Серые глаза

Хаширама задумчиво анализировал то, что смог понять из состояния тела и чакры младшего Учиха. Кажется, Чистый мир дал намного больше чем Изуна думает. Очаг стабильно работал, но вместе с огненной стихией, перекачивал ещё и незнакомую, отдающую шинигами. Тело было в хорошем состоянии, глубоко копнуть не удалось, но никаких серьезных заболеваний или последствий травм не было. Развитое и сильное тело шиноби положенного возраста. Единственное, что напрягало, так это реакция. Да, это было неожиданные объятия, к тому же от врага, но сердце Изуны замерло, а затем застучало с такой бешеной скоростью, что едва не слилось в единый гул. И страх, вернее даже, ужас пробравший до костей. Младший Учиха, который не раз выходил на поле боя, сражался с Тобирамой на равных, победил очень многих признанных одними из сильнейших шиноби, исключая самого Хашираму и Мадару, закаменел в его руках. Такое, Сенджу встречал только у людей, которые пережили насилие совершенно определенного рода. Если это так, то не удивительно, что хорошее отношение у него только с братом. Мадара для Изуны в этом плане не опасен. Потерев затылок, который ещё слегка ныл от мощного удара сдобренного огненной чакрой, Хаширама покосился на собственного брата который тренировался на полигоне. Рассказывать о том, что он поговорил с Учиха, старший Сенджу не собирался, но как сделать так, чтобы двое младших смогли по-человечески пообщаться и найти точки соприкосновения было не ясно. Мысль похитить Изуну, запечатать обоим чакру и посадить под замок была соблазнительной, но Тобирама физически сильнее и просто удавит Учиха. Если же сделать так, чтобы они не смогли друг до друга добраться, то неизвестно, договорятся ли. Не стоит забывать и про Мадару. Если он обнаружит пропажу Изуны, свяжет её с Сенджу, то никакая сила мира не спасет от взбешенного старшего брата. Тихо хмыкнув, Хаширама вновь покосился на Тобираму. Надо как-то это сделать. Помирившиеся младшенькие, хорошо помогут в убеждении старейшин и остального клана. Осталось самое сложное. Проработать план. Мадара стряхнул кровь с куная и оглядел поляну, усеянную трупами. Разборка, с мелкой шайкой которая охамела настолько, что решила подмять под себя мелкую деревушку лишь принесла раздражение. Мелочно и без огонька, несмотря на техники катона. Впрочем, это хоть немного позволило размяться и отвлечься от клановых дел. — Раненных нет, Мадара-сан, — появившийся рядом подчиненный придерживал за плечо мальчика десятилетку, — а вот Шими-кун шаринган пробудил. — Это хорошие новости, — глава клана усмехнулся и провел ладонью по жестким волосам, — а остальные? — Видимо не хватило, — мужчина пожал плечами, — да и тут шушера мелкая, Шими повезло натолкнуться на шиноби. — А этому шиноби, не повезло натолкнуться на нашего Шими-куна, — Мадара усмехнулся уголками губ, — хорошая работа. — Спасибо, Мадара-сама, — мальчик заметно поежился. Глава клана потрепал ребенка по черным кудрям и снова оглядел место выгула молодняка. Без шарингана, детей не выпускали против серьезных противников. Вернее, это правило было введено после смерти Таджимы. Слишком многих они тогда потеряли, да и братья вспоминались. Скомандовав уходить, Мадара ненадолго задержался, приводя местность в относительный порядок, когда в траве что-то, едва заметно блеснуло. Чуть прищурившись, Учиха проверил на наличие неучтенных ловушек, а затем, усмехнувшись собственной паранойе, поднял небольшой камешек чем-то похожий на янтарь, но с непонятными прожилками голубоватого цвета. Подкинув неизвестную породу на ладони, мужчина сунул камень в карман. Может и пригодиться. Тобирама очнулся от тупой боли в голове. Попытка пошевелиться — провалилась, но стало ясно, что он примотан к кому-то настолько плотно, что нос утыкается в щеку неизвестного. — Долго спишь, Сенджу, — ненавистный голос заставил крупно вздрогнуть и попытаться отстраниться. Вышло ненамного, только так, чтобы оглядеть лицо Учихи. — Что ты тут делаешь? — Очевидно, тоже что и ты, — фыркнул Изуна, — наслаждаюсь нашей близостью вот уже около трех часов. Сенджу выругался и попытался пошевелиться, но куда там. Печати блокирующие чакру были на спине, а до неё не дотянуться, только до чужой, именно таким образом были связаны руки и почти все пальцы. Относительно свободные ноги, позволили бы встать, но тогда пришлось бы тащить Учиха на себе. — И что ты за эти три часа надумал? — Тобирама подергался, но связали их основательно. — Дело дрянь, — флегматично произнес Изуна, — чакра перекрыта более чем полностью, а визуальный осмотр мне недоступен, сам понимаешь. Сенджу осторожно повертел головой. Судя по всему, они в каменном мешке с единственной дверью. Сенсорика, естественно, не работает, и звуков никаких нет. — За все три часа была полная тишина, даже крысы не бегают, — Учиха был на диво спокоен. — А не ты ли это все подстроил? — Тобирама поморщился. — Сплю и вижу как тебя обжимаю, ага, — Изуна скривил губы, — мы можем разблокировать чакру, но вот в чем фишка, я тебе не доверяю, как и ты мне. — Но зачем так делать, — Сенджу смешался, — приклеили бы на живот, и мы в жизни не добрались до них. А так, будто предлагают нам выбраться. — Значит кто-то из своих. Меня подловили после миссии на границе клана. — Так же, — альбинос попытался повести плечом, и тихо зашипел, — почему думаешь, что свои? — Чтобы выбраться, нужно снять печати друг с друга, я тебе не доверяю, ты мне не доверяешь, а все направлено именно на это чувство. Прямо упражнение. — Что за упражнение? — На доверие, — судя по всему, сегодня это слово прозвучит ещё не один раз, — я нащупал один узел у тебя на спине, у меня должен быть симметричный, если его чуть потянуть, сможем хотя бы слегка отстраниться друг от друга. Сенджу двумя свободными пальцами нащупал узел там же, где Учиха коснулся его и слегка потянул, чувствуя, как Изуна делает тоже самое. Действительно удалось слегка ослабить веревки, — Встать сможешь? — Тобирама ощупал доступное пространство, но больше ничего не нашел. — Если только синхронно, ну, или тебе придется лечь на спину, а мне сверху. — И с чего это ты сверху? — возмутился Сенджу. — Я легче и ниже, — Изуна негромко рассмеялся, — ты, мало того, что меня задавишь, так ещё и опереться не получиться по-человечески, а если рухнешь сверху, то вполне можешь мне что-то отбить. Посопев, Тобирама все же был вынужден признать правоту и быстро перевернулся на спину, от чего Учиха оказался лежащим у него на груди, но зато, хоть немного съехал и теперь его нос оказался где-то в районе шеи. — Не вздумай кусаться, — предупредил Сенджу. — Ты же не мой любовник, чтобы я подобным страдал, — Изуна пожал плечами насколько это было возможно. — Ты что… — Тобирама заколебался, — предпочитаешь самурайские отношения? — Можешь не переживать, на тебя покушаться не буду, — Учиха фыркнул от чего по шее пошли мурашки, — на счет три. Несколько минут спустя, им все же удалось принять вертикальное положение. Правда Изуне пришлось стоять на цыпочках, но хоть что-то. За дверью, ожидаемо, оказалось пусто и тускло горела свеча. Но её света не хватало, чтобы прочесть надпись на стене, что Тобирама и озвучил. Какое-то время, они провели в молчании, а затем, Учиха потянулся поворачивая голову в сторону. — Стяни повязку. — И чем я это сделаю? — Сенджу криво усмехнулся, чувствуя раздражение. — Зубами. Или тебе их выбили? — Не вижу смысла, ты слепой. — Либо ты это делаешь, либо мы и дальше будем тут спорить. Тобирама глубоко вздохнул и подчинился. Волосы Учиха пахли чем-то травяным, немного свежим потом и гарью. Ну да, с миссии ведь шел, а не из дома выкрали. Стянув повязку, Сенджу изумленно моргнул. Глаза Изуны были на месте, вот только, к чему был весь этот маскарад? В следующий миг, он изумленно выдохнул. Серо-голубые радужки были ни на что непохожи. — Хм, — Учиха проморгался, — выйдут двое или ни одного. Какая прелесть. Знаешь, такую подлянку мог устроить только твой братец. — Можно подумать, Хашираме больше нечем заняться, — оскорбился Тобирама. — А кому ещё может прийти такая дурная мысль в голову, хватит возможности её реализовать, да ещё и оставить дурацкое послание. Как хочешь, Сенджу, но мне хватило тех трех часов, что я провел с твоей бессознательной тушкой, так что, очень надеюсь на ответную любезность. В следующий миг, Учиха сдернул печать со спины, позволяя ощутить собственную чакру. Несколько секунд, Тобирама боролся с желанием выпутаться и придушить своего врага, но затем, справедливость перевесила и он отлепил печать с чужой спины. Вся эта ситуация со мной и Сенджу, была просто смешной. Мы уже несколько часов пытались взломать дверь или пробить стены не используя техники от которых могли пострадать сами. Увы, это место, было самой натуральной тюрьмой, и даже с нашими силами, выбраться оказалось невозможным. — Проклятое место, — Тобирама сел прямо на пол, ведь единственный соломенный тюфяк я занял, — а если это и правда Хаши, то для чего он это сделал. — Доверие, — это слово мне уже оскомину набило, — он же бредит миром между нашими кланами, а мы имеем не малое влияние. — Его мечта — его погубит, — Сенджу вскидывается, — Учиха нельзя верить. — Аналогично, — фыркаю, — зная тебя, даже если мир все-таки будет, ты станешь докапываться до каждого действия, каждого слова, будешь всеми силами пытаться загнать нас в свои рамки, не понимая, что для разных кланов это неприемлимо. Все равно, что заставить лекаря изгонять демонов, а демонологов — управлять погодой. — Что за демонологи? — Тобирама приподнял светлые брови. — Те, кто может договориться с демоном или изгнать его, — пожимаю плечами и потираю начавшие ныть глаза, — это старые легенды, вряд ли ты их знаешь. Около получаса, Сенджу молчит, что-то высчитывая и складывая различные печати не подавая чакры, а затем, посопев, поднимается и подходит, чтобы сесть рядом. Меня тут же обдает холодом, видимо, даже чакра не помогает согреться. — Плохо с терморегуляцией? — мимолетно касаюсь чужого запястья. — Не твое дело, — тут же огрызается и отдергивает руку. — Мне не нужен здесь замороженный трупик, — со вздохом прогоняю огненную чакру и чуть выпускаю её, — да и жрать столь жесткое мясо я не люблю. Сенджу ежиться, но невольно придвигается ближе. — Что за легенда, — наконец, не выдерживает Тобирама. Хмыкаю и откидываю голову на стену, разглядывая потолок. — В далекие времена, столь давние, что от той жизни осталась лишь пыль под ногами, люди и магики жили в цветущем райском мире. Магики защищали более слабых людей, не имеющих силы, а люди, давали частичку своей души ради процветания их защитников. Мир находился в гармонии и равновесии долгие столетия, пока за дальним черным морем, не произошло что-то дурное. Что-то, что не сохранило легенды. Медленно, но верно, с тех земель поползло верование о душе, о её цельности и неделимости, о Ками, что должны свергнуть власть старых божеств. Перевожу дыхание, видя, что Сенджу серьезно заинтригован. — Постепенно, люди стали бояться магиков, и равновесие качнулось. Защитники обиделись на людей, но все так же приходили им помогать, и все можно было вернуть, если бы не разразившаяся война. Правители нанимали магиков и те шли в армию для того, чтобы сражаться, а не помогать, защищать и преумножать красоту мира. Пламя и ветер катились впереди стихийников, лекари — убивали тем, чем раньше лечили, а демонологи раздирали ткань миров, призывая страшных тварей все сжиравших на своем пути. В той войне, был один победитель, и это была смерть. Людей было больше, и едва битвы кончились, а мирный договор был подписан, как все они ополчились против магиков. И была ещё одна битва, в которой, некогда, защитников, вынудили сдаться, подписать договор по которому, они почти не имели прав. Сглатываю, вспоминая строки старого учебника. — Пустыня захватывала все больше прав, все меньше было плодородных земель и магиков обязали работать на благо людей. Теперь, они не могли причинить вреда, опутанные клятвами как цепями, а чуждая вера все глубже проникала в людские души. Вскоре, магики одели доспехи не для войны, а чтобы сохранить собственную жизнь, а после все стало лишь хуже. Они теряли свою семью, имена, свою свободу. Магия диктовала свои условия и если в тебе есть дар, ты должен учиться и приносить благо своей жизнью, но жизнью это было не назвать. Единственным местом свободы была башня в дальних горах. Там, они учились, смеялись, влюблялись, и взрослели. Последний оплот старой веры, когда мир ещё был цветущим садом. Умолкаю и прикрываю глаза. Кусочек, совсем маленький, общими словами, но даже это причиняет боль. — А шиноби? — негромко уточняет Сенджу. — Их там не было. Эта легенда задолго до появления Кагуи и мудреца шести путей. Стихийники управляли погодой, их призванием было хранить саму природу. Они не просто создавали тучи, а слышали те, что были готовы излиться своим плачем и звали в нужную местность. Лекари — могли исцелить даже того, кто уже двумя ногами угодил в Чистый мир, некросы — звали мертвых, а в паре с лекарем, полностью возрождали человека, который погиб совсем недавно. Демонологи управлялись с тварями бездны, были и бытовые магики, и артефакторы, которые творили различные вещи. Только не было боевых. Магик — защитник, он берет в руки оружие, чтобы первым встретить удар направленный на слабых. Тобирама надолго погрузился в свои мысли, а я продолжал исследовать потолок взглядом. В таком вот, мраке, когда единственным светом является свеча за дверью, глаза не болят. Неожиданный блик, заставил чуть вздрогнуть и подняться, разглядывая едва видимый осколок застрявший в скале. — Что? — Сенджу напрягся, но я уже не особо обращал внимания. Нашарив на шее кулон, который мне подарил брат, сосредотачиваюсь на том осколке, что в потолке. Маленький дух отозвался, вполне себе живой и юркий, он выскользнул за дверь. Без камня, пришлось бы просить Сенджу подсадить, чтобы коснуться кристалла, стены не проводят чакру и зацепиться за них было невозможно. Через пару минут, дверь щелкнула и Тобирама настороженно толкнул её, открывая. — Что ты сделал? — Ты правда думаешь, что я отвечу? — легко подбираю ленту и повязываю на лоб, чтобы в любой момент дернуть её вниз, — ты и так получил слишком много моих тайн. Идем.