Не под властью смерти

— Здравствуйте, чай с ягодами и османтусом, — Чжунли улыбается, бросая взгляд через плечо на занявшего место парня с голубыми косичками, что сейчас от нервов рвал салфетку, выкладывая из получившихся бумажек буквы. — И вон тот пирог с яблоком. Два кусочка, пожалуйста. Сам не понял, почему из всего многообразия различных сладостей выбрал именно яблочный пирог, хотя сам к нему особых чувств не питал, но отчего-то был уверен, что его новому знакомому понравится. — Чай? — Венти печально вздыхает, внимательно глядя на принесённый Чжунли поднос. — Игристое у них в меню меня привлекает больше. — Невежливо воротить нос, когда тебя угощают, — Моракс немного хмурится, настойчиво и как-то немного агрессивно разливая чай. — Я почему-то знал, что ты так скажешь, — Венти всё же перестаёт мучать несчастную салфетку, скомкав все обрывки в один большой шарик и положив его на середину столика. — Я вообще сейчас понял, что достаточно много о тебе знаю. Чжунли задумчиво отпивает чай, стараясь распробовать его на вкус, пока Венти, щедро обмакнув кусочек пирога во взбитые сливки, засовывает его в рот, запивая большим глотком. Бескультурщина. — И что же ты знаешь? — Ты кажешься всем трудоголиком, но на самом деле любишь отдыхать. Эдакий созерцатель мира, я бы так сказал, ещё любишь поболтать. О, и ненавидишь морепродукты, — размахивает вилкой с наколотым на неё пирогом, широко улыбаясь. — Не знаю, откуда я это знаю. Просто знаю. Как будто ты мне сам рассказал, но когда-то давно, и тот разговор я уже позабыл, но факт всё ещё в голове остался. Кстати, чего пирог не ешь? Если не будешь, то я могу забрать. Чжунли скептично щурится. Но поспорить не может. Потому что Венти прав от начала и до конца, каждое слово правдиво, даже слишком. — Забирай, — аппетит от таких событий совсем пропал, так что он подталкивает просиявшему парню тарелку, делая ещё глоток чая. — Знаешь ли, неприлично вот так человеку свои негативные догадки вываливать. — Да ладно тебе, можешь тоже высказаться, — Венти смеётся, любовно перекладывая на свою тарелку кусок пирога. — Не чужие люди. Как оказалось. — Ты раздражающий. Очень и очень раздражающий, — холодно отчеканивает, с укором глядя на всё такого же счастливого Венти. — Ветер у тебя в голове, вот как я думаю. — И то верно, — просто жмёт плечами, залпом допивая свой чай и подливая себе ещё. — Только говоришь ты всё это, будто мы знакомы с тобой не первый год. Вот это и странно. — Нет, просто ты человек такой, с первого взгляда понятно, — а у самого отчего-то сердце в волнении заходится бешеным ритмом. Невольно думается, что собаки так себя чувствуют, когда встречают хозяина после долгой разлуки. Неприятная ассоциация. — Как комар назойливый. Были бы крылья, летал бы над головой и на ухо всякие пустяки бы болтал. Венти вдруг замирает, поперхнувшись своим яблочным пирогом. А потом удивлённо смотрит на Чжунли, хлопая своими большущими зелёными глазами. — Крылья, говоришь, — поджимает губы, доставая телефон и принимаясь листать в нём что-то. — Вот, посмотри. На фотографии спина: треугольные торчащие лопатки, загорелая кожа в мелких веснушках. И два белёсые полосы у позвоночника. Не может такого быть. — Это ведь… — Ага, это моя спина, — убирает телефон обратно в карман, вновь возвращаясь к своему пирогу. — Не помню, откуда эти шрамы, мама говорит, что я с ними родился. А у того парня на картине… ну то есть у меня, короче, у него крылья. Вот и думай. Чжунли медлит, прикусывая в задумчивости губу, пока сверлит взглядом свои перчатки. — На картине были чёрные руки, это странно очень, потому что вот, — стягивает перчатку, немного разминая кисть, и протягивает Венти руку. Обычный цвет кожи лишь на пальцах, всё от ладони и выше темнее на пару оттенков, не чёрное, скорее, тёмно-коричневое. — Это пигментное пятно, от ладони и до локтя, на второй руке тоже есть. — Да иди ты! Это же совсем жесть, — бесцеремонно хватает Чжунли за руку, перетаскивая ту на свою половину стола, и аккуратно проводит по тыльной стороне ладони, наклоняясь так близко, что Моракс кожей ощущает дыхание. Почему-то по затылку мурашки бегут. — Я внезапно ещё кое-что вспомнил: эти руки очень хорошо смотрелись на моей за… — Барбатос! — из груди непроизвольно вырывается фамилия парня вместо его имени, и Чжунли отдёргивает руку, поспешно натягивая перчатку обратно. — Это похабщина, не стоит такое малознакомым людям говорить. — Малознакомым, может, и не стоит, но мы с тобой, кажется, совсем не мало знакомы, — Венти качает головой, наконец доедая второй кусок пирога и отодвигая тарелку, чтобы подпереть подбородок ладонью, внимательно всмотревшись в Чжунли. — Дай угадаю: ты всё детство болтал про каких-то богов, у тебя иногда головные боли, а ещё сны такие странные и всегда очень яркие. — Такое у многих людей, — Чжунли отнекивается, скрещивая руки на груди, когда Венти наклоняется ближе, едва заметно хихикая. — Мне тоже кое-что снится, почти каждую ночь, — лукаво улыбается, специально ловя взгляд Чжунли. — Я бы рассказал, но о таком неприлично вслух говорить. — И какое отношение это имеет ко мне и к нашей ситуации? — Чжунли хмурится ещё больше, стараясь не показывать раздражения. Он знает, о чём говорит Венти. Просто надеется, что ошибается в догадках. — А кто, ты думаешь, второй участник всего этого? — дёргает себя за косичку, с каким-то восторженным удовольствием понимая, что Чжунли в неловкости тупит взгляд и слегка краснеет, словно пристыжен. Кажется, не одному Барбатосу снится такой разврат. — Кстати, ты ведь знаешь, что у этого художника, Альбедо, вроде, всего одна картина в свободном доступе в интернете. Видел её? Чжунли встряхивает головой, избавляясь от назойливо гудящих в голове мыслей о своих снах. Всё это время он старался убедить себя, что парень из них просто чем-то похож на Венти, но сейчас, немного покопавшись в своём мозгу, он чётко понимает: это определённо один человек. — Нет, я просто хожу сюда на каждую выставку, даже толком не знаю, что за художник, — голос немного хрипит, и Чжунли учтиво откашливается в ладонь, выливая себе остатки чая. Хочется спрятаться за своей кружкой. — О, тебе это точно понравится. Венти усмехается чему-то своему, быстро клацая пальцами по экрану, а потом подпихивает Чжунли телефон, со всей внимательностью следя за его реакцией. И что там может быть такого? — Селестия, — тихо шепчет себе под нос, рассматривая картину. Парящий в небе остров, колонны с красивейшими капителями, зелёные лужайки и мощёные дорожки, ведущие к возвышающимся зданиям. — Да, я тоже сказал, что это Селестия, когда первый раз увидел, — Венти усмехается, готовясь поразить ничего не подозревающего Чжунли. — Вот только это выдуманное место. — В каком смысле? — как оно может быть выдуманным, если Чжунли точно уверен, что это место — Селестия. Он просто откуда-то знает это. — В самом прямом, нет такого летающего острова «Селестия», ни в фильмах, ни в играх, даже в реальном мире прототипа нет, я погуглил, — качает головой, по-птичьи склоняя её, внимательно глядя на шок, отразившийся на красивом лице Моракса. — Картина называется «Остров в небе», но и ты, и я точно знаем, что это Селестия. — И какие у тебя идеи? — потому что Чжунли ничего уже не понимает. Не может ведь быть такого, чтобы они вдвоём разом придумали одно и тоже! Абсурд какой-то. — Да никаких, я вообще ни черта не понимаю, — Венти вскидывает руки, съезжая по стулу немного вниз. — Ещё чуть-чуть и поверю, что это какая-то мистическая фигня. — У этого должно быть объяснение, — то ли парня успокаивает, то ли себя. Факт в том, что происходит какой-то бред, и разобраться в этом попросту невозможно. Всё это выглядит как какой-то сон, где не пойми что творится, а ты всё равно веришь в реальность происходящего. — Ага, и наше объяснение у этого Альбедо, или как там он, — Венти ворчит, печально соскребая с тарелки остатки взбитых сливок. Вкусно, хотя он всё ещё напряжён. Чжунли задумчиво замолкает, сверля взглядом стол. Альбедо… где он слышал это слово? — Ну конечно, Альбедо! Это из алхимии, — в глазах Венти читается непонимание и он учтиво поясняет. — Это второй этап создания Философского камня, есть ещё нигредо, цитринитас и рубедо. — Прости, я не читал «Гарри Поттера», — раздражённо фыркает. И с чего это Моракс решил про детские книжки заговорить? — При чём здесь «Гарри Поттер»? Философский камень — самоцель алхимии, это эликсир бессмертия, а Роулинг просто взяла за основу… ладно, забей, — ясно, только Чжунли из них двоих в детстве зачитывался до боли в глазах фантастикой и книжками про магию. Не та его фиксация, которой он хотел бы делиться. — Суть в том, что Альбедо, как я думаю, это псевдоним. Вдруг окажется, что художник — наш общий знакомый, просто хорошо скрывал свою личность. Это бы всё объяснило: и внешность персонажей, и их имена, и то, откуда мы знаем так много друг про друга — этот общий знакомый просто упомянул нас, а вся информация отложилась где-то в подсознании. Венти прикусывает зубчик вилки, задумчиво раскачиваясь на стуле, что норовит завалиться назад вместе с сидящим на нём парнем. — Ну, странно, но уже хоть что-то, — пожимает плечами. На безрыбье и рак рыба, как говорится. Всё равно других идей нет. — То есть нам надо найти художника? — Утром с ним была встреча, только, как мне сказала гардеробщица, он там отвечал на вопросы, не выходя к пришедшим, — Чжунли восторженно улыбается. Такой милый, когда радостный, Венти даже вздыхает. Почему-то ему кажется, что Моракса таким редко увидишь. — Это значит, что он точно в здании музея Сегодня последний день выставки, он однозначно останется до закрытия и выйдет поздним вечером. — Предлагаешь караулить человека весь день? — Венти выгибает бровь, переставая раскачиваться на стуле. Интересный, конечно, этот Чжунли. — Про тебя, конечно, не знаю, но я как-то не привык играть в маньяка. — До закрытия ещё весь день, мы можем пока прогуляться, а уже вечером сядем в ресторанчике тут рядом, там окна как раз на выход из музея, — явно горд своим планом. Очаровашка. Сердце Венти так и колотится в груди. Ни разу в жизни такого не было, странно до ужаса. — Теперь чувство, будто ты меня на свидание позвал, — самодовольно улыбается, изо всех сил стараясь не залиться румянцем. И что это с ним сегодня? — Я люблю общаться с людьми, даже если они раздражающие, — беспристрастно жмёт плечами И всё равно краснеет слегка. Венти вызывает слишком много слишком странных чувств. Чжунли всю жизнь был скуп на эмоции, предпочитал не разбрасываться ими лишний раз, а просто наблюдать за всем вокруг и получать удовольствие. Но сегодня всё как-то наперекосяк идёт. — Могу показать тебе мой любимый маршрут для прогулок. Но если тебя это так смущает, то я сам подожду этого Альбедо. — Ничего меня не смущает! — тут же подскакивает на ноги, едва не переворачивая стол со стоящей на нём грязной посудой. — Идём, всё равно нужно познакомиться. Чжунли особо в мистику не верит, и у всей этой истории точно должно быть объяснение. Но глядя в горящие интересом зелёные глаза, в груди как-то странно начинает тянуть, а по ладоням так и бегут иголочками мелкие мурашки.