[Всё или ничего]

      Депре́ссия (от лат. deprimo «давить (вниз), подавить») — психическое расстройство, основными признаками которого являются сниженное — угнетённое, подавленное, тоскливое, тревожное, боязливое или безразличное — настроение и снижение или утрата способности получать удовольствие (ангедония).       Депрессия обусловлена и поддерживается дисфункциональными убеждениями, лежащими в основе “триады депрессии”. Искажения мышления проявляется в сниженной самооценке, неадекватном чувстве вины, пессимизме, мышлению по типу «всё или ничего», чрезмерной генерализации, избирательной абстракции и преувеличении. Расстройство также может сопровождаться такими симптомами как: нарушение концентрации внимания, усталость или отсутствие энергии, расстройства сна и аппетита, суицидальные тенденции.       Если вам знакомы подобные состояния и их продолжительность составляла не менее двух-трёх недель, пожалуйста, не делайте поспешных выводов и обратитесь к специалисту.       ***       День пролетел как-то незаметно. Большая стрелка часов, как и каждый день, приближалась к цифре десять.       Минхо лежал на двуспальной кровати и устало смотрел в потолок в тусклом тёплом свете прикроватной лампы.       Ещё один день. Прошёл ещё один день.       И хотя сегодня он умудрился сделать свою работу в срок, сходил в магазин за продуктами и даже слегка прибрался дома, это не приносило должного удовлетворения.       – Нет нет, только не кисни, даже не думай, – пробубнил брюнет и приподнялся на локтях. Он оглядел комнату в поисках чего-нибудь интересного, чего-нибудь, что могло бы отвлечь его от судьбы одинокого человека в этот пятничный вечер.       Очень кстати зазвонил телефон. «Веснушка».       – Минхо!       – И тебе привет, Феликс, – из-за своей усталости парень даже не испугался. – Что за крики, неуместные для такого тихого вечера?       – Приезжай в Юниверс, у нас кое-что есть.       – Время десять, он ведь уже закрыт, – не понял Минхо.       – Для нас это место открыто всегда, хён, мы же- эй! – кто-то на том конце прервал веснушчатое чудо.       – Хотя бы намекни, что намечается, – попросил старший, но его просьба утонула в шуме ветра и смехе Феликса.       – Приезжай Минхо, клянусь, ты не пожалеешь, – бросил младший и закончил звонок.       Минхо хмыкнул и отложил телефон. Теперь его миссия заключалась в том, чтобы избежать судьбы человека, который опоздал, потому что не смог встать с постели. Где-то сбоку послышался шорох, парень повернулся на звук. Из-за края кровати виднелись рыжие кошачьи ушки, а через пару секунд рядом сказался Суни.       – Как у этих ребят ещё есть силы что-то делать?.. – спрашивал Минхо то ли у себя, то ли у кошки, с рыже-белой шерсткой которой играли пальцы.       Сделав глубокий вдох, брюнет встал с постели и приступил к поискам выходной одежды. Ближе всего, на стуле, висело любимое чёрное худи и старые джинсы, рядом валялся полупустой рюкзак, а в прихожей стояли родные кеды, так что долго думать не пришлось.       «Ловлю на слове, Ли Феликс, не пожалеешь, так не пожалеешь»       Городок, где жил Минхо, – Найт-Таун, – был небольшой и не считался деревней лишь благодаря студентам местной Академии искусств. Никакой слой населения не сравнится с характерной только им ярой потребностью в кофеине и сахаре, так что Сынмин не прогадал, когда открывал кафе «My Universe» прямо по пути из центра в учебное заведение. Кроме кофе здесь можно было купить разную простую еду на вынос по типу сендвичей, выпечки или полуфабричной лапши и пиццы. Недостаток у этого чудесного места был всего один: оно было чересчур маленьким и не всегда умещало всех желающих, особенно в час пик. А вот для уютных посиделок всей их близкой компании по вечерам и на праздники подходило идеально.       Минхо стало в разы лучше, как только он открыл входную дверь и вдохнул сырой летний воздух. Только что прошёл дождь, из-за чего на улице стояла приятная, но совсем не свойственная августу прохлада, а вместе с тем свежий запах озона. Парень тут же решил для себя, что на сегодняшний вечер, где бы он в итоге не оказался, отрицает существование какого-либо транспорта и передвигается исключительно на своих двоих.       Идти было недалеко, так что угрозы опоздания не существовало. Минхо достал наушники, включил подходящую песню, глубоко вдохнул и направился в сторону места непредвиденной встречи.       ***       Феликс не соврал: свет в кафе горел, но был заметно приглушённее обычного, видимо всё же намекая случайным прохожим, что на сегодня путь сюда закрыт. Догадки непрошеных гостей подтверждала табличка «закрыто». Ещё с улицы Минхо заметил копошащегося за стойкой Сынмина. Тот был так увлечён, что не поздоровался, когда гость оказался внутри.       – Тук-тук, – осторожно обратил на себя внимание Минхо, убирая наушники.       Сынмин обернулся.       – О, виновник торжества пожаловал, – сказал парень в приятного цвета зелёной кофте. Оттенок был чем-то средним между мятным и болотным. Он поставил на стойку стакан и сложил освободившуюся ладонь в кулак, направляя на вошедшего.       Минхо легко ударил своим кулаком в ответ. «Секретное приветствие избранных забегаловки Юниверс», на котором настаивал Джисон. До боли простое движение, но от этого не становившееся менее значимым. Раньше они делали это ради забавы, но со временем так привыкли, что встречаться здесь без сия действия ощущалось как преступление.       – Виновник торжества? – не понял Минхо, садясь за стойку перед Сынмином.       – Ну да, согласен, слишком много чести. Тем более ты тут не один такой будешь.       Брюнет озадачился ещё больше.       – Что вы, ребята, натворили?       – Поживи ещё немного, и жизнь заиграет новыми красками, – заговорщически подмигнул младший. – А, вот и они.       Минхо обернулся: в кафе влетел Феликс, на котором, помимо всего прочего, была надета его любимая шапка, хотя снаружи было не так холодно. Сзади него на улице был кто-то ещё, но парень не успел разглядеть, ибо уже через секунду взбудораженный донсен быстро его обнял, вопя:       – Минхо!       – Что ж ты такой громкий сегодня? – проворчал названный. Ситуация не становилась понятнее, но тот позитивный дух, что везде и всегда нёс с собой младший Ли, начал передаваться и брюнету.       – Угадай, кто вернулся, угадай!       – Лол, моя депрессия? – не удержался Минхо.       Феликс за секунду изменился и серьезно посмотрел в глаза старшему, беря его лицо в свои руки.       – Об этом мы ещё поговорим, хён, а пока… – он повернул голову Минхо к двери и немного посторонился, переставая загораживать вид.       На пороге в своей чёрной бейсболке смешно ругался Чанбин, пытаясь затащить какой-то очень большой багаж через излишне узкую для этого дверь. А перед ним, хихикая и слегка смущаясь, с не самым маленьким рюкзаком на плечах стоял...       – Бан…       – Чан, – просто закончил Феликс.       – Эй, хватит ломать мои двери! – голос Сынмина вернул Минхо к реальности.       – Он не говорил, что приедет...       – Мы в Австралии обычно называем подобное сюрпризами, – усмехнулся Феликс, отпуская уже наконец лицо своего хёна, и, взобравшись на сидение, довольный сложил руки на груди. – Я тоже сначала не понял, зачем Чанбин зовёт меня в аэропорт.       – Ли Ёнбок, не желаете ли поздороваться? – вдруг подал голос Сынмин.       Опомнившись, Феликс тут же повернулся к стойке выполняя долг своей стаи.       – Ты ведь тоже был в курсе, мелкий? – ехидно и слегка обиженно спросил он.       – У нас разница в возрасте в неделю, ещё раз назовёшь меня мелким и можешь больше не складывать свою милую ладошку в кулачок при входе сюда, – беззлобно парировал Сынмин и, удовлетворившись ошарашенным взглядом Феликса, продолжил: – Конечно я знал, иначе где бы вы весь этот сыр бор устраивали?       – Минни!       Минхо не успел толком обернуться, как оказался в крепких объятиях.       – И ты туда же… – пробубнил он, всё ещё не веря и вдыхая родной запах, смешанный со свежестью улицы.       Не теряя времени даже тут, в объятиях, Чан обратился и к Сынмину, отбивая через стойку кулаком, уже более спокойно здороваясь и с ним:       – Второй Минни.       После чего наконец позволил первому Минни спокойно вздохнуть.       – Как вы тут? – поинтересовался он, усаживаясь по другую сторону от Минхо.       – Не жалуемся, – улыбнулся Сынмин, готовя шесть стаканов. – У нас всё по-прежнему, лучше расскажи, что делал на родине и что сподвигло вернуться.       – Соскучился по своей стае, – усмехнулся Чан. – А подробности – когда соберёмся все.       – Тогда ждём только Хана, – подытожил босс в зеленоватой кофте, – а пока можете раздеться уже и перебираться из-за стойки за столы побольше, я вам тут не тамада перед вами стоять и вас развлекать.       На секунду Минхо почувствовал укол вины – он совсем не заметил, что его лучшего друга здесь ещё нет. Но его взгляд случайно зацепился за рядом сидящего Чана и аутотренинг «сегодня много неожиданностей, нет ничего плохого в том, что ты не успел чего-то сообразить» начинать даже не пришлось. Парень рядом около года казался таким далёким и нереальным, построенным лишь из слов в переписке или кучки пикселей на экране, что его близость сейчас ощущалась непривычно. Можно было рассмотреть каждую деталь его вечно уставшего, но такого солнечного лица, почувствовать запах знакомого серого худи, ощутить эти непослушные светлые кудри между пальцев...       За время, проведённое на расстоянии, эти двое немного отдалились. Или же это сделал только Минхо. В какой-то момент он стал всё реже писать о деталях своей жизни и…своего самочувствия. Стал чаще отказываться от звонков или совместного просмотра чего-либо. Чёрт, кажется он даже не удосуживался сообщать об очень тяжёлых срывах, а ведь это уже нельзя назвать деталью. Скрывать такое будет тяжело и очень энергозатратно, значит придётся в скором времени о данных обстоятельствах поведать. Но будет это не слишком скоро, так что пока…       – Привет, Бин, – Минхо вылез из-за стойки и традиционно поприветствовал младшего. – Как тебе поездка?       …пока он будет просто плыть по течению этого вечера.       – Я не представляю, что может так много весить, это какой-то ужас, – отбив кулак тут же начал жаловаться Чанбин. – Эта штука не выглядит огромной, но весит явно больше меня, он там всю австралийскую студию с собой прихватил, не иначе.       Минхо улыбнулся.       – Ты тоже знал, что он приедет?       – Мы вроде лучшие друзья, ему точно не хотелось бы мириться с последствиями подобных секретов от меня. А ещё кто-то должен был встретить этого дурака в аэропорту. Но, кажется, я догадываюсь, ради чего меня на самом деле позвали… – проворчал он, обиженно косясь на багаж, стоящий в углу.       В этот момент в кафе слегка запыхавшись входил Джисон, что заставило Чанбина приостановить свои жалобы и поспешить к младшему. Минхо пошёл следом.       – Вы бы ещё позже позвонили… – начал он, – Что слу- О Боже! Бан Кристофер Чан, почему ты не сказал, что приедешь?! – завопил он на весь Юниверс, забывая о любых рамках приличия и своей застенчивости, и бросился к старшему.       Чан не заставил себя ждать и, выбравшись из-за стола так быстро, как только смог, поспешил навстречу, искрясь от радости.       – Если бы ты сказал, я бы взял билеты на дату позже, хён, ну ты… – начал по-детски хныкать Джисон оказываясь в объятиях друга.       – Прости, Хан-и, у меня особо не было вариантов, – сочувствующе ответил Чан. – У нас ещё будет время.       – Когда ж оно будет, тупица, я уезжаю на год… – забыв обо всяком уважении к старшим продолжал Джисон.       Чан всё понимал и тщетно пытался успокоить.       – Ты же вернёшься зимой… – он отстранился, чтобы заглянуть в эти забавные беличьи глаза и сказать что-нибудь ещё, но Джисон резко взял себя в руки и твёрдо произнёс:       – На эти дни ты живешь со мной в студии, хён.       – Я в других местах и не живу, – улыбнулся Чан, понимая, что младший больше не нуждается в утешении.       Драму прервал скрежет ножек столов, которые сдвигали Феликс и Сынмин, а когда все отвлеклись на них и замолчали, голос подал Чанбин, заметивший подъехавший к кафе грузовик доставки еды.       – Пойдёмте уже есть, не терпится послушать, что же ты натворил в Австралии, что тебя закинуло аж сюда.       ***       – На самом деле ничего интересного, – начал Чан, вытягивая из коробки кусочек пиццы с пепперони. – Мне стало скучно.       – Шего? – с набитым ртом переспросил Джисон, – В одной из шамых больших авштралийшких компаний? Скушно?       – Там хорошая зарплата, это здорово, – согласился старший. – Но те ребята совсем не дают воли творчеству. Слепо следуют за какими-то сомнительными трендами в музыке. С таким совсем неинтересно работать. Намджун-сонбенним упоминал о чём-то таком, но я не думал, что там всё настолько ограничено.       – Папа Ким фигни не скажет, – заметил Чанбин.       Комната взорвалась смехом, но больше всего задыхались Джисон и Феликс, поочередно переспрашивая:       – Кто-кто?       – Ким Намджун, преподаватель по сценической речи, – улыбаясь ответил Чан.       – А ты почему не знаешь-то? – Чанбин легонько ткнул в плечо рядом сидящего Феликса. – Джисон у нас не учится, а ты почему переспрашиваешь, я ж тебе говорил, балда.       Тот все ещё не мог успокоиться и закрывал лицо руками:       – Помню я, но смешно каждый раз как первый.       Между тем, чудом не подавившийся Джисон, кажется, отошёл и, смахивая слезу, спросил:       – Почему вы его так зовёте-то?       – О, такое может спрашивать только тот, кто его явно не видел, – сказал Сынмин.       – Да что там смотреть-то можно? – не понимал Хан.       Чанбин кивнул Сымину:       – Покажи ему, – ужа заранее посмеиваясь с реакции Хана.       Через некоторое время владелец кафе протянул старшему телефон с открытыми фотографиями:       – На, – показал он, тоже заранее хихикая.       Хан смотрел несколько секунд, пока его глаза не округлились и не стали ещё более беличьими, и он наконец не выдавил:       – Папа Ким…       Воздух опять начал сотрясать хохот.       – Почему он не миллиардер, а преподаватель в этом захолустье…       – Нам тоже всегда было интересно, – ответил Сынмин.       – Между тем, – выдохнул Чанбин, складывая руки на груди, когда все немного успокоились. – Каковы теперь твои планы тут? 3racha и студия универа всегда тебя ждут, но, кажется, этот коллектив ещё не готов предстать перед широкой публикой, – заулыбался он каким-то своим намёкам.       Лидер и Хан ехидно захихикали и переглянулись.       – Пожалуй, – согласился Чан и продолжил. – Я собираюсь на стажировку в местную маленькую компанию, куда год назад меня звал Юнги-сонбенним.       – Он тебе всё устроит? – не понял Джисон.       Чан кивнул:       – Вроде того. В следующие два дня нужно будет с ним встретиться и всё обсудить. В компании дадут даже место в небольшом общежитии, а пока я пару дней поживу тут.       – Местная маленькая компания, это в которой Чанбин? Которая MD? – спросил Феликс, доливая в стаканы сок. Первую встречу было решено провести без алкоголя.       – Тут других и нет, мелкий, – отозвался Сынмин.       Ли посмотрел на младшего каменно-холодным взглядом, но через пару мгновений зрительного контакта не выдержал и рассмеялся, едва не проливая содержимое стаканов. Минхо понял отсылку и тоже не сдержал улыбки. Остальные хоть и не были рядом в тот момент, но, кажется, тоже уловили суть вечных споров и присоединились к нарастающей волне смеха. На секунду Минхо подумал, что здесь и сейчас он чувствует нечто похожее на счастье. Вечера, проведённые сидя в этой до невозможности тёплой компании напоминали о том, что кроме существования иногда возможна и жизнь.       Парни сидели в кафе до полуночи, каждый делясь своими делами и мыслями, рассказывая смешные и страшные истории, предаваясь воспоминаниям и размышляя о планах на будущее... Ровно до тех пор, пока Чан невзначай не сказал, что дорога отняла много сил. Чанбин тут же захлопал в ладоши со словами «так, ребятки, закругляемся», после чего началось движение. Минхо и Джисон начали убирать со всех поверхностей мусор, Чанбин выискивать остатки еды и прятать в холодильник, Феликс подметать пол, а Чан и Сынмин ждали, пока освободятся столы, чтобы вернуть их на место. Они стояли поодаль и наблюдали за остальными.       – Минхо такой непривычно тихий, – тихо проговорил светловолосый. – И он так похудел. Оверсайз кофта это скрыла, но когда я его обнял, там явно ощущалась нехватка веса.       – Да, – вздохнул Сынмин, – последнее время он что-то совсем плох. Где-то лучше стал: комплименты научился принимать, например, взгляд не отводить, а где-то хуже. Но о деталях только Джисону известно, у них похожие проблемы. Мы с Чанбином делаем вид, что всё как обычно, чтобы Минхо не чувствовал себя как-то неправильно что ли, а Феликс так не умеет, поэтому проводит с ним больше времени и чаще нас интересуется его самочувствием.       Чан тревожно посмотрел на Сынмина:       – Что я пропустил?..       Тот удивился:       – Ты не знаешь? Минхо тебе не говорил?       Старший замотал головой.       Хозяин кафе задумался:       – Вряд ли ему это дастся так легко, так что я скажу, – Сынмин набрал побольше воздуха и продолжил: – Не знаю, как сказать это корректнее, но, вероятно, у Минхо какие-то проблемы со здоровьем. Психическим. Уже достаточно давно. Не знаю, как объяснить это, но мы видим, что что-то не так. Насчёт Джисона деталей больше, но хён последнее время совсем перестал открываться кому-то из нас.       – Про Джисона я знал, но Минхо...       Мягко говоря, Чан был ошарашен подобными новостями. Масла в огонь добавляло внезапно появившееся чувство вины. Быть негласным лидером компании, при этом не зная, что происходит с ребятами… Что это за вожак такой? Хотя куда больше его беспокоил не лидерский статус, а… утрата доверия? Он остался за бортом не столько как лидер, сколько как друг.       Ребята закончили с уборкой и Сынмин позвал Чана сделать последние штрихи с мебелью. Бурю из смеси грусти, обиды и раздосованности пришлось подавить.       Разобравшись с учинённым беспорядком, парни оделись и вышли на улицу, чтобы направить всех по домам. Уже стемнело, а запах озона почти унёс с отбой ветер.       Пока ожидалось такси для Джисона, застолье в каком-то смысле продолжалось: было много шуток, историй и смеха, но Чана настолько поглотили полученные новости, что он не чувствовал такого же веселья и расслабления как в кафе, хотя очень старался.       Между делом Сынмин шепнул Чану:       – Он опять уйдёт последним, так что я вас оставлю.       Чан не сразу понял, что это значит.       Такси не заставило себя долго ждать. Прежде чем залезть в машину, Хан снова посмотрел приезжему в глаза и напомнил, что следующие дни тот никуда не ходит, кроме студии, и, получив очередной положительный ответ, попрощался с остальными и довольный уселся в кресло. Остальные взглядами проводили удаляющийся автотранспорт и принялись прощаться между собой.       – Нам туда, – Чанбин показал в противоположную сторону той, куда уехал Хан.       – Как вы вообще сегодня так долго в городе, разве до ночи не нужно вернуться в общежитие? – поинтересовался Чан. – Или за год тут и эти порядки поменяли?       Феликс потёр слегка озябшие руки и засунул их в карманы:       – Да нет, порядки те же.       – А вот люди новые, – закончил за него Чанбин и, заметив, что младшему холодно, достал одну его руку из кармана и взял в свои. – Там на охране нынче родственник кого-то из наших студентов, договориться через него легко, а пропускная система вышла из строя.       – Да, совершенно случайно, – ухмыльнулся Феликс.       Чан недоуменно поднял брови.       – Это не мы, – смеясь поспешил оправдаться Чанбин. – Какой-то студент случайно что-то зацепил, через пару дней починят.       – Значит, звёзды сошлись? – уточнил старший.       – Вроде того, – кивнул Бин. – Ну а мы пойдём, – он снова кивнул, но уже на свои тщетные попытки согреть руки Феликса. – Август нынче не балует.       Не расцепляя рук, парни ещё раз обняли приезжего. Чанбин похлопал друга по плечу:       – Рад, что ты вернулся.       – Я тоже, – улыбнулся Чан.       Парочка аналогично попрощалась с Сынмином и Минхо (Феликс шепнул своё «пиши, звони») и двинулась в сторону общежития, так и продолжая держаться за руки.       – По ним за весь вечер даже не сказать было, что они встречаются, – заметил Чан, смотря этим двоим вслед.       – Такое счастье нечасто увидишь, – отметил хозяин кафе и развернулся. – Минхо?       Названный поднял взгляд, ещё секунду назад задумчиво шарящий по асфальту под светом фонаря. Его руки были сложены в карман худи, наушники наготове, а взгляд будто чего-то ожидал. Сынмин быстро обнял хёна:       – Пиши, как доберёшься до дома.       – Маньяков боишься? – съязвил Ли.       – Нет, я боюсь за маньяков, пока ты не дома. Удачи.       Ким двинулся обратно в Юниверс, бросая быстрый взгляд на Чана.       Тот закусил губу и проводил Сынмина взглядом до двери.       – Рад, что ты вернулся, – повторил Минхо слова Чанбина. Периодически привставая на носочках и слегка покачиваясь, по-видимому, чтобы согреться, брюнет с уставшей улыбкой смотрел на старшего.       – Я тоже рад, – Чан колебался, – но… Минхо…       – Хм?       Нет, он хотел бы решить все сразу.       – Ты не рассказывал мне о том, что с тобой происходит.       – О чём ты?       – Сынмин сказал, ты неважно себя чувствуешь и уже довольно долго.       – А, это… Да… – Ли вздохнул, улыбка медленно сползла с его лица. – Но, – глаза брюнета вдруг засверкали. – Знаешь, ты тоже много чего не рассказывал.       – Что?? – не понял старший.       – Это, – брюнет кивнул на багаж. – Ничего не сказал. Я думал, мы друзья.       – Конечно, мы друзья, – поспешил оправдаться Чан. – Но, просто… Это немного другое, – парень запустил руку в кудри, слегка чувствуя себя виноватым. – Я хотел сделать вам сюрприз…       – Да, я знаю, – Минхо вздохнул. Он даже не отрицал своей попытки перевести стрелку на Чана. – Просто мне почему-то казалось, так будет правильнее. Извини.       От извинений от сердца неожиданно отлегло. Обида тут же поутихла. Почему-то ситуация начала казаться невероятно глупой и смущающей.       – Тогда, может быть… – австралиец запнулся, пытался подобрать слова. – Раз мы слегка не те, что были раньше, нам стоит познакомиться заново? – предложил он так осторожно, будто будучи в средней школе пытался пригласить на танец понравившуюся девочку, а её отказ означал бы конец жизни.       – Можем попробовать, – просто ответил Минхо.       – Ну тогда… – вот опять он как школьник! – Сходим куда-нибудь?       – Ты же ближайшие дни в студии.       – Сначала хочу узнать, согласятся ли вообще на встречу, а уже потом назначать время и место, – аргументировал Чан.       – Это вот этому тебя за год научили? – улыбнулся Минхо.       – Ну, не только.       Старший понимал, что собеседник спрашивает не всерьёз, но его слишком напрягала эта неловкость, так что он даже не пытался как-то отвечать на сарказм.       – Просто пиши, как будешь свободен, – отозвался Ли, – Я здесь каждый день.       – А, эм, хорошо, – рука опять коснулась светлого затылка. – Тогда до встречи?       – Пока, – просто ответил Минхо и развернулся в ту же сторону, куда до этого ушли Феликс и Чанбин.       Не то, что бы Чан ждал каких-то прощальных объятий… но Чан ждал прощальных объятий.       ***       – Сынмин, я решительно не понимаю, что происходит, – начал Чан с порога.       Света в Юниверс почти не осталось, горела только подсветка стойки и полок и пара декоративных гирлянд. Было очень уютно.       – Все мы, Чан, все мы, – задумчиво проговорил владелец заведения, сидя за одним из столов и листая ленту какой-то соцсети. Рядом стояла небольшая кружка с чем-то горячим, судя по цвету и запаху то был зелёный чай.       – Он будто другой человек.       – А, ты про Минхо, – поднял брови собеседник, не отрываясь от экрана.       – А ты о чем?       – О глобальном.       Чан глубоко вздохнул и сел, сложив руки, напротив Сынмина. Тот без слов, все так же не отводя взгляда от телефона, подвинул ему чашку. Чан посмотрел сначала на неё, потом на друга и шумно выдохнул. Он медленно взял предложенный сосуд и так же медленно сделал пару глотков, будто делая кому-то одолжение.       – У тебя здоровое расписание? – вдруг спросил Сынмин.       – Что? – не понял австралиец.       – У себя дома, когда ты работал, ты достаточно ел и спал?       – Ну… – неловко пробубнил Чан.       Младший впервые за весь разговор отвлёкся от гаджета и выжидающе-осуждающе посмотрел собеседнику в глаза.       – У меня не всегда было время, я же работаю, – замялся лидер.       – Тебе нужно снова сблизиться с Минхо, – вдруг сказал Сынмин и вернулся к листанию ленты.       – Чего?       – Того. Тебе нужен кто-то помимо работы, к кому можно было бы возвращаться и ради кого ты не забывал бы есть и спать, а сам ты, в свою очередь, как друг-мамочка нужен тому, кто нуждается в тепле заботе.       Чан пытался осознать сказанное, по нетерпеливая сентябрьская дева не дала ему много времени. Младший щелкнул пальцами перед потерянным взглядом хёна и сказал:       – Подсказка: это наш Минхо. Вы двое какие-то ужасно потерянные и отлично подошли бы друг другу. У Чанбина есть Феликс, у меня брат и Юниверс, а Джисон уезжает и не сможет заботиться о нем должным образом, не говоря уже о том, что о нём самом кто бы позаботился. Ты можешь быть поддержкой Минхо, Чан.       – Как я могу ей быть, Мин, я теперь ему чужой.       Сынмин развёл руками.       – Он же как кот. Ему нужно регулярно напоминать о том, что ты рядом, чтобы он не потерял доверие. Ты уехал и вы отдалились, значит теперь придётся завоёвывать его сердце заново.       Чан опустил взгляд на желтоватую жидкость в кружке.       Сынмин некстати потянулся за ней, добавляя:       – Если ты, конечно, хочешь, – отпил немного и возвратил на место.       – Конечно хочу, – тихо сказал блондин. – Мы же друзья.       Владелец заведения сочувствующе посмотрел на посетителя.       – Отставить эти пустые взгляды, хён, – начал он. – Сие произошедшее явно не подарок, но и не конец света.       – Ты прав, – просто ответил Чан, откидываясь на спинку стула.       – Конечно я прав. А ты устал, – отметил младший. – Посиди пару минут, я постелю тебе наверху.       Учитывая ярый интерес Сынмина к экрану телефона в начале разговора, было неожиданно то, что он оставил устройство на столе, когда ушёл.       Чан не придал этому значения и просто сидел в тишине, допивая чай, пока на этот самый телефон не пришло сообщение. Звук был совершенно неожиданным, так что парень инстинктивно бросил взгляд на загоревшийся экран и ненароком прочитал сообщение. Мелкий: да все нормально, меня зачислили, через пару-тройку дней приеду покорять академию       Значит, брат Сынмина всё же будет здесь учиться, как и хотел.       Тягучая тишина и тяжёлая усталость сделали своё дело. Кружка вдруг опустела, силы о чем-то думать пропали и подавно, поэтому Чан не стал дожидаться, пока друг вернётся, и самостоятельно проделал все заключительные процедуры: проверил, закрыта ли дверь кафе, выключил всякий свет в помещении и, захватив пустую кружку и телефон младшего, поплёлся наверх, к такой долгожданной постели. День сегодня был не самым простым.