Чёрный и Красный

Долгих семь месяцев Кая Форд старалась забыть о том чувстве, которое разгоралось внутри неё, стоило ей увидеть Итачи. Она старалась не думать о его вечно холодных руках, о слабой улыбке, которой он умел награждать только самых близких. В общем целом, она старалась не думать об Итачи. Но этот брюнет не желал покидать ее сердце так просто, закрывшись в нем на девять замков. — Забавно. — подумала Кая, когда ее самолёт поднимался высоко вверх, все больше и больше отдаляя девушку от Токио, где она провела последние несколько лет. За всю жизнь у Каи было много молодых людей, более того, имён некоторых она даже и не помнила, а потому никогда не терзалась мыслями о том, что чье-то сердце может быть разбито из-за неё. Как оказалось, если действительно любишь кого-то, подобные мысли сжирают тебя изнутри. Итачи не кричал на неё, ни в чем не обвинял и даже выглядел так, словно ничего не произошло. Между ними. За одно мгновение он изменился так, словно они и не были знакомы эти два с половиной года. Его тёмные глаза стали совершенно безразличными, словно девушка перед ним была совсем не той, которую он обнимал и целовал этим утром. «Он все знает.» — поняла Кая в то же мгновение. Его словесное подтверждение ей нужно не было. А ему не нужны были ее оправдания и извинения, которыми Форд тут же начала изливаться, как горная река, впадающая в водопад. Он все же позволил себя поцеловать, позволил и провести ночь вместе в отеле. А на утро, впервые с начала их знакомства, просто исчез, оставив на своём месте билет до Лондона на тот же вечер. «Возвращайся домой.» — гласила короткая записка, выведенная аккуратным почерком солиста Акатсуки. — Глупый Итачи. — подумала тогда Кая, от досады разбив дорогую вазу в их номере о стену. — Дом был рядом с тобой. Ее номер он заблокировал. Даже милый Дейдара, питавший к девушке особую симпатию, грустно покачал головой, придя провести ее в аэропорту. — Итачи запретил нам говорить тебе что либо о нем. — в голубых глазах ударника, скрытых сейчас солнцезащитными очками, отразилась вселенская печаль. — Но я ещё никогда не видел его таким подавленным. Он заперся в студии и никого не впускает. И вот сейчас, семь месяцев спустя, Кая снова увидела его лицо. Все такое же красивое, родное и абсолютно безразличное к ней. Итачи смотрел на неё так же, как и на тысячу других незнакомцев: не узнавая. Словно смотрел, но не видел. Если бы не та его выходка на сцене, когда он присел на самый ее край, запев глядя прямо ей в глаза, она бы окончательно уверилась в том, что он забыл о ее существовании. — Итачи. — Форд подошла к нему, остановившись в двух шагах. Она едва сдерживалась, чтобы не оттолкнуть от него ту шайку фанатов, что никак не желали пойти пообщаться с другими участниками группы. — Кая. — ее имя из его уст прозвучало безразлично, однако девушка едва не вздохнула от облегчения. Так приятно ей было слышать своё имя, произносимое его голосом. Он критически осмотрел ее с головы до ног, зацепившись взглядом за копну красных волос. Его лицо тут же исказила кривая ухмылка. — Выйдем? — поинтересовалась Форд, кивнув на балкон, отделённый от крупного зала, где они находились. Мысленно она приготовилась к тому, что брюнет ей откажет, однако он лишь пожал плечами, первым последовав в указанном направлении. Устраивать сцен при фанатах он не хотел. — Ты покрасила волосы, принцесса. — заметил Итачи, скрестив руки на груди. — А ты посвятил мне песню. — не сдержалась от эгоистичного порыва Кая, вспомнив «Чёрный и красный». Брюнет тихо рассмеялся, доставая из кармана пачку сигарет и закуривая одну. — Не думаю, что это лучшая песня, которую я тебя посвящал. — изогнул бровь Итачи, намекая, что текст в ней совершенно не лестный. — Хотя она оказалась самой правдивой. — Итачи. — тут же жалобно окликнула Кая, порывисто схватив его за руку. Парень окинул ее ледяным взглядом, словно ее рука была перепачкана в грязи, либо же ее прикосновение причиняло физический дискомфорт. — Отпусти. — холодно бросил солист Акатсуки, зажав сигарету зубами. Его неприязнь была видна даже сквозь цветные линзы, заставив Каю отступить. Девушка послушно отпустила его руку, повернувшись в сторону ночного города. Ещё никому и никогда Форд не позволяла так с собой обращаться, однако… Однако Итачи имел полное право злиться на неё. — Ты отказался выслушать меня тогда. — тихо, но четко произнесла Кая, поражаясь собственному тону. Жалкому. Брови брюнета удивлённо взлетели вверх. Он тоже подошёл к широким поручням, повернувшись в сторону ночного Лондона. От Каи его отделяло всего несколько шагов. — Мне было не интересно. — просто ответил он. — И с тех пор ничего не изменилось. Предательств Итачи не терпел, а поступок Каи как раз подходил под данное определение. Он сделал глубокую затяжку, вдыхая едкий никотин, невольно вспоминая день, когда их отношения закончились. Зиму, как и холод, Итачи не любил никогда. К счастью, в этот январь они как раз гастролировали по США и позавчера их остановкой стал солнечный даже в это время года Лос Анджелес. Этот город понравился брюнету почти так же сильно, как и родной Токио. Хоть и не долго, здесь он был счастлив. Зато теперь, вспоминая тёплые Калифорнийские дни, солист Акатсуки ещё и невольно вспоминал Каю, его прекрасную, но такую гнилую Каю, сумевшую разбить его сердце. А ведь если бы не одна случайность, он бы как дурак продолжил верить в их «любовь». В тот день окончательно проснулись они лишь к обеду, вымотанные ночью, а затем и ранним утром. Итачи, как настоящий джентельмен (а на деле просто не желающий вставать с кровати человек), галантно уступил Кае возможность воспользоваться душем первой, а сам с чистой совестью продолжил спать. Спокойствие его прервал лишь надоедливый звонок телефона, брошенный где-то на кровати. Кем бы ни был звонивший, он явно хотел очень срочно поговорить с ним, с Итачи, потому что не переставал названивать уже несколько минут. Глухо застонав, брюнет сонно нашарил телефон недалеко от подушки Каи, несколько раз смазав по экрану, прежде чем принять вызов. — Ало? — хрипло спросил он, не сразу поняв, что принял не обычный звонок, а видео. Более того, Итачи даже не понял, что схватил не свой телефон, который продолжил валяться на кровати, разряженный в ноль, а Каи. — Ты кто такой? — тут же осведомился его собеседник, не видя ничего, кроме непонятной тьмы. Сонный Итачи приложил телефон со включённой камерой к уху. — Где Кая? — Что? — удивился брюнет, различив в голосе говорившего сильный британский акцент. Он поднес экран к лицу, чтобы увидеть номер говорившего, однако к собственному удивлению наткнулся на его весьма недовольное лицо. Молодому человеку на том конце провода было не больше двадцати пяти, а его каштановые волосы, как и его явно дорогой костюм, едва не блестели. Итачи удивлённо повертел телефон в руках, вдруг поняв, что из-за сонливости нечаянно схватил телефон Форд, а не свой, о чем тут же поспешил сообщить своему неожиданному собеседнику. — Извини, дружище, я думал, звонят мне. Кая сейчас в душе, что ей передать? Шатена такое заявление возмутило до глубины души. Особенно ему не понравилось то, что незнакомец, ответивший на звонок, явно находился в постеле. — Я повторюсь: кто ты такой?! — требовательно спросил он, нахмурившись. Он хотел было добавить, почему Итачи лежит в постеле с телефоном Каи и знает, что она в душе, однако не успел. — Парень Каи. — ответил брюнет, тоже нахмурившись. Уж слишком ему не понравился тон наглого британца, названивающего, между прочим, его девушке. — А ты кто такой? «Наглый британец» едва не захлебнулся от возмущения, услышав ответ парня. Он тут же разразился несколькими ругательствами, а затем выпалил: — Какой ещё к черту парень?! — его бледное лицо перекосилось от злобы. — Я ее жених! Настал черёд Итачи впадать в ступор. Сон вдруг сняло как рукой. Брюнет подхватился на кровати, уставившись на своего собеседника. — Что за бред?! — прорычал он, начиная закипать. — Какой ещё жених?! — У меня к тебе тот же вопрос. — оскалился шатен. — Какой еще, к чертовой матери, парень?! Мы с ней помолвлены уже почти три года! Итачи замер, на несколько мгновений забыв, что вообще-то должен дышать. Какой ещё жених? Какие помолвлены три года?! Они же с Каей встречаются! Она все это время была с ним, уже почти… три года. — Бред. — выдохнул музыкант, тряхнув головой. — Какая помолвка? Она была со мной в Японии все это время. — С тобой?! — взревел шатен, становясь похожим на разозлившегося персидского кота. Он снова выругался, поведав Итачи о том, что дата их свадьбы намечена на июнь, как раз когда она должна вернуться домой, в Англию, после своего «обучения». «Как раз когда она должна была поехать домой, чтобы продлить визу.» — горько подумал Итачи. Фредерик, жениха Каи звали именно так, вообще успел поведать музыканту несколько интересных деталей из их личной жизни. Например то, что знакомы они с Форд с самого детства и что сумарно встречаются уже семь лет. На их свадьбу приглашена целая тьма народа, среди которой будет даже глава национального банка Британии. Фредерик так же упомянул, что обручальное кольцо Каи украшает бриллиант в три с половиной карата. Все это Итачи почти не слушал, слыша только непрекращающийся шум воды за стеной и видя перед собой улыбку Форд. «Предала». — пронеслась быстрая мысль в его голове, за которой последовали другие. — «Лгунья», «Изменщица», «использовала меня», «обманула». Едва не зарычав от злости, Итачи выдавил из себя что-то вроде «Кая перезвонит, когда выйдет из душа», а затем отключился. Чувствуя, что если столкнётся сейчас с Форд лицом к лицу он не выдержит и натворит какую-то глупость, парень подхватился с кровати, предварительно удалив звонок из списка недавно набранных и добавив контакт Фредерика в чёрный список. Пусть немного помолчит. Наскоро одевшись, Итачи буквально выбежал из их общего отельного номера, судорожно думая о том, куда ему лучше податься. В студии звукозаписи, где Акатсуки проводили почти все свободное время, ему сейчас делать нечего. Кая наверняка найдёт его там. Не долго думая, брюнет решил зайти в один из баров, расположенных в нескольких кварталах от их отеля. Как назло, горький виски нисколько не помогал отвлечься от тяжелых мыслей, наоборот усугублял их ещё сильнее. Подумать только, она изменяла не только ему, но ещё и с ним целых два с половиной года! Итачи едва не раскусил стакан для виски, с силой сжав его край зубами. Он, дурак, думал о будущем, которое ждало их с Каей. А оказалось ждали только Каю, в Лондоне на ее собственной свадьбе в июне. Не с ним. — Сука. — выдохнул Итачи на японском, швырнув на барную стойку крупную купюру, способную покрыть сразу несколько бутылок дорогого виски. Брюнет направился на пляж, все ещё чувствуя клокочущую в груди ярость. Разувшись, он зашёл в воду по самые колени, не заботясь о том, что концы его подкатанных штанов все же намокли. Прохладная вода океана приятно отвлекала все мысли парня на себя. Ещё около часа он просидел на пристани, ожидая, когда его штаны высохнут, а алкоголь выветрится из организма. Стараясь придать себе как можно более безразличный вид, Итачи все же отправился в место, где наверняка встретится с Каей: их комната в отеле. Форд, как он и ожидал, была там, смотря что-то на своём ноутбуке, но стоило парню зайти в комнату, она тут же отложила гаджет в сторону. — Ты куда убежал? — возмутилась Кая, пока что не догадываясь, что убежав от неё, он больше никогда не вернётся. Взгляд парня зацепился за левую руку девушки. На тонких пальцах - указательном, среднем и безымённом Кая всегда носила кольца. На среднем даже целых две штуки, разместив одно из них на фаланге, а на указательном кольцо состояло из двух тонких дорожек, при желании хозяйки разделяясь на две части. — Надо же. — склонил Итачи голову к плечу, взглядом зацепившись всего за одно кольцо, на ее безымянном пальце. И почему он раньше не обращал особого внимания на этот драгоценный булыжник? — И правда три с половиной карата. — кончики его губ поползли вверх, растянувшись в холодной улыбке. — Что? — Кая замерла, как вкопанная. Одно лишь сердце, предчувствуя беду, забилось так быстро, что она чувствовала его пульсацию даже в висках. — Я говорю, красивое кольцо. — его тёмные глаза, похожие на два кусочка угля, стали ещё темнее. — Такой большой бриллиант… Кая Форд никогда не была глупой. Более того, зачастую она даже считала себя умнее всех остальных, однако в тот момент она почувствовала себя самой ничтожной тупицей в мире. Иначе как она так просчиталась? Как он узнал обо всем? — Итачи… — позвала она, по его взгляду понимая, он ее не простит. Ни сегодня, ни завтра, никогда. — Да, принцесса? — ответил ей парень, изогнув бровь. Милая кличка, которую он обычно произносил с любовью, сейчас звучала как издевка. Он смерил ее настолько тяжелом взглядом, что не робкого десятка Кая на мгновение даже растерялась, забыв все слова, которые собиралась сказать. — Пожалуйста, дай мне все объяснить. — она почувствовала, как дорогое кольцо с бриллиантом начинает жечь палец. Черт, и как она только оказалась в этой ситуации?! — Не стоит. — качнул головой Итачи, не отводя взгляда от ее глаз. Они у неё были красивыми, светло-серыми. Брюнет как-то даже посвятил им целую песню, строчки которой так некстати всплыли в голове. «Ее глаза - это туман, Как дым от сигарет. Увидев их всего лишь раз Без них мне жизни нет.» Музыкант внутренне хмыкнул, тут же перефразировав эту часть песни. «В ее глаза я не смотрю, Они хуже тумана. Я жив, но больше не дышу, Как много ты всего скрывала.» — Нет, выслушай! — настояла темноволосая, нахмурившись. Итачи вдруг подумал о том, что в отчаянии Кая была не такой красивой, как обычно. — Не хочу. — нагло заявил солист Акатсуки, дёрнув губой. — Ответь мне только на один вопрос: ты помолвлена? — Я… — Форд запнулась. Ее красивые глаза расширились, став похожими на два больших целестина. — Да или нет, Кая, это простой вопрос. — подбодрил ее брюнет, насмехаясь над ее попытками не потерять перед ним лица. — Да, но… — девушка отчаянно желала продолжить, однако Итачи не дал ей этого сделать. Подняв руку вверх, он жестом призвал ее к молчанию. Его губы растянулись в такой неестественно широкой улыбке, что Кае на мгновение стало жутко. — Уходи. — просто сказал брюнет, прожигая ее взглядом. — Что? — удивлённо переспросила Форд, полностью разочаровываясь в себе. Да что вообще происходит? Прежняя она абсолютно точно не допустила бы подобной ситуации, но даже если бы все же оказалась в ней, устроила бы парню «весёлую жизнь», а после ушла сама, гордо задрав подбородок. — Нет. — четко ответила девушка, решив, что ничего не кончено, пока они нормально не поговорят. — Ладно. — пожал плечами Итачи, развернувшись. — Тогда уйду я. — и он действительно направился к двери, мысленно уже снова вернувшись на тот пляж, где он не так давно мочил ноги в воде, но в этот раз с целой бутылкой виски. Их менеджер, конечно, не обрадуется, если солист попадётся местным полицейским за выпивкой в общественном месте, но это сейчас было меньшей из его забот. — Да постой же ты! — начала злиться Кая, схватив парня за руку. — Выслушай меня! Итачи замер, до боли закусив внутреннюю сторону щеки. Будь на месте Каи сейчас кто нибудь другой, скажем, Дейдара или любой другой парень, он бы не задумываясь врезал ему в челюсть, а затем ещё и приложился несколько раз тяжёлыми ботинками по рёбрам. Но нет, нагло схватившей его за руку была девушка, ещё несколько часов назад даже любимая. Брюнет подумал о несправедливости этого мира, стараясь не представлять жуткие картинки, в которых он все же превращается в последнюю тварь, несколько раз ударяя Форд в ее красивое лицо. — Нет. — ледяной ответ, не терпящий никаких возражений. С такой уверенностью на компромиссы никогда не идут, продолжая гнуть свою линию. Итачи вдруг обрадовался, что все же решил уйти днём, иначе тогда он бы точно не сдержался, сделав что-то ужасное. Он и сейчас положил последние силы на то, чтобы не схватить Каю за руку, ту самую, которой она к нему прикоснулась, сжав ее до хруста. Парень замер, чувствуя, как напряглась каждая мышца в его теле. — Пожалуйста, Итачи. — едва не всхлипнула Форд, презирая собственный тон. Ещё никогда в жизни она так не унижалась. Не перед одним человеком. — Я правда люблю тебя. Эти слова были жестокими. Скажи Кая сейчас, что просто пользовалась им все это время, брюнет не чувствовал бы себя таким обманутым. Хуже всего было то, что он и сам любил ее. Даже после всего, что узнал. Умом Итачи понимал, что от девушки его теперь отделяет глубокая пропасть, преодолевать которую он и не хотел, но сердце его все ещё помнило ту, которую он привык считать «своей». И хотя его злость и обида перевешивали чувства к Кае, он даже не шелохнулся, когда она обошла его, своим телом отделив от двери, и примкнула своими губами к его. Итачи не отстранился, но и на поцелуй не отвечал, замерев на манер греческой статуи. Пускай эта ночь и будет их точкой. Солнце ещё даже не успело подняться над горизонтом, когда брюнет, окинув Каю взглядом в последний раз, быстро поднялся с кровати. Билет на самолёт он забронировал прямо на пляже, благо в отеле был принтер, где он его и распечатал. Написав короткую записку, в которой он ни словом не обмолвился об их отношениях, парень вышел из номера, тут же заблокировав номер Каи и все ее аккаунты в соц. сетях с собственного телефона. Он знал об упрямстве девушки, знал и о том, что билет она наверняка порвёт на сотню мелких кусочков, а сама поедет искать встречи с ним. Хоть подобное и задело бы ее гордость. По этой причине Итачи распечатал сразу две копии билета до Лондона, вручив один из них Дейдаре и настоятельно попросив того проследить, чтобы Кая добралась до аэропорта и села на свой самолёт. Он потратил семь месяцев на то, чтобы полностью выкорчевать все чувства к Кае. И сейчас, увидев ее снова, его сердце отозвалась болезненным уколом, но где-то очень далеко и скорее напоминая о ее предательстве, нежели о том, что он скучает по ней. — Я хотела тебе все рассказать. — вздохнула Форд, рассматривая подсвечиваемый тысячью огнями Лондон. — Когда? — хмыкнул Итачи, медленно выдыхая едкое облачко дыма в воздух. — После пяти лет своего брака? Или, может, ты хотела пригласить меня на свадьбу? — парень скосил глаза на Каю, удовлетворенно заметив, что его слова причиняют ей боль. — Я бы позвал ребят, сделали бы тебе скидку на частный концерт. — Прекрати. — девушка закусила губу. — У меня не было выбора… — Что за бред? — раздраженно вскинулся Итачи, злясь ее попыткам давить на его жалость. — Я не заставлял тебя встречаться со мной! — Я не об этом. — так же раздраженно ответила ему Кая. — Я должна была выйти за него замуж, у меня не было выбора! «Должна была» — эти слова эхом отразились в сознании брюнета. Он снова скосил глаза на ее руки, заметив ещё одно кольцо, новое. Значит, она все таки вышла за него. — Я понять не могу, ты реально тупая или прикидываешься? — прошипел парень, на несколько мгновений теряя маску своего вечного спокойствия. — У тебя был выбор: изменять своему жениху со мной или нет. А мне ты этого выбора не оставила. Мне не нравится делить своих девушек с другими парнями, знаешь ли. Ты изменила нам обоим, а теперь ждёшь, что я выслушаю твою душещипательную историю и прощу? — Я люблю тебя. — выдохнула Кая, чувствуя, как остатки ее гордости разбиваются на мелкие осколки. — Ты жалкая. — скривился Итачи, окинув бывшую девушку колючим взглядом темных глаз. Форд горько рассмеялась, вспомнив их с Дейдарой разговор в аэропорту. Длинноволосый ударник, как и приказал ему Итачи, заехал в тот день за Каей в отель, найдя ее среди осколков дорогой вазы в их с солистом номере. Он помог ей подняться, убрал осколки в сторону и даже силой затянул в душ, где несколько минут поливал ее ледяной водой прямо в одежде. Как и предполагал солист Акатсуки, свой билет на самолёт Кая порвала и даже пыталась поймать такси, чтобы поехать на студию звукозаписи, куда он отправился. Дейдара, к счастью, хорошо умел убеждать, каким-то образом уговорив девушку вернуться в Англию. — Родители Фредерика бизнес партнёры моего отца. — поведала блондину Кая, уже успев рассказать ему об их с Итачи ссоре. До ее отлёта оставалось ещё чуть больше трех часов, поэтому они с Дейдарой уселись в одном из кафе зала ожиданий. — Мы с ним знакомы с самого детства и даже начали встречаться, когда нам было лет по пятнадцать, но быстро разбежались. — Как же тогда дошло до помолвки? — нахмурился Дейдара, внимательно слушая рассказ девушки. — Мой отец уже давно хотел обьединить бизнесы наших семей. И когда я сказала, что хочу поехать учиться в Японию, он дал добро, но взамен потребовал, чтобы я вышла замуж за Фредерика. — И ты согласилась? — удивлённо вскинул брови блондин, мысленно решив, что сам он на такой шаг точно не решился бы. — Нет, конечно. — фыркнула Кая, взглянув на парня, как на ума лишённого. — Мне, конечно, хотелось пожить в Японии, но не такой ценой. — Тогда? — Тогда мой папочка заблокировал все мои банковские карточки, лишил всех денег, машины, выгнал из дома и даже запретил встречаться с младшим братом. — ядовито процедила Форд, с ненавистью уставившись на противоположную стенку. — На меня такое особо не подействовало, я просто переехала жить к друзьям, и тогда он провернул ту же схему и с моим братом. — Вот ублюдок! — выдохнул Дейдара, поражённый жестокостью родителя Форд. — Я согласилась. Строила из себя дурочку, снова начала встречаться с Фредериком, но у меня не было выбора, понимаешь?! Я правда люблю Итачи, но… — Почему ты не рассказала ему обо всем до того, как вы начали встречаться? — решился на мучавший его вопрос блондин. — Уверен, если бы ты рассказала ему все с самого начала, он бы понял тебя. — Я… — Кая нахмурилась, почему-то даже не рассматривая этот вариант. По правде говоря, скажи ей кто-то два года назад, что она так сильно влюбится в солиста Акатсуки, она бы рассмеялась говорившему в лицо. Парни для неё были не более, чем временной забавой. И чем труднее было парня получить, тем интереснее ей становилось. Но стоило ей добиться своего, интерес к отношениям, как правило, тут же пропадал. Почему с Итачи все пошло не по плану, она не знала. Возможно, это она наконец дала слабину, а может быть, как считала сама Форд, Итачи был абсолютно особенным, не таким как все. Но сказать подобное вслух она не могла, поэтому нахмурилась, вспомнив старое доброе правило о том, что лучшая защита - нападение. — А почему ты встречался сразу с двумя одновременно? — спросила она, заметив, как Дейдара болезненно поморщился. Кая тут же почувствовала укол вины, ведь милый блондинчик всегда был на ее стороне, а она так некрасиво перевела стрелки, явно задев его. — Мы ведь не обо мне говорим. — закусил губу Дейдара. — Ты злишься и пытаешься спровоцировать меня, чтобы как-то сменить тему. — оказался довольно проницательными ударник, которого в их первую встречу Форд посчитала уж слишком… легкомысленным. — Но я тебе не враг, Кая. — он улыбнулся кончиками губ. Не привычно широко, а как-то даже немного грустно. — Итачи мне дорог, он вытянул меня из такой задницы… ты и представить не можешь. — блондин поморщился, вспомнив что-то очень неприятное. — Но и к тебе я успел привязаться, и я знаю, что тебе он тоже дорог. Иначе не сидел бы сейчас здесь с тобой. Они оба замолчали. Дейдара все ещё хмурился, глядя куда-то в пустоту, Кая же медленно постукивала ногтями по поверхности стола, прокручивая в голове его слова. Если так задуматься, о прошлом ударника, до его вступления в группу, она почти ничего не знала. Сам он пару раз упоминал вскользь, что ничего хорошего там не было, Итачи же наотрез отказывался обсуждать чьи либо тайны без согласия их владельца. Один лишь Орочимару, их мрачный басист с вечно скучающим выражением лица, однажды заявил в порыве злости, что лучше бы он, Дейдара, на которого он и обозлился по какой-то причине, сгнил в какой-то канаве от передоза. Судя по тому, какой фурор эти слова произвели на остальных участников, эту тему затрагивать было нельзя. Даже вечно улыбающийся Дейдара в тот момент сник, впервые с их знакомства с Каей став до жути серьёзным. Басиста он послал в места не столь отдаленные и всем известные, после чего заперся в одной из комнат с звуконепроницаемыми стенами, где несколько часов подряд лупил по ударной установке с такой силой, что едва не проломил покрытие на барабанах. — Прости. — выдохнула девушка, чувствуя невероятную усталость. — Правда, прости, я не знаю, что на меня нашло. — Я не злюсь. — ободряюще улыбнулся блондин, напомнив ей лучик солнца. — А отвечая на твой вопрос, я просто слишком заигрался. Забыл о том, что у других людей тоже есть чувства и не подумал, что причиняю им боль. Мне было хорошо с ними обеими, — подумав, добавил парень. — поэтому мне жаль, что из-за своей лжи я не был до конца искренен. По взгляду его голубых глаз Кая поняла, что он прекрасно понимает ее собственные чувства. От подобного взгляда на душе стало мерзко. Как бы хорошо Форд не относилась к Дейдаре, и как бы не ценила его поддержку, быть изменщицей, которую понимал другой изменщик и не осуждал, быть ей не нравилось. — Он никогда меня не простит, да? — поинтересовалась Кая, рассматривая причудливый узор на кромке салфеток. На лицо Дейдары ей смотреть не хотелось, ведь она прекрасно знала, какое выражение на нем увидит: сочувствие. — Он упрямый человек. — увильнул от прямого ответа ударник, хоть Форд его и так знала. — Но он любит тебя. Не знаю, вдруг когда нибудь он все же сможет тебя простить? — Дейдара задумчиво накрутил на палец прядь своих длинных волос. — Дай ему время. Кая подумала о том, что отдала бы Итачи все время этого мира, если бы он только смог ее простить. — Не пропадай, ладно? — попросил ее Дейдара, уже после того как девушка прошла стойку регистрации, направляясь к паспортному контролю, куда ударник за ней последовать не мог. — Конечно. — улыбнулась ему Кая, крепко обняв. Разговор с блондином немного остудил ее, сумев помочь мыслям прийти в относительный порядок. — Эй! — окликнула его девушка, уже пройдя металлическую рамку. Звать музыканта по имени она предусмотрительно не стала, чтобы не привлекать лишнего внимания возможных фанатов группы, которые наверняка были сейчас в аэропорту. — Спасибо. Дейдара отсалютовал ей двумя пальцами, после чего поехал обратно по своим делам. Его жизнь продолжалась дальше.