Мурлыка. Холод самых теплых дней

— Это твоя вина, Барбатос. Тот поступок поставил всё с ног на голову, и вот, сейчас ситуация в любой момент может вырваться из-под контроля! Ты начал эту бойню! — тихо сказал Моракс. Анемо-Архонт запрокинул голову, глядя в потолок. Подобные обвинения его ничуть не смущали, он слышал их в куда более грубой форме. — Царица сошла с ума не просто так. Мы могли не допустить её безумия, — добавила Фурина. — Так почему допустили? Меня и убить можно было, — Барбатос встал с кресла. — Беда в том, что вы понимаете, что мне позволено куда больше чем ей. И не надо ваших слов о справедливости, хватит пустых обвинений. Всё наладится. Время и пространство залечат раны. Можно сказать, это уже началось. — Какая наглость, — вполголоса произнесла Эи. — Так проучите меня, — Барбатос подошёл к окну, непривычно серьёзный и очень мрачный, — ну же. Все вместе. Чего вы боитесь? Верно. Времени. Всего лишь времени. К тому же, всё уже идёт на верный лад, и я за этим присмотрю. Полагаю, пока вы будете лелеять злость на меня и скрежетать зубами, мне стоит заняться делом. Удачных посиделок. ********** Дилюк пробежался взглядом по юноше, который только вышел из ванной, — необычный наряд, сильно отличающийся от того, что обычно выбирал омега делал парня каким-то незнакомым, что ли. Атласная пижама лилового цвета была далека от забавных и уютных нарядов, которые Венти выбирал дома. Она будто делала его гораздо старше своих лет. Стройный, пусть и невысокий, — с недовольным лицом, но красивыми чертами, мягкой поступью, обаятельными жестами… — Тебе идёт. Почему ты вечно одеваешься как подросток? — Не нравится мой прежний образ? А мне казалось, что тебе так проще, — Венти нырнул под одеяло. — В каком смысле? — …Нет. Пожалуй и мне так проще, — Венти пробежался взглядом по парню рядом, — всё куда проще, когда я остаюсь тем самым Мурлыкой, в котором ты уверен. Да и остальные тоже. И мне удобнее пытаться спрятаться в том мирке, который ты и мои близкие создали для меня, жаль только, что я из него безнадёжно вырос. Нет, я не играю в маленького ребёнка и действительно люблю смешные и милые вещи… Знаю, что во многом был наивен, но всё же, я уже не тот. И я боюсь, что другим тебе уже не понравлюсь. Да уж, разговор точно не ко времени. — Ты действительно наивен, — признал Дилюк, — ты ведь понимаешь, что я тебя люблю и приму любым? Так же, как и ты принимаешь меня. Я уверен, тебе уже не раз говорили что я не само совершенство, да и не существует таких. Вся прелесть любых отношений в том, что люди не совершенны. Венти хмыкнул, пододвигаясь поближе. Подобных тем они с Дилюком ещё не поднимали. — Мне сказали что ты выжег целую бригаду наёмников из Снежной, когда они ворвались в твою комнату. Нет, я не против, я просто веду к тому, что ты правильно поступил. — Ты манипулировал Миросси, зная о том, что он точно не будет докладывать мне. Ездил к Андриусу, а после и вовсе свалил его на Барбару, также понимая, что она его не оставит и будет лечить. Я совершенно не против, ты поступил правильно, — в тон Венти добавил Дилюк. Несколько минут Венти обескураженно и недовольно смотрел на Дилюка. Заноза! Откуда только пронюхал? Талант какой, вы только поглядите! — Я просто попросил о помощи старого друга. Впрочем, какой толк об этом говорить. Пока что шпион, да и просто планировщик, из меня так себе. Я боюсь за леди Викторию, — посетовал Венти, сцепив зубы. — В тюрьме она не первый раз и есть люди, которые её поддержат. Нельзя туда вмешиваться, мы сделаем только хуже. Венти прижался к парню. Дилюк пытался оставаться спокойным, хотя было очевидно что он боялся за мать так же, как и сам омега. В просторной комнате стало совсем тихо. Едва слышно тикали большие часы у зеркала перед дверью в ванную комнату. Венти начал дремать, чувствуя, как Дилюк машинально гладит его между ушей — вот-вот и, кажется, он начнет мурлыкать во сне. — Шесть спален облетел! — без каких-либо приветствий пожаловался Барбатос, появившись на широком подоконнике огромного окна. — Ну, а теперь в Мондштадт! Можно и в пижаме — встреча сугубо семейная. И всё же, какая вы милая пара, — быстро сказал Барбатос, очерчивая большой круг посреди комнаты. ********** Пиро-Архонт медленно переводил взгляд с роскошной мебели на золотые люстры и картины, определённо стоящих не меньше, чем убранство зала. Казалось что мужчина навскидку пытается оценить стоимость тех вещей, что находятся здесь. Король молчал, понимая: он загнал себя в угол и сейчас пытаться выпутаться, солгать, избежать наказания — значит ещё больше усугублять положение. Пусть и кажется, что хуже не бывает… В любом случае, главное — хотя бы не опуститься ниже плинтуса. Барбатос беззаботно улыбался, сидя на столе и болтая ногами. То и дело он облокачивался о Пиро Архонта, сидящего на стуле рядом, словно стараясь отвлечь того от каких-то мрачных мыслей. Дилюк обеспокоенно держал мать за руку, и Мурлыка также не двигался с места, стараясь поддержать женщину. Кейя как обычно делал вид, что всё происходящее — совершенно скучное зрелище, хотя по его взгляду и читалось, что он с интересом ожидает развязки. Альбедо всё ещё искренне недоумевал — почему за ними послали дракона? И что, в конце-концов, вообще будет происходить дальше? — Что же, семья в сборе. Полагаю, это не займет много времени. Вольф, ты ведь знаешь, что когда-то было на месте этой резиденции? Ещё перед тем, как один из Рагнвиндров стал ничтожеством, цепляющимся за деньги и власть? — мерным тоном начал беседу Пиро-Архонт. — Винокурня, — мрачно ответил король. — Лучшая винокурня, известная на весь Тейват. Хотя я и пытался отучить людей от спиртного — винокурня производила и безалкогольные напитки. Это не так важно. Здесь была не просто винокурня, а настоящий форт, оказывающий помощь нуждающимся и держащий оборону перед лицом самых страшных врагов. Мы защищали Мондштадт. Я старался думать о людях, о будущем и, как бы мне ни было тяжело, в самые тёмные времена я не продавался за дорогую картину, поклоны слуг или корону. Моя цель была совершенно иной. Впрочем, каждый человек волен выбирать свою судьбу. Любовь к роскоши — это не черта характера, так, баловство. Вот только я тоже имею право требовать от своих потомков выполнения некоторых правил. Если вы хотите и дальше пользоваться моим наследием… Согласитесь, это справедливо. Вы используете магию рода, фамилию, власть. В ответ я прошу столь же высокую цену — оставайтесь людьми, достойными дел своих предков. Мне не важно как хорошо каждый из вас управляется мечом, какой из него выйдет торговец и тем более правитель. Пиро-Архонт встал со стула и медленно подошёл к королю. За ним внимательно наблюдали все присутствующие. — Это все ваши критерии. Мне важно, чтобы вы оставались людьми. Справедливыми. Честными. Теми, кто держит слово. Теми, — Пиро-Архонт поморщился, — кто использует силу и наследие во благо. Теми, кто не позорит смерть десятков родственников, отдавших свои жизни ради спасения страны! Натаниэль смотрел в глаза Вольфа с настоящей ненавистью. Тот хмуро свел брови вместе, — королю явно было неприятно слушать подобные обвинения, он не ожидал, что в какой-то момент вся его тщательно выстроенная империя рухнет. Даже сейчас ему казалось, что он ещё успеет выпутаться. — Тогда и хочу я наказания от вас, как моего пра-прадеда, а не от Анемо-Архонта. Ведь именно его слова привели вас сюда? Моя страна процветает — меня судить не за что. Натаниэль хмыкнул, на лице мужчины промелькнула насмешка — он сложил руки на груди, слегка приподняв подбородок. Предок Рагнвиндров смотрел на своего наследника, словно на мусор. — Твоя страна? Процветает? На чьих же костях? Ты всё ещё считаешь, что это твоя страна? Фатуи недурно переписали историю, тут уж только аплодировать. Тайна это не моя, — мужчина посмотрел на Барбатоса и вздохнул, явно сожалея о чем-то. — И всё же ты будешь наказан за свою супругу, за своих детей, за тех, чьи жизни ты растоптал без серьёзной на то причины, за тех, кто не смог защититься от твоих выходок. Ты будешь наказан за торговлю со Снежной, за лишения Улару. Думаешь я не выяснил кто скупал оттуда драгоценности, расстаскивая всё, как шакал? Ты поднимал экономику Снежной тем, что сотрудничал с ними, и забирал последнее у несчастных людей. За бесконечные притязания к аристократкам — конечно, не всех ты заставлял, кто-то был с тобой ради выгоды, — но за тех, кто боялся с тобой спорить и кто не выдержал этой грязи, покончив с собой. За измену тем принципам, которыми ты лично после экзамена мне клялся. В конце-концов за то, что ты бога свободы закрыл в тесной камере — каким же я мужем буду, если не смогу вступиться за свою судьбу? Кейя кашлем скрыл смех. Пиро-Архонт хмыкнул, но проигнорировал ошарашенные глаза Венти, Дилюка и всё громче кашляющего Кейю, которого явно тянуло рассмеяться вслух. Они-то не были в курсе сложившейся ситуации, и теперь пытались осознать весь масштаб произошедших событий. — Дилюк, Кейя. Вам ещё рано носить корону, — объявил Пиро-Архонт и сел обратно в своё кресло. Он уже принял решение, и всё его поведение говорило о том, что оно не изменится. — Я вообще… — намекая, что как минимум его мать далеко не королева, попытался возразить Кейя. Он явно хотел дать понять, что даже в необозримом будущем носить корону не желает, но Пиро-Архонт его перебил: — Здесь есть человек, который сделал для этой страны и семьи куда больше, чем кто-либо. Ваши подвиги — в будущем, а её заслуги давно пора признать. Леди Виктория, примите ли вы на себя эту ответственность? Немолодая женщина со вздохом закрыла лицо руками. Помолчав, она отвернулась от всех и тихо сказала: — Не хочу. Больше всего хочу заниматься садом и ждать внуков. Радоваться каждому дню. Натаниэль тяжело вздохнул, но было очевидно, что он не отступит. Под ногами Пиро-Архонта медленно начинали сверкать искры. — Понимаю и уважаю этот выбор, но больше некому. Это большая ответственность, тяжёлая ноша, но вы сделаете очень многое и поступите правильно, потому что эта страна — будущее ваших детей и внуков. И всё зависит от вас. Жаль, что мой пра-правнук об этом забыл, — Пиро-Архонт презрительно посмотрел на Вольфа, — Исправлять ошибки придётся его детям. Натаниэль повернулся к Дилюку. — Ты молчал тогда, на экзамене, так же как и Кейя, хотя вы могли бы сразу рассказать о том, что происходит! Только попробуйте сказать, что вы не отвечаете за Улару — вы как минимум отвечаете за матерей, которым по гроб жизни обязаны! — Если бы боги почаще вмешивались в ситуацию, то может и не пришлось бы сейчас на людей все проблемы вешать, — вступился Мурлыка. Барбатос поднял брови, склонил голову набок и рассмеялся. Его позабавило то, с какой решительностью Венти кинулся отстаивать близких. — Люди, значит, проблемы создают, а мы их решай? Несправедливо, — протянул крылатый. — Бог Свободы внезапно лишает этой самой свободы ни в чëм неповинного человека! Вы вынуждаете леди Викторию взвалить на себя тяжёлое бремя! Вы буквально давите на Дилюка и Кейю! А все мы пытались исправить ситуацию! Но на то мне кажется и есть боги, чтобы нам помогать! Иначе зачем вы вообще существуете? — вступил в спор в полную силу Венти. — Ну и характер у этих двоих, со стороны смотришь — ангельские создания. А как сцепятся, аж не по себе становится, — пошутил Кейя, кивая прадеду. Увы, разбавить тяжёлую атмосферу не получилось — никто даже не улыбнулся в ответ на слова Альбериха. — То ли дело Альбедо — скромный приёмный ребёнок лучшей ученицы Рейнеттодир, у которого знаний на уничтожение пары городов хватит, — съехидничал Барбатос, словно избегая обвинений Венти. — Будете давить на Дилюка или леди Викторию — сами разбирайтесь с Улару! — прошипел Венти, — За Альбедо тоже не прощу. Вы натворили глупостей, а сейчас прикрываетесь красивыми словами? Вы выбрали Вольфа Рагнвиндра королём, вы признали его наследником — вы и виноваты! Нечего делать вид, будто бы во всем виноваты люди! Это последствия ваших решений! Натаниэль поднял голову, мрачно глядя на Венти. Пол начал гореть, а лицо мужчины стало совершенно отстранëнным. Дилюк выступил вперёд. Присутствующие начали переглядываться. — Я откажусь от Улару. И пусть Джинн, которая и так в управлении ничего не смыслит, вместе с ненормальным Андриусом дальше калечат страну. Меня это не касается. Таков мой выбор. Венти хотелось так же полыхать от злости на Архонта, как это делало и пламя на полу. Выводило из себя поведение божества — да плевать на всю магию и способности, очевидно же, насколько Натаниэль по-идиотски себя ведет. — Ради одной великой любви — жизни сотен тысяч, да ты в своем уме?! — рявкнул Барбатос и неожиданно осёкся. Крылатый бог будто вспомнил нечто неприятное, становясь при этом почти мрачным. Натаниэль отвёл взгляд в сторону, словно понимая, что именно творится с Барбатосом. — Решайте сами. Знайте, я больше не уйду от ответственности и буду вас поддерживать. Я попрошу всех драконов оберегать Улару и Мондштадт — давно пора разобраться с Фатуи. Климат и сейчас хороший, но если попросить Нахиду, то она поможет возродить многие поля и сады. Я могу помочь как Бог, но если я всё возьму на себя, то вы ничему не научитесь. А вам это необходимо во избежание катастрофы. Люди… — Барбатос вздохнул, — вы же не стадо овец, которым вечно нужен пастух. Если этот самый пастух исчезнет, все овцы как одна свалятся с обрыва в пропасть. И вы, и ваш народ должны многому научиться. Казалось странным то, что Барбатос резко сменил гнев на милость. Давал такие обещания, словно не боялся взвалить на себя очень и очень многое, — что для такого ветренного божества было буквально немыслимо. — Я буду рад сделать всё, что могу, — пообещал Дилюк. — И я, — буркнул Венти, отворачиваясь от Барбатоса. — Вольфа казнят. И я не приемлю вмешательств. Это моё последнее слово и никто его не изменит. Его ложь, притворство — позор для любого человека, тем более для моего наследника! — Он конечно сделал много плохого, но всё же и что-то хорошее тоже было. Дракона же тогда в резиденции он держал, чтобы подлечить и спасти, может… Может стоит его просто наказать? Он не ангел, но… — Венти вжал голову в плечи, сам не понимая, зачем пытается заступиться за всех и каждого. Пусть Вольф и натворил дел, но хорошие поступки он тоже совершал. И любому человеку нужно давать шанс. — Того кистара должны были вдумчиво разобрать на драконью кожу, зубы, когти, а затем продать в Снежную, — объяснил ситуацию Пиро-Архонт, — Больше никаких возражений я не приемлю. Леди Виктория, казнь будет публичной или мне с этим покончить тихо? Во втором случае объявим, что вы получили корону после его случайной смерти — не хотелось бы репутацию портить. Виктория молча смотрела на мужа, чью судьбу уже решили. Барбатос, нахохлившись, рассматривал ковёр. Мда уж, другого выхода не было. — Делайте, что хотите — и это будет вашим последним деянием, когда вы прикрываетесь моим именем. Если вы вешаете на меня корону и ответственность, да ещё и марионеткой делаете, то каков смысл моего правления? Будет нужно — уйду из этого дворца без единой драгоценности, если нужно — голой, но вашего наследия на таких условиях и пальцем не коснусь! Я хочу свободы. Права на решения. Из клетки в клетку меня пересаживаете? Тогда чем вы лучше моего мужа? Вы такой же, как и он! От подобных обвинений предка Вольфа почти перекосило. Но он сдержался, а затем рассмеялся, взмахнув рукой. Над его ладонью появился огненный амулет. — Вот этого я и ждал — верных слов. Архонты не могут давать амулеты, но я могу. Правьте смело, вы настоящая правительница! И не жалейте предателей. А теперь выйдите. Все. Не нужно вам на это смотреть. Время полуночной тьмы давно пора рассéять огненным рассветом. Виктория, сжимая в руке данный божеством амулет, не двигалась. Дилюк взял мать под руку и повёл на выход вместе с Венти. Барбатос вздохнул и пошёл за ними, Кейя запер дверь. Спустя мгновение всё загорелось. Барбатос проследил, чтобы никто не обжёгся, с тоской и болью ожидая, когда вернется супруг — он явно знал, как тяжело было самому близкому. Вскоре Натаниэль вышел из горящей комнаты с непроницаемым выражением лица. — Объявите всем, что суматоха произошла по случаю моего прибытия. Я проводил короля в последний путь. Дилюк, я поручаю тебе помощь в спасении Улару. Отец его угробил — сын ответит. Кейя, ты разберёшься с крысами в Мондштадте. Леди Виктория, я надеюсь что вы понимаете ваше положение. И учтите, от всех вас зависит судьба не одной страны. Больше не хочу испытывать стыд за своих наследников. …Огненным фениксом обратился Пиро-Архонт, улетая в ночное небо Мондштадта. Люди на площади, ожидавшие развязки, заликовали. Глава парламента вынес корону Виктории и почтительно склонился перед уставшей женщиной. — Успокойте народ, Ваше Величество. Все будут счастливы видеть новую главу страны. Об остальном я позабочусь. Ещё никогда корона не была для неё настолько тяжёлой. Женщине на ходу надевали церемониальную мантию и пристегивали к поясу огненный глаз бога. Барбатос смотрел на Викторию почти что с жалостью, но в то же время пытался её поддержать. Мурлыка обнимал женщину, зная что его присутствие ей обязательно поможет. — Даю вам пять лет и чтобы у меня был внук! Все мои страдания только ради внуков, и только потом — ради страны, — прошипела Виктория сыновьям перед тем, как выйти на широкий балкон к людям. Кейя закатил глаза, недовольно глядя вслед новой главе государства. Дилюк каменным истуканом рассматривал спину родной матери. — Ты вот у нас старший, у тебя любовь-морковь, а я несчастный страдалец из-за безответных чувств. Так что, Дилюк… — Помолчал бы, — буркнул Рагнвиндр, видя что Барбатос начал посмеиваться из-за решительного требования королевы. — Я вас немножко успокою — у меня есть план как помочь с Улару. И Натаниэль скоро в себя придёт, он вспыльчивый, но отходчивый. Так что все перемены к лучшему. — Меня всё больше интересует почему же адепты наказали Паймон, с чего бы Натаниэлю Рагнвиндру быть первым рыцарем Улару и зачем на нас так давят. Можно ведь найти других. Ладно, в случае Дилюка всё решает кровное родство, но я-то зачем Улару? И дело ведь не в наследии Декарабиана, оно только всё портит. Я могу обезуметь, генетика вещь опасная. Барбатос даже моргать перестал. Он замер, приоткрыв рот, а во взгляде заплескалось настоящее удивление. Венти совершенно не походил на того, кто мог бы задавать такие верные вопросы — и, более того, крайне «вовремя». — Не лги что ты в меня так уж сильно веришь. Скорее просто даешь подсказки, чтобы я шёл по намеченному тобой пути. И тебе нужны я и Дилюк, — остальные так, фоном. Незаменимых королей и королев нет, венценосные меняются. И мы сейчас далеко не самый выгодный вариант. А ты всё делаешь ради того, чтобы именно я и Дилюк занялись спасением двух регионов, — продолжил напирать Венти на Барбатоса. Крылатый архонт тихо выдохнул, опустив голову. Затем он выпрямился и на его лице засияла добрая улыбка, — юноша положил руку на плечо Венти, стараясь его ободрить. — Я в тебя верю. А сейчас ещё и понимаю, что выбор сделан верно. Я могу ответить на все твои вопросы, но не сейчас. Разве что считаешь, что ты уже готов принимать решения и нести крайне тяжёлое бремя, не имея никакого опыта в этой жизни. Венти смутился. Верно. Барбатос умело загнал в больное место очень острую шпильку. — Всему своё время. Я на всё отвечу. И прошу принять ту правду, потому что ты бы поступил точно так же. Я верну вас в Улару и мы решим как поступить дальше. Я буду рядом.