Не под властью смерти

Гулять с этим парнем оказалось приятно. Неожиданно приятно. Он любил поболтать, но и слушал тоже внимательно, ходил так забавно, чуть подскакивая на каждый шаг, а ещё нарушал всякие нормы приличия, то и дело хватая Чжунли под руку. Оказывается, он только поступил в консерваторию, неплохо играл на фортепиано, но больше предпочитал вокал. Да, сложно представить этого шумного и ветреного парня в официальном костюме на отчётном концерте. Даже на фотографиях выглядит несуразно, словно не в своей среде. Зато вот его видео с выступлений… другой разговор. На сцене какого-то бара, одетый в огромную толстовку и свободные штаны, с микрофоном у лица и самой широкой улыбкой, которую только мог выдать его небольшой рот. Про свою музыкальную карьеру Венти говорить мог, кажется, бесконечность. Даже когда они сели в том самом ресторанчике у входа, он едва-едва оторвался от очередной истории, как у них потерялась вся аппаратура, и то лишь чтобы попросить Чжунли заказать что-то за него. — …поэтому мне пришлось по-тихому свалить с отчётного концерта, — сам же заливается смехом, отрываясь от поедания салата, который ему принесли. Чжунли молчит. Не потому что история скучная. Потому что он полностью пропустил её мимо ушей — был слишком занят разглядыванием яркости мимики на круглом лице. Удивительно живая: Венти постоянно дёргает бровями, щурился, улыбался, так что казалось, что он ни на миг не бывает спокойным. Захотелось увидеть его расслабленным. — Эй, ты меня вообще слушал? — Извини, я задумался, — утыкается взглядом в свою тарелку, вилкой двигая туда-сюда кусок мяса средней прожарки. Неловко. — Можешь повторить? — Надеюсь, ты вспоминал все эти потрясающе горячие сны, глядя на меня, — Венти хмыкает, скрещивая на груди руки, и откидывается на спинку стула, покачивая ногой. Совершенно никакого воспитания. Чжунли бы возмутился, но перед глазами стоят слишком пошлые картины, так что тут можно лишь краснеть, стыдливо отводя взгляд. — Знаешь, у меня просто чудесная гибкость. Так что всё содержимое сна я повторю без всяких сложностей. — Без понятия, к чему ты это, — мама учила, что быть умным — это вовремя притвориться дурачком. Чжунли себя считал вполне себе умным, может, даже выше среднего, так что сейчас с полным непониманием смотрел Венти в глаза, надеясь, что тот переведёт тему. Но Венти только хохотнул, облокотился на стол, чуть подвинув тарелку, и перешёл на излишне томный шёпот: — Я к тому, что, стоя на коленях и локтях, я прогнусь до такой степени, что грудью полностью лягу на кровать, — вполне доволен улыбается, замечая, как вдруг краснеет его собеседник, стыдливо пряча глаза. Очаровашка! Такой высокий и грозный на вид, но такой мягкий внутри. Словно обветренная глина, что прикрылась корочкой, делая материал обманчиво жёстким. Нужны лишь умелые руки и чуточку тепла, и он снова размякнет, станет податливым. — Да что ты так смущаешься? Ты во сне тоже, знаешь ли, не походил на скромника. Как ты меня только не, — вдруг осекается, во все глаза пялясь в окно за спину уже готовящемуся защищаться от подобных бестактных нападков Чжунли, — Альбедо… — Чего? — но Венти уже подскакивает с места, всё так же не отрывая глаз от окна. Моракс переводит взгляд следом. На лестнице музея виднеется молодой человек: невыский, в пальто с поднятым воротником. Обычный такой представитель мондштадской интеллигенции. — Это Альбедо! Я уверен! — Венти в момент вылетает из ресторана, даже позабыв про свой рюкзак и плащ, накинутый на вешалку рядом с их столиком. Кажется, Чжунли платит за ужин. — Простите! Нам нужно бежать! — Моракс кладет на стол крупную купюру (чаевых чуть больше, чем стоило бы, но что поделать), впопыхах накидывает на руку свою и чужую верхнюю одежду и вылетает на улицу следом, все же бросив прощание персоналу — мама его хорошо воспитала. Венти уже несется по ступеням вниз, на всю округу крича имя художника. Тот даже не поворачивается. Игнорирует или, может, в наушниках? В любом случае, нужно хотя бы попробовать догнать. Вот только. — Чёрт! — Барбатос останавливается, тяжело дыша — Альбедо садится в машину и хлопает за собой дверью. — Эй, Чжунли! Машину водить умеешь? — Нет, — он попытался однажды на права сдать, но его задумчивость и медлительность не дали — пропустил нужный поворот и получил «не сдал». А потом учеба и дела… и как-то забылось. — Ладно, тогда я поведу, — эта маниакальная страсть, с которой Венти хотел догнать Альбедо, даже пугала немного. Но, если честно, сейчас Чжунли разделял её, хоть и не на сто процентов. И почему так? Наверное, слишком хотелось узнать ответы. — Давай, бегом, я нашел нам машину через каршеринг. Альбедо сейчас должен стоять на долгом светофоре, ну, судя по тому, в какую сторону он поехал. Нам очень нужно его догнать. Нужно так нужно, что поделать. Чжунли кивает, бегом спускаясь к припаркованному недалеко автомобилю. Вот только водит Венти… Чжунли на всякий случай держится за ручку над окном. И шепчет себе под нос молитвы. Страшновато. Вроде скорость небольшая, но поворачивает резко, едва вписываясь и не наскакивая на бордюр. — Ты давно права получил? — сглатывает, когда они пролетают очередной светофор на желтый, пытаясь перестроиться в ряд прямо за машиной Альбедо, которого они все же догнали на втором перекрёстке. — Позавчера, — сосредоточенно шепчет Венти, впиваясь в руль до белых костяшек. Напряжён страшно. — Ничего, я нормально вожу. — Это как сказать, — но выбору у них нет. Хотя, казалось бы. Можно забыть все это и ехать домой. Подумаешь, они послужили референсом для художника, может правда просто случайно натолкнулся на их фотографии в социальных сетях или вроде того. Ладно, это бред, Чжунли и сам понимает. Такую причину даже самый плохой лжец не выдаст. — Не беси, иначе влетим в столб, — Чжунли вообще-то в полной уверенности, что в столб они влетят в любом случае, тут дело не в его молчании. Лишь бы пережить эту поездку. — Как бы нам его остановить? — Камень в окно кинь, — Венти даже от дороги на секунду отрывается, бросая на Чжунли очень выразительный взгляд. — Я пошутил. — Ты хоть выражения лица и тон голоса меняй, когда шутишь, а то непо… — он бы закончил слово. Вот только их тряхнуло. Хорошенько так тряхнуло. Чжунли вцепился в ручку, Венти почти что влетел носом в руль, благо хоть ремень удержал на месте. Машина господина Альбедо была намного ближе, чем стоит. — Зато остановили, — шепчет Венти себе под нос. Первый раз использовал приложение для каршеринга и сразу авария. Надо бы другое какое-нибудь скачать. — Идём? — Ну… видимо, — а что им ещё делать-то? Раз догнали, пусть и таким вот способом, надо спросить. — Прошу прощения, что мы так… — Альбедо! Ты ведь Альбедо?! — хоть капельку бы стыда проявил. Ведь человеку машину попортил.. Но нет, Венти невозмутим. Ещё чуть-чуть и он бы сам распахнул дверь чужого автомобиля, своими руками вытащив оттуда водителя. — Интересные у вас способы догнать человека, — но Альбедо выходит сам. Даже не выглядит как человек, который собирается устроить скандал. — Рад снова вас видеть, конечно, хотя, если честно, никогда не горел особым желанием пересечься еще раз. — Снова? — Ещё раз? Чжунли и Венти, хоть и мучаются ужасным дежавю сейчас, но могут с уверенностью сказать — они без понятия, кто перед ними. В списке друзей, знакомых, однокурсников или коллег он точно не числился. Оттого внутренний диссонанс и возникал. — А, так вы всё же не вспомнили до конца, — кивает, складывая руки в замок за спиной. Немного неловко, если честно. Не повезло ему, конечно. — Что же, приятно было пообщаться. — Эй, стой! — Венти от недовольства даже руки вскидывает, нечаянно задевая подбородок Чжунли. Моракс на такое фыркает и отодвигается чуть в сторону. Мало ли, какие эмоции накроют его нового знакомого. — Может, ты объяснишь нам хоть что-нибудь?! Почему мы на твоих картинах?! — А, да, про это, — Альбедо неловко улыбается, явно задумываясь, что бы такое сказать. Прокашливается. — Ну… я, знаете. Просто в инстаграмме наткнулся на ваши профили… случайно так вышло. Фамилии взял за имена своих героев, вот. — У меня аккаунт псевдонимом подписан, — Венти скептично поднимает бровь. — А у меня вообще инстаграмма нет, — Моракс вёл только небольшой блог об истории на фэйсбуке. Ну и иногда появлялся у сестры или других близких людей на фотографиях. — Да, удивительно, — врет он ужасно. Ужаснее только то, что ему абсолютно всё равно, что его ложь раскрыли. Альбедо просто жмет плечами, словно это просто какое-то недопонимание. — Но это правда. Вы потом вспомните. Да, мне пора ехать. Счастливо вам. — Стой! — но Альбедо уже садится в свою машину и, нисколько не смущенный вмятиной на бампере, спокойно уезжает дальше по улице, оставляя Венти и Чжунли с выражением полного ужаса и шока на лицах. — И ради чего я теперь должен буду выплачивать штраф? — Барбатос тормошит свою чёлку, присаживаясь на корточки. Голова гудит от этого дня, а чувство дежавю уже просто бесит. Как будто после хорошей пьянки пытаешься восстановить события вечера. Да уж, ужасно. — Давай я заплачу, — тихо и словно бы слегка смущенно произносит голос над головой Венти. Барбатос вдруг вздрагивает от ощущения теплоты чужих рук. Его что… по голове погладили? — Не расстраивайся, ладно? — Чжунли, — тихо зовет, поднимая свои большущие зелёные глаза на Моракса. — Да? — он не знает, стоит ли убрать руку, но и продолжать гладить как-то неловко. Так что просто замирает на месте, с трудом заставляя себя дышать. — Я сейчас сдам машину и мы пойдем туда, — пальцем показывает на небольшой парк через дорогу. — И там у нас будет свидание. Точка. Он устал за сегодня. И раз уж день вышел ужасным, он заслужил награду. Хотя бы свидание. Да, хотя бы так. От приложения для каршеринга приходит уведомления о сумме, которую Венти должен теперь заплатить. Он бы расстроился, если бы посмотрел. Но сейчас не до этого. Венти пальцами сжимает ворот его пиджака. Да почему ему так нравится этот парень? Правда, не его ведь типаж. И эта серьезность, хмурость, задумчивая нерасторопность. Ох, почему во всех это бесит, а в Чжунли ощущается чем-то горячим? — Может, не на первом свидании, это же как-то неверно, — а что ты тогда облизываешься и дышишь так нервно? Венти хочет фыркнуть, усмехнуться, поддев Моракса. Но выдаёт только: — Мы оба знаем, что оно не первое, — да, это точно. Они не имеют ни малейшего понятия, откуда знают друг друга. Но точно знают. Потому что Венти знает эти поцелуи. Горячо и сухо. Без лишних звуков и вульгарности. Чжунли держит его за подбородок одной ладонью, второй мягко гладит от лопаток до поясницы. Знакомо, это очень знакомо. Венти льнет ближе, пальцы по вороту скользят до шеи — в темные волосы. Поднимается на носочки. Невыносимо хочется укусить его, слегка облизнуть. Разнообразить эту монотонную нежность Моракса. А ведь Венти обычно предпочитает быть ведомым. А ведь Чжунли вообще не целовался до этого. Так почему? Почему они точно знают, что делать?

***

— Моракс! Моракс! — сквозь сон голос слышно плоховато. Чжунли вообще не нравится слышать хоть что-то сквозь сон. Когда ты на четвертом курсе университета, тебе не до ночных хотелок твоего парня, пусть вы уже и три года вместе. Так что Моракс предпочитает сделать вид, что спит слишком крепко, и перевернуться на другой бок. Может, замолчит и отстанет? — Проснись! Сейчас же! Кажется, не отстанет. Может, и правда случилось что? — Да? — сонно приоткрывает один глаз, разглядывая расплывчатую пока фигуру Венти, сидящую перед ним. — Мне к первой завтра, что ты орешь? — Альбедо… — Альбедо? Это… тот художник, из-за которого они познакомились что ли? Три года прошло уже. Они сошлись на мнении, что виделись случайно на улицах, из-за этого запомнили друг друга, а Альбедо просто, может, сталкер какой… — Я вспомнил! Я всё вспомнил! — И что ты вспомнил? — вздыхает, приподнимаясь на локтях. — Вот это, Моракс, — Венти смотрит прямо на него, хлопая своими словно бы мерцающими в темноте глазами. Нет, стоп. Они что…? Они правда мерцают? — Смотри. Под одеялом как будто сквозняк. Нет, не как будто. Это ветер?! Ветер подбрасывает их одеяло и роняет его на пол. — Что за… — Чжунли бы договорил. Но голова вдруг словно взрывается. Не болью, нет. Сотнями мыслей и воспоминаний. Высокие горы, падающие на землю метеориты, поднимающиеся из самой глубины моря монстры и… вид на свою собственную огромную тень с высоту птичьего полета. Ли Юэ, Селестия, Тейват, Архонты, гнозисы — столько слов, что жили в его сознании так глубоко, иногда всплывая во снах. Сейчас все они роятся в голове, распределяясь по своим местам. Вдох. Глаза сверкают золотом, золотом же окрашиваются вены на руках. — Я… я не думал, что моё заклятье отберет у нас с тобой память, — качает головой, словно бы впервые разглядывая свои руки. — Барбатос, прошу у тебя прощения за мою оплошность. — Простить-то я тебя прощу, закинуть нас в другой мир, когда наш собственный разваливается на куски, всё же задача не самая легкая, — вздыхает, оглядывая комнату вокруг. Сейчас, когда память вернулась, все словно бы открылось в новом свете. — Но меня волнует другое. И они оба понимают, о чем сейчас говорит Венти. Какого ордена бездны в этом же мире, куда их отправило заклятье Моракса, делает Альбедо? И Нингуан? И Тарталья? И… — Барбатос, — вздрагивает Моракс, широко распахиваясь глаза. — Кажется, я… я немного перестарался в тот раз. Да, Венти уже понял. Они, умирая в своем мире, закинули в этот всех, кого только знали. Да уж, нарушили сполна вселенский порядок. Интересно, если про них прознают на самом верху… О, им точно придётся несладко. Что же, вариант только один. — Мы делаем вид, что ничего не было, понял? Не дай Селестия обнаружат по использованию магических сил и спросят с них за такой переполох во вселенной. Это тебе не штраф за машину выплачивать, нет. Да и они уже привыкли быть обычными людьми, так что будет не очень сложно. — Что… что за грохот? — Венти поднимается с кровати, выглядывая в окно. А где… а где огромный кусок асфальта? Словно камень упал, раскурочив дорогу. Или сама земля провалилась. — Моракс! — Я… я заволновался, — ну да, конечно, как Барбатос мог забыть. Их эмоции частенько вызывали катаклизмы, пробуждая магические силы. Сколько лет потребовалось на укрощение этого? Пара сотен? А сейчас у них тела другие, мир вокруг другой, потоки энергии — всё, что они раньше, лишенные памяти, а потому и способностей, не чувствовали, сейчас навалилось разом, заставляя элементальную силу внутри сходить с ума. — Ничего страшного, разберемся. Штормовой порыв ветра за окном повалил дорожный знак. Их абсолютно точно найдут.