнулся и наклонил голову, как будто кот на солнце.       — На сегодня вы свободны, Антон Шастун. Но я зайду в десять часов, чтоб проверить, что ты спишь, а то ты у нас наверняка буйный пациент, — засмеялся он и мне показалось, что он прочёл или мысли про побег, или счёл вкус какого-нибудь ликёра на языке. Однажды, мы с одноклассниками купили палёный ликёр, напились им и заснули у друга дома, потом пришла его мама и, увидев разлитый по кружкам ликёр, дала нам всем сумкой по голове и позвонила родителям. Было вообще невесело.       Потом мы ещё немного поговорили и я пошёл обратно в палату — смотреть фильм по этой коробке от телефона вместо телевизора. Потом пошли на ужин, который был не лучше обеда и мы его благополучно отдали какому-то мужчине, который съел семь порций и запил всё это компотом, вот это я понимаю, мощно.       «21:50»       Аккуратный стук в дверь, а следом такой же аккуратный вздёрнутый нос Попова.       — Я вижу свет от телефонов, если не ляжете спать — отберу у каждого. Понятно? — спросил он и шагнул в палату.       — Без проблем, — мы все выключили мобильники, но даже в темноте я знал, что Арс ухмыльнулся и поправил очки. От этого улыбнулся я и прикрыл глаза от какого-то непонятного блаженства внезапно накрывшего меня. Наверное оно было оттого, что я понял, что неплохо знаю его. А перед тем как уйти, Попов потрепал меня по голове.       Дверь закрылась, прошло минут десять и Тимур начал вещать:       — В три часа мой будильник начинает вибрировать, приходит Аня и мы идём на соседнюю улицу, в круглосуточный магазин, сегодня никакого алкоголя. Нам даётся полчаса на покупки и обратно, максимум час. Поняли, приняли?       Я кивнул, а потом утвердительно ответил, но так тихо, что мне показалось, будто просто шевелил губами. А дальше меня разбудили и все мы быстро начали одеваться, пришла Аня и мы начали свой побег. Чувство было такое, будто я в каком-то дешёвом фильме, но потом всё, как всегда, пошло по пизде, и я зацепился за раму окна.       — Шпала ты блять, если через секунду не будешь стоять на земле, я вырву тебя отсюда вместе с одеждой, — шипел на меня Серёжа, прикуривая сигарету, которую достал из своего тайника под камнем. И ещё одна попытка спасения, отталкиваюсь от подоконника и чудесным образом приземляюсь.       — В магазин, шагом марш! — весёлым голосом скомандовала Аня и мы со всех ног рванули через дорогу, на которой не было ни одной машины кроме белой Жигули.       В магазине сидела толстая тётка с короткой стрижкой и очень недовольным лицом, по которому сразу стало понятно, что нам здесь не рады.       — Я на сладости, — отчиталась Аня и ушла от нас.       Я же купил всякой фигни и стоял один, ждал всех на улице. Серёжа мне отложил сигарету, и я был ему очень благодарен. На самом деле, тут было не так плохо. Наверное, это из-за того, что тут со мной в палате такие же подростки, ищущие приключения на задницу. Кормят, правда, хреново, но это впринципе поправимо, а завтра даже выпьем по пиву и прекрасно. Все анализы я сдал, мои уколы нормально реагируют на алкоголь в малых количествах, так что жизнь просто удалась.       Потом мы вернулись в палату, Тимур пошёл проводить Аню до её комнаты и мы с Серёжей тихо поржали с того, как у Каргинова краснеют уши от смущения. А потом наступил священный сон, следом утро, Арсений с уколом, который прошёл более или менее хорошо, не считая моего обморока; дальше опять футбол, а после ужина, который был, мягко говоря, отстойным, я уже ощущал вкус пива с сигаретой на языке.       — Помнишь, что ты мой должник? Иди к Ане и уговаривай её на то, чтобы она согласилась хотя бы пойти с нами, — Тимур загадочно улыбнулся и продолжил втыкать в телек.       Я аккуратно пробрался в палату к девочкам. Там лежали ещё две девушки лет шестнадцати. Одна с короткими светлыми волосами в пижаме с котиками, а вторая, с чёрными, как смола, волосами, стояла перед зеркалом и стирала макияж.       — Ань, иди сюда, — прошептал я, и девушка, улыбнувшись, выскочила из кровати и босыми ногами побежала ко мне.       — Тимур зовёт меня пойти с вами? — спросила она и натянула рукава розовой пижамы на пальцы.       — Ага, а ты как догадалась?       — Да он мена вторую неделю зовёт, а тут, видимо, тебя решил подослать. Передай ему, что её величество согласна пить пиво, но только если у него будут жвачки, — засмеялась девушка и убежала обратно к себе.       От этих слов Тимура уши были такие красные, что казалось вот-вот из них пойдет пар.       А ночью, как всегда по вибрации будильника, мы начали свой побег, но на этот раз я даже нигде не зацепился. На удивление, в магазине пиво нам продали без проблем, правда пришлось заплатить сверху пару сотен, но лицо продавщицы прямо-таки начало сиять.       Мы, как культурные люди, купили по бутылке пива, пачку сигарет и сели на ближайшую лавочку рядом с каким-то памятником.       — А вообще мы так делаем не в первый раз, вот хотите я вам расскажу сентиментальную историю? — спросил Тимур и открыл бутылку с явным щелчком. Мы все поддержали его идею с историей, а Аня решила настроиться на историю, положив голову на плечо Каргинова, — Ну так вот. Приезжал я как-то сюда прошлой зимой, ну была какая-то фигня со зрением, и положили меня на обследование. А соседом по палате у меня был Миша с какой-то там опухолью, потом оказалось, что жить ему месяца три осталось, вот тогда мы и начали сбегать через окно. И вот когда-то напились так сильно, что без шума не получилось залезть обратно, так что нас спалил Сенька вместе с Пашкой, ну и влетело нам знатно. А потом, через месяца два пришла мне СМС от Мишки, где он сказал, что наши побеги были лучшими моментами за последние полгода его жизни. Потом оказалось, что в этот же день он умер... Аня мочила слезами плечо рассказчика, мы с Серёжей тихо подпивали пиво и думали о грустном. За следующие полчаса мы успели погулять по парку и пару раз упасть в гору листьев, Тимур с Аней куда-то ушли, но понятное дело, мы всё поняли.       — Пора возвращаться в палаты, дорогие дамы и господа, — с видом побитой собаки, Серёжа первым пошёл к больнице и к нашему окну. Сначала полезла Аня, потом Тимур, Серёжа и последним был я. Меня, конечно, напрягла мертвая тишина, но я явно не ожидал увидеть Арсения Сергеевича.       — Ебаный рот, — шёпотом произнёс я, но в мертвой тишине все скорее всего услышали.       — Шастун, ты сейчас только усугубляешь ситуацию. У меня есть вопрос. Почему нельзя быть как все пациенты? Ходить на процедуры, смотреть футбол, читать журналы и, в конце концов, спать по ночам, а не пить пиво и лезть через окна! Вообще мозгов нет? А если бы что-то случилось? Шастун, у тебя вообще операция через три дня, ты башкой подумал? А ты, Тимур, серьёзный и тихий парень, я даже додуматься не мог, что вы на такое способны. Аня идёт в кабинет Павла Алексеевича и получает там, а Серёжа спать иди, в прошлый раз ты вообще палату поджёг, — Арсений сонно потёр глаза и шумно выдохнул, если честно, то я ожидал большего, но тут вдруг:       — Антон, давай за мной.       В его кабинет было идти страшно и мне казалось, что колени начались трястись. Я подумал про то, что Попов может рассказать маме и тогда мне точно пизда полнейшая. Вот я уже сидел на его диване и чувствовал, что очень хотел бы поспать.       — Ну и что это такое? Шастун, ты меня поражаешь, вчера кровь сдавать боялся, а сегодня сбежал с больницы и даже пива выпил. Сколько пил хоть? — он снял халат, и я увидел его первый раз за два дня не в нём, а в белой футболке в клетку и чёрных потёртых джинсах. И знаете, ему идёт. Даже очень.       — По 0,5 и всё. Арсений Сергеич, я правда так больше не буду, но если честно, в круглосуточном магазине были просто отпадные шоколадные батончики с вишней, — ну разве он не понимает, что питаться едой из этой больницы невозможно блять.       — Верю и прощаю, даже маме твоей рассказывать не буду, можешь не переживать, — Попов устало улыбнулся и отвернулся взять что-то из бумаг.       — Спасибо, — пробормотал я и мои глаза внезапно сомкнулись.       От лица Арсения.       Я обернулся и увидел как этот маленький принц, свернувшись калачиком, сладко спит, что-то бормоча себе под нос. Посмотрев ещё раз на него с умилением, я достал белый мягкий плед и укрыл его сверху.       — Если бы ты видел себя со стороны, то понял бы, что самый странный и одновременно прекрасный на свете человек — это ты.       И, выключив свет, я сел работать за компьютер, иногда поглядывая на ночного гостя и прислушиваясь к тому, что он говорит во сне. Ему семнадцать, вся жизнь впереди, и я думаю, он запомнил то, как сбегал через окно и особенно запомнит этот день, когда их всех застукали. Но он никогда не узнает, что Арсений Сергеевич, который их ругал, как раз совсем не сердился, а был рад за них и малость думал о последствиях.       Спокойной ночи, маленький принц.