Всегда Он

      Все началось, когда меня пригласили в знаменитую в музыкальной индустрии южнокорейскую компанию JYP Entertainment по временному договору поработать фотографом, приставленным к к-поп группе, набирающей популярность во всем мире, — Stray kids. Предложение было весьма неожиданным, от чего выглядело просто нелепой шуткой или розыгрышем. И сперва я не собиралась никак реагировать на письмо (вдруг это и вовсе мошенники), однако предложение, присланное на мою рабочую электронную почту, было составлено весьма грамотно и адрес совпадал с официальной почтой агентства. В придачу любопытство сыграло не малую роль. После нескольких уточняющих писем я начала всерьёз рассматривать это безумие.       В обязанности, которые согласно присланному письму на меня возлагались, входило организовывать фотосессии для камбэков и прочих мероприятий, а также помогать ребятам с личными фотографиями для социальных сетей. Я миллион раз прочитала все условия, оценила риски, посоветовалась с близкими и, казалось бы, что работа на грани идеальной, но неожиданно возникшее предложение выглядело пугающе, потому что его сопровождало слишком много «но». Во-первых, совершенно незнакомая страна, менталитет, язык. Во-вторых, малый опыт в последнее время первого фотографа на площадке. В-третьих, у меня семья и имеющаяся работа с приличным достатком. А если честно признаться даже самой себе, то просто я трусишка и покинуть свой панцирь комфортной жизни, созданный на протяжении многих лет, казалось равноценным самоубийству.       Однако в жизни наступает момент, когда можно рискнуть и высунуть голову из своей раковины, либо продолжить плыть по течению и в последствии вспоминать упущенные шансы.       К слову говоря, одним из основных факторов, сыгравших большую роль в принятии положительного решения, было то, что я состояла в фандоме этой молодой корейской группы. Удача, правда же? К тому же к ее лидеру испытывала смесь восхищения и острого, личного любопытства, выходившего далеко за рамки простого увлечения музыкой.       Как говорится: «Кто не рискует — тот не пьет шампанское»!       Собрав всё необходимое, распрощавшись с родными, взволнованными не меньше моего, я отправилась в приключение, которое оказалось ярче, чем я могла себе представить…

***

       В аэропорту Сеула меня встретил молодой человек в безупречном чёрном костюме — столь безукоризненный и статный, что больше походил на артиста, чем на рядового сопровождающего для временного сотрудника. В его руках была табличка с моим именем, аккуратно выведенным кириллицей. Мне даже показалось, что он узнал меня раньше, чем я успела разглядеть опознавательные знаки.       — Здравствуйте, — выдохнула я, подходя и кланяясь, чувствуя, как неловкость свинцовым плащом оседает на плечи. Английские слова казались деревянными. Бессонная ночь в стальном брюхе самолета, проведенная в бесконечном прокручивании грядущих шагов, выжгла меня дотла.       — Доброе утро! — он ответил на русском языке, очаровательно улыбнувшись.       Как оказалось, Сон ЧонУк, которого компания наняла специально для моего сопровождения, прекрасно говорил по-русски. Если бы не его милый акцент, то его легко можно было бы принять за этнического корейца.       По дороге из аэропорта до служебной квартиры мы обменялись лишь парой формальных фраз — о перелёте, о том, была ли я раньше в Корее. На каком-то глубинном уровне я ощущала, что он тоже нервничает, но в отличие от меня, держался уверенно и собранно. А я, вжавшись в сиденье и сжимая в руках телефон, смотрела в окно на мелькающие огни вечернего Сеула. В голове крутилась навязчивая мысль: а не ошибка ли это? Слишком заманчивые предложения часто оборачиваются разочарованием, и теперь мне предстоит пожинать плоды своего выбора.       — Всё в порядке? Вы выглядите встревоженной… Устали? Мы уже почти приехали, — его голос, тихий и внимательный, осторожно нарушил тишину, уловив мое безмолвное смятение.       — Всё хорошо, правда, — тихо солгала я, снова обратив взгляд к окну, — просто перелёт был долгим.       Вскоре он припарковал машину у жилого комплекса — несколько высотных зданий, утопающих в зелени, гармонично вписанных в ландшафт рядом раскинувшегося парка. Именно здесь находилась служебная квартира, предоставленная компанией на время моего контракта. Выйдя из машины, я ощутила на себе всю тяжесть влажной, душной атмосферы, которая, видимо, станет моим спутником на ближайшие два месяца. Хотелось бы искренне радоваться такому шансу, но — и меня поймёт любой ответственный человек — тревога и сомнения явно перевешивали.                          Симпатичный сопровождающий довел меня до квартиры, провёл краткий инструктаж по имеющейся технике, показал, как сменить код на замке, написал свои контакты для связи и оставил меня «вариться» в своих мыслях.       Небольшие апартаменты, обставленные современной мебелью, с грамотно решенным пространством состояли из спальни, разделенной на зону сна и отдыха, и кухни-гостиной с выходом на застеклённую террасу. Сама бы я, даже при нынешнем приличном достатке, вряд ли бы позволила себе подобную недвижимость на ближайшие три месяца. Цены в Сеуле на аренду жилья были, мягко говоря, кусачими. И поэтому я была приятно удивлена представленными условия проживания от агентства, что являлось ощутимой квотой доверия в мой адрес, ведь я совершенно не относила себя к «звездным» профессионалам, которым угождают при найме на работу.       Осматриваясь в квартире, я испытывала столько чувств одновременно, что голова шла кругом, а руки дрожали будто с дикого похмелья. Все было слишком нереально и волнительно: новый город, новая работа вдали от дома и новая я. Да я в принципе никогда в жизни не путешествовала одна! А теперь что?! Я не знаю ни город, ни работодателя, ни язык. Да мне казалось, что я вообще ничего не знаю! Как меня позвали и зачем? Синдром самозванца окутал с головой, заставляя сомневаться в каждом своём шаге. Взгляд упал на фотоаппарат и ноутбук с графическим планшетом.       — Ребята, надеюсь, вы меня не подведете?! Ведь теперь вы мои самые близкие друзья, — выдохнув, я принялась разбирать вещи и более подробно знакомиться со своей новой берлогой.       Завтра — первая встреча с самим Пак ЧиЁном, главой агентства. Нужно собраться и подготовиться как следует. Главное — не ударить в грязь лицом.

***

      Рано утром я проснулась после скоротечного поверхностного сна от неприятного сладковато-тошнотворного волнения. Голова гудела, словно в ней раскачивались десятки колоколов, а в животе скручивало тугие узлы, будто я оказалась в жерновах древней пыточной машины. Будильник можно было и не включать. Хотя по московскому времени следовало бы сладко спать, сна ни в одном глазу не оставалось.       Сегодняшний день мог стать поворотным в моей карьере. Предстояла первая встреча с директором агентства, и мне срочно нужно было решить, в чём предстать перед ним. Поскольку блеснуть красноречием на корейском я пока не могла, оставалось надеяться на портфолио и внешний вид. К тому же, выбор наряда стал бы хоть каким-то отвлечением от грызущей тревоги.       В девять утра за мной должен был заехать ЧонУк. Мысли о нём казались совершенно неуместными, но отрицать, что он привлёк моё внимание, было бы нечестно перед самой собой. Однако я твёрдо помнила цель своего приезда в Корею и пока успешно отгоняла прочь всё, что могло помешать работе. Слишком многое было поставлено на кон, я шла ва-банк, и отступать теперь было поздно.       «Соберись и не облажайся!» — без конца твердила я себе, хотя самовнушение помогало мало. Но если верить психологам, подобное способно убедить мозг в удаче. Подобрав наряд в стиле smart casual — с элементами делового, но слегка непринуждённого стиля — и собрав волю в кулак, я уселась в ожидании Чон Ука. Глупые мысли, страх и неуверенность накрыли с головой. Меня мутило и потряхивало одновременно. Сидя на кухонном диване, я постукивала ногой и покусывала ногти, мысленно выстраивая пути отступления, но все они казались детскими и нелепыми.       Внезапно раздался звонок в дверь. Это был он. Моё давнее увлечение к-попом и дорамами не прошло даром — ЧонУк идеально подошёл бы на роль главного героя любого романтического сериала.       — Доброе утро, — лёгкая улыбка тронула его губы. Судя по сияющему и свежему виду, он явно выспался — в отличие от меня.       — Доброе, — тихо ответила я, чувствуя, как щёки покрываются румянцем. — Я готова, только захвачу портфолио.       — Можете не спешить, еще полно времени, — продолжая улыбаться, мужчина переступил порог.       — Я слишком нервничаю, — затараторила я себе под нос, суетливо собираясь, — боюсь, что забуду что-нибудь важное… Хотя…хотя всё, я готова.       Надев обувь, резко выпрямившись с зажатой в руках папкой с лучшими и самыми знаменитыми своими работами, я столкнулась с пристальным взглядом Чон Ука. Долгие полминуты он изучающе разглядывал мое лицо, пока я не зарделась от стеснения. И как только мне захотелось прервать неловкую паузу, мой гость сделал это за меня, приоткрыв дверь и приглашая выйти.       К компании JYP мы шли молча. Язык присох к горлу, руки дрожали, колени предательски подкашивались. И хотя утреннее солнце уже прилично разогревало улицы, я чувствовала, как дрожу от волнения. Из-за переживаний мне даже в голову не пришло расспросить Чон Ука об агентстве и его директоре. Зато мысль о том, что где-то в этом здании могут находиться участники Stray Kids, и я могу случайно встретить их лидера, то и дело проносилась в голове. Эх! Лучше бы я не думала об этом, лишь подливая масла в огонь своего волнения, а сосредоточилась на предстоящей встрече. Благо, присутствие рядом Чон Ука и особенно его умение говорить на моём родном языке придавали хоть каплю столь необходимой смелости.       Агентство располагалось в высоком здании с незатейливым архитектурным решением и огромным логотипом в виде трех букв JYP — инициалами директора, красовавшимися на остеклённом главном фасаде. Я мысленно поблагодарила судьбу за Чон Ука рядом; в одиночку я бы наверняка дрогнула перед этим монолитом.       Оказавшись внутри, я совсем растерялась и просто молча следовала за своим спутником. Мы поднялись на 7 этаж, прошли по очень длинному, ярко освещенному коридору. И каждый шаг, каждый поворот я думала — зачем я здесь? Хочу домой, где нет столько нервов, страхов. Оглянувшись в сторону лифтового холла, я даже допустила мысль о побеге. Но вряд ли бы мне это удалось. Поэтому просто хмыкнув себе под нос, я продолжила путь.       Минув светлую приемную с приветливой помощницей директора, следуя за своим сопровождающим, я вошла в кабинет Пак ДжинЁна. Помещение разительно отличалось от приемной, как обстановкой, так и атмосферой. Возможно, если бы высокие окна не были плотно зашторены и солнечный свет проникал в строго обставленный кабинет, то и атмосфера была бы более гостеприимной.       Пак ДжинЁн поднялся из-за массивного стеклянного стола, на котором аскетично размещались лишь компьютер и табличка с его именем. Его улыбка была выверенной и демонстративно радушной. Обменявшись рукопожатиями с Чон Уком и мной, он что-то коротко поручил помощнице и жестом пригласил нас в зону для переговоров, указав на один из двух диванов цвета мокрого асфальта. Сам же, забрав мое портфолио, занял главенствующее кресло, недвусмысленно подчеркивающее его статус в этой части кабинета.       Пока Пак ДжинЁн рассматривал мои работы, одобрительно кивая, я столбенела и краснела от неловкости. Самое удивительное, что за свою карьеру, мне довелось пообщаться со многими знаменитыми и высокопоставленными персонами, но переезд в Корею словно обнулил всю мою уверенность. И пока я не в силах была побороть робость в общении с директором.       Спустя несколько минут в кабинет вновь заглянула миловидная помощница Пак ДжинЁна. Девушка поставила на небольшой столик поднос с напитками и передала мне в руки сброшюрованную и весьма увесистую папку с договором на корейском и русском языках. Пока мужчины непринужденно беседовали, я заглянула в свой служебный контракт. Бегло пробежавшись по русскоязычной версии, я немного поразилась количеству обременений, накладываемых на меня данным документом. Согласно контракту на ближайшие три месяца я должна была сопровождать в качестве нештатного фотографа группу на всех мероприятиях, включиться в подготовку грядущего камбэка и других событий для подготовки визуальных материалов. Контракт вступает в силу со дня подписания и действует до первого декабря. А дальше самое интересное — запреты и штрафы, которые заняли добрую часть документа.       Я так увлеклась чтением этих суровых санкций, что пропустила момент, когда разговор смолк. Я подняла глаза и встретила два ожидающих взгляда. ЧонУк, с игривой усмешкой, перевел главный вопрос: «Итак, вы готовы к сотрудничеству?» В ответ я лишь молча, но твердо кивнула.       Контракт был подписан.       «Да, подписан», — прозвучало в тишине моего сознания, пока я смотрела на заветную росчерк внизу последней страницы. Дороги к отступлению не оставалось. Отныне я была скована с компанией не просто словами, а стальными обручами финансовых обязательств. Мысль о простом увольнении теперь казалась наивной и несбыточной мечтой. Цифра неустойки, холодным грузом лежащая в тексте контракта, втрое превышала всё обещанное вознаграждение. Разорвать эту связь значило разориться       Дверь кабинета приоткрылась, и в проеме вновь возникла помощница. Быстро, почти скороговоркой, сообщив что-то директору и получив его короткий кивок, она так же стремительно ретировалась, бесшумно растворившись за тяжелой створкой. Ее сменил невысокий, подтянутый мужчина лет сорока. Его волосы были безупречно уложены, а взгляд из-за очков в тонкой серебристой оправе казался одновременно оценивающим и спокойным.       — Позвольте представить, менеджер группы, Ли Дон Сик, — донес до меня перевод ЧонУка. —Все дальнейшие рабочие моменты вам предстоит решать именно с ним.       — Очень приятно познакомиться! Искренне надеюсь на плодотворное сотрудничество, — менеджер Ли вежливо склонился в легком поклоне и вручил мне свою визитку.       — Спасибо, — робко улыбнувшись я поклонилась в ответ.       Затем последовало краткое, но емкое рабочее совещание уже в кабинете господина Ли, где он вручил мне плотный график на ближайшие недели, разложил по полочкам субординацию, правила поведения и общения с артистами. Когда всё было оговорено, Чон Ук проводил меня до дома.       Часы еще не пробили полдень, а моя нервная система знатно прокатилась на эмоциональных качелях. Я проговаривала в голове основные моменты прошедшей встречи, и сама себе не могла поверить, в то, что всё происходит в реальности. Мне действительно предстоит работать в к-поп индустрии. Ах да! В мой контракт включили обязательное требование — изучение корейского языка и довольно-таки в сжатые сроки. В общем скучать в ближайшее время мне не придется.       — Кира, вы хотите сегодня начать учить язык? — поинтересовался ЧонУк, когда мы приблизились к дому. Узнав об этом требовании контракта, он тут же вызвался мне помочь. Я, скованная временными рамками, с легким облегчением приняла его предложение — это избавляло от лихорадочных поисков репетитора. Да и сам ЧонУк вызывал неподдельную симпатию.       — Да, я готова, — без промедления отрапортовала я, вызвав легкую улыбку на его лице.       — Сначала стоит перекусить, вы ведь ничего не ели с самого утра. Недалеко есть приятный ресторанчик. Или можем заказать еду на дом.       — Я, когда нервничаю, совсем не могу есть, — призналась я, — поэтому можете заказать, что вам нравится.       — Всё же я настаиваю на ресторане, — он чуть не рассмеялся, когда мой желудок громко и предательски заурчал, опровергая все мои заявления. И ведь правда, последний раз я перекусывала почти сутки назад, еще в питерском аэропорту в ожидании рейса.       — Ладно, — нехотя согласилась я, решив не спорить со своим организмом.       Ресторанчик с барбекю, расположенный в соседнем квартале на первом этаже, оказался на удивление душевным. Неброский интерьер, приглушенный, почти интимный свет, плакаты с известными бейсболистами и прочая спортивная атрибутика на стенах, массивные пивные бочки вместо столов в центре зала и уютные полузакрытые кабинки по периметру. Воздух был густым и пряным от аромата мяса на гриле, а главным бонусом для изнуренного августовской жарой организма стал щедрый поток прохлады от кондиционеров. И вот тут-то до меня наконец дошло, что я зверски голодна.       — У меня есть предложение, — усаживаясь за выбранный столик в укромной части зала бархатным голосом произнес ЧонУк, — может нам стоит отметить знакомство и начало совместной работы? У нас принято угощать новичков.       — Сейчас? — удивилась я, машинально бросив взгляд на часы.       — Почему бы и нет, — мой собеседник ответил лукавой ухмылкой, уже скользя пальцем по экрану планшета, встроенного в столешницу, — да шучу я! Конечно, сейчас ещё рано для алкоголя. Завтра выходной, так что можно будет отмечать хоть целый день. К тому же твой… — на мгновение он затих, словно решался исправить оговорку или лихо перейти на более неформальное общение, но всё же пока оставил всё как есть, — ваш первый день скорее похож на ознакомительный. Фотограф не особо нужен на сьемках клипа. Я полагаю, что там и режиссера хватит.       — Завтра я не против отметить. А вы будете со мной во время съёмок клипа? — мне тоже было необходимо время, чтобы перейти на «ты» с малознакомым человеком.       — Конечно! Как же я вас брошу?! — не отрываясь от меню сообщил Чон Ук.       Возможно, мне и не предстояло послезавтра руководить на съёмочной площадке, но от одной только мысли, что я буду присутствовать при создании клипа Stray Kids, меня охватывало вязкое чувство тревоги. Ли ДонСик мне объяснил, что расписание, где в ближайшие недели фигурирует только три съёмки клипов и только потом фотосессия для фотобуков, удачно мне подойдет для плавного знакомства с группой и стаффом, да и хоть немного я успею подучить корейский язык к своей первой сьемке.       Пока ЧонУк выбирал, что нам заказать, я украдкой наблюдала за ним, стараясь отогнать навязчивую мысль о его безусловной привлекательности. В его облике читалась утончённая элегантность, а черты лица, казалось, были выверены талантливым скульптором — идеальные пропорции, смуглая кожа с лёгким бронзовым отливом, лишённая каких-либо изъянов. Аккуратно уложенные тёмно-каштановые пряди мягко обрамляли лицо, слегка ниспадая на миндалевидные глаза глубокого карего цвета. Прямой нос и упругие, в меру пухлые губы довершали картину.       — Что вам взять из напитков?       — Пиво, — вырвалось у меня.       — Ла-а-а-дно, — протянул он, снова одарив меня той самой хитрой ухмылкой, добавил напитки в заказ и мгновенно его оплатил.       Буквально через пару минут к нашему столику подошёл невысокий, дородный официант с двумя ледяными бутылками пива и тарелкой закусок. Он ловко зажёг гриль, перебросился с ЧонУком парой фраз, пару раз кивнув в мою сторону, и удалился.       — Что-то не так? — поинтересовалась я, глядя ему вслед.       — Все нормально, — ответил ЧонУк, но по его довольной улыбке было ясно — тот короткий диалог явно его позабавил, — просто он уточнил, насколько острую говядину подать, потому что вы иностранка.       — Ясно, — как же хотелось скорее приступить к изучению языка, чтобы обрести некую свободу в общении с местными, — кстати, я люблю острую еду. Конечно, не до драконьего дыхания, но да… можно и поострее.       — Ну значит я угадал, — хмыкнул мой собеседник, доставая приборы из бокового ящика в столе, — как вам впечатления от знакомства с директором? — Я лучше покажу, — с шумным выдохом я извлекла руки из-под стола, продемонстрировав ему не утихающую дрожь в пальцах, и тут же, смущённо, убрала их обратно. — Ох! А держались вы вполне уверенно. — Срабатывает привычка, отточенная годами на серьёзных переговорах — в нужный момент собираться. Но расплата наступает позже, — я грустно улыбнулась, чувствуя, как накатывает усталость. — Сейчас подкреплюсь, и всё придёт в норму. Скажите, а вы не в курсе, как директор вышел на мою кандидатуру? Я ведь не рассылала резюме, работала исключительно с европейскими изданиями, да и то на условиях разовых, не афишируемых контрактов. Прекрасно понимаю, насколько жёстко ведётся отбор в крупных агентствах, особенно когда речь идёт о работе с артистами такого уровня… Я не успела договорить, к столику вновь подошёл официант, неся щедрую порцию маринованной говядины. Он снова обменялся с Чон Уком парой стремительных фраз, вручил нам фартуки, вежливо поклонился на прощание и удалился. Мой спутник тем временем принялся раскладывать мясо на раскалённой поверхности гриля, намеренно оставляя мой вопрос без ответа.        — Корейскую кухню никогда не пробовали? — переключил он тему, ловко переворачивая щипцами румянящиеся ломтики.       — Однажды, — честно призналась я, мысленно возвращаясь в заурядный сетевой ресторан времён своего студенчества. — Но впечатлений особых не осталось.       — Значит, повар был безрукий, — хмыкнул мой собеседник, игриво взглянув на меня, — вы поменяете своё мнение, обещаю. Я вас свожу в лучшие места с национальной кухней.        Щёки вновь предательски вспыхнули. Хорошо, что в этот раз вину можно было свалить на жар, исходивший от гриля. Лучше бы он не проявлял ко мне интереса, выходящего за рамки профессиональной вежливости. Позволять себе роскошь терять голову сейчас, когда на кону стоит работа мечты, было непростительной слабостью.       — И всё же, — не унималась я, ведь этот вопрос не давал мне покоя с самого момента получения того заветного письма,       — Как в JYP вообще могли обо мне узнать?       — В агентстве существует целый департамент, отвечающий за подбор кадров. Полагаю, кто-то из сотрудников видел твои… ваши работы и внёс в список потенциальных кандидатов на случай, если потребуется фотограф со свежим, незамыленным взглядом, — он отвечал, не отрывая глаз от шкворчащего на огне мяса, и в его голосе впервые прозвучали нотки суховатой официальности. — Если хотите докопаться до сути, можете, конечно, обратиться в тот отдел. Но излишнее любопытство могут счесть за недоверие и дурной тон, и даже грубость. Я бы на вашем месте не стал соваться в внутреннюю политику агентства. Тем более, Кира, вашу кандидатуру лично одобрил директор. Разве это не лучшая из рекомендаций?       — Мне просто интересно, без какого-либо злого умысла и тем более желания обидеть кого-нибудь из работников, — меня задело за живое его нежелание дать прямой ответ на вопрос, касающийся моей же собственной судьбы.       — Не обижайтесь, — заметив моё изменившееся выражение лица, которое, кстати, часто подводило, выдавая все эмоции, мужчина смягчил голос, — лучше попробуйте!       Прежде чем я успела опомниться, Чон Ук ловко завернул в полупрозрачный лист редьки три кусочка только что снятого с гриля мяса, добавил хрустящих овощей и каплю ароматного соуса. И затем, с лёгкой, ободряющей улыбкой, протянул этот свёрток прямо к моим губам, молча приглашая меня открыть рот. Растерявшись от столь непосредственного жеста — и не припомня, чтобы меня кормили с руки во взрослом возрасте, — я машинально разомкнула губы. И следующее, что я ощутила, — это взрыв вкуса на языке и жар, заливший моё лицо.       — Я сама могу себя покормить, — прикрыв рот ладонями, еле выговорила я намеренно недовольным тоном, рассмешив сидящего напротив Чон Ука.       — Вкусно же?! — все ещё с широкой улыбкой выпалил он и продолжил более серьезно, — я не хотел выглядеть грубым. Я сам не обладаю полноценной информацией о том, как проходит найм в агентстве.       — А как же вы устраивались на работу? — с трудом прожевав непомерно большой кусок и запив его глотком холодного пива, поинтересовалась я. Стресс понемногу отступал, уступая место нарастающей усталости — тело напоминало, что ресурсы мои не безграничны и скоро потребуют восполнения. Подсознание же нашептывало, что в служебной квартире меня ждёт невероятно комфортная кровать.       — А я и не работаю в JYP, — произнёс он так легко, словно это было само собой разумеющимся.       — В смысле? — мои брови взметнулись от удивления. Я же собственными глазами читала в контракте, что именно Чон Ук назначен моим сопровождающим на весь период действия договора.       — Я волонтер своего рода, — ухмыльнулся он, хитро блеснув глазами, — ешьте, пока не остыло. У нас будет еще много времени, чтобы задавать друг другу вопросы.       После обеда мы вернулись в мою служебную квартиру, где Чон Ук провёл первое занятие по корейскому. Урок был вводным: мой неожиданный преподаватель вкратце рассказал историю создания современного алфавита, обучил меня его основам, постановке произношения и выписал самые ходовые фразы. Однако большую часть времени он посвятил тонкостям местного этикета и сложной системе речевых уровней. Будучи иностранкой, я могла бы рассчитывать на снисхождение, но я находилась здесь по рабочей визе, а не как туристка. Да и в принципе уважать особенности страны, в которой ты всего лишь гость, мне казалось делом элементарным.       Незаметно пролетели три часа, и я осталась наедине с собой. Со своими мыслями, которые роились в голове, словно улей разъярённых ос. Я не ощущала себя принадлежащей ни к новой реальности, ни к прежней жизни, застыв на грани — будто в странном сне, одновременно кошмарном и блаженном. Чтобы отвлечься, я решила прогуляться до ближайшего продуктового магазина, надо было хоть как-то занять себя и наполнить совершенно пустой холодильник. Сил на большее мне бы не хватило.       Жара немного спала, но влажность по-прежнему висела в воздухе, плотная и недвижимая. Хорошо, что по утверждённому плану моя первая съёмка должна была проходить в помещении. Было бы достаточно сложно справляться со стрессом, не растрачивая силы ещё и на борьбу с погодой. Влажный зной я никогда не переносила хорошо, хотя Питер в последние годы откровенно демонстрировал свои способности по накалу улиц, почти не уступая Сеулу.       Набрав полную корзину как полезных, так и откровенно вредных продуктов, я вернулась домой, совершенно истощённая. Вот она — опустошённая батарейка моих физических и душевных сил. Какими-то неведомыми остатками воли я добрела до кровати и провалилась в сон, едва голова коснулась подушки. Но покой не пришёл — всю ночь меня преследовали навязчивые сны о Бан Чане и нашей первой встрече.»

***

      Утро ворвалось яркими лучами, не жалеющими сон страждущего.       — Ммм, — вырвался у меня раздраженный стон, пока я безуспешно пыталась укрыться от нашествия света в складках подушки, — ну и кто не закрыл шторы вчера?!       Мне было жалко расставаться со своим сном, в котором я только осмелилась заговорить с Чаном, а он поддержал беседу.       Протянув руку и нашарив на прикроватной тумбочке мобильный телефон, я вновь проворчала от возмущения. До прихода Чон Ука оставалось еще почти три часа, но вряд ли я смогу уже уснуть. Провалявшись в кровати добрых минут сорок, так и не уснув, я все же поднялась, чтобы привести себя в порядок. Так всегда со мной: я изматываю себя по полной, а потом не могу найти времени для полного восстановления ресурса. Чон Ук обещал мне сегодня насыщенную программу, но Ли Дон Сик его опередил сообщением, о том, что на съёмочную площадку завтра необходимо явиться к семи утра. И тем самым он отложил «приветствие новичка».       После контрастного душа, я нехотя улыбнулась, скорее скорчила гримасу своему отражению в запотевшем зеркале ванной комнаты. Недосып и волнение успели отразиться на моем лице. С ранних лет я знала, что внешностью природа меня не обидела, и вниманием мужским никогда не была обделена. Меня часто принимали за скандинавскую девушку из-за высокого роста, бледной кожи, натуральных белых волос и больших светло-серых глаз. В средней школе я естественно успела получить добрую порцию буллинга, ведь была выше всех мальчишек в классе, и при этом смахивала на альбиноса. Но одноклассники быстро потеряли желание травить меня, потому что я не считала свою внешность поводом для насмешек, могла дать отпор, да еще и оказалась тем самым отличником, который не жадничает работами для списывания.       Во взрослой же жизни, обладая привлекательной внешностью, я не считала своим правом ей пользоваться. Конечно, я лукавлю в этом. Моя красота играла для меня сразу на двух фронтах. Например, сыскать снисходительность мужского общества в рабочем пространстве, кое превалирует у власти, симпатичное личико помогало вполне однозначно. Но одновременно выставляло меня глупой куклой, когда моя позиция шла в разрез с выгодой участникам спора. Я давно усвоила правила игры в мире, где заправляют мужчины, и научилась ловко лавировать, чтобы оставаться в выигрыше. Но при этом я никогда не забывала: по-настоящему меня защитит и возвысит лишь профессионализм, взращенный на интеллекте, труде и малой толике таланта.       Проверив в телефоне локацию завтрашних съемок, я со стопроцентной уверенностью отмела все сегодняшние планы, навязанные сопровождающим. Карты показывали, что дорога от моей казенной квартиры займет чуть больше часа, если, конечно, пробки не внесут свои коррективы. Опаздывать в первый рабочий день я точно не планировала. Пробежав глазами еще раз правила поведения на съёмочной площадке, я занялась завтраком. Спасибо мне, что не поленилась накануне дойти до 7элевен.       — В этой квартире явно никогда не жил повар, — ворчала я себе под нос, выискивая хоть какую-то сковородку, поочередно обшаривая все ящики на кухне.       Раздобыв наконец утварь, я отправила на огонь тосты и яйца, параллельно листая ленту новостей и включив для фона бодрую музыку. И тут… раздался звонок.       Я услышала его не с первого раза. На мгновение я даже напряглась, подумав, что это соседи возмущаются столь ранним нарушением тишины. Но за дверью стоял он. Чон Ук. И, черт возьми, в светлых брюках и поло цвета морской волны, мягко обрисовывавшем его накачанный торс, выглядел он откровенно соблазнительно. Внутренний тумблер моего влечения с треском переключился на более высокий градус.       — Привет, — я как отличница говорила на корейском всё, что уже усвоила, возвращаясь после к родному языку, — у меня тосты горят, заходите скорее.       Бросившись обратно на кухню, я пальцами перевернула кусок хлеба, уже успевший покрыться неприятной чернотой, и смачно выругалась, обжигая подушечки пальцев.       — Ваше утро весьма бодрое, Кира, — произнес Чон Ук с виноватой, но не лишенной очарования улыбкой, наблюдая, как я судорожно обдуваю обожженную кожу.       — Мне, конечно, не так весело, — я грозно глянула в его сторону, ведь именно его приход невовремя был спонсором моих страданий, — вам сделать завтрак?       — Я не голоден, но с удовольствием полюбуюсь, как вы готовите, — вальяжно отозвался он, усаживаясь на барный стул в метре от меня, словно зритель в первом ряду партера, — чудесно выглядите, Кира.       — Спасибо, — стушевавшись, ответила я. Его комплимент вогнал меня в краску. Я осознавала, что мой темперамент вскоре обгонит мой разум, и тогда я уже не смогу тормозить свои желания. Пугающая перспектива.       — Кира, я хотел предложить перейти на неформальное общение, — неожиданно выпалил Чон Ук, — я же могу обращаться к вам на «ты»?       — Можете! Только помогите мне с завтраком, — парировала я, указывая ему на помытые овощи и разделочную доску на столешнице.       — Сложно распрощаться с ролью руководителя? — с лёгким хмыканьем и игриво приподнятой бровью спросил мой гость, но послушно принялся за выданное ему поручение, — я хочу, чтобы и вы обращались ко мне неформально.       — Руководить — это призвание, — с напускной важностью заявила я, расставляя на столе две тарелки с тостами, — вы будете чай, я привезла с собой из Питера? давайте…       — Давай, — бесцеремонно перебил он меня.       — Хорошо, — насупившись для вида, продолжила я, — давай сегодня позанимаемся корейским и если останется время, то погуляем. Завтра сложный день и я должна быть в форме, поэтому простите…прости, но я не готова отвлекаться ни на что.       — А мне нравится твоя ответственность, — он мгновенно и легко вписался в новую тональность нашего общения, — я принёс удобные пособия для первого уровня. А после можем погулять по Олимпийскому парку, если захочешь.       — Но только когда солнце будет не такое жаркое, я не хочу расставаться с кондиционером, — заявила я, одаривая его своей самой обезоруживающей улыбкой.       — Согласно контракту, ты здесь босс, — широко улыбнулся он, и его взгляд, скользнувший по мне, был внимательным и теплым. — Твое слово — закон.       Прогулки в этот день так и не состоялось. И как бы я не старалась сосредоточиться на занятиях, мысли мои то и дело улетали в завтрашний день, где мне предстояло познакомиться с Бан Чаном.