[Всё или ничего]

      ***       Выходные пролетели незаметно, как и всегда. И Минхо опять не отдохнул. Тоже, как и всегда.       Он снова пытался больше гулять. Больше читать. Больше общаться. Даже пытался вернуться к танцам. Большая часть из этого помогала, но ненадолго. А к началу новой недели, уже вечером воскресенья, парень чувствовал, как тревога за плечами дышит всё громче.       Ли глубоко вздохнул. Он только что отложил книгу, которую пытался читать. Не прошло и десяти минут, как эта попытка прекратилась. Мысли не фокусировались на тексте от слова совсем, как бы парень ни старался. В конечном счёте он просто устал перечитывать каждую страницу по три раза. Если сейчас, когда он так усиленно прошёлся по тексту, его бы спросили, о чем он прочитал, у него бы вряд ли получилось сформировать хоть какой-нибудь ответ.       Обстоятельства вынуждали Минхо идти только одним путём. Путём от его дома до края города. Прогулки с каждым днём приносили всё меньше радости, как и музыка, без которой не обходилась ни одна такая вылазка. Любимые песни становились пресными, мелодии до раздражения однотипными, только слова ещё могли как-то задеть за живое, но и этого уже почти не происходило. Минхо чувствовал, что опять скатывается в бездну холода и безразличия. Что круг снова замыкается. А он не в силах этому сопротивляться.       Однако, несмотря на тщетность попыток, он всё ещё пытался справиться с неконтролируемыми чувствами и заставлял себя выходить. Чтобы хоть что-то делать. Чтобы хоть что-то чувствовать.       Наряд последние дни был один и тот же: чёрное худи, потрёпанные тёмно-синие джинсы, кеды и наушники.       – Пока, дети, – кинул он Суни, Дуни и Дори и захлопнул дверь.       Прохладно. Но не слишком. Сейчас он пройдёт пару кварталов и, наверное, станет даже жарко.       Минхо двинулся по дороге. Сначала напоминал себе идти медленным прогулочным шагом, снижая скорость каждые пару минут. Потом это надоело и он зашагал по улицам своей привычной тревожно-быстрой походкой.       Как-то раз, гуляя так, парень заметил, что почти всегда его взгляд опущен и концентрируется он только на музыке. Тогда он начал напоминать себе держать голову выше, смотреть вокруг, а не под ноги. К настоящему моменту это почти превратилось в привычку. Что Минхо очень радовало. Когда смотришь в бесконечность неба, а не в твёрдость и серость асфальта, дышать становится как-то легче. Да. Нужно не забывать дышать.       Центральные кварталы, полные народа и разного рода освещения, постепенно сменялись на улочки с более простыми заведениями и более тихими прохожими. Здесь Минхо обычно снимал наушники и наслаждался тем, как шум пусть и маленького городка, оставался где-то позади, постепенно затухая.       Вскоре асфальт кончился почти совсем. Оставалась только дорога, ведущая в город. Или из него. По одну сторону дороги шуршал не очень густой хвойный лес, чуть дальше молчаливо стояли невысокие горы, а по другую стороны асфальтной полосы, за деревьями - крутой, но не особо глубокий обрыв. Всё здесь было каким-то средним. Но не ощущалось тесным, может быть, даже немного уютным.       Минхо прошел вдоль границы леса и дороги, немного углубляясь в чащу. В лучах оранжевого заката деревья выглядели яркими, раскалёнными. Воздух здесь был ни то, что бы чище, город ведь был маленьким, и не особо кишел машинами, но каждый вдох определенно казался живее.       Спустя какое-то время парень наткнулся на несерьезное железное ограждение. Его поставили здесь пару лет назад в связи с участившимися случаями вторжения на территорию города лесных животных. В основном это были косули, вдруг решавшие прогуляться по улицам. Копытные всё ещё могли проникнуть в город по самой дороге, но, видимо, такой вариант их не очень устраивал, поэтому подобные случаи стали происходить реже. Здесь Минхо перешёл на противоположную сторону дороги, миновал небольшой хвойный сгусток и вышел к обрыву.       Вид открывался не прямо-таки живописный, но вполне себе приятный. Здесь установили стол из светлого дерева и пару лавочек, а где-то рядом было подготовленное место для костра. Всю эту фурнитуру с одного бока обрамляли гирлянды, подвешенные на столбах с правилами поведения в лесу. Парень был рад, что сегодняшним вечером сие место развлечения было безлюдным. Вчера ему пришлось развернуться обратно ещё не перейдя дорогу: компания, сидевшая здесь, была чересчур громкой, а их предпочтения в музыке чем-то невообразимым.       Этот пятачок земли на краю местные жители называли Пейс. Как-то раз кто-то из развлекающейся здесь компании вдруг решил написать на столе краской из баллончика собственническую надпись: «my place». Но, то ли он был не самым трезвым и промахнулся, то ли имел дислексивные наклонности -– в итоге пропустил букву l. На столе осталась надпись большими буквами «MY PACE». А поскольку тот, кто первым занимал это место, проводил здесь остаток дня, то есть, в каком-то смысле «задавал ритм», каракуля так и осталась красоваться на столе, а название закрепилось и прочно вошло в речь молодёжи городка.       Он сел на край лавочки, ещё раз задержал внимание на стоящей в воздухе тишине и шуршании хвои над головой, после чего вновь достал из кармана телефон.       Просто слушать музыку. Просто сидеть здесь, наблюдая как солнце поглощают зубцы гор вдалеке. Просто дышать. Сейчас этого хватало, чтобы хрип монстра тревоги за спиной стал тише.       Он просидел так, пока не стемнело. На землю спустили резко зажёгшиеся гирлянды. Их жёлтый свет визуально сделал это место в разы уютнее. Но на улице становилось холоднее, а Минхо сидел неподвижно уже какое-то время. Кажется, пора было двигаться к дому.       Парень решил напоследок подойти к обрыву. Так близко к краю, насколько было возможно. Всё-таки ограждения не позволяли большего. Взглянуть в лицо одному из самых сокровенных страхов.       Он снова снял наушники и вдохнул поглубже, надеясь удержать в себе эту свежесть и этот покой до самого дома.       Телефон завибрировал. Минхо не был уверен, что сейчас хотел бы с кем-то говорить. Но прежде чем игнорировать звонок и потом оправдываться, что забыл дома телефон, он всё же решил посмотреть, кто звонит. Мама. Чёрт.       Он попытался собраться с силами, на что времени особо не было - ещё пара секунд задержки и звонящая, не дождавшись ответа, сбросит трубку. Он надел капюшон худи и коснулся на экране кнопки ответа.       – Привет, мам.       – Привет, Минни, мы давно не общались, как ты?       Она всё ещё непривычно часто интересовалась его самочувствием.       – Мам, мы переписывались сегодня утром, – усмехнулся Минхо.       – Это не то же самое! Думаешь я не хочу услышать твой голос?       – Не думаю. Как у вас дела? – парень решил проигнорировать вопрос и как можно скорее перевести тему на что угодно, но не на себя.       – О, у нас всё хорошо. Дела в компании идут неплохо, всё стабильно. Хотя знаешь, – женщина заговорщически понизила голос, – скажу по секрету, кое-кто побольше нас предлагает слияние.       – Это что получается, вы, ребята, станете ещё больше? – улыбнувшись, подыграл ей Минхо. – О нет, у меня что, будет в два раза больше работы? – наигранно возмутился он.       – Ещё не знаю, твой папа пока в глубочайших раздумьях. Объединение компаний всё же серьёзный шаг, каким бы соблазнительным ни было предложение.       – И то верно, – согласился сын.       На пару секунд повисла неловкая тишина и Минхо тут же пожалел, что не сообразил, как продолжить разговор. Ведь прямо сейчас она задаст...       – Как твои дела?       ...самый сложный вопрос.       – Всё нормально, я сейчас на прогулке, – ответил он с самым ярым напускным жизнелюбием, на которое сейчас был способен.       – Здорово, свежий воздух это всегда полезно, – согласилась мама. Мысленно Минхо выдохнул. – Но я не о том.       Сердце вновь ушло в пятки. Он поспешил выдавить из себя хоть что-нибудь:       – Я в порядке. Кажется, мне становится лучше.       Мама немного помолчала, а затем осторожно спросила:       – Ты уверен?       – Да, – разговор становился всё более неловким.       – Твой отец говорил, что видел результаты твоей работы.       Минхо не понял:       – Я делаю что-то не так?       – Нет-нет, она хороша, – мама поспешила поправиться. – Всё посчитано верно, отчёты по образцу. Но сроки, они всегда крайние, есть и задержки.       – У меня была немного загруженная неделя, – пробубнил сын.       – Вряд ли сроки можно увеличить, но мы можем дать тебе работу попроще или наоборот посложнее, – начала женщина.       Куда уж проще. Куда уж сложнее.       – Не нужно, мам, правда, я справляюсь.       – Мы можем поговорить, если что.       «Знаю я, чем такие разговоры заканчиваются». Минхо помолчал.       – Можете вычесть немного из моей зарплаты, если это вас так волнует, – беззлобно предложил он.       – Что ты такое говоришь, Минни… – удивилась мама.       Парень не знал, что ответить.       – Пойми, я беспокоюсь, – тихо начала женщина.       – Я знаю, – прервал Минхо и машинально затянул капюшон. – Но я правда в норме.       Мама вздохнула.       – Это же всё от скуки, если работать больше и…       – Мам, – тут же прервал парень, – Мы уже обсуждали.       – Но, может если бы у тебя был кто-то, с кем ты мог бы быть в свои тяжелые моменты…       – Мам, – сказал сын уже мягче, будто прося.       – Ладно, – она вздохнула. – Уверен, что всё хорошо?       – Да, – просто и твёрдо.       – Тогда отдыхай, выходной ещё не кончился, спишемся, – уже не так тихо и грустно попрощалась мама.       – Ага. И вы, – просто ответил Минхо и, выждав ещё пару секунд, сбросил вызов, после чего сразу запихнул телефон подальше в карман.       Он снял капюшон и взъерошил волосы. Холодно. Но бодрит.       Как можно видеть, что что-то происходит с твоим близким, хотеть помочь, но полностью при этом игнорировать его слова? Кажется, Минхо так никогда и не сможет этого понять. Собственно, поэтому он и остался здесь после выпуска.       Парень поскорее надел наушники, дабы кричащие басы заглушили рой неприятных мыслей. Но на секунду промелькнувшая одна из них, звучала довольно неплохо.       Минхо приостановил трек, который не успел ещё начаться, и набрал номер.       – О, Минхо, давно не слышались, – прозвучал как всегда доброжелательный голос Чана.       – И не виделись, – подтвердил младший. – Вы с Джисоном уже достаточно свиданий отсидели?       – Нет, запланировали еще парочку, – посмеялся Чан.       – Ого, этот малой берёт от последних дней всё… – Минхо как мог старался скрыть из голоса разочарование.       – Этого у него не отнять… – задумавшийся голос на конце провода вдруг продолжил: – Но между тем, завтра днём у меня будет немного времени, у него какие-то дела.       – Ещё и деловой, – ухмыльнулся парень.       Чан с тёплом, по-отцовски произнёс:       – Да, совсем вырос. Можем встретиться, если хочешь, хоть это будет и ненадолго.       – Хочу, – просто ответил младший.       – Тогда спишемся?       – Да. Пока.       – До встречи!       На душе стало спокойнее. Хотя бы после завтрашней работы он не будет оставлен наедине с собой. И сделает хотя бы один шаг к тому, чтобы вернуть всё как было.       С этими обнадеживающими мыслями продрогший Минхо двинулся домой. Суни, Дуни и Дори наверняка уже заждались.       ***       – Итак, – Чан вышел из Юниверс держа два стаканчика и передал один из них Минхо. На старшем была чёрная футболка и такая же чёрная куртка. – Выкладывай.       Парень улыбнулся. В момент, когда он звонил и звал Чана на встречу, в голове было только желание как можно меньше оставаться одному, а то, что и этот человек может и будет выпытывать, что с ним происходит, он не учёл. Однако отступать было поздно. Они медленно двинулись вдоль улицы. Облаков было так много, что казалось, будто вот-вот начнётся дождь.       – Что мне выкладывать, не я год пропадал невесть где, – сообразил Минхо и сделал глоток горячего зелёного чая.       – Что значит невесть где, мы же общались всё это время, – блондин продолжал гнуть своё.       Минхо усмехнулся:       – Ну так и ты мои новости знаешь по этой же причине, ну что, по домам?       – Ты всё такой же… – улыбаясь произнёс Чан. И пока он пытался отпить немного чая, который очевидно был слишком горячим, Минхо решил взять инициативу в свои руки, пока за этой репликой не последовало что-нибудь ещё.       – Я не совсем уловил тогда, какие у тебя здесь дальнейшие планы.       – Обычная стажировка.       – Ты ведь уже год как выпустился, – допытывался брюнет.       – Юнги-сонбенним всегда поддерживает учеников даже после выпуска. Когда я уезжал, он сказал, что если мне не понравится работать на родине, я всегда могу вернуться сюда и он сможет мне помочь.       – Потому что ты очень способный и перспективный, – закончил за него Минхо.       Чан предсказуемо засмущался и закрыл лицо свободной рукой:       – Откуда ты знаешь, что он сказал именно так, мы же были одни.       – Он весь универ только так и говорил! Ты за пять лет так и не привык?       – Не-е-т, это с каждым годом смущает все больше, – сказал Чан выглядывая из-за ладони.       – Привыкай, звезда музыкальной индустрии, – улыбнулся Минхо и снова поднёс к губам стаканчик. – Надолго стажировка? И что после?       – Никто не знает. А после, ну, работать там буду. Если всё понравится.       – Неплохо. А жить?       – Если, опять-таки, буду работать, придётся искать себе здесь жильё. А пока они подержат меня в своём общежитии.       – А если не понравится, куда подашься?       Минхо уже самому было неловко от допроса, который он начал, но так не хотелось слышать какие-либо вопросы в свой собственный адрес…       – В другие студии. Их нынче пруд пруди, выбирай любую.       – Тогда что ж ты выбрал не что-то подстать королю индустрии, а вернулся в это захолустье? – поднял брови младший.       – Ещё спрашиваешь, – хмыкнул Чан.       – Ладно, ты прав, – не стал отнекиваться Минхо. – Зачем непонятное место непонятно где с кучей незнакомых людей, если есть эта странная точка на карте, где собрались твои любимые придурки?       На секунду в груди кольнуло от этих слов. Стоило также провести время с Джисоном, как появится шанс.       – Примерно так, хотя я бы сформулировал по-другому, – улыбка не сходила с лица старшего.       Как он мог, этот человек, идущий рядом, постоянно нося чёрное и будучи таким сосредоточенным в одиночестве или в работе, в разговоре с кем-то преображаться в кого-то настолько тёплого и добродушного? А эта улыбка? Чистое преступление. Может, не так уж и страшно, что в итоге он узнал от Сынмина секрет младшего. Может, ему можно было бы довериться…       В этот момент на противоположной стороне улицы послышалась разъярённая ругань. Друзья повернулись на звук. Это был владелец какого-то маленького сумермаркета, он стоял у входа и держал за грудки какого-то парня. У того были длинные чёрные волосы и, кажется, кровь на губе.       – Как ты смеешь ещё заявляться в мой магазин, сучёныш?!       Ребята не услышали, что тот ответил, но сделал он это ни разу не дрогнув, смотря грузному мужику в глаза.       – И поэтому ты набрал кучу каких-то сладостей?!       Тут парню, кажется было нечего возразить.       – Если придёшь сюда ещё раз и посмеешь прикрываться своей бедной мамашей, я клянусь, я забуду о том, что происходит и объявлю тебя в розыск, щенок! – мужчина злостно смотрел прямо в глаза брюнета, но тот не отводил взгляда и был холоден, будто ничего не происходит.       Кажется, и разъярённому хозяину магазина стало не по себе - он отпустил обидчика.       – Проваливай, – прорычал он, оттолкнул парня и вернулся в магазин.       Парень поправил куртку и вытер кровь с губы, тихо прошипев от боли, как только рукав коснулся царапины. Он не спешил никуда уходить, лишь отошёл от прозрачной витрины магазина, по видимому, чтобы не мозолить продавцу глаза.       – Хёнджин снова буянит?.. – поинтересовался Чан.       – Как видишь, – ответил Минхо. – Скандалы участились в начале лета.       – Джисон рассказывал… А почему?       – Кто знает…       Чан сочувствующе смотрел на парня на противоположной стороне улицы. Тот, кажется, чего-то ждал, скучающе посматривая в небо так, будто его не хотели избить пару минут назад. Вскоре из магазина вышел светловолосый парнишка, он позвал Хёнджина, что-то передал ему в руки, и вдвоём они зашагали в неизвестном направлении.       – У него теперь есть друзья? – спросил Чан. – Не видел светлого парня раньше, но будто он мне кого-то напоминает.       Младший, не особо пытаясь приглядеться к новой личности, пожал плечами:       – Не представляю.       Ребята медленно двинулись дальше.       – Знаешь, наверное, это из-за его матери, – вдруг сказал Минхо. – Я не знаю деталей, но, кажется, с ней что-то сучилось. Возможно, она болеет и ей становится хуже. Ты ведь помнишь, какой она была когда мы начали учиться?       Чан кивнул.       – Сейчас она почти не появляется в городе, а может её вообще дома не бывает, ходят слухи, что она в больнице уже какое-то время. Возможно, Хёнджину просто страшно и он очень устал, поэтому пустился во все тяжкие.       Старший задумался.       – Знаешь, я помню… – начал он. – Когда мы как-то встречали их вместе ещё в школе, она часто говорила «посмотри, почему ты не можешь быть как Минхо?», потому что в отличие от Хёнджина, ты был достаточно тихим. А он иногда был немного… хаотичным.       – Мне было ужасно стыдно перед ним каждый раз, – прервал брюнет. – Наверное, единственное внимание, которое он получал от матери, были нагоняи за то, что он слишком громкий.       – Ну, кто был действительно громким, так это его сестра. Вся семейка Хван не зря имеет статус городских сумасшедших.       Минхо аж споткнулся о воздух от неожиданности. С каких пор Чан так отзывается о людях, столкнувшимися с подобными трудностями явно не по своей воле?       – Не говори так, – только и смог сказать младший, не скрывая некоего осуждения. – Неудивительно, что, как Хёнджин вырос, а половина шумной семьи исчезла, оставив только мать не в самом лучшем состоянии, он ведёт себя настолько вызывающе.       Чан даже не обратил внимания на возмущение друга.       – Я думал, Исин-сонбенним с танцевального факультета как-то нашёл с ним общий язык. Чанбин мне рассказывал, что об этом вся академия шепталась.       – Он уехал к себе в Китай не так давно, не помню почему и надолго ли.       – Правда?? А что Хёнджин?       – Поверь, ему уже всё равно, – с какой-то грустью проговорил Минхо и сделал глоток из стаканчика. – Он хоть и не маленький уже, но у него ни одной взрослой фигуры рядом. Или близкой. Ну, насколько нам известно. Положиться совсем не на кого. Я бы с ума сошёл от одиночества и недостатка внимания.       – Ты общался с ним? – вдруг спросил Чан.       – Что? С Хёнджином? Нет, с чего бы.       – И хорошо, последнее время он как-то опасен для общества, – от этих слов австралийца в сердце Ли почему-то кольнуло. – Просто говоришь о нём так, будто знаешь его как облупленного. Будто вы успели поболтать по душам.       – Просто иногда ненароком вспоминаю о нём, – отмахнулся младший, но, позволил себе тихо добавить: – Не такие уж мы и разные.       – Хм, – задумался Чан.       Они прошли немного в молчании, каждый иногда прикладываясь к своему стакану. После этого разговора на душе Минхо остался какой-то еле заметный тревожный осадок.       – А что ты будешь делать?       Вопрос прозвучал как гром среди ясного неба.       – Что?       – Мы не договорили. Как там планы на твоё будущее?       – Будущее?..       Минхо задумался. Это был не тот вопрос, к которому он хоть как-то готовился. И не тот вопрос, о котором он когда-либо думал. Точнее думал, но не приходил ни к каким заключениям. В настоящем времени у него было достаточно ситуаций, с которыми нужно было иметь дело. Он никогда не думал дальше года вперёд. А сейчас, когда расписанная по годам и часам учеба осталась позади, он совершенно не представлял, что будет дальше.       – Я не уверен… – замялся парень. – Что у меня есть будущее.       – Что? – изумленно переспросил Чан. – У лучшего танцора академии нет будущего?       – О, нет-нет-нет, не в этом смысле, – поспешил оправдаться Минхо. – Я просто, ну… не думал.       Почему-то перед Чаном, человеком, у которого, кажется, с пелёнок была мечта, было очень неловко говорить что-то подобное.       – Чем ты занимаешься сейчас, как и прежде? – уже более спокойно спросил старший.       – Удалённо работаю в компании родителей, да.       – Ты передумал связывать жизнь с танцами?       – Нет, просто… – Минхо вдруг опомнился и его стала раздражать собственная неуверенность. – Я не знаю. Не думал.       Он сказал это с таким же тоном, с каким обычно говорят «отвали».       – Почему?.. – Чан спросил тише, будто осторожничая.       – Просто не думал.       Парень опустил взгляд. Опять он куда-то не туда повернул диалог и заставил их обоих дойти до тупика, зовущегося неловкой тишиной.       – Прости, – тихо сказал Минхо.       – Всё хорошо, я просто удивлён, – мягко начал блондин. – Наверное тебе ещё нужно время, это нормально.       Ли поднял взгляд.       – На что?..       – На то, чтобы найти себя. Что бы ты действительно хотел делать дальше, а может быть и всю оставшуюся жизнь.       – Я слишком давно потерял себя, уже не вспомнить где, – не удержался младший. – Не думаю, что стоит искать какое-то занятие, если даже не знаешь, где застрял сам.       – Ты прав, это тяжело, – просто согласился Чан. – Но на то, чтобы найти себя, у нас есть целая жизнь, не так ли?       «Целая жизнь». «У нас». Откуда взялось это «мы» и когда жизнь перестала быть вдребезги разбитой на сотни осколков, Минхо так и не понял. Но согласился. Обычно подобные слова его раздражали. Но эта простецкая вера Чана в свои слова тут же подкупила его. В словах блондина была какая-то непередаваемая открытость и оптимизм, чистота и добросердечность. С таким мог потягаться только Феликс. И, хотя слова младшего часто помогали, от них почему-то не было настолько спокойно.       – Спасибо, – вдруг сказал Минхо.       Чан в очередной раз непонимающе уставился на друга.       – Что?       Брюнет повторил немного громче:       – Спасибо тебе.       – За что? – всё также не понимал собеседник.       – Ты хороший, – просто произнёс Минхо.       – Я-       Звук тяжёлых басов коснулся слуха, прервав ещё не начавшуюся фразу – у старшего зазвонил телефон. Парень достал гаджет из кармана, с лёгкой досадой перенося взгляд то на светящийся вибрирующий прямоугольник, то на собеседника. Минхо подумал, что тот выглядит забавно.       – Джисон, ты уже закончил? – всё же ответил на звонок Чан. – Хорошо, я в парке недалеко от Юниверс, подходи туда, я скоро буду.       Это было быстро.       – Он тут рядом, – заключил австралиец.       Минхо вдруг почувствовал себя удовлетворённым.       – Здорово. Тогда я пойду? – он поглядел по сторонам, думая, в какую сторону пойти. – Спасибо за снабжение нашего общего друга деньгами, – Ли глянул на стаканчик.       – Не за что, – Чан как всегда был чересчур мил, – Встретимся после?       – Да, если хочешь.       Минхо уже собрался разворачиваться, но вдруг оказался в объятиях старшего.       – Хочу, – сказал тот и, немного подумав, добавил: – Береги себя.       Брюнет напряжённо стоял, обвитый руками Чана, всё ещё пытаясь понять, что произошло. Он попытался расслабиться и медленно обнял в ответ, пытаясь не выронить ещё не пустой стаканчик.       – Да… И ты.       Чан отстранился и последний раз подарил Минхо свою лучезарную улыбку и тёплый взгляд.       – Пока, – тихо сказал младший.       – Увидимся! – бросил блондин и поспешил в обратную сторону.       Минхо не был уверен, хотел ли он сейчас заглушать набежавшие мысли музыкой.       ***       Уже второй день подряд Минхо прокручивал в голове слова Чана. «Как там планы на твоё будущее?»       Только после них Минхо сам для себя осознал, что правда никогда не думал об этом.       Что он собирался делать после выпуска? Четыре года назад, о чем он думал? Он хотел пойти в агентство и после выступать с группой? Или сольно? А может быть просто учителем, тренером? Что бы там ни было, тогда они бы ни за что не подумал, что однажды захочет оставить это дело. «Захочет»?       На все эти вопросы хотелось бы знать ответ, но вдруг в голову прилетел вопрос пострашнее. Как он вообще здесь оказался? Как один из лучших учеников академии после выпуска почти перестал танцевать и оказался на удалённой работе в компании своих родителей, копаясь изо дня в день в каких-то документах? Где и когда он успел так… устать.       Тут парень опомнился. Он уже второй час сидел на постели с ноутбуком на коленях, пытаясь закончить работу. Сконцентрироваться было очень сложно. Музыка отвлекала, а сидя в тишине Ли раз за разом погружался в свои мысли. И были они совсем не об анализе последней статистики.       Рядом сопел Дуни. Минхо ещё никогда так в своей жизни не завидовал кошкам.       В мессенджере пришло сообщение. Брюнет тут же полез смотреть, кто это, лишь бы не продолжать думать над будущим или непонятными числами. Или завидовать кошкам.       Квокка: хён, не хочешь ли провести время со своим лучшим другом, пока тот не улетел на полгода?       Минхо хмыкнул. Лучший друг наконец вспомнил о нём.       Лино: кажется этот друг был занят другим моим другом       Квокка: но ты, как друг, не удосужился спросить ни одного из этих друзей, когда они перестанут быть заняты       Лино: как друг я спросил у одного из друзей когда они с другим другом закончат и получил весьма неопределённый ответ       Квокка: но, как очень хороший друг, ты мог бы поинтересоваться ещё раз, но позже       Лино: а тот друг который был занят как очень хороший друг мог бы сообщить мне о своих планах сам       Квокка: ладно, ты выиграл       Квокка: мне надоело       Квокка: где и когда?       Ли задумался. Не то, чтобы он был свободен в любой день, но решил довериться случаю. В конце концов, ради последних деньков Хана дома он готов в очередной раз просрочить все рабочие сроки.       Лино: как проигравшему я так и быть предоставлю тебе право выбора       Квокка: я надеялся на такой исход       Квокка: проводишь меня до аэропорта       Квокка: а я невзначай прихвачу тебя с собой 🤙🏻       Лино: остальных позвать не хочешь       Квокка: время будет 4 утра       Лино: а то есть меня не жалко       Квокка: ты сам сидишь чуть ли не до утра       Лино: откуда ты знаешь может сегодня мой счастливый день и я мог бы сладко спать       Квокка: 🤥       Лино: ...       Лино: не зови меня хёном       Лино: я чувствую себя старым       Квокка: я знаю       Квокка: не мог бы ты проводить младшенького до аэропорта? 🥺🥺       Лино: мог бы но знай что я буду всю дорогу недовольно бурчать       Квокка: ты и так это постоянно делаешь, ХёН       Лино: щас один полетишь       Квокка: в 10 у моего дома       Лино: 😌       Квокка: что за старческие смайлики?       Лино: приеду в 11       Минхо отложил телефон.       Он никогда бы не отказал Джисону в чём бы то ни было. Просто наигранное ворчание было в его стиле.       Он бросил взгляд на уголок экрана ноутбука. 17:04. За оставшееся время можно было окончательно разобраться с работой на день, сделать еду, поужинать, и даже прогуляться. Планы звучали как вызов, но после короткой переписки с другом у Минхо вдруг появилось силы и желание принять его.       ***       Кажется, у него даже получилось. Он успел приготовить себе еду, съесть её, смог даже немного прибраться в квартире и бросить вещи в стиральную машину. Правда, он так и не закончил с работой. В мыслях боролось удовлетворение за домашние дела и чувство вины и тревога за избегание должностных обязанностей.       «Сегодня мой друг уезжает, и я не увижу его следующие несколько месяцев, сегодня я могу себе позволить просрочить сдачу» – повторял себе Минхо всё время, пока ехал на такси до дома семьи Хан.       Там он повидался с родителями Джисона, но не с его братом, потому что тот тоже не так давно уехал учиться. Сам Джисон уже стоял на пороге и попрощался с семьёй, а Минхо, подойдя, пообещал родителям младшего довести того до аэропорта в целостности и сохранности.       Багаж был передан водителю, а парни уселись на сидения. Хан был непривычно тихим. Спустя пару минут водитель закончил с багажом и сел на полагающееся ему место.       – Аэропорт? – уточнил он.       Джисон молчал, опустив взгляд.       – Да, – сообразил за него Минхо.       Водитель кивнул и машина, пыхча, поехала прочь из города.       – Ты чего? – тут же озаботился Минхо, хотя прекрасно понимал, почему друг так себя чувствует.       – Вот всё и кончилось, – тихо проговорил младший.       – Что ты имеешь в виду?       – Беззаботная летняя жизнь, – Джисон глянул в окно, за стеклом которого с каждой минутой было все сложнее что-нибудь разглядеть. – Снова всё возвращается на круги своя. На круги постоянной тревоги и усталости.       – Хан-и, ты раскисаешь раньше времени… – начал Минхо.       – Ты бы знал, как я не хочу никуда ехать, – прервал младший. – Снова тот полузнакомый город, полузнакомые люди… Может, я могу обратиться к брату, но этого недостаточно.       Ли снова предпринял попытку:       – Я понимаю…       И снова его прервали.       – Нет, Минхо, ты не понимаешь. Ты живёшь вдали от конфликтных предков, в городе, где половина живущих твои друзья и знакомые. Я еду за тысячи миль отсюда, хоть в страну, где уже жил какое-то время, но непонятно для чего.       Повисла тишина, Хан уставился за стекло. Старший решил дать собеседнику время, если тому ещё нужно было выговорится, но тот молчал и лишь через пару минут пробубнил:       – Прости.       Тогда Минхо решил рискнуть.       – Мне жаль, что я не могу попросить тебя остаться и ты останешься, – начал он. – Это тяжело, но ты сам выбрал эту стезю.       Тут Хан повернулся и посмотрел тем самым обиженным взглядом, так и кричащим «ты ни черта не понимаешь». Но это было не всё, что Минхо думал сказать, так что его даже не смутила подобная угроза.       – И, между прочим, ты очень хорошо справляешься, – взгляд собеседника стал мягче и теперь уже выражал непонимание. – Посмотри на себя: как тяжело тебе было снова ужиться в Малайзии и знакомиться с новыми людьми в свой первый год. Но ты ведь через это прошёл. Это было самой сложной частью, дальше будет лучше, – Минхо не удержался и потрепал младшего по макушке. – Может, найдёшь себе кого.       Джисон опять повернул голову к окну и хмыкнул:       – Не смеши, – он определенно успокоился, но все ещё делал вид, что обижен.       – Я не шучу! Ты, конечно, та ещё заноза в заднице, – Ли наигранно придирчиво оглядел сидящего рядом парня с ног до головы. – Но ничего такой.       Джисон улыбнулся этому недокомплименту. Почему-то такие дурацкие замечания от друзей всегда поднимали его настроение и самооценку.       – Ты тоже не так плох, – одобряющие кивнул он. – Но только если близко не подходить.       Старший прыснул:       – Засчитано, малой.       Они снова замолчали. Тут Минхо вдруг вспомнил одну мысль, которой хотел поделиться.       – Я, кстати, думал об этом… – начал он.       – Да неужели? – тут же вставил Джисон и, оторвав взгляд от окна, посмотрел на рядом сидящего. Но, увидев его выражение лица, тут же стал серьёзнее.       – Нет, правда. Я услышал мнение недавно, что нужно в моменты срывов быть с кем-то и в целом иметь человека, которого ты бы вспоминал в минуты отчаяния. Но я не знаю, правильно ли это, у меня никогда такого человека не было.       – Я не уверен, что в нашем… – Хан замедлился, подбирая слово. – Состоянии… это было бы хорошей идеей. Ломать жизнь ещё одному человеку...       – Мне тоже так кажется, – Минхо тоже повернул голову к окну. – Я даже для себя не решил, как будет лучше: встречаться с демонами одному или же нет.       – В каком смысле?       – Ну, если ты один сидишь в истерике, то можешь сделать с собой что угодно ненароком, обычно друзья такому не рады. А когда с тобой кто-то есть, он может помочь но… – голос старшего притих. – Но я не уверен, что близкие заслуживают видеть тебя таким.       Пока Джисон раздумывал над ответом, Минхо добавил:       – Не знаю… Я бы никогда себя не простил.       – Это очень сложный выбор, они оба ужасны – заключил Хан и усмехнулся. – Можно ничего не выбирать?       – Хотелось бы, но нам приходится делать это каждый раз, не так ли?       Вместо ответа младший просто вздохнул.       – Я не хочу ни с чем определяться, – оторвав взгляд от окна, он откинулся на сидении. – Как найти внутренний стержень?.. Мой будто из пластилина…       – Если бы знал, точно бы не скрывал эту важную информацию от такого милашки, как ты, – старший легонько ударил собеседника по бедру, приободряя.       Хан цыкнул, но тихо засмеялся. Минхо решил как можно скорее закончить этот разговор, видя, что младшему и так тяжело. Он почувствовал очередной укол вины за поднятие не самой простой для них обоих темы.       – Помнишь, ты рассказывал про парня с твоего курса, который случайно отправил преподавателю свои нюдсы, потому что у его девушки та же фамилия?       Хан засмеялся:       – Конечно. Чего ты вдруг о нём вспомнил?       – Насколько я помню, были ещё истории о нём, которые я пропустил.       – А-а, точно, ты ж тогда ушёл. Про собаку не слышал?       – Неа.       – А про мороженое?       – Что-то отдалённо, возможно…       – У-у, – протянул Хан, – это надолго. Ну короче…       Минхо был очень рад, что у него так просто получилось отвлечь младшего. Тому как никогда была нужна поддержка, а не очередные размышления о том, как же правильно жить с такими проблемами, как у них. До аэропорта был минимум час езды, можно было полностью утонуть в глупых историях об однокурсниках Хана, что Минхо и сделал.       ***       – Каждый раз удивляюсь, как они дерут деньги в аэропортах и на вокзалах.       Минхо вернулся к сиденьям в зале ожидания, где они с Джисоном сидели уже около часа. С собой он принёс бутылку воды и какую-то шоколадку.       – Держи.       Младший оторвался от телефона:       – Спасибо, – но вдруг непонимающе посмотрел на предлагаемое лакомство. – Эй, я же не просил.       Минхо уселся рядом и просто сказал:       – А я и не спрашивал.       Джисон нерешительно смотрел на красную обертку.       – Ну ты чего? Ешь, тебе ещё лететь, лишним не будет.       Хан немного помедлил, но всё же принял этот милый жест заботы.       – Спасибо.       Минхо удовлетворённо кивнул и забрал из рук собеседника бытулку, чтобы тому было удобнее распечатывать маленький подарок.       – Научись принимать такие штуки, Хан-и, – немного погодя сказал он.       – Говоришь так, будто сам умеешь, – разворачивая обёртку пробубнил Джисон.       – Тут ты прав, но я хотя бы умею говорить спасибо на комплименты, – Хан ничего не ответил, сидел и тихо хрустел вафлей, что была внутри шоколада. – Понимаю, что ты чувствуешь, но мне несложно и приятно делать что-то такое. Для тебя, да и для кого угодно. Начни хотя бы с этого.       Младший опять молчал. Минхо не требовал ответа. Зал ожидания был полупустым, горел тёплый желтый свет, а за панорамным окном таилась ночь. Наконец Джисон сказал:       – Хён, ты зачем такой добрый?       Минхо на секунду опешил. И решил этого не скрывать:       – Я даже не знаю, первая часть предложения меня больше смущает или вторая.       – Первую я говорю, ну знаешь, из уважения, – Хан потянулся за бутылкой.       – Не знал, что ты такое умеешь, – съязвил Ли и нарочно вытянул руку подальше, чтоб нельзя было дотянуться.       – А второе, – Джисон остановился прямо у лица старшего, не желая играть в эти игры. – Научись принимать такие штуки.       Они пару секунд смотрели друг другу в глаза, после чего Минхо, не отводя взгляда, усмехнулся и отдал бутылку прямо в руки Хану.       – Всегда бы ты так быстро учился, – произнёс Минхо. Он был доволен и немного впечатлён поведением младшего.       Тут на весь зал раздались гудки и приятный женский голос сообщил о начале посадки.       – Надеюсь, ты сохранишь этот настрой, – вставая с кресла, закончил Ли, забирая из рук собеседника пустую обёртку.       Поднявшись, Джисон без предисловий заключил старшего в объятиях.       – Ты сам тут смотри, не разлагайся, пока я не вернусь.       – А, то есть потом можно? – хмыкнул Минхо, отвечая на дружеский жест.       – А потом тебе не захочется, – твёрдо сказал Хан и обнял чуть крепче.       – Смотри не расплачься, малыш, – начал Ли, но отстранившись, понял что младший действительно на грани. – Ну нет, Хан-и… – Минхо тут же притянул его обратно. – Ты справишься, я верю в тебя.       Он дал Джисону ещё времени, ибо заметил, что очередь на проход в зону вылета была достаточно длинной. Сам от себя не ожидая, старший проговорил:       – Я тебя не оставлю, будь ты в любой точке мира.       Хан молчал, вероятно, сдерживая слёзы, но Минхо всё понимал.       Наконец, младший вдохнул побольше воздуха и отстранился. Его глаза оставались красными, но лицо было сухим.       Ли не удержался и потрепал Хана по голове.       – Пиши, как будет связь.       Джисон усмехнулся и, подбирая небольшой рюкзак и шмыгая носом, наконец подал голос:       – Ты точно друг-мамочка.       – Потому что за тобой глаз да глаз нужен, – уже обычным вредным тоном сказал Минхо. – Вон, сейчас и очередь проворонишь, – он кивнул на кучку людей поодаль.       Джисон наигранно устало выдохнул и последний раз посмотрел старшему в глаза. После небольшой паузы он поднял кулак. Минхо, не отрывая взгляда, ответил на приветствие, которое в этот раз было прощанием. Не говоря больше ни слова, младший развернулся и зашагал в сторону очереди, которая уже была значительно меньше.       Ли скомкал обёртку в кулаке. Сложив руки в карманы лёгкой куртки, он мотрел донсену след. А когда Джисон пропал из виду, слабо улыбнулся и двинулся прочь из зала ожидания, попутно заказывая такси и распутывая наушники.